Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

Йоичи, Наги и Рео после обеда, как и предполагалось, направились в аудиторию, где, по сообщению Ито, должна пройти викторина. И на сей раз это была не та самая аудитория на первом этаже, куда ребят зазывали для проведения крупных мероприятий или же их объявлений. Сегодня они направлялись в помещение поменьше, что тоже отводилось для всяких внеучебных движений, но которые являлись по своей сути более узконаправленными, не шибко масштабными. И эта викторина была одним из таких «движений». Но, тем не менее, здесь также должны будут присутствовать жюри в составе трех педагогов, видимо, у коих умелась свободная минутка и которые были не прочь поглазеть на умения собственных студентов. Плюсом к этому числились места для зрителей, что могли прийти сюда по собственному желанию, если кто-то хотел поддержать одну из команд или же висело окно в расписании. Как раз таким зрителем, к примеру, был Бачира, что уже сидел в назначенном месте в ожидании своих друзей. – Я все еще хочу домой, – озвучил собственные мысли Наги, крутившиеся в голове того с самой первой секунды выхода из дома, как только он переступил порог аудитории, осматривая теперь помещение изнутри. Там уже присутствовали те самые упомянутые ранее жюри, располагавшиеся за отдельными столами, и что с умным видом перебирали какие-то бумажки. Помимо этого собралось уже где-то с двадцаток зрителей, рассевшихся по свободным местам в ожидании начала. Сейширо и так в некоторой степени напрягали всякие людные мероприятия, а тут еще нужно было являться их активным участником. Потому-то находиться здесь он не горел желанием. Но основной проблемой, конечно же, было то, что ему лень. Да и мотивации нет. – Брось, Наги, – откликнулся на жалобы друга Рео, – посидим часик-полтора и тут же свалим ко мне домой. Я тебя даже Кобе угощу, – попытался взбодрить сокурсника Микаге, но взбодрился, похоже, тут только Исаги, который, заслышав последние слова Рео, обернулся на того в изумленном виде, потому что знал, что это ахринеть, блин, какой дорогой деликатес. Йоичи на мгновение даже захотел побыть Сейширо, чтобы покормили именно его. «И почему всем достаются нормальные...компаньоны, а мне…вот это вот», – юрист даже мысленно не мог подобрать слов, чтобы охарактеризовать своего необычного соседа, который, опять же, уже успел ему выебать мозги с утра своей чертовой мнемоникой. М-да, видимо, когда Кайзер вчера разглагольствовал о том, что он весь из себя такой «уникальный и неповторимый», он имел в виду именно уникальный навык изводить Йоичи. Тут уж, чего спорить, равных ему действительно не было. «Откуда он ее вообще взял, блять», – мысленно бесился Исаги, вспоминая их утреннюю разминку. Правда, разминку чего – памяти или нервов, парень до сих пор не особо понимал, потому что…

***

– Давай, малыш Йоичи, напрягай свои крохотные мозги. Еще раз, – сказал Кайзер, сидя в позе лотоса на собственной кровати прямо напротив юноши, когда тот не смог отгадать, какое-такое слово из всего множества, что он сам понавыписывал себе на листик, пытался показать на пальцах его сосед. «Что я там, блять, понашифровывал…» – думалось Исаги, когда он уже с окончательно запудренными мозгами и вымотанными нервами пробовал понять, что там изображает Михаэль. – Слушай, я устал, – попробовал пойти на попятную парень. – Может, ты все-таки прекратишь это свое изощренное интеллектуальное изнасилование? Я же уже слов двадцать разобрал, у меня мозги не варят, – устало жаловался Йоичи, обращаясь к своему «насильнику». – А я хочу, чтобы ты разобрал двадцать одно. Не ной, клоунишка, просто соберись и сориентируйся в своих же, на минуточку, закорючках, которые ты понапридумывал, видимо, в бреду, потому что даже я бы до такого не додумался. – Но мы тут уже час сидим! Я так на пару опоздаю, имей совесть! – решил прибегнуть к крайним мерам Исаги, ссылаясь на свои обязанности студента. – Значит, будет тебе уроком, – с нажимом, в котором так и проскальзывали нотки садистского наслаждения, сказал Кайзер, глядя прямо на помутненные усталостью глаза Йоичи, прекрасно зная, как же тот трусился над своей репутацией в университете. – Имей в виду, ты никуда не пойдешь, пока не разберешь все слова из своего списка – коих оставалось еще штук пять, – поставил свой ультиматум Михаэль. «Ну, конечно, это же не тебе надо к первой паре», – мысленно поизмывался над своим репетитором Исаги, размышляя о том, как бы тот заговорил, если б тому самому надо было в это время в университет. Хотя, вероятно, ситуация не особо и поменялась бы… – К тому же, ты сам полез ко мне со своим репетиторством, помнишь? – вопросительным тоном задал вопрос немец. – Теперь не плачь о том, что тебе не нравятся мои методы. «Забудешь такое, ага, как же. Уже сто раз об этом пожалел», – на эмоциях выдал самому себе Исаги, мысленно закатив глаза. – Так что, давай, глупыш Йоичи, еще раз, – повторил свои первые слова Кайзер, сидя с самой непринужденной улыбкой на лице, скрестив пальцы в определенном жесте, на что Исаги тяжко вздохнул, наклонившись корпусом, самую малость, ближе к Михаэлю, будто так он мог лучше разглядеть чужие знаки, и напряг весь свой «крохотный мозг», стараясь максимально сфокусироваться на цели, дабы побыстрее закончить со всем этим.

