Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

После этой милой беседы у Исаги было минут семь на то, чтобы провести остатки времени в окружении ребят, прежде чем Бачира уйдет на следующую пару по истории мирового искусства, Наги с Рео отправятся домой, так как занятия у группы Йоичи уже закончились, а ему самому уготована незавидная участь торчать здесь еще около полутора часов и ждать, когда же его несносный сосед устанет гонять мячи на этих своих тренировках по футболу – постскриптум, никогда – так что единственное, во что оставалось свято верить Йоичи – его сосед запнется о себя же и переломает ноги. От таких перспектив на ближайшее будущее у Исаги автоматически настроение улетучивалось в ноль, и желание доедать свою порцию обеда ушло туда же. Поэтому все, чем он сейчас занимался – тыкал палочками недоеденный кусок мяса, а стакан сока, который Кайзер любезно посоветовал заменить молоком, он и вовсе сверлил испепеляющим взглядом. Вообще, Йоичи всем своим существом показывал, что к нему сейчас лучше не лезть, а то шутки про лазеры из глаз могут стать вовсе и не шутками. Но Бачира бы не смог называть себя лучшим другом Исаги, не попытавшись узнать причину такого мгновенно испарившегося настроения и не попробовать помочь немного то поднять. Да и опасностей он никогда не страшился. Напротив, боялись все почему-то именно его. Так что, не усомнившись в своей решимости ни на долю секунды, спросил: – Что тебе эта голубая роза наговорила, что ты так помрачнел? – на самом деле, интересно было всем, но остальные просто не брались спрашивать. Так что Мегуру сейчас лишь озвучивал мысли коллектива. – И что это был за внезапный переход на немецкий? Вы так шифруетесь теперь или что? – все-таки подал свой голос Микаге, не удержавшись от расспросов. – Кроме того, что он в очередной раз не смог удержаться, чтобы не сморозить, какой я маленький клоун? Ничего такого, просто зачем-то хочет провести свое драгоценное время в окружении придворного шута. Или кем там этот псих видит меня в своем театре абсурда, – недовольно буркнул Йоичи, закатив глаза и снова уставившись взглядом на стакан с соком, будто ждал, когда тот испарится под таким пристальным надзором. На вопрос Рео он же решил тактично промолчать, не желая сейчас распинаться в методах обучения великого гуру преподавания, коим наверняка считал себя Кайзер. Да и Исаги был почти уверен, что Микаге сам прекрасно понимает, почему они вели практически весь диалог на немецком. Просто тот не смог сдержать себя, чтобы слегка не пошутить, разбавив обстановку, а также, наверное, хотел услышать подтверждение своим мыслям. – Э-э-э…то есть, ты типа сейчас с ним уйдешь или что? – открыто недоумевал Бачира, впрочем, как и все присутствующие за столом. – Нет, мне сначала нужно дождаться его королевскую задницу с тренировки, а что он будет делать со мной потом – предпочел бы не знать. Но сказал, что я очень пожалею, если решусь ослушаться, – на лице Йоичи читалось максимальное раздражение вперемешку со смятением от идиотизма происходящего. – Знаешь, Исаги, – начал говорить Рео, – а ты ведь нам никогда не рассказывал, почему у вас с Кайзером такие натянутые отношения. ...и в этом Микаге был прав. Хоть он с Наги и были постоянными слушателями серии увлекательных рассказов авторства Йоичи Исаги из сборника «Какую хуйню Михаэль Кайзер натворил в этот раз», корня этой ненависти по отношению к нему они так и не узрели. Конечно, после историй Йоичи, как тот ежедневно подшучивал над ним, можно понять, что сосед у него – не самый приятный человек на планете, но и вызвать такую сильную эмоцию, как ненависть, эти их стычки в Йоичи уж точно не могли – все присутствующие за столом знали, что будущего адвоката так просто из себя не вывести. Да, тот мог немного побеситься, мог испытывать неприязнь, но в то же время всегда следил за тем, чтобы эмоции не слишком затуманивали разум. Поэтому старался подходить ко всему с холодной головой и пониманием, что люди разные и у всех свои тараканы в голове. Но тараканы Кайзера слишком часто и в большом количестве перебегали в голову Йоичи, заполняя ее пространство и мешая нормально функционировать. После слов Рео Исаги оторвал-таки взгляд от несчастного стакана, уставившись на парня, а также на Наги, что в кое-то веки не залипал в телефоне: лишь сидел, поджав руками ноги на стуле, а подбородок – устроив на собственных коленях. Ни то чтобы это вписывалось в рамки приличия – как-никак, они сидят в общественном месте, но Сейширо мало заботил этикет. Исаги, честно говоря, вообще сомневался, что тот был ему знаком. Йоичи раздумывал, стоит ли поведать им правду о настоящей причине своей нелюбви к Кайзеру. Обо всей этой недодраме Исаги рассказывал только Мегуру на правах самого лучшего друга. Микаге и Сейширо, конечно, тоже входили в немногочисленный список его друзей, просто не таких близких, как Бачира. В конце концов, Йоичи сдался. К тому же, в самом деле, наверное, было странно, что он чуть ли не каждый день жаловался на свою головную боль, а с причиной ее появления так и не поделился. – Ладно, так и быть, слушайте, – начал Исаги. – Ситуация произошла спустя месяц после поступления сюда…

