Часть 3
10 марта 2025 г., 20:01
Свое идеальное утро Йоичи представлял себе примерно так: солнце начинает медленно просачиваться сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату в мягкие оттенки розового и золотого. Вместо резкого звонка будильника, нежная мелодия птичьего пения плавно нарастает, напоминая о начале нового дня. Ты медленно потягиваешься, чувствуя, как каждая мышца в твоем теле просыпается и наполняется энергией. Теплое одеяло приятно обволакивает тебя, создавая ощущение уюта и безопасности, а вместо того, чтобы сразу вскочить с постели, позволяешь себе еще пару минут просто полежать, наслаждаясь тишиной и покоем…
Но это утро было не одно из таких. Более того, влажные мечты об идеальном утре улетучились в тот же миг, как Йоичи впервые переступил порог комнаты общежития, вселяясь в ту.
Первое, что слышит Исаги, когда его мозг резко пробуждается ото сна – громкий, максимально режущий слух набор звуков, напоминавший что-то среднее между автомобильной сигнализацией, клаксоном и скрежетом металла. Не успевший толком осознать реальность бедный Йоичи сперва даже подумал, что кто-то включил военную тревогу, но даже она, парень уверен, звучала бы намного приятнее по сравнению с этой дьявольской симфонией. Потому он, еще толком не продрав глаза, резко подрывается на кровати, чуть ли не падая с нее, пытаясь осознать, что все-таки, нахрен, здесь происходит.
Исаги снова прокручивает свои первые образовавшиеся в голове мысли буквально за доли секунды и…
«Дьявольская симфония».
…
.
И тут до него постепенно начинает доходить.
С трудом, но разлепив веки, первое, что видит Йоичи в тусклом свете прикроватной лампы – нависшего над ним, совершенно невинно улыбающегося и держащего в руках телефон, чуть ли не перед самым, блять, его ухом, ненавистного соседа. Затем, когда последний видит, что Исаги уже, как минимум, понял, кто перед ним стоит, решил включить свет в комнате полностью, давая еще возможность за эти несколько секунд собраться Йоичи с мыслями.
При резко образовавшемся свете Исаги зажмурился, прикрывая глаза тыльной стороной руки на слегка вытянутом, по направлению к маленькой люстре, расстоянии, инстинктивно пытаясь таким образом спастись от яркого освещения, а может даже за одно и от своего соседа, надеясь, что тот, будто ночной кошмар, исчезнет восвояси. К сожалению, этого так и не произошло, а Йоичи немногим позже привык к свету, поэтому посчитал своим первостепенным долгом спросить:
– Что ты, блять, творишь? – интересуется сонный, еще слегка жмурящий лицо от неприятного освещения, Исаги у нагло прервавшего ночной отдых человека перед ним.
– И тебе доброе утро, малыш Йоичи. Как это, что творю? Бужу тебя. Скоро на учебу, вообще-таки, – настолько невинно и обманчиво правдиво, как, казалось бы, умеет говорить только сам Кайзер, заявил тот.
И в сей убогий момент Исаги даже на секунду для себя решил, что, может, Кайзер и прав, а он просто не услышал звук будильника, в то время как Михаэль решил его, таким кретинским, но все же способом, разбудить?..
Но мозги слишком быстро встают на место, не давая совсем усомниться в подлости натуры соседа, так как, во-первых, сейчас слишком темно, даже для зимнего времени года, а, во-вторых, ему сегодня ко второй паре, из-за чего будильник и не сработал, ведь было еще рано для него. Потому Исаги, дабы окончательно убедиться в своей правоте, тянется рукой в сторону тумбочки, на которой лежал его телефон на зарядке, с целью проверить время, и…
– Полшестого утра? Ты совсем конченый?! – возмущается Йоичи, повышая его отличный от будничного тона голос.
– Для умственно отсталых, напоминаю: ты вчера слезно умолял меня провести тебе экспресс-курсы немецкого, чтобы, как я понял уже из своих соображений, сдать экзамен, потому что иначе у тебя не было бы необходимости просить именно о моих услугах, – закончил свои рассуждения Михаэль.
– Не было такого! – резко и совсем немного обиженно воскликнул Исаги.
Нет, ладно, на самом деле, Кайзер, так-то, угадал с целью просьбы юриста, ведь Йоичи, действительно, не удосужился объяснить, зачем вообще просит своего соседа о такого рода помощи, так что хотя бы его дедукцию он мысленно оценил. Но никаких слезных молитв точно не было, уж в этом Исаги был уверен!
