Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

Воскресенье началось чертовски скучно. Так же и продолжалось. Йоичи развалился на кровати и менял свое лежачее положение за прошедшие сутки с лишним только в двух случаях: когда он хотел в туалет и когда утром описываемого дня недели пошел в душ, ведь еще с субботы юрист так и не принимал никакие водные процедуры по естественным причинам – максимально убогому самочувствию и нежеланием что-либо делать в принципе. Так что обсуживал Исаги именно его благородный сосед. Правда, где-то под вечер тот уже думал, что Кайзер просто выкинет его больную тушку за дверь комнаты, ведь Йоичи на свой страх и риск заявил, что он не хочет есть собу, которую приобрел ему на ужин Михаэль – не потому что та ему не нравилась или еще по какой-то объективно обусловленной причине. Просто не хотел. Так бывает. Особенно, когда болеешь. Да и вообще, он имеет право отказаться. Исаги же затраты Кайзера на еду и лекарства компенсировал своими наличными? Компенсировал. Значит, он сам вправе выбирать, что хочет делать с данной покупкой, а что не хочет. Однако Михаэль, почему-то, был иного мнения. Потому что в тот момент, когда немец сам предложил подать Йоичи ужин, а тот, в свою очередь, отказался, слушать его не стали. Исаги даже не заметил, в какой такой момент времени Кайзер подошел к его кровати с тарой, где хранилась еда, намотал на китайские бамбуковые палочки лапшу и запихал первую порцию в рот. И вторую. И третью. Дальше юрист не выдержал, потому что от супер реактивной кормежки Михаэля он чувствовал себя каким-то комбинатом по переработке лапши, поскольку даже еду пережевывать толком не успевал. И, резко выхватив приборы из рук соседа, принялся доедать остатки пищи самостоятельно, параллельно проклиная того. «Хороший мальчик», – только и сказал Кайзер с самой невинной улыбкой до ушей, поднявшись с кровати Йоичи в намерении удалиться к собственной постели, чтобы продолжить заниматься своими учебными делами. Так они и выживали весь оставшийся вечер субботы. В воскресенье же, когда Исаги проснулся – проснулся позже обычного, часов в десять, – он первым делом принял душ, потому что и дальше вести бомжатский образ жизни парень не собирался. Он был довольно чистоплотным и не мог пробыть без банального полоскания водой ни дня. Исключения составляли только такие случаи – во время болезни или если юрист куда-то в срочном порядке опаздывал, что было очень редким явлением. Что ж, душ принять-то, Йоичи принял, а вот чем дальше себя занять, не знал. Хоть и ощущал себя сейчас намного лучше в сравнении со вчерашним днем – температура сошла на нет, голова тоже перестала кружиться, пусть и побаливала периодически, а вот боль в горле и оттого немного осипший голос остались при нем и покидать пока, видимо, не собирались. Ну и хрен с ним. Главное, что основные симптомы ушли. Остальное приложится. Точнее, отложится. Возможно, Исаги стоит поблагодарить хороший выбор Михаэля в лекарствах, которые тот ему купил, ведь, не исключено, что именно они сыграли свою роль в скором выздоровлении юриста. Или, может, просто так совпало, и болезнь быстро отступила после двух не самых приятных ночей. В любом случае, здесь важен результат. А еще Йоичи, кстати, так и не понял, почему его сосед купил не те препараты, которые парень записал на бумажке. Он что, зря позорился, пока Кайзер выискивал в его сумке листик и наткнулся на фигурку? Исаги с трудом верилось, что в аптеке не было ни одного из четырех перечисленных в списке лекарств, которые обычно принимал юноша во время простуды. Но, ладно, Бог с ним, сейчас это уже не особо важно. Важно то, что Йоичи было невообразимо скучно пребывать в четырех стенах их маленькой, унылой комнатки. Тут даже элементарного телевизора не было. Не то чтобы юрист его активно смотрел, но от скуки парню нравилось в родительском доме натыкаться на какой-нибудь канал с мало-мальски знакомой передачей и смотреть ту, пока не найдется дело, которым он действительно хочет или должен заняться. А выбирать на ноутбуке фильм для просмотра