***

Йоичи во всю готовился к предстоящему выступлению со своим проектом, на которое он добровольно вызвался по приглашению заведующего кафедрой. Он помнил, как неделю назад тот зашел к ним на очередную пару, прервав на десять минут занятия, и сделал объявление. По давно сложившейся традиции, университет в начале года проводит мероприятие, на котором студенты могут проявить себя, подготовив проект на угодную им тему, имевшую отношение к тем дисциплинам, что студенты изучают на курсе, а в назначенную дату выступить с ним, продемонстрировав свои навыки и знания. Заведующий также рассказал, что в данном мероприятии участвуют ребята со всех курсов в обязательном порядке, но, так как первокурсники еще совсем новички в этом деле и мало смыслят в изучаемых предметах, их задействуют только в том случае, если они сами изъявят желание. Исаги считал, что если действительно хочет стать лучшим студентом в этом университете, то просто не имеет права здесь отступить. Можно сказать, это первое серьезное мероприятие, которое проводит университет в текущем году, и, чтобы заявить о себе, он просто обязан продемонстрировать свое рвение и возможности. Поэтому сейчас Йоичи сидел за столом в своей комнате, в десятый раз пробегаясь взглядом по только что распечатанному и оформленному в красивую папочку проекту, в силу своей паранойи проверяя, не допустил ли он где ненароком ошибок. Но нет, никаких недочетов Исаги не заметил. Оттого и искренне считал, что его работа была идеальной. Через два дня, а именно в пятницу, 10 октября, череду выступлений с проектами должны были открывать вторые курсы. Вообще, по изначальному замыслу, да и по всем законам логики, сперва защищать свои работы должны именно первокурсники, а потом уже другие курсы по возрастающей. Но, по случайному стечению обстоятельств, преподаватель, курирующий группу Йоичи, заболел, а потому очередность выступлений решили поменять местами со вторыми курсами, так что «звездный час» Исаги должен был настать в понедельник. Ну, Йоичи, в общем-то, было без разницы, в какой день выступать. Так даже лучше – больше времени на подготовку. К тому же, появилась хорошая возможность понаблюдать за выступлениями других ребят, и у него хотя бы сформируется представление о том, как сие мероприятие будет проходить. Правда, ему еще придется любоваться на своего соседа, что, по слухам, тоже должен был участвовать во всей этой заварушке... На самом деле, Исаги много что слышал про этого персонажа. И да, именно персонажа, поскольку у Йоичи прочно сложилось впечатление, что, судя по рассказанному, тот вылез из какого-то любовного романа, в котором главный герой – типичный популярный бэдбой, влюбляются в него чуть ли не все девушки округи, а умений у того больше, чем послужной список Майкла Джексона. Так, когда пара одногруппников Исаги случайно узнали, с кем тот делит свою комнату, то сразу же стали рассказывать истории про Михаэля в духе Боже-мой-какой-же-он-крутой-и-как-планета-существовала-раньше-без-него-вообще-не-понятно. Таким нехитрым образом он и узнал, что местный царь и Бог являлся одним из лучших здешних студентов, обладал безупречной успеваемостью, каким-то образом умудрился стать на первом курсе капитаном футбольной команды, при этом под его началом те еще ни разу не проигрывали матчи, что проводились со студентами других университетов. И с каждым новым таким узнанным фактом из биографии Кайзера раздражение Исаги увеличивалось пропорционально нараставшей морщинке на лбу, которая появлялась тогда, когда он хмурился в негодовании. Негодование же формировалось от того, что в его голове не укладывалось: как Михаэль умудрялся быть таким сученышем по отношению к нему и таким святым в глазах других людей. Они там все слепые, что ли? Или у него в запасе есть еще один из сотни талантов – профессионально пудрить мозги окружающим? А может, Кайзер на самом деле и вправду хороший? Просто Йоичи ему чем-то не угодил, а к другим тот очень даже хорошо относился? Но что-то в глубине души Исаги буквально кричало о том, что дело вовсе не в нем. Просто у Кайзера такой характер. А вот что послужило причиной формирования такого характера – уже другой философский вопрос. Из размышлений о Михаэле его вывел звук сообщения, присланного на телефон. В панели уведомлений всплыло имя Бачиры, спрашивавшего, освободился ли он уже или до сих пор носится с проектом как угорелый. Исаги на это лишь усмехнулся и ответил, что будет в назначенном месте, где они условились погулять, через пятнадцать минут. Так Йоичи и вылетел из комнаты, взяв свою сумку и оставив папку с проектом на столе.