– Давай не будем терять время на наши любимые препирательства. Нам еще пробное занятие проводить, чтоб я мог оценить твои способности, – сказал Михаэль так, будто у него взаправду за плечами были годы педагогического стажа. Исаги от такого даже слегка напрягся, но все же вспомнил, кто перед ним стоит и выпалил:
– Ты собрался проводить занятия в пять утра? Тебе совсем заняться нечем? – скептически выгнул бровь Исаги. – И вообще, мне ко второй паре. Зачем будить меня ни свет ни заря, да еще и таким варварским способом? – пытался как-то отстоять свою позицию жертвы Йоичи, заваливая оппонента вопросами, но у Кайзера уже, видимо, были готовы аргументы для этого диалога, так как тот даже секунды на раздумья не потратил, отвечая ему.
– А мне к первой, так что заткнись. Сегодня я буду поздно – у меня еще тренировки в футбольном клубе, поэтому позаниматься вечером я с тобой не смогу, а терять время мы не можем. Уж точно не мне тебе об этом говорить, – без единой запинки ответил ему Кайзер, и, уже несколько секунд погодя, добавил: – Только если ты не хочешь проводить бессонные ночи со мной, занимаясь с таким прекрасным репетитором по немецкому языку, и…
– Нет, спасибо, достаточно. Только ночью мне тебя еще не хватало, – полностью капитулируя, обрубил речь Михаэля на корню Исаги, совсем не желая слушать, сколько красивых прилагательных тот способен сопоставить со своим именем и какими такими вещами они будут заниматься ночью. Боже, даже в мыслях это отвратительно звучит.
– Ну, тогда поднимай свою тощую задницу с кровати, и начинаем, – возвращаясь к своей привычной, якобы вежливой или, как охарактеризовал этот тон Кайзера у себя в голове Йоичи, дебильной манере общения, сказал тот. – И да, чуть не забыл, – продолжил Кайзер, – отвечая на твой вопрос про варварские методы: мне просто захотелось понаблюдать за твоей реакцией на этот чудо-рингтон, который я скачал специально для тебя, между прочим.
На этих словах Исаги лишь страдальчески вздохнул и принялся выполнять просьбу-приказ этого недодиктатора.
Хах, сразу видно – немецкие корни.
***
– Йоичи, если ты и дальше будешь пускать слюни на этот стол, я очень сомневаюсь, что от нашего соглашения будет хоть какой-то прок, – укоризненно сказал Кайзер, глядя на то, как Исаги, видимо не поборов до конца свою сонливость, сейчас сидел и клевал носом, медленно, но верно опуская голову в желании прикоснуться к царству Морфея через их стол в углу, что в кое-то веки они заняли для работы. Хотя с такой «продуктивностью» это оставалось еще под большим сомнением. – Уж извините, я как-то не предполагал, что даже с твоими садистскими замашками мы будем заниматься в чертовых пять утра, – недовольно отозвался Исаги, все же отрывая голову от гладкой, притягательно-холодной поверхности дерева, что так и манила погрузить невыспавшегося студента в дремоту. – Но я же удосужился проснуться, чтобы наполнять твою глупую сонную башку своей природной мудростью, – не упуская возможности указать на разницу в их интеллектуальных способностях, сиюминутно отозвался Михаэль. – А энергетическим вампирам сон не нужен, – тихо буркнул напоследок Йоичи, прежде чем все-таки собраться с силами и уже попробовать сдвинуться с этой мертвой точки в их обучении. Кайзер, конечно, мог бы сидеть и припираться тут до бесконечности, но он прекрасно понимал, что время не резиновое, а потому оставил без внимания последнюю реплику его соседа-синевласки и решил приступить к их занятию. В конце концов, нельзя отложить неизбежное. – Ладно, проведем банальный тест-драйв, чтобы я мог понять, насколько ущербны твои способности к немецкому. Расскажи мне что-нибудь о себе, – потребовал Михаэль, выжидающе-серьезно смотря на Йоичи. Причем так, будто бы тот уже сидел на предстоящем экзамене, а Кайзер являлся его непосредственным экзаменатором. Слава всему святому, Исаги не настолько не повезло в этой жизни, потому что если бы эта маленькая фантазия оказалась явью, парень, вероятно, попытался бы вскрыться еще до самого экзамена, отдавая предпочтение из двух зол, как он считал в данной ситуации, наименьшему. От таких мыслей Исаги слегка замялся, но все же попытался что-то начать говорить уже на немецком. – Э-э-э…меня зовут Исаги Йоичи. Родился