Исаги не хотел, потому что конкретных предпочтений на данный момент у него не было, и юноша потратил бы скорее еще полдня на выбор желаемого контента. Йоичи решил повернуть голову в сторону второго обитателя сей скромной жилплощади, дабы узнать, чем тот занимается. Читает. Как обычно. «Он что, кроме чтения и футбола больше ничем не занимается? Ему еще что-нибудь нравится вообще?», – нет, Исаги, разумеется, ни против футбола, ни против чтения ничего не имел. Он и сам большой фанат какую-нибудь мангу или комикс прочитать, как уже говорил об этом Михаэлю ранее, да и обычными книжками не пренебрегал. Но глядя на Кайзера, у него было ощущение, что тот постоянно что-то читает. Книжный червь, ей богу. – Тебе не надоедает постоянно на буквы пялиться? – сам того не заметив, задал вопрос Йоичи, одаривая Михаэля скептическим взглядом. – Чтение развивает мозг, Йоичи. Если тебе нечего развивать, это не моя проблема, – обыденным тоном спустил колкость Кайзер, не сводя глаз с испещренной символами бумаги. Символы, к слову, были немецкие, если юриста не подводило зрение. Хотя вряд ли можно было перепутать японские иероглифы с латиницей. – У меня уже все вполне развито, спасибо, – фыркнул Исаги на словесный выпад Михаэля, после чего отвернулся, не желая развивать данный разговор с этим бесхребетным существом, у которого стабильно выполняется только одна функция – выедать, как настоящий паразит, нервы Йоичи. Кайзер ничего не ответил. Как будто даже не замечал, что в комнате присутствует, так-то, еще один человек. Странно, но Исаги такое отношение немного задевало. Видимо, он привык, что обычно это Михаэль задалбывает его по поводу и без. А тут, когда Йоичи стало скучно и он был не против хоть чем-то заполнить пробел его тоскливого времяпрепровождения, сосед ни с того ни с сего решил принять обет молчания. Юрист от безнадеги достал не выложенные до сих пор из сумки тетрадки по некоторым дисциплинам, дабы освежить память по последним темам, на которые он, честно говоря, в последнее время немножечко, так, подзабил, поскольку неожиданно на его, не сказать, что серый, но не особо-то и яркий холст жизни стали выплескиваться новые, насыщенные краски, раз за разом, заставляя забыться уже в других изображениях, где не фигурировала учеба. Преобладать стал голубой цвет. Пока Исаги копался в сумке, желая вытянуть оттуда тетради, он случайно задел пальцами замок от маленького внутреннего кармашка, в котором что-то было. И когда Йоичи взглянул на тот, заметил… «Карты?..» Юрист совсем запамятовал о том, что когда ходил месяцем ранее покупать себе фигурку Ноэля Ноа, заприметил на витрине магазина еще и самые обычные игральные карты, которые решил прикупить на случай, если выдастся возможность поиграть с ребятами. Правда, за последние несколько недель ему было уже как-то не до них. Но, раз уже он их все-таки купил, не пропадать же добру, да?.. Еще с минуту обдумывая, предлагать новообразовавшуюся идею или не предлагать, по итогу возобладал в Йоичи именно первый вариант. – Хэй, – окликнул достаточно громко второго и, очевидно, последнего здесь присутствующего юноша, привлекая внимание. Однако Михаэль даже не шелохнулся. «Тц, какие мы занятые, блять. Чтоб у тебя глаза от чтения повыкатывались». Исаги и хотел бы кинуть в того какую-нибудь подушку или что потяжелее, дабы Кайзер меньше строил из себя дохрена важную персону и удосужился снизойти до своего соседа, потому что в этот раз, юрист был уверен – его слышали. И все равно даже не взглянули. Но Йоичи решил не начинать огрызаться по пустякам, поэтому просто продолжил говорить. – Не хочешь поиграть? – выжидающе смотрел в сторону Михаэля синеволосый. Немец повернул в любопытстве голову влево, где располагался, сидя на кровати, Исаги, одарив того вопрошающим взглядом, так и говорившим: «Во что же?». Юрист понял, что заинтриговать соседа сумел, поэтому достал из сумки карты, являя те на свет. – И на что играть будем? – задал, казалось бы, закономерный вопрос Кайзер, но… – Почему обязательно надо играть на что-то. Просто так нельзя? Ладно, на