***

Углубившись в недавние воспоминания, Исаги теперь задумывался о том, а, действительно, не была ли ошибкой вообще вся эта затея с репетиторством? Нет, юноша, конечно, не мог отрицать, что такие методы Михаэля давали свои плоды и он, в самом деле, стал понимать и говорить на немецком лучше, но…кто сказал, что Йоичи не добился бы такого же эффекта своими силами? Не прибегая к помощи Кайзера? Потому что вся эта нервотрепка с ним…вдруг было бы лучше, останься их отношения такими, какими они были раньше – никакими? А какие у них вообще отношения сейчас?.. Исаги совсем уже ничего не понимал. Из рассуждений его вывел знакомый, веселый голос Бачиры, что, завидев, как троица ребят проходила вглубь аудитории, окликнул тех и помахал в знак приветствия, сидя на одном из стульев. Йоичи посмотрел на друга, что находился на самом первом ряду и зашагал к тому вместе с Рео и Наги. – Ну, здарова, умники. Готовы порвать всех в клочья? – поприветствовал ребят Мегуру, сидя с довольной, насмешливой улыбкой. – Спрашиваешь еще, – весело хмыкнул Рео. – Да мы от них живого места не оставим – сразу же отчисляться побегут, – источал максимальную уверенность Микаге, впрочем, как и всегда, для большой наглядности притянув разом за плечи к себе сокомандников, чтобы показать, мол, что мы все так думаем. Однако Наги было, мягко говоря, плевать, и он находился здесь только потому, что его «попросил» Рео, а сам Исаги, похоже, уже вообще ничего не хотел, пребывая до сих пор в потрепанном состоянии. По крайней мере, выглядел он именно так. Бачира заметил несколько помятый вид Йоичи, который, на его памяти, буквально еще вчера намеревался выиграть викторину, чтобы заполучить обещанные баллы по немецкому, но сейчас, напротив, создавалось впечатление, будто парень вообще не знал, чему посвящено назревающее мероприятие и пришел он сюда только потому, что его заставили. Художника смутило такое поведение друга, поскольку сразу учуял здесь что-то неладное. Оттого, недолго думая, обратился к тому со следующими словами. – Вот и славненько. Значит, дождусь вашего триумфа, и пойдем вместе домой, да, Исаги? – будто невзначай, обнадеживающе заявил Мегуру. Сделал он такое предложение по той причине, что хотел разузнать, что вообще такое происходит с его другом в последнее время. Бачира прекрасно понимал, что Йоичи чего-то не договаривал всякий раз, когда они пребывали своей неизменной компанией в столовой и делились новостями. Но и вытягивать из него информацию клещами в любом случае не мог. По крайней мере, художник надеялся, что не хотел тот говорить именно при других людях, а со своим лучшим другом мог бы и поделиться сведениями о грузе, лежавшем на душе. – А-ага, – слегка запнулся, отвечая на слова друга, юрист, все еще плутая где-то в глубинах своего сознания. «Точно что-то не так», – заключил Мегуру, заметив растерянность товарища. – Хэй, ребят, – послышался сзади ребят незнакомый, пропитанный уверенностью, казалось, на каком-то базовом уровне, мужской голос, – это с вами мы в команде, да? Те самые «ребята» всколыхнулись на чужой голос, одновременно обернувшись на оклик, который, вероятно, предназначался именно им, потому что доносились звуки весьма близко. Сделав это, Исаги увидел, как в метре от них стоял высокий, спортивного телосложения, хоть и достаточно худой, брюнет с колючими темно-фиолетовыми волосами и родинкой под левым глазом, а лицо того украшала немного нахальная, прущая самоуверенностью, улыбка. Однако чувства неприязни от парня не возникало у Йоичи. Наоборот, было в том нечто располагающее к себе. Но Исаги пока не понимал, что именно. А рядом с ним стоял еще один, юристу казалось, по жизни заебанный, чуть менее высокий парень, но с таким же стройным телом и не менее интересными волосами: свисающими вниз, пепельными, с прокрашенными зелеными прядями спереди и на затылке. Необычно, однако. «Здесь все так любят экспериментировать со своими волосами, что ли?» – задумался юноша, проведя ненароком параллель с Кайзером и Бачирой. А еще у него невзначай, где-то на бессознательном уровне, возникла мысль о том, что окрас у его соседа ему нравился больше. – Мы без понятия, кто с нами в команде, но не исключено, что это именно вы, ребятки, – решил взять на себя роль переговорщика Рео, обратившись к двум парням. – Я – Табито Карасу. А этот, – указал большим пальцем на стоящего рядом с собой, – Отойя Эйта. Второй курс экономического. Будем знакомы. – В таком случае, я – Рео, – величаво указал на себя ладонью Микаге, – а это мои, судя по всему, по жизни аморфные друзья, – сказал тот, завидев, как пассивно выглядели его товарищи, – Наги Сейширо, – показательно оперся тому на плечо Рео, свесив через парня собственную руку, – а тот – Исаги Йоичи, – взяв пример с Карасу, указал большим пальцем на юношу Микаге. Исаги встрепенулся, заслышав собственное имя, поглядел на новых сокомандников и лишь кивнул слегка головой в приветственном жесте из вежливости. Табито, окинув всех троих взглядом, пустил беззлобный смешок, выдав: – Да, и впрямь – аморфные какие-то. Но не суть. Мы с Отойей, в общем-то, тоже не из желания утереть нос каким-то лошкам в духе соперничества пришли. Просто хотим баллы поднабрать. – Хах, ясно все с вами, – усмехнулся Рео. – Есть у нас тут один такой же, готовый убить за свои баллы по немецкому. Правда, Исаги? – глянул на названного сиреневоволосый, а тот лишь снова встрепенулся, будто вообще находился где-то между дремотой и реальностью, в то время как кто-то его постоянно будил, мешая окунуться в заветный сон. Но спать Исаги не хотел. – Ладно, во всяком случае, был готов убить, – уже не так уверенно заявил Микаге, видя, какой Йоичи сейчас рассеянный и не вовлеченный во все происходящее. – О, привет, ребята. Вы уже здесь, – обратилась к тем подошедшая только что Ито, окинув взглядом