и вырос я в городе Киото, первого апреля две тысячи… – тут Йоичи слегка замялся, поскольку числительные, а особенно года на немецком, давались ему нелегко. Хоть он сам по себе и знал их, вспомнить и употребить сходу не мог, а потому у него уходило еще несколько секунд на то, чтобы правильно назвать нужную форму. Но, в любом случае, свою мысль Исаги докончить так и не сумел, ведь размышления того были грубо прерваны неожиданным смехом, что послышался от сидевшего напротив него парня. Йоичи еще секунд десять недоуменно наблюдал за непонятно откуда взявшимся приступом веселья соседа, а затем тот, видимо, уже подуспокоившись, выдал: – Подожди, ты серьезно хочешь сказать, что родился в День дурака? – снова набирал обороты в своем веселье Михаэль. – Ах-ах, знаешь, можешь забыть свое старое прозвище, малыш Йоичи. Отныне ты будешь клоунишка Йоичи, – все так же весело, но уже надменно закончил Кайзер, в то время как от прежнего злодейского хохота только и осталось напоминание в виде привычной, довольной жизнью и, конечно же, собой ухмылки. ... «И вот с этим я должен буду работать целый месяц?..»***
После пяти долгих, как казалось Йоичи, минут страданий в попытке выдать какую-никакую связную биографию на ломаном немецком, Кайзер еще с минуту сидел, задумчиво уставившись прямо на того, после чего все же подал голос. – М-да, не знаю, как мои бедные уши это пережили, но тем не менее. Лучше скажи, по-твоему, какие у тебя слабые места? – послышался на удивление дольно скромный, по мнению Исаги, вердикт от его обычно острого на язык соседа по комнате. На этих словах Йоичи на пару мгновений задумался, а затем постарался выразить мнение на поставленный вопрос. – Эм-м…ну, я думаю, что сама лексическая база у меня нормальная для того срока, в течение которого я уже изучаю немецкий, – а начал его изучать Исаги еще на последнем году школы: все-таки Йоичи не был самоубийцей, чтобы соваться в изучение языка в одном из лучших университетов Японии без хоть какой-либо подготовки, а потому заблаговременно ознакомился с программой обучения на сайте ВУЗа, выбрав язык, который он хотел бы там изучать, и принялся заниматься самообучением. – Да и произношение, – продолжил свою речь Исаги, – как бы ты там не шутил на этот счет, у меня вполне приемлемое, даже если не без изъянов, а вот грамматика… – Йоичи снова замялся, раздумывая над ответом, – эм-м, вроде как в теории что-то и знаю, а вот на практике… – Да, ладно, я понял уже из твоего «красноречивого» монолога, что с грамматической составляющей у тебя наибольшие проблемы. Впрочем, это вполне закономерно практически для всех при изучении любого языка. Твоя проблема в том, что ты все зубришь, но надлежащей практики у тебя нет. Поэтому... – барабанная дробь, – тебе сказочно повезло, что в твоем распоряжении имеется такой замечательный сосед, готовый практиковать с тобой немецкий чуть ли не круглые сутки, – разве что не захлопал в ладоши Михаэль от собственных гениальных задумок. После этих слов Исаги уже мысленно готовился к тому, что теперь ему придется постоянно слушать тарабарщину этого придурка не только на японском, на котором тот говорил удивительно хорошо, но еще и на злосчастном немецком. Причем, говорил настолько хорошо, что он даже как-то подзабыл до всей этой ситуации с экзаменом о том простом факте, что Михаэль, так-то, иностранец, а потому, по какому-то непонятно откуда взявшемуся наитию, Йоичи решил все-таки поинтересоваться: – А откуда ты так хорошо знаешь японский? Ты же чистокровный немец, разве нет? – на такой неожиданный и прямой вопрос Кайзер слегка удивился, потому что Йоичи обычно мало – если и вовсе не – интересовался хоть какими-то подробностями из личной жизни соседа. Да, этот вопрос, конечно, нельзя было отнести к категории «интимных», но он, так или иначе, затрагивал жизнь Кайзера, о которой Исаги, ровным счётом, ничего не знал. Все познания Йоичи в отношении его соседа сводились к каким-то базовым или просто мелким фактам, что были получены в результате совместного обучения и нелегкого проживания, по типу национальной принадлежности – которая теперь уже стояла под небольшим сомнением, – на каком курсе он учился и прочие унылые бла-бла. – В отличие от тебя, Йоичи, я не такой тугой, как ты в освоении языков, – не упустил возможности в привычной манере отшутиться Кайзер, но все же быстро взял себя в руки и уже серьезнее продолжил. – Но если ты без этой информации жизни не видишь, то...