чистоту – было вполне ожидаемо, что немец спросит нечто подобное. И, тем не менее, Исаги все же лелеял скромную надежду на то, что Михаэль просто услужливо согласится убить, таким образом, время и скоротать скучные будни юриста. Потому что Йоичи понимал, что, нежели играть с Кайзером на что-то, лучше сразу лечь под поезд. – Клоунишка, ты вообще знаешь смысл азартных игр? Суть в выигрыше, а не в процессе игры. Это тебе не настолка, где нужно фишечки передвигать, – с нотками упрека разъяснил общепринятую позицию сосед, – Просто так я играть не буду, – выставил свой ультиматум Михаэль, возвратившись к чтению книги. … «Он может хотя бы раз просто совершить одолжение и сделать так, как я хочу?» – спрашивал мысленно, видимо, у небес Исаги, потому что его мозги были не в силах дать вразумительный ответ на вопрос. И вообще, если у него фамилия Кайзер, это не значит, что нужно теперь делать все только так, как тот сам хочет. Такая себе диктатура, если честно. Еще пару минут раздумывая, медленно ломаясь, он выдал: – Ладно, Ваше Высочество, – как только мог интонационно исковеркал обращение к немцу Йоичи, чтобы тот уж точно прочувствовал все нежелание последующей затеи, – чего изволите за выигрыш? Михаэль снова оторвался от книги, плавно повернув голову к ворчливому Исаги. И, несмотря на то, что он слышал, с какой неприязнью говорил слова юрист, он лишь улыбнулся. – Не искушай меня, малыш Йоичи, – слегка приторным тоном сказал парень, смотря своим многозначительным взглядом на человека напротив. В глазах юриста читалась заебанность вперемешку с пофигизмом, мол, твое больное воображение меня уже вряд ли чем-то удивит. Он просто ждал, когда Кайзер назовет свои условия игры, раз уж обстоятельства сложились таким образом. Да и вряд ли Исаги вообще имеет право возмущаться в случае чего на немца, потому что он сам их так сложил. – Что ж, деньги мне твои ни к чему, как ты, надеюсь, уже сумел догадаться, – имел в виду Михаэль момент, когда упорно не хотел принимать деньги от Йоичи за еду и лекарства, – так что, по старинке, на желание, – ехидно улыбнулся уголком губ парень. – А не много ли тебе желаний? – подразумевал Исаги то самое желание за репетиторство по немецкому языку, с которого все и началось. – Потребности бесконечны, Йоичи. Никогда не знаешь, что может понадобиться завтра. Так что второе желание мне уж точно не помешает, не переживай, – с легкой издевкой обратился к соседу Кайзер. – Ладно, хрен с тобой…но свои желания мы скажем заранее! Я до сих пор с ужасом гадаю, что ты от меня потребуешь, когда я сдам свой экзамен, – Исаги, конечно, утрировал, потому что, если честно, то он уже и забыл за то, что у них с Михаэлем вообще была некая договоренность, и вспомнил за ту только сейчас, когда подвернулась подходящая тема. А так, Йоичи это сказал только чтобы осадить Кайзера в своих желаниях. По крайней мере, он хотел верить, что это сработает. – Ну, не-е-т, так не интересно, – наигранно обиженно отозвался Михаэль, для пущей убедительности даже отвернув голову в сторону от юриста, как это делают дети, когда хотят сказать: «я так не играю». – Намного азартнее же, когда ты не знаешь, что тебя ждет по итогу, и за что ты борешься. Ты так не считаешь? – заинтригованным тоном вопрошал немец. В данный момент Исаги считал только то, что он уже жалеет о предложенной идее, потому что… «Это всего лишь карты. Блядские карты, а не голодные игры на выживание. Уже бы раз десять сыграли за то время, пока он тут выделывается». – Хорошо, будь по-твоему, – на тормозах спустил ситуацию Йоичи, поскольку он в край заколебался препираться со своим упрямым соседом-интриганом. – Но желания в пределах разумного. Иначе я тебя просто в окно выкину с твоими тупыми хотелками, – внес коррективы в условия игры Михаэля юрист. – Разумеется, – с легкой, но вместе с тем хитрой улыбкой ответил Кайзер, глядя прямо на Исаги. И почему-то только завидев вот эту подозрительную физиономию человека напротив, Йоичи подумал о том, что он заведомо проиграл. «Заметка: больше не играть с Кайзером. Никогда».