небольшую группу людей. – Занимайте тогда места за вашим столом, скоро будем начинать, – повела девушка рукой в сторону одного из тех, что стояли где-то поблизости у маленькой сцены аудитории, столов. Команда прошла к указанной точке, рассевшись по свободным стульям. Йоичи занял такое место, чтобы находиться прямо напротив ведущего. А в роли того, к слову, будет выступать сама Ито Асэми, в то время как под боком у нее будет находиться еще пара других девушек из студсовета в качестве помощниц. Вместе с тем, за другим столиком, Исаги обратил внимание, сидел один его хороший знакомый – первокурсник Итоши Рин. И еще кучка студентов, большинство из которых Йоичи знал чисто на лицо, встречая тех на разных учебных мероприятиях. «Ну, конечно, куда без него», – мысленно саркастично изрек юрист, заметив знакомую копну зеленых волос, прикрывавших, казалось, по жизни серьезно настроенную физиономию парня. – О, малыш Йоичи, ты все-таки добрел сюда, – заслышал не менее знакомый приторный голос где-то у себя за спиной названный. Юноше даже поворачиваться не пришлось, чтобы увидеть наглую рожу его соседа, поскольку тот сразу же оказался в поле видимости Исаги, принявшись отодвигать единственный свободный стул рядом с ним, чтобы сесть, зачем-то даже слегка похлопав соседа по плечу. Как будто без этого жеста он бы Михаэля не заметил. Ага, как же. Йоичи ничего не стал отвечать на фразу Кайзера, лишь недовольно фыркнул, зато говорить за него начал кое-кто другой. – Надо же, кто нас почтил своим присутствием. Любимец публики, – насмешливо отозвался Карасу, завидев фигуру сокурсника. – Ох, вы тоже тут, – скосил высокомерный взгляд на тех Михаэль, все еще нависая над стулом, словно по щелчку пальцев сменив свой вид на максимально незаинтересованный. Да и вообще, казалось, Кайзер одногруппников даже сперва не заметил, пока те себя не выдали своим голосом. – Потерялись по дороге за выпивкой? – колко отозвался немец, поскольку знал, что Табито и Эйта хоть и смышленые парни, но уж очень любили посещать всякие тусовки, а иногда и лично те устраивать. – Сам-то что здесь забыл? Настолько перестарался, пиная мячики, что один из спортзала аж сюда долетел? – пофигистично отозвался Отойя, намекая на то, что делать Михаэлю здесь и подавно нечего. Он, как и Карасу, уже достаточно знаком с Михаэлем, оттого прекрасно осведомлен, что на такие мероприятия сокурсника хрен затянешь даже насильно, и явных поводов находиться здесь у парня нет. – Я должен был оскорбиться? – якобы удивленно отозвался Кайзер, усаживаясь по итогу на стул, следом добавив: – Боюсь представить, какие сладкие речи ты мне тогда выдашь, если вдруг захочешь похвалить меня, – ухмыльнулся самодовольно немец. – Не ссы, не захочу, – все так же лениво отозвался Эйта. – Чего это мы такие грустные, малыш Йоичи? Неужто я тебя с утра так вымотал? – в невинной, наигранно грустной манере поинтересовался Михаэль у больно тихо сидящего Исаги, на лице которого красовалось раздражение, казалось, ко всему сущему. Поинтересовался, кстати, на японском. Хоть Йоичи и продолжал молчать как партизан, однако слова Кайзера привлекли всех остальных сидящих за столом. Особенно второкурсников, что понятия не имели, кто такой этот ваш Исаги Йоичи и почему их несносный сокурсник с ним вообще общался. – А вы…знакомы, получается? – из чистого любопытства спросил Карасу, поскольку ему стало занятно, каким-таким образом Михаэль успел с утра так вымотать Йоичи, что тот сейчас сидел, выжатый как лимон. – О, ну, разумеется. Мы живем вместе, – довольно отозвался Кайзер. Исаги данные слова соседа уже не смог так просто проигнорировать, потому что просто слова «живем вместе» звучат уж как-то больно интимно. – В общежитии, – с особым нажимом проговорил Йоичи, чуть ли не обнажив зубы от натуги, чтобы до окружающих и до Михаэля дошло, что не нужно думать и говорить ничего лишнего. – Само собой, – спокойно сказал Кайзер, лишь одарив Исаги озорным взглядом. А Йоичи этот взгляд сейчас раздражал. И то, что он все время чувствовал себя как идиот в присутствии Михаэля, его тоже раздражало. И что ему теперь постоянно приходилось следить за тем, насколько корректно звучало чуть ли не каждое слетевшее с губ соседа слово, его – не поверите! – все так же раздражало. Вслед за проходившей мимо столиков Ито, Исаги достаточно громко, чтобы та его заслышала, нежданно даже для самого себя выпалил: – А если один из членов команды, ну, не знаю…скажем, умрет, – театрально стал разыгрывать «гипотетический интерес» Йоичи, однако на слове «умрет», произнесенное с особым нажимом, показательно взглянул на Михаэля, что сидел с таким же довольным – даже пуще прежнего – лицом, – это будет считаться техническим поражением? – спрашивал Исаги, чтобы понять, если он сейчас, вдруг, придушит своего соседа, будет ли команда дисквалифицирована или им все-таки перепадут баллы в качестве утешительного приза, и они все просто мирно разойдутся по домам?.. ... Конечно же, Йоичи шутил. Просто у него сейчас было такое настроение – показать всем, что сидящий рядом с ним индивид его бесит. Или же он пытался доказать это самому себе. Но в этом Исаги, разумеется, никогда не признается. – Э-э-э, боюсь, придется тогда просто отменить викторину, – с нервной усмешкой выдала Асэми, будучи напряженной таким странным, не пойми откуда возникшим вопросом. – Жаль, – пофигистично выдал Йоичи, в один миг полностью меняя свой доселе раздраженный, рассеянный вид на собранный и решительный, отражавший намерение выиграть эту чертову викторину, на которую его, по велению судьбы, занесло. «Ладно, выиграем и одной проблемой меньше», – мысленно заключил Исаги перед своей «трансформацией», поскольку понимал, что не будет толку от того, что он тут бесится, желая все бросить, уехав в какую-нибудь Караганду подальше от всего происходящего.