меня еще в средней школе отдали изучать японский. – Михаэль на несколько секунд замялся, раздумывая над тем, стоит ли продолжать свою речь или он уже и так разбаловал Йоичи, но по какой-то неясной для себя причине решил все-таки продолжить: – У меня отец предприниматель. Занимается какой-то лабудой по производству компонентов для автомобилей и электроники. Корпорация «Rhein-Nippon Technologies», может, слышал, – как-то весьма незаинтересованно буркнул Кайзер, меряя глазами стол. «Ничего себе лабуда», – подумал ахриневши Исаги. Будучи приверженцем юридической направленности, он ни то бы был сильно заинтересован всякими экономическими штучками, но даже так наслышан об этой компании. К тому же, ее двойное название, одно из которых красноречивое «Nippon», сразу давало понять, почему Михаэль подумал о том, что Йоичи мог слышать об этом. Вообще, Исаги не был готов к тому, что Кайзер начнет сейчас расписывать целую историю, и просто ожидал короткий или же какой-нибудь язвительный ответ в духе «Не суй свой клоунский нос в чужие дела» и прочую ересь. Но раз уж пошло такое дело, то пробовать шутить об этом «порыве откровений» от его соседа он не стал, а старался лишь молча и внимательно слушать. Тем временем, Кайзер продолжил. – Так вот, как ты, я надеюсь, понял из названия, он ведет тесное сотрудничество со всякими японскими бизнесменами. Ну и, для того чтобы наилучшим образом поддерживать с ними связи, решил еще в школе отдать меня изучать их язык. А в будущем я должен был, по всем законам скучного жанра, перенять отцовский бизнес и заниматься всей этой лабудой уже самому. – На этих словах Йоичи заметил мелкие перемены в настрое Михаэля, так как из обычного тона рассказчика он перешел в какой-то слегка...грустный, что ли? Грустный Михаэль? Исаги что, все-таки повредил себе мозг после прослушивания мерзотного будильника? Что же, может, оно так и есть, однако... Исаги всегда был чутким к чувствам других, хоть, может, внешне этого никак и не показывал. Но внутри никогда не мог удержать себя от анализа поведения людей и мотивов, что движут ими. Ему хотелось разобрать натуру человека по пазлам, из которых можно было собрать впоследствии цельную картину, передававшую всю подноготную личности. А потому он, словно ребенок, не смог удержаться, чтобы не зайти дальше в своих расспросах. – Почему «должен был»? Ты же сейчас здесь, в Японии. И на экономическом как раз учишься… – начал было говорить Йоичи очевидные вещи, но Михаэль, почувствовав, что в своих откровениях начинает заходить все дальше и дальше, а также то, что в его личное пространство начинают бесстыдным образом вторгаться, нацепил на себя свою привычную маску надменности и саркастичности, за которой обычно и скрывался от излишнего внимания к собственной персоне, и сказал: – Мы не настолько близки, клоунишка, чтобы я тут с тобой по душам говорил. Исаги опешил от грубого ответа, так как до этого их диалог продвигался – поразительно! – вполне себе нормально. Но с другой стороны, с чего бы это ему удивляться? Это же Кайзер – маленькая опухоль, что прочно сидела его в мозгу и, может и не критично, но, так или иначе, отравляла существование, воздействуя на нервные ткани. И даже несмотря на этот факт, он все равно несколько секунд, словно вопрошающе, глядел на человека, что сидел напротив него, ожидая, пока тот скажет все-таки что-нибудь еще, но нет. ... «Вот и поговорили», – пронеслось саркастично в голове у Исаги. Кайзер, тем временем, видимо, вспомнив, что ему, в отличие от некоторых, уже скоро нужно было собираться на учебу – а также найти предлог, чтобы сменить сложившуюся обстановку, потому что эта его несколько напрягала, – решил-таки подать голос. Непривычные ощущения, однако. – Для пробного занятия достаточно. Я понял, какие у тебя слабые места, так что слушай, что ты должен будешь делать, клоунишка. Записывая на подкорке мозга непреклонные постановления соседа, Йоичи понял, что его испытания в отношении всей этой авантюры только начинаются.