***

Через два дня он уже сидел в огромной аудитории на первом этаже, где и проводились обычно всякие крупные мероприятия. Исаги расположился на третьем ряду вместе с остальными ребятами из своей группы, а справа от него сидели Рео с Наги. Вообще, собрался тут практически весь университет, так что Бачира тоже был где-то в этом помещении, но сидел он не со своими друзьями, а вместе с остальными членами его группы. Уж так было положено, хотя Йоичи сейчас хотел, чтобы тот находился рядом с ним. Ну да ладно, он вполне способен претерпеть время, что они будут находиться в качестве слушателей. В конце концов, ему действительно было интересно посмотреть на выступления других студентов. Хотя бы для того, чтобы оценить, насколько их материал хуже или лучше, чем у самого Исаги. Так и прошли полчаса от начала мероприятия, на котором ректор университета первым делом зачитал стандартную речь для студентов, еще раз поздравив с началом учебного года, пусть и прошел уже месяц с лишним – кого ебет? – а потом объявил, как рад снова стать свидетелем выступлений юных дарований и пожелал всем равняться на сегодняшних выступающих, чтобы в будущем стать квалифицированными и успешными специалистами, двигая этот мир вперед. Иными словами, та еще банальщина. Честно говоря, Йоичи уже становилось скучно наблюдать за этими «юными дарованиями», и усталость все-таки брала свое. Он неделю готовился к несчастному проекту, параллельно выполняя домашнюю работу, а потому все, чего он сейчас хотел – это выспаться. К тому же, Исаги достаточно, как он нескромно считал, понаблюдал за разными выступлениями и вынес мысленно вердикт: его проект ничем не хуже остальных. Значит, он может со спокойной совестью выступать в понедельник, не боясь, что его работа – это какой-то позор на теле отечественного образования. И вот он уже чуть ли не спал на плече сидевшего рядом с ним Рео, пуская на того слюни, но его полудрему прервал знакомый противный голос, который он теперь слышал почти что каждый Божий день. Почти – потому что, на удивление, в последние пару-тройку дней работы над проектом Исаги ни то что не слышал, он и вовсе даже не видел своего соседа. Такое чудесное стечение обстоятельств Йоичи списывал на то, что он, занимаясь своим научным детищем, выпал из социума, не замечая никого и ничего вокруг себя, а, выполняв ежедневную норму заданий, сразу вырубался спать. Ну и, возможно, потому что у Кайзера был плотный строгий график, из-за которого тот, бывало, поздно возвращался в общежитие, или же просто эта царская особа являлась в душе любителем ночных прогулок – хрен его знает. Исаги, в общем-то, фиолетово: пусть хоть в тайне благотворительный фонд организовывает для помощи оленям Санты Клауса, пока это не портит ему жизнь. Так что внимание на этом юноша, опять же, не заострял. Сейчас же не заострять на того внимание Йоичи не мог – если только заслышав голос своего неприятеля, Исаги слегка навострил слух, то когда его уши уловили до боли знакомые слова, складывавшиеся в название его проекта, то он и вовсе чуть ли не подскочил на месте, резко открыв глаза и уставившись на выступавшего. Рео с Наги смутились от такой резкой смены положения Исаги, но ничего спрашивать не стали, посчитав, что Йоичи всего-навсего насторожился, когда увидел триггерную рожу соседа. Благо, они не видели, с каким шоком на лице их однокурсник таращился на это нечто, что с самым невозмутимым видом на Земле сейчас зачитывало цели проекта, которые