***

Так и прошло минут сорок от начала викторины, в течение которых была торжественная вставка с приветствием и уже далее прохождение трех туров. Первый из них был до боли простой – можно сказать, чистая разминка, ознаменовавшая собой блиц опрос: кто первый ответит на заданный вопрос, той команде и балл. Причем, вопросы были действительно простые, заключавшие в себе базовые теоретические вопросы относительно юридической и экономической профессии. Затем шел второй тур – здесь уже посложнее: каждой команде присуждался лист с различными ситуациями, для которых необходимо было подобрать экономические и юридические инструменты для решения описываемой проблемы. Третий тур был чем-то вроде дебатов – группам предоставлялась одна тема для обсуждения, на которую они должны были придумать аргументы «за» и «против», опираясь на принципы, соответствующие их специальностям. И все вроде бы хорошо, команды идут плюс-минус вровень – было непонятно, какая именно команда лидирует, поскольку организаторы решили оставить этот момент загадкой для поддержания интриги. Однако Йоичи заметил одну странную деталь в течение всего процесса игры. Кайзер ни разу не отвечал. И сидел в максимально отрешенной позе, как будто он всего лишь зритель, который по ошибке занял место не на специальных сидениях, отведенных для гостей, а с какого-то рожна расселся именно в одной из команд. Он даже не делал вид, что хоть как-то заинтересован происходящим. Лишь наблюдал. На четвертом туре Йоичи не выдержал, потому что однозначно были моменты, в которых ребята не знали, как ответить, в то время как Кайзер – юрист был уверен – мог ответить хоть на какие-либо вопросы. А если даже и не самому дать ответ, то хотя бы просто кому-то где-то подсказать. Поэтому, когда им в качестве следующего этапа раздали листы с рандомными заданиями по типу кроссвордов и всяких шарад, и на которые они уже более-менее ответили, Исаги негромко обратился к соседу: так, чтобы их не было слышно нигде кроме как за столом команды. Обратился на немецком. – Ты сюда позагорать под потолочными светильниками пришел? Какого хрена ты ничего не делаешь? – недовольно прошипел Исаги. Михаэль слегка наклонился к нему, казалось, подальше от лишних глаз и ушей, также на немецком прошептав: – Прости, но я что-то не в настроении ребусы разгадывать, – намекал немец на тот самый листик с заданиями, который сейчас был в руках у Рео и находился под совместной проверкой правильности решения всей оставшейся группой, поскольку выполнили задания они раньше положенного. – Ах, значит, ебать мозги мне утром ты был в настроении, а участвовать в викторине, в которую ты, блять, сам вписался, ты не в настроении? – снова стал заводиться Йоичи, перейдя уже на более агрессивный, ядовитый шепот. Притом, с начала викторины юноша пребывал, в общем-то, даже в каком-то азартном настроении, ориентированном на победу. Однако его прежнее раздражение, которое он насильно в себе подавил, стало всплывать наружу. – Это доставляет мне больше удовольствия, чем какие-то сомнительные шарады и дебаты с кучкой полудурков, – не меняя своего расслабленного тона, заявил Миахэль, глядя прямо на Йоичи с неким вызовом в глазах. – Если ты не будешь хоть как-то помогать, я тебя через мясорубку пропущу, – в угрожающем тоне заявил Исаги, буквально процедив сказанное через зубы. – Будет интересно посмотреть, как ты это сделаешь, – ничуть не колеблясь, парировал Кайзер с таким же напором и постепенно разгоравшимся огнем в глазах. Тем временем остальная часть группы поглядывала искоса на неожиданно развернувшуюся перепалку. По крайней мере, то, что это именно перепалка они поняли только судя по агрессивному виду Йоичи, который, казалось, был готов вцепиться Михаэлю в глотку, потому что сам Михаэль, тем временем, сидел с таким довольным лицом, будто ему, там, в любви признавались. А о чем конкретно они говорили – также оставалось непонятным, потому что разговор шел на немецком. – Слушай, а что у них за отношения такие?.. – еле слышно между делом спросил Карасу, обратившись к Микаге. – Эх, если б мы только сами знали, – удрученно вздохнул Рео, глядя на двух переругивающихся ребят. Исаги, к счастью его самого и всех остальных, этого не слышал, будучи слишком увлеченным «милым диалогом» с Кайзером. Потому что если бы он это услышал, то викторина в тот час же превратилась в выяснение отношений, и плевать он хотел на все, что тут происходит. Потому что это для него было слишком. Когда те две девушки – помощницы Ито – подошли и забрали листики с выполненными заданиями у обеих команд, сама она объявила о том, что участники могут выйти на десятиминутный перерыв или остаться просто здесь, передохнув, в то время как жюри проверят решение и выставят свои баллы. Исаги решил воспользоваться представившейся возможностью, и потому, не раздумывая ни секунды, лишь дернул Кайзера за локоть, сказав ему тоном, не терпящим пререканий: «Пошли». Михаэль, признаться, удивился такому неожиданному приглашению куда-то, но сразу же пошел вслед за Йоичи, что отпустил его руку и молча шел впереди него к выходу из аудитории. Оба вышли в практически пустой коридор, заполненный только парой-тройкой студентов в его отдаленных уголках. Подальше от Кайзера и Исаги. Михаэль неспешно, расслабленно подошел к стенке, опершись на ту и скрестив руки в знаке того, что он готов слушать своего собеседника. Йоичи, в то же время, ждал, когда Кайзер настроится его слушать. И когда тот встал в эту самую позу, он заговорил. – Для начала ответь мне: зачем ты ввязался в эту гребанную викторину, если тебе на нее кристаллически поебать? – старался сохранять самообладание Исаги, проговаривая медленно, вкрадчиво слова. Чтобы до Михаэля точно дошел как смысл, так и серьезность вопроса. А не так, чтобы немец подумал, будто юрист спрашивал это от балды и от данного вопроса можно легко отмахнуться, как обычно, просто-напросто переведя тему. Однако Кайзеру, видимо, было по боку и на это, поскольку единственным, что он ответил, стало: – Я же уже говорил, Йоичи. Чтобы ты не скучал, – таким же медленным и вкрадчивым тоном, приправленным какой-то фальшивой нежностью, дабы смягчить голос, сказал Михаэль. … «Чтоб не скучал». … «Да о чем он вообще…» – устало подумал Исаги, помышляя теперь о том, что убиться было бы уже значительно проще, чем разбираться в голове Кайзера. Потому что по личности Михаэля, как он свято верил, можно было смело расписать психологический хоррор-портрет на миллион слов, в котором будет подробно разобран каждый таракан, что бегал у того в голове. – Ладно, опустим твои настоящие мотивы пребывания здесь, – Йоичи голосом буквально подчеркнул невидимым жирным шрифтом слово «настоящие», ясно давая понять, что на этот бред юноша не купится, – однако, – Исаги сделал короткую паузу, дабы заострить внимание на дальнейших словах, – если уж ты, блять, здесь все равно находишься, будь добр, сделай хотя бы что-то. Потому что если из-за твоей псевдолени наша команда продует, и я не выиграю эти чертовы баллы по немецкому, клянусь, я с тобой больше никогда не заговорю. Потому что мне нужны эти баллы, – уверенно, с расстановками, делая акцент на нужных словах, говорил Йоичи, глядя прямо Кайзеру в глаза. Данные слова могли показаться мелочными: мол, психовать из-за каких-то баллов никуда не годится. Но юноша бы не стал так унижаться перед Михаэлем, если бы для него это, в самом деле, не было чем-то важным. Потому что раз шанс того, что Исаги не сдаст экзамен по этому треклятому предмету стал с каждым днем только возрастать, то и выбора особо у него не имелось. Как говорится, на войне все средства хороши. Так что, если его соседу действительно по каким-то причинам не плевать на Йоичи, пусть будет добр доказывать это действиями, а не только бесконечным сомнительным трепом. И юрист серьезно надеялся, что данные слова все-таки возымеют эффект над Кайзером, и тот в кое-то веки послушается Исаги, сделав так, как его просят. Чуть ли не умоляют – очень своеобразно умоляют, конечно, но тем не менее. Но уши Йоичи слышат другое. – Так выиграй. Михаэль говорил эти слова непринужденно. Так же, как и был его вид сейчас и все то время, что они тут стоят. Но в глазах его виделась сталь. В них читалась решимость, сквозила серьезность, было требование. Это не предложение из разряда: «Ну, я не знаю, чем тебе помочь, могу лишь предложить попробовать выиграть, логично же...» Нет. Кайзер требовал, чтобы Йоичи забрал то, что он хочет, не полагаясь на других. И Исаги это сбило с толку. Он еще стоял с минуту, прокручивая слова Кайзера, взгляд Кайзера, интонацию Кайзера, всего Кайзера у себя в голове, ничего не говоря. Хотя, казалось бы, и прокручивать-то нечего. Всего два слова сказал. Пока. Тем