***

– Признайся, Йоичи, ты жульничал, – сказал Михаэль ничуть не обиженно, а лишь в своей привычной, слащавой манере, оставшись с одним некозырным тузом в руках со счетом 3:2. К сожалению, не в его пользу. – Утешай себя, чем хочешь, – самодовольно отозвался юноша, ощущая вкус победы на языке, а также вкус облегчения от того, что ему не придется страдать от, вероятнее всего, идиотского желания Кайзера, последствия от которого испортили бы ему всю оставшуюся жизнь, что пришлось бы провести где-нибудь с позором и в бегах. Так и было бы, Исаги вас уверяет. Конечно, Михаэль знает, что Йоичи не мухлевал. Это же Йоичи. Он даже врать толком не умел. И, как оказалось, не играл в карты на желания. Нонсенс какой-то. Да и вообще, немец был уверен, что попытки мухлежа не ускользнули бы от его внимания в любом случае. Так что данную фразу он сказал только для того, чтобы потешить самолюбие Исаги. – И чего же хочет мой верный шут? Твой любимый покровитель готов выполнить любую твою просьбу. «Он может не говорить так, будто мы в шестнадцатом веке?» – мысленно задался вопросом Йоичи. И вообще, его уже задолбали эти извращенные ролевые игры. Юрист утешал себя только тем, что Кайзер не обращается к нему так публично, иначе, как минимум, Рео шутил бы на эту тему даже после выпуска из университета, а как максимум, он бы, опять же, бежал из страны от настигнувшего позора. Исаги отставил ненужные мысли на второй план и перешел сразу к главной на повестке дня – что же он хочет от Кайзера. Конечно, оптимальным решением для Йоичи в его ситуации было бы выпросить ответ на какой-нибудь вопрос к Михаэлю. И у него было так много вопросов, которые копились в нем все прошедшие недели и которые он искренне хотел задать немцу, но… Это будет не правильно. Не после того, через что они прошли на пути выстраивания какого-никакого доверия друг к другу. Не после всего того, что ему говорил Кайзер и не после всех тех выводов, которые сделал для себя Исаги. Если Михаэль и ответит на вопросы Йоичи, то это точно будет не под гнетом какого-то дурацкого желания. Поэтому в данной ситуации логичнее будет перейти от правды к действию. Но он не знал, что можно выпросить у Кайзера. Деньги? – мелочно. Купить что-нибудь? – скучно. Сказать ему, чтобы впредь вежливо и адекватно, как самый примерный сосед, общался с Йоичи, отставив свою ебанцу на второй план? – почему-то юристу казалось, что загадать такое желание будет сродни тому, чтобы оторвать кусок души Михаэля. Это же часть его личности, в конце концов. Да и Исаги не привыкать. И, наверное, многие на месте Йоичи избрали бы путь мести за все то время издевательств и выпотрошенных лично Кайзером нервных клеток. Однако не сказать, что Йоичи был каким-то злобным гением, которые как в каких-нибудь детских мультиках придумывали самые абсурдные пакости просто по щелчку пальцев в желании отомстить героям. Йоичи не мститель. Он не злопамятный по натуре. Даже за все прошлые три месяца проживания с Михаэлем на одной территории он ни разу не собирался мстить тому за его многочисленные проделки. Хотя, честно говоря, стоило бы. «Ну и что мне ему загадать?» – обреченно думал Исаги, потому что стоящих идей на ум не приходило, а проебывать бездарно желание Кайзеру – это как себя не уважать. «Что же, что же, что же…» – Клоунишка, ты если уснул с открытыми глазами, дай знать хотя бы – чтоб я попозже тебя навестил, а то я уже есть хочу, – лениво заявил Кайзер, разнообразив их затихшую обстановку. «…есть хочу…» … ! Йоичи поднял глаза на сидевшего на его кровати Михаэля. И, как он заметил, сидевшего со скучающим лицом. Исаги злорадно улыбнулся. Немец насторожился, заметив это хищническое выражение на лице Йоичи, которое тому не присуще. Зато присуще обычно тем самым карикатурным злым гениям, когда те придумывают очередную сомнительную херню, которая обречена на провал. Но не сегодня. Потому что сегодня Исаги, в кое-то веки, придумал наилучшую возможность отомстить Кайзеру. Причем такую, которая бы вписывалась в рамки их маленькой договоренности по поводу разумности желаний. Ведь, что может быть более безобидным, но, вместе