разрабатывал, мать его, Исаги, между прочим! Объект такого пристального внимания же, в свою очередь, будто почувствовав, как его прожигают взглядом полного ахуевания, на пару секунд сместил взор в сторону субъекта, источавшего тот. Но Кайзер не выразил абсолютно никакой эмоции, продолжая так же ровно и без заминок зачитывать содержимое проекта, словно то было сводкой политических новостей. Йоичи, на самом деле, и сам не знал, что конкретно он надеялся уловить в глазах напротив. Возможно, смятение, раскаяние или вину. Да даже хитрый блеск в глазах его и то бы больше устроил – он хоть какое-то пояснение давал происходящему. Исаги бы в таком случае просто заключил, какой же его сосед все-таки конченый говнюк и попробовал, пусть и с трудом, но смириться с этим. Однако в этих холодных, кристально-голубых, полностью прозрачных глазах он не уловил ничего. Словно Михаэлю было все равно на происходящее вокруг, и вообще, то, что он делал – в порядке вещей. Говорят же, что глаза – это отражение души. Теперь Йоичи думал, что у того души, видимо, и вовсе не было. И Исаги это разозлило. Из всех эмоций, которые существовали в этом мире, больше всего Исаги не любил безразличие. Йоичи не мог точно объяснить, с чем это связано, но у него было две версии на этот счет. Первая состояла в том, что его стремление стать адвокатом во многом было обусловлено именно наличием такой черты характера, как сострадание. Он всегда верил, что, обладая этим качеством, сможет стать хорошим специалистом. Непопулярное мнение, но Йоичи полагал, что в такой работе нужно не только владеть знаниями и коммуникационными навыками, но еще и углубляться в психологию. Ведь те или иные поступки совершаются под влиянием определенных эмоций, что движут людьми, а, значит, если постараться понять мотивы человека и попробовать проникнуться его мировоззрением, то и защищать того будет намного легче. Конечно, это касается только тех случаев, когда у кого-то правда есть причина для свершения даже преступления. Но если ты делаешь людям плохо, просто потому что можешь и не видишь в этом ничего плохого – то тут Исаги скорее намеренно проиграет дело, но оправдывать такое уж точно не станет. Вторая же версия была очень даже проста – он ненавидел безразличие, потому что не понимал его. Как человек, который всегда был очень чутким к чувствам других, эта эмоция – или же ее отсутствие – просто не вязалась с внутренним миром Исаги. Возможно, это было по-детски или не зрело с какой-то стороны, но он ничего не мог с этим поделать. Не понимал и все тут. Хоть Йоичи и сам старался по жизни трезво смотреть на вещи, чувства, теплившиеся внутри него к другим, в этом деле не были помехой – наоборот, с ними он мог более обширно смотреть на мир: не отдаваясь сухим фактам, а как можно более объективно оценивая произошедшее, пытаясь взглянуть на ситуацию с разных точек зрения. Поэтому, когда Исаги сталкивался с этим чуждым для него чувством, подсознательно он, скорее всего, воспринимал это как своего рода преграду, мешавшую ему на пути к исполнению мечты – стать профессиональным адвокатом. С этой позиции его можно было бы, наверное, даже посчитать эгоистичным. Но этот эгоизм не вредил окружающим, он был здоровым. Потому Йоичи считал, что тот имел полное право на существование. Это событие и послужило отправной точкой в формировании у Исаги такого негативного и – на тот момент он еще не представлял насколько же – сложного чувства по отношению к Кайзеру, как ненависть.