временем Михаэль по истечении этой минуты продолжил свой монолог. Вернее, начал с другой стороны. – Знаешь, в чем твоя проблема, Йоичи, – уже не так серьезно, но по-прежнему медленным, вальяжным голосом принялся говорить тот, словно был каким-то чертовым наставником жизни Исаги Йоичи. Сам Исаги после таких слов уже был в боевой готовности возмущаться. «В чем моя проблема? Может, стоит спросить это у тебя?..» Но тут же осекся. – Ты сам себя загоняешь в рамки, – изрек Кайзер и сделал паузу, последовав примеру Йоичи. – Ты говоришь, что тебе нужны эти дурацкие баллы, но при этом ты не веришь, что можешь получить их сам, своими силами. Ты думаешь, что сейчас можешь в легкую заполучить их лишь с еще чьей-то помощью. А заслуживаешь ли ты их вообще, если ждешь, когда их принесут тебе другие на блюдечке? Исаги лишь смотрел на того с ошарашенным видом, думая, что это просто бред, потому что… «Ну…это же викторина…разве не в этом ее смысл? Командная работа, все дела..? К тому же, я тут тоже, блять, без дела не сижу». – И не думай о том, что это просто викторина и так должно быть, – будто прочитав мысли Йоичи, озвучил Кайзер. – Да, не спорю, сейчас ситуация довольно детская и посредственная. Но я говорю не только о сейчас. Я говорю о твоем будущем. Все начинается с малого, Йоичи. Сейчас ты не веришь в собственные силы и надеешься, что тебе повезет или кто-то сделает косвенно работу за тебя, – слово «косвенно» Михаэль добавил специально, потому что он вовсе не хотел сказать, что Исаги халтурщик, живет лишь за счет других или что-то в этом духе, нет. Вопрос был в другом, – а потом это войдет в привычку. Не позволяй себе давать слабину даже в таком незначительном деле. Вырви себе победу, Йоичи. И не полагайся на других, потому что в этом мире каждый сам за себя, – медленно, с такой же расстановкой, как это проворачивал юрист, выделяя голосом ключевые слова, выливал свои нравоучения на человека напротив Кайзер. В то же время Исаги уже понемногу стал осознавать, что хотел донести до него немец. Но и ему было, что на это ответить. Поэтому, постояв ещё несколько секунд, будто бы обдумывая – «Стоит ли вообще начинать это говорить?» – все же выдал: – Тебе легко говорить, – казалось, загробным тоном заговорил Йоичи, таким образом еще больше привлекая к себе внимание Кайзера. – Я же не такой, мать его, гений, как ты, – тихо, уверенно продолжил юноша, однако в глубине души юрист испытывал чувство обиды от данного факта, поскольку он чуть ли не на протяжении всей жизни старался бороться с этими, так называемыми, гениями, которые имели талант с рождения и могли с большей легкостью добиться высот там, куда Исаги приходилось только смотреть из низины. Он всегда старался бороться с чувством зависти, видя, как у кого-то получается делать некоторые вещи с такой легкой непринужденностью, на что у Йоичи ушло бы сто лет только на то, чтобы попытаться. И он, правда, старался отринуть все эти мысли на задний план и доказать самому себе, что ему не нужен талант, чтобы делать то, что он хочет. Ему не нужно быть богатым, чтобы делать то, что он хочет. И никакие связи ему не нужны. Потому что Исаги не особенный. Так он и жил. Так он и действовал. Причем, вполне успешно. Йоичи старался, Йоичи усердно учился, чтобы пробраться в университет своей мечты, чтобы дальше учиться по профессии своей мечты, работать тем, кем мечтал, и жить так, как он захочет. И тут, стоило Исаги только один раз осечься, полагаясь на чужую поддержку, потому что он не был уверен, что мог справиться в одиночку, появляется вот это вот чудо, одаренное буквально всем, о чем Исаги мог только мечтать и говорит о том, что он, видите ли, сам себя в какие-то рамки вгоняет. – Ты умен, ты талантлив, ты, чего уж греха таить, красив, – стал перечислять достоинства Михаэля юрист, будто всю жизнь только эти слова и репетировал, – популярен, из богатой семьи, да ты даже в футбол играешь, как чертов Роналдо, ты… – Я не гений, Йоичи. Кажись, тот готов был перечислять до бесконечности, какой же на самом деле Кайзер весь из себя ахуенный. Но он не мог это слушать, потому грубо прервал. Исаги снова в ступоре. Потому что слышать такое от человека, который все время так и пыжился от самодовольства, всем своим существом всякий раз демонстрировал собственное превосходство и глумился при каждом удобном случае не только над юристом, но и над всем окружением, было ни то, что странно. Это было неправильно. – Но… – хотел было возразить Йоичи, потому что он не понимал. Не успел. – Ты можешь сколько угодно верить в это, убеждать себя в этом, но это всегда будет неправдой, которую ты усердно пытаешься сам себе навязать. И об этом я как раз-таки и говорю. Ты сам себя вогнал в рамки и веришь, что не можешь из них выйти. Но я такой же, как и ты, Йоичи, – на этих словах внутри Исаги что-то дрогнуло. – Разумеется, я не про внешность, физические данные или положение в обществе. Тут каждый рождается лишь так, как повезет – это нельзя предрешить. Но ты, видимо, считаешь, что априори никогда не сможешь стать кем-то вроде меня или превзойти меня, только потому, что я, по-твоему, какой-то гребанный гений, и что ты можешь лишь приблизиться ко мне, – на пару мгновений остановился Кайзер, чтобы удостовериться, что его точно слушают, потому что следующие слова были решающими. – В таком случае, спешу тебя заверить, что тип мышления у нас одинаковый, Йоичи. И таким, какой я есть, я стал именно благодаря ему. Наша разница лишь в том, что я позволяю своему воображению выйти наружу, в то время как ты, наоборот, выстроил себе какие-то мнимые нормы, не стараясь выйти за их пределы, будучи уверенным, что ты обычный, – снова короткая, последняя пауза, потому что дальше был контрольный выстрел, – Но ты не обычный, Йоичи. Просто найди себе способ доказать это. … У Исаги не было слов. И мыслей тоже. Как будто все, во что он так долго верил, оказалось неправильным. Весь тот набор пазлов, из которых он так тщательно пытался собрать воедино картину своего мировоззрения, выкладывая имевшиеся детали, кусочек за кусочком, долго и трепетно подбирая подходящие, внезапно оказался неважным, потому что одна из частей пазла оказалась бракованной. И вся картина полетела к черту. Примерно так ощущал себя сейчас Исаги. – Так что давай, малыш Йоичи, – все так же спокойно, но вместе с тем, едва улавливаемым – но он был – подбадривающим тоном заговорил Кайзер, – больше уверенности и чутка креативности, и получишь ты свои, чертовы, баллы. А там, глядишь, и мир завоюешь, кто знает, – уголком губ, совсем немного ухмыльнулся Михаэль, после чего направился обратно в аудиторию, оставляя Исаги одного. Юноша еще с минуту стоял в ступоре, прокручивая весь тот диалог, что только что случился, переваривая. «Он, правда, все это только что сказал? Сказал мне?..» … «Ты не обычный, Йоичи». … Парень не знал, что его в данной ситуации больше поражало: открытость Кайзера или сами слова Кайзера. Наверное, сразу оба пункта. Исаги всю свою осознанную жизнь верил в то, что в нем нет ничего выдающегося: ни в плане умений, ни в плане внешности, ни в отношении характера, ни социального статуса. Да у него даже какой-нибудь болезни, что хоть как-то выделяла бы его на фоне остальных, не было. Он буквально был самым, что ни на есть, обычным. Йоичи ни то, что верил в это, он признавал это как данность. Просто очевидный факт. Аксиома, не требующая доказательств. А теперь человек, которого он практически все время презирал, ненавидел, не принимал, но, вместе с тем, и человек, что был буквально сосредоточием всего, о чем Исаги мог только мечтать – за исключением характера, конечно, такого и врагу не пожелаешь, – говорил сейчас ему о том, что он не обычный. Сказал то, о чем Исаги сам даже и не подумал бы никогда. Потому все те злость и раздражение, что в нем медленно, с каждым днем понемногу накапливались и грозились вот-вот вылиться в нечто нехорошее, и лишь едва разбавляемые редкими моментами чего-то светлого, чего-то приятного в их взаимоотношениях с Михаэлем, резко потухли. Весь тот пазл, что изображал отношение Йоичи к собственному соседу, строившийся, в большинстве своем, вокруг ненависти и отторжения к персоне того, стал стремительно рассыпаться прямо в голове юноши, пока Исаги прокручивал снова и снова речь Кайзера в собственной голове, будто заевшую пластинку. И вот, когда его тщательно выкладываемый пазл осыпался полностью, ему необходимо было выложить себе новый. Тот, который бы разительно отличался от предыдущего набора, но также мог и уместить в себе ту самую бракованную деталь, которую совсем недавно заприметил Йоичи. Оставалось лишь понять, какой из кусочков теперь будет первым. Вокруг чего будет формироваться новая картинка.