с тем, и наиболее болезненным для Михаэля – Михаэля, который, казалось, за что бы ни взялся, выполнял задание без капли пролитого пота, да еще и на высшем уровне; Михаэля, который может сделать все, за что ни возьмется; Михаэля, для которого нет ничего невозможного, – что еще это может быть, если не… – Я хочу, чтобы ты приготовил мне поесть. … Казалось, даже время в комнате остановилось от повисшей в воздухе тишины. – Йоичи, у тебя что, еще температура не спала? – со всей искренностью, на которую только был способен, поинтересовался Кайзер, в знак своего любопытства даже потянулся рукой ко лбу юноши, чтобы понять – не горячий ли тот. Парень на мгновение от такого опешил, возведя глаза к собственному лбу, где сейчас покоилась тыльная сторона ладони Михаэля, как будто ему самому хотелось знать ответ на поставленный вопрос. Однако Кайзер в разочарованном жесте отнял руку обратно, видимо, получив отрицательный ответ, потому что Исаги был уверен, что лоб у него сейчас вполне себе прохладный. – Клоунишка, скажи честно – ты просто неудачно пошутил, как и все обычные неумелые клоуны, да? – Нормально я пошутил! – огрызнулся юноша, тут же застопорившись. – Эм-м , точнее, я не шутил, а… – замялся Йоичи, поняв, что он на автомате ответил какую-то ерунду, – короче, все очень серьезно! – спохватился юрист, взяв себя в руки и сев с таким видом, который отражал бы его максимальную решимость и серьезность в данном вопросе. Михаэль смотрел на него как на последнего дебила. – Как можно так бездарно проебать желание? Исаги был уверен, что это лишь манипуляция со стороны немца, чтобы он, усомнившись в собственном решении, передумал и принял другое, так сказать, более стоящее. Но юрист знал, что если уж Кайзер так отпирается, то с желанием он попал в самую точку. Поэтому нет, блять, так просто он от Йоичи не отвертится. – Меня устраивает мое желание. А если тебе оно не нравится – значит, устраивает в квадрате, – непоколебимо отозвался Исаги, давая понять Михаэлю, что решение окончательно и обжалованию не подлежит. Кайзер еще помолчал секунд десять, не зная, что отвечать на такие постановления от сидящего перед ним вредного, упертого крысеныша-юриста. – Ладно, допустим. И что же хочет вкусить твой маленький, прожорливый ротик? – со скрытым в голосе недовольством спросил Михаэль, не понимая, откуда вообще, нахрен, взялось такое желание в голове его, как выяснилось, коварного соседа. Потому что, да, он не любил готовить и даже не помнил, когда этим в последний раз занимался и занимался ли вообще, ведь на протяжении всей жизни он питался либо дома, в своей обеспеченной семье, где необходимости готовить у него просто-напросто не возникало, либо в школьных и в университетских столовых, кафе, ресторанах, доставках, да даже в захудалых чертовых магазинчиках, когда приходилось. А самое главное, он ел у Йоичи. У Йоичи, который, как заметил Михаэль после первых недель трапез, что тот организовывал для себя в общежитии и часть из коих немец успевал отхватить себе, стал готовить порции побольше. Конечно, Кайзер хотел бы наивно полагать, что тот делал это из милых побуждений, вызванных желанием проявить заботу и прокормить их обоих, чтобы его сосед тоже не голодал... Но что-то ему подсказывало, что делал Исаги это только из той простой причины, что не наедался остатками еды после подворовываний немца. Так что все его познания в готовке сводились к заварке чабрецового, мать его, чая Исаги, приготовлению черного растворимого кофе и заготовке пресных бутербродов. – М-м-м, я бы не отказался от торта. Клубничного торта. Со сливками, – самым невинным тоном размышлял вслух Йоичи и в итоге пришел к еще одной, не менее любимой его сладости после кинцубы. – Может мне сразу кондитерский завод открыть для тебя, Йоичи? Чего так мелко-то, – саркастически высказался на этот счет Кайзер, потому что… «Торт, блять. Клубничный. Со сливками. У тебя там ничего не слипнется, а?» – Можешь открыть, если хочешь, я тебя не сдерживаю, – самодовольно, каким-то уж больно сучьим голосом ответил на риторический вопрос Исаги, наслаждаясь своей еще одной