***

– Ну и дела, – все, что смог вымолвить из себя Рео, оставшись в легком шоке от услышанного. Он никогда не думал, что можно так подло поступить по отношению к человеку, будь ты хоть трижды от него не в восторге. Хотя, по правде говоря, никто из присутствующих сейчас за столом, даже сам Йоичи, не знали истинных чувств Кайзера к Исаги. Открыто о своем отношении к бедному студенту тот никогда не заявлял, но и хорошими поступками в его сторону не славился. Поэтому Йоичи на основании имевшихся фактов разумно посчитал, что своему соседу он, мягко говоря, не нравился. В принципе, как и все окружающие, судя по всему, просто Исаги всегда находился где-то в эпицентре действия сучьей ауры Михаэля, а потому и прилетало ему по самое не хочу. Что ж, не велика трагедия – все было очень даже обоюдно. Немногим позже, собравшись с мыслями, Микаге все-таки продолжил: – И ты нам даже не рассказал ничего?! Да я же с тобой этот проект защищал! Ну, не прям с тобой, конечно, но я тоже был в числе выступавших и…ой, да короче, почему ты нам не говорил об этом? – кое-как закончил свою мысль Рео, двадцать раз запутавшись в собственных словах. Бачира знал о случившемся, так сказать, конфузе. Исаги поделился только с ним этой незавидной историей, потому что выговориться-то хотелось, но и трепать о произошедшем всем подряд не собирался. А в Мегуру он был уверен. Но Йоичи не хотел это открыто заявлять остальным ребятам – вдруг они обидятся на такое? Однако, справедливости ради, Йоичи мог сказать: с того случая прошло уже около двух месяцев, и за это время парень успел намного больше прикипеть к Рео и Наги. Тем не менее, сказать такую правду им юноша сейчас был не готов, а потому ответил следующее. – Ну-у, мне было несколько стыдно рассказывать об этой ситуации. Вдруг вы бы подумали, что я сам виноват, раз так глупо оставил на самом видном месте готовый проект, обернутый в красивую папочку. Можно сказать, что я сам подал его Кайзеру на серебряном блюдечке… Конечно, Исаги так не считал. У человека в принципе не должно возникнуть идеи украсть у тебя дорогую вещь, даже если вы с ним не в самых лучших отношениях. В этом случае вина лежала целиком и полностью на широких плечах немца. Просто ему нужно было придумать сейчас какое-то оправдание для себя, пусть делать подобное он совершенно не любил, да и не сказать, что умел. А еще Йоичи был очень благодарен Бачире, который слушал этот откровенный бред со стороны Исаги, не став упрекать. Лишь смиренно молчал. – Да мы бы никогда о тебе так не подумали, Исаги! Правда, Наги? – повернулся Микаге к тому, выискивая одобрение. Тот лишь молча кивнул. Но, на удивление, следующий вопрос вылетел именно изо рта Сейширо. – А что за тема у него была? Ну, вернее, у тебя…я просто никого не слушал там. Исаги несколько удивился такой неожиданно появившейся заинтересованности Наги, но быстро собрался и ответил: – Правовое регулирование и экономические последствия недобросовестной конкуренции. – Почему ты выбрал такую смежную тему? – спросил Сейширо, но вопрос прозвучал так, будто он вел допрос, в строгом порядке задавая необходимые из тех, а не потому, что ему самому было интересно. – Нам говорили выбрать тему, которая бы затрагивала изучаемые дисциплины. Мы ж на первом курсе, большинство предметов у нас общеобразовательного характера, не затрагивающие конкретно мою будущую профессию...а еще я подумал, что будет круто, если затрону сразу несколько областей, а не только одну. Поэтому и выбрал что-то на стыке юриспруденции и экономики. Перевод: Исаги хотел повыебываться. Совсем немного. – Ясно. Значит, Кайзер воспользовался тем, что дисциплины, которые мы изучаем, схожи. Умно, ничего не скажешь, – вынес свой вердикт Рео. – Ну, в следующий раз, Исаги, бери только ту тему, которая никак не пересекалась бы с направлением подготовки этого паразита, – наставнически указывал Микаге, будто бы Исаги сам до этого не догадался, будучи наученным горьким опытом. – Если такая ситуация повторится еще раз, я его засужу и глазом не моргнув, – последовал агрессивный ответ Исаги следом. – Так ты, получается, за два дня смог накатать новый проект? Да и еще и достойно его защитить? – удивленно вопрошал Рео. – Потому что я вообще не помню, чтоб у тебя возникли трудности с этим. – Я смог так быстро подготовить новый проект только по той причине, что перед мероприятием было два выходных дня, и я потратил чуть ли не все сорок восемь часов на то, чтобы создать его! Хоть Кайзер и сказал мне недавно, что он, видите ли, не сомневался в моей способности написать очередной проект, но, как по мне, он просто пытался найти себе оправдание. – Может, он действительно так думал? И только потому взял твою работу? – подключился Бачира, посчитав, что ему уже стоит присоединиться к беседе. И эти слова даже заставили Исаги на мгновение задуматься. Но лишь на мгновение. Он помнил, какой у Кайзера был взгляд в день, когда тот выступал, и даже во время их не так давно произошедшего диалога, в ходе которого Йоичи пытался выведать из этого черта, как минимум, крошечный сгусток информации относительно произошедшего. Однако Михаэль не посчитал нужным отвечать. Что ж, если Кайзер хотел, чтобы Исаги его ненавидел, то он не против оказать ему такую услугу. Йоичи правда пытался понять мотивы, движущие этим непонятным для него существом, но Кайзер, как будто, сам не хотел, чтобы его понимали. Ну и поделом. В конце концов, спасение утопающих – дело рук самих утопающих, да?