***

Как и говорилось, через минуту Исаги направился обратно в аудиторию, где вот-вот должна была продолжиться викторина. Если уже не продолжилась, потому что юрист, честно говоря, понятия не имел, сколько прошло времени, но надеялся, что немного. Йоичи молча прошел к своему месту, усаживаясь с все таким же отрешенным, будто и вовсе ничего не произошло, Кайзером по соседству. – А для пятого тура мне нужно по одному участнику с каждой команды. Надеюсь, все уже выбрали себе негласного капитана, – громогласно заявила Ито, находясь теперь в ожидании, когда из каждой группы выйдет по одному ее представителю. От второй команды чуть ли не сразу отправился Итоши Рин. И Исаги показалось это странным, поскольку думал, что раз в каждой команде имелись еще и второгодки, у которых знаний, чисто теоретически, должно быть побольше, то и выйдет в качестве капитана кто-то из них. Но… – А ваша команда кого может нам предложить? – заинтересованно обратилась к группе, в которой находился Йоичи, Асэми, выжидая, когда кто-либо выйдет на сцену так же, как это сделал Рин. Исаги сидел, переглядываясь с остальными участниками команды, думая, что, может, кто-то из них горит желанием выйти и… – Йоичи пойдет, – непреложным тоном сказал Кайзер, глядя на Ито. – Никто ведь не против? – решил ради формальности задать вопрос команде немец, оглядев ее участников. Те, разумеется, заметно смутились от внезапного вклинивания Михаэля в вопросы, касавшихся игры, но все равно лишь отрицательно покачали головами на озвученную просьбу-приказ. А Рео с Карасу даже в знак поддержки улыбнулись. – Давай, Исаги, сделай этого недоплейбоя, – вдруг сказал Рео, дерзко усмехнувшись и даже подмигнув тому на удачу. Йоичи лишь в ступоре сидел, не веря, что его избрали капитаном. Избрал. И он все такими же не верящими, не до конца осознающими реальность происходящего глазами взглянул на Кайзера, словно ожидая, будто это был дурацкий розыгрыш ко Дню рождения и тот просто пошутил. Но тот смотрел в ответ таким взглядом, в котором читалось ни капли сомнения в правильности решения. И Исаги это зацепило. Юрист едва усмехнулся, глядя на Михаэля, после чего, наконец, встал с насиженного места и направился к маленькой сцене. Туда, где стоял Рин. «Уверенность и креативность, говоришь…»

***

Суть пятого тура сводилась к тому, что парням предлагалась нестандартная ситуация, требующая особого подхода для ее разрешения. И каждому из них нужно было определить, в чем же заключалась ее проблематичность, выявить ключевые факторы, влияющие на нее, и, соответственно, определить оптимальное решение, проанализировав риски и выгоды от него. Короче говоря, было непросто. Причем, каждому из парней досталась та ситуация, которая не относилась к их профилю. Следовательно, Исаги выпала экономическая проблема. Вертел он эту вашу экономику, честно говоря, потому что не сказать, что юрист увлекался ей в принципе. И выпала ему тема, связанная с деноминацией валюты. Расписать по пунктам, конечно, он ее более-менее смог – он же как-то в этот университет поступил, в конце концов. Однако когда дело дошло до вопроса одного из членов жюри, сводившийся к тому, чтобы обрисовать, какие последствия рассматриваемая проблема повлечет для граждан, он замялся. Лишь спустя некоторое время раздумий ему вдруг вспомнилось, как он недавно с Кайзером решал ту самую экономическую задачу, когда Йоичи у него со психу чуть ли не потребовал помочь ему, и когда тот начал втирать что-то про валюту. Тогда Йоичи эта тема, мягко говоря, не трогала. Зато сейчас она бы ему очень, блять, пригодилась. Но зацепиться за одну фразу в своих воспоминаниях он все же смог. «А вообще, я бы на твоем месте уже на евро переходил». ... Так Исаги и пришел в голову ответ на необходимый вопрос, заключавшийся в том, что жители страны, вероятно, перейдут в таком случае на иностранную валюту, поставив экономику государства в еще более невыгодное положение. Михаэль, заслышав ответы Йоичи, удовлетворенно хмыкнул.

***

– А теперь, подведем итоги нашей увлекательной игры. Заранее хочу выразить благодарность всем, кто принял в ней участие, а также тем, кто все это время присутствовал здесь и поддерживал наших ребят. Итак, нашим сегодняшним победителем становится команда… – на этом моменте ведущая собиралась предоставить слово жюри, чтобы те озвучили результат и… – Все трое из членов нашей скромной комиссии пришли к одному итогу, – начал говорить один из мужчин-преподавателей средних лет, – ничья, – добродушно заявил тот. … – Ох, ну, это совсем не годится, я считаю. Если мы объявим ничью, то приз, к сожалению, никому не достанется. Что было правдой, поскольку, хоть у девушки и были некоторые связи, но уломать преподавателей на столько человек, чтоб всем добавили баллы, чего, по идее, делать вообще не обязаны, было бы весьма проблематично. Исаги со своими друзьями лишь нелепо переглядывались после услышанного. «Ты что, издеваешься, блять?» – негодовал юрист, потому что после всех потрепанных нервов он не собирался уходить отсюда ни с чем. – Но я все продумала, поэтому на такой случай подготовила еще один маленький турнир, который в два счета выявит лидирующую команду! Итак, опять же, приглашаю по одному из участников каждой группы. В этот раз необязательно капитанов. И, тем не менее, вышли именно Рин и Исаги, даже не раздумывая. Причем, не на саму сцену, а лишь на площадку перед ней, потому что конкурс, судя по всему, действительно будет коротким. – О-о, что ж, значит, наши капитаны идут до конца. Видимо, оба раз и навсегда хотят выявить здесь победителя. Чудненько, – воодушевленно выдала Ито, будто она была каким-то спортивным ведущим, комментирующим игру из разряда Олимпийских, а не обычную развлекательно-образовательную викторину. – Итак, суть конкурса проста: я буду называть профессиональный термин, а вы должны сказать, что он означает. Однако термины не из простых, имейте в виду. На раздумья даю минуту. Если за это время никто не отвечает, балл не засчитывается никому. Играем до пяти. «Будь увереннее, Исаги, все путем. Ты умный, справишься», – все это время крутилась одна единственная, обнадеживающая мысль в голове юриста. – Ита-а-к, кто мне скажет, что означает термин…амортификация! … «Блять».

***

С горем пополам, Исаги смог все же отгадать одно слово из озвученных четырех. Причем, именно, что отгадать, потому что его значения он не знал, но сумел разглядеть в том английскую основу, благодаря чему и предположил возможное значение исходя из ее перевода. Рин, в общем-то, тоже назвал только одно слово. Но он озвучил определение сразу, так что, можно предположить – его значение он все же знал, а не угадал, как это сделал Йоичи. Остальные два слова прогорели. – Осталось последнее слово, что решит судьбу обеих команд: уйдут они домой ни с чем, мирно признав равные силы друг друга, или же кто-то сможет возобладать в этой схватке и вывести свою команду в победители, – драматично заявила Асэми. «Давай, Йоичи, тебе нужны эти баллы. Ты обязан выиграть». – Что же, последнее слово на сегодня будет... – выдержала интригующую паузу Ито, – ассекурация! «Точно издевается», – единственная мысль, что всплыла в голове Исаги, когда он услышал последний термин. Ведь юноша даже примерного представления не имел, что тот мог подразумевать под собой. Утешало лишь то, что Рин, походу, тоже был не сведущ. И, судя по всему, им обоим только и оставалось, что ждать истечения клятой минуты, и разойтись по домам. Без долбаных баллов, из-за которых Йоичи уже и себе, и всем кому только можно крови попил. Ладно, с этим юрист еще мог смириться, однако… Он не хотел проигрывать. Не после того, что ему сказал Кайзер. Поэтому Исаги все же попробовал собраться с мыслями и даже прошелся взглядом по залу, будто бы в поисках чего-то, что могло бы его навести хоть на малейшую подсказку. Ну, знаете, как в школе на контрольной: когда от безнадеги оглядываешь весь класс в поисках каких-нибудь учебных плакатов и таблиц, где – мало ли – кроется ответ. И тут он ненароком заприметил Михаэля. Но не просто Михаэля, а что-то показывающего Михаэля. Совсем незаметно для остальных, под столом, да и вид у того был абсолютно непринужденный, как и обычно. Хотя нет, это было не так. Йоичи казалось, что тот находился в состоянии некой...готовности или…решимости? Может, он ждал, когда Исаги найдет того взглядом, чтобы…помочь? Но...что он показывает вообще?.. Йоичи едва заметно прищурил глаза, чтобы это было незаметно для ничего не подозревающих зрителей и прочих участников, пытаясь сфокусировать зрение, чтобы четче видеть и… Два выставленных пальца? … «Ох, только не говорите мне, что это опять оно», – чуть ли не вслух мученически вздохнул Йоичи, но вместе с тем подумал и том, что это, возможно, сейчас его единственный шанс на выигрыш. Однако… «Почему он мне помогает? Ни он ли меня только что осуждал за это? Или я чего-то снова недопонял?..» – это было первое, о чем подумал Исаги, после чего в его голове стали формироваться новые вопросы, – «Да даже если и так, почему он вообще это делает? Он же сам сказал, что ему плевать на эту викторину», – терзал себя подобными размышлениями в негодовании юноша, потому что, опять же, не понимал природу поведения его соседа. Но спустя пару драгоценных секунд тянувшегося времени он понял, что забивать себе сейчас этим голову нельзя. Потому что если Кайзер все же решился на такой поступок, то Исаги просто обязан был оправдать его ненапрасность. Поэтому, он лишь заключил, что, несомненно, спросит своего соседа об этом позже. А сейчас у него было другое важное дело. «Ладно, все или ничего», – последнее, что пронеслось в голове Исаги, перед тем как он напряг все свои извилины, каждую клеточку своего мозга, чтобы за оставшиеся…сколько там, тридцать – ? – секунд попробовать разгадать жесты Михаэля. Он снова посмотрел на несильно растопыренные указательный и средний палец Кайзера, после чего сразу же сделал вывод, что они, вероятно, означали букву «V». Потому что такой же жест утром использовал и разгадывал сам Йоичи. «Неужели это одно из слов, которые я разбирал?.. Нет, вряд ли, я не настолько везучий. Скорее всего, он сейчас импровизирует и старается слить воедино те же знаки, которые я сам себе придумал для разных слов», – порешал Исаги, но вместе с тем ему нужно было срочно придумать, как можно незаметно подать сигнал Кайзеру, чтобы тот осознал, что можно показывать дальше, и что он вообще обратил на него внимание. Понял его намек. «Думай, Йоичи, думай», – вертелось в голове того в попытках найти решение проблемы. ... «Спешу заверить, что тип мышления у нас одинаковый, Йоичи». … И он не придумал ничего лучше, кроме как попытаться отразить свои мысли в глазах. Потому что сам Исаги разглядывать чужие глаза безумно любил, дабы понять, что у человека происходило на уме и на душе. И когда люди говорили, что глаза являются зеркалом души, он был одним из тех, кто в это искренне верил. Поэтому, на каком-то неосознанном для самого себя уровне, он состроил свой взгляд так, чтобы донести лишь одну единственную мысль. Я тебя понимаю. … И Кайзер понял. Либо так просто случайно совпало, но, тем менее, Михаэль быстро переставил те же пальцы, но уже согнул средний в полукруге, плюсом к этому добавив безымянный. Этот жест Йоичи тоже помнил, так как с его помощью показывал букву «R». Юноша снова перевел выразительный взгляд на Кайзера, мол, давай дальше. Тот показал новый знак, приложив большой палец к среднему и указательному. Такой жест Исаги использовал, чтобы создать имитацию того, будто он что-то удерживает у себя в руках. Словно тонкую папку или листок, что угодно. Значит, здесь была уже не просто буква. «Так, с каким словом я это, черт возьми, ассоциировал…» – судорожно перебирал версии в голове Йоичи, спустя пару мгновений все же придя к нужному ответу. «Ах, да, точно, как я мог забыть. Я же на этом и посыпался с утра», – на секунду с облегчением подумал Исаги, однако снова напрягся, понимая, что часики-то тикают, и осталось на все про все, примерно, секунд пятнадцать. Он снова поднял глаза на Кайзера. Немец сразу поменял жест на тот же самый, который показывал до этого – букву «R». Йоичи в два счета это понял, снова взглянув на Михаэля. А вот последний жест Исаги не помнил, чтобы он делал. «Что это? Буква «О»? Кольцо? Или…может это просто жест типа «Ок»? И что он здесь значит?..» – Осталось десять секунд, – начала вслух вести отсчет Асэми. – Похоже, никто из капитанов не планирует давать ответ на вопрос, так и оставив ничью, – с наигранной грустью заявила та. Тем временем Йоичи подсознательно желал, чтобы Ито, нахрен, заткнулась, потому что она мешала ему думать. А вот сознательно он уже пытался выстроить последовательность из имевшихся значений, чтобы не терять время. «И что в итоге? Сначала V, дальше R, потом…» – Пять секунд. «Дальше снова R, а в конце…» – Три секунды. «А может…» – Две секунды...одна...и… … . ! – Страхование. … В зале повисла гробовая тишина. У Исаги, казалось, даже поджилки тряслись от того, с каким волнением он ждал вынесения вердикта от этой чертовой Асэми, что, как будто, блять, специально стояла и тянула время, чтобы не отвечать как можно дольше, поддерживая интригу. Или это для Йоичи время настолько замедлилось, ведь сейчас ему казалось, что стоит он тут не жалкую минуту, а целую вечность. И по этой причине он решил перевести взгляд на другого человека, который, похоже, единственный знал здесь ответ на данный вопрос, помимо самой ведущей и членов жюри. С опаской, но все же переведя взгляд, он увидел, как на нейтральной физиономии того стала медленно растягиваться едва заметная, казалось, спрятанная даже не столь на лице, сколько в глазах, легкая ухмылка. Довольная ухмылка. Исаги даже не побоится этого сказать – победная ухмылка. И ему тут же стало легче. – Боже мой, Исаги-кун, – в удивленном тоне начала говорить ведущая, – ты что, специально ждал до последнего, чтобы сделать такой неожиданный поворот событий, разогрев интерес публики? Потому что это абсолютно правильный ответ! – радостно заговорила Асэми, будто это она сама тут только что выиграла в этой ебаной викторине. А Йоичи, тем временем, чувствовал, как с него все семь потов сошли. Он решил взглянуть на Рина, чтобы посмотреть на реакцию соперника. И, честно говоря, лучше бы этого не делал. Сперва на лице того красовалось замешательство, удивление, растерянность, и стоял парень с таким ошеломленным видом, будто размышлял, где же он просчитался и что вдруг пошло не так. А уже потом тот ответно посмотрел на Исаги таким взглядом, словно пытался его на месте убить. «Господи, я надеюсь, он не подумал, что я специально весь этот фарс разыграл, чтобы выставить его дебилом…» – в смятении подумал Йоичи, потому что Рин и так к нему неровно дышал после всех тех неудачных диалогов, что они успели воспроизвести на свет, так еще и эта ситуация теперь вообще не понятно как выглядела в глазах Итоши. Но Исаги совсем не хотел об этом сейчас думать. Сейчас он хотел лишь наслаждаться своей победой. – Ита-а-к, мои поздравления, команда Исаги, сегодня вы становитесь победителями нашей увлекательной игры! Обещанные призы вам всем предоставятся, а второй команде желаем не отчаиваться, потому что вы, в любом случае, все большие молодцы, не хватившим всего шага до победы. Так что, собирайтесь с силами и надеемся увидеть вас в таком же составе в будущем на других подобных мероприятиях. Всем удачи, можете быть свободны! – закончила на торжественной ноте Ито, после чего спустилась со сцены к жюри и своим подругам. А Йоичи направился уже к его друзьям. – Ахринеть, Исаги, ты нас чуть со свету не сжил своим подозрительным молчанием, – начал голосить Рео, – умеешь ты, конечно, неожиданности выкидывать. Мы-то думали, что ты не знаешь последнего слова, а ты просто интриган хренов, – шуточно возмущался Микаге, вместе с тем в дружеском жесте потрепав волосы на макушке Йоичи, как делал это часто с Наги. – А ты хорош, Исаги Йоичи, – неожиданно отозвался Табито, подходя ближе к юристу, – я у тебя в долгу. Эти баллы мне сейчас, ох, как нужны по одному предмету. Там какая-то старая карга ведет, отказывающаяся вытягивать меня на «4», – усмехнулся парень. – Эй, Карасу, погнали уже, мы так опоздаем, – позвал друга Отойя, стоя где-то позади него, после чего взглянул на Исаги, сказав: – Не плохо, парень, – обыденным, ленивым тоном добавил от себя похвалу Эйта, сразу направившись, как и Табито, к выходу из аудитории. – Ты крут, Исаги, – кратко, так же, как и Отойя, лениво выдал Наги, однако его слова были пропитаны чувством некого восхищения. – Умница, Йо-чан, я знал, что ты всех разнесешь, – неожиданно совсем близко послышался веселый голос Бачиры из-за спины, который потом на нее же и налетел, повисши, от чего Исаги пришлось чуть сгорбиться. – Хэй, какая я тебе Йо-чан, – обиженно отозвался Йоичи, глянув себе за плечо в намерении увидеть наглую рожу друга. Обиженно, но беззлобно. – Ну что, погнали домой? Я сейчас с голодухи помру, если в ближайшее время хоть что-нибудь не съем! И я начну с тебя, Исаги, – «кровожадно» заявил Мегуру, шутя, так же где-то из-за спины выглядывая лицо друга, после чего решил все-таки слезть с того. Йоичи уже к приколам Бачиры привык, оттого и не заострил внимание на немного странных словах товарища. Но на вопрос ответил. – Да, конечно, пойдемте, – сперва сказал Йоичи, уже повернувшись в направлении выхода из аудитории, но тут же застопорился, словно опомнившись. Он повернул голову назад, намереваясь напоследок посмотреть на кое-кого, кто ему сегодня очень сильно помог. Во всех смыслах. Исаги выцепил взглядом нужную фигуру, что сейчас стояла где-то рядом с передними стульями, копошась у себя в телефоне. Но тот, спустя несколько секунд, наверное, почувствовал, как на него смотрят, от чего и поднял взгляд. И перевел тот на лицо Йоичи, выжидая. А Йоичи смотрел на него. Он сам поначалу не знал, зачем именно хотел посмотреть на своего соседа, но теперь, когда тот в ожидании дальнейших действий глядел на Исаги, он понял, что должен сделать. Поэтому, еле слышно, одними губами произнес немецкое…. – Спасибо. И сопроводил эти слова не совсем решительной – однако уже достаточно близкой к этому, – будто неумелой, лишь слабо поддерживаемой ямочками на щеках, но, тем не менее, легкой, дружелюбной улыбкой. Вряд ли Кайзер мог услышать, что сказал тогда Исаги. В конце концов, они все еще находились в довольно шумной аудитории, да и сам Йоичи произнес это одно-единственное слово еле слышно. Он не хотел, чтобы то дошло до кого-то другого, кроме Михаэля. И, тем не менее, хотел сказать его именно сейчас. Но, видимо, прочитать по губам Кайзер все же сумел. Потому что в ответ на благодарность Исаги он лишь ухмыльнулся уголком рта – по-доброму ухмыльнулся, – одарив того взглядом принятия слов Йоичи. – Ну, Исаги, ты идешь? Чего застыл? – окликнули того друзья юриста, уже дошедшие до выхода из аудитории. – Д-да-да, иду, – буквально самую малость замявшись, сказал Йоичи, развернув голову обратно и тут же направившись в сторону ребят, оставляя Кайзера позади.