победой. «О, наслаждайся, пока можешь, малыш Йоичи. Ты этот кондитерский шедевр надолго запомнишь». – Клоунишка, ты не думаешь о том, что я могу тебя просто отравить? Я, признаться, не самый лучший кулинар, – якобы расстроенно начал гнуть свою линию Кайзер, надеясь, что Исаги все-таки одумается и поменяет желание, если его, немножко-так, припугнуть. – Конечно, думал, за кого ты меня держишь? И вообще, я б скорее подумал, что ты меня намеренно отравишь. Так что будешь готовить строго под моим надзором. – Ох, как мило, что малыш Йоичи хочет разделить эти ужасные мгновения на убогой кухне общежития со мной. И в горе, и в радости, да, Йоичи? – ухмыльнулся Кайзер. – Нет, и в горе, и в радости ты будешь как-нибудь без меня, – спокойно отмахнулся Исаги от сомнительной фразы Михаэля. – Но, так уж и быть, я куплю для тебя необходимые ингредиенты, – Исаги, в принципе, чувствовал себя сейчас вполне нормально, чего нельзя было сказать за вчерашний день. Поэтому выйти на улицу он не боялся. Да и погода там хорошая...если верить светящемуся за окном балкона солнцу. «Ах, точно, в готовке же еще продукты нужны. Сливки, там, например. Или клубника, мать ее. Где он нормальную клубнику зимой брать собрался вообще?» – раздраженно думал Кайзер. – Отлично, значит, пока ты побежишь за покупками, я как раз достану из шкафа свой любимый фартук хозяюшки, и… – принялся невинно отшучиваться Михаэль, при этом вкладывая в свои слова столько серьезности, сколько можно было вообще вместить в этот очевидный бред, однако… – Пойдешь со мной, – с нажимом заявил Йоичи в тот момент, когда Кайзер уже встал с насиженного места, будто действительно собирался идти искать себе упомянутую ткань. Немец остановился. – Уверен, как только я переступлю порог общежития, ты тут же сбежишь, забившись в угол чужой комнаты какого-нибудь бедолаги, и появишься передо мной только утром понедельника, когда мне будет уже не до торта, – без запинок принялся обрисовывать возможный ход действий Михаэля юрист, когда он сам отправится как беспечный идиот на поиски клубники со сливками и еще всякой приблуды. Что ж, это все, безусловно, преувеличено, но, да – Кайзер действительно собирался вслед за Исаги куда-нибудь сбежать. Явно не к каким-то задрыпышам в общежитии, но, тем не менее, направление мыслей у его соседа было верным. «Уже изучил меня, да?» – усмехнулся про себя Михаэль, в реальности же спародировав грусть, сказав: – И это твоя благодарность за то, что я провозился вчера весь день с тобой как с дитем малым? – немец всем своим видом разыгрывал удручение. – Да ты меня чуть не угробил своей лапшой, придурок! – незамедлительно возмутился Исаги, вспомнив, как ему в рот насильно запихали три порции лапши, в интервалах между которыми он даже моргать не успевал, не то, что пережевывать еду. – Я лишь наставил тебя на путь истинный, – «мудро» изрек Кайзер, сохраняя внешне спокойствие и невозмутимость, своими словами пытаясь сказать, что он лишь хотел подтолкнуть Йоичи к тому, чтобы тот захотел поужинать сам. – Какой путь? Загробный? Так и удавиться можно, кретин. – Ну не удавился же, – высказался Михаэль так, словно то, что он делал, было в порядке вещей. – Ладно, собирайся уже, гурман чертов, – направился к шкафу с одеждой немец, однако, будто опомнившись, обернулся снова к юристу. – Ах, да, шапочку не забудь надеть, малыш Йоичи, а то снова придется возиться с беспомощной инвалидной версией тебя, – в словах Кайзера так и сквозила насмешка. Причем, настолько сильная, что уже от одной только этой фразы Исаги могло продуть. И никакие сквозняки были не нужны и подавно. – Ага, обязательно, – с явным сарказмом ответил Исаги на распоряжение Михаэля, потому что никакую шапку он надевать уж точно не собирался. Он ни одну даже не привозил с собой, когда заселялся в общежитие, к слову.

***

– Откуда у тебя шапка, блять?! Ты же на свои обожаемые разноцветные патлы, которые драишь по десять раз на дню, никогда в жизни бы такую не надел. Силой мысли сшил? – огрызался Йоичи, когда они уже стояли практически собранные на пороге их комнаты, намереваясь выходить, а Михаэль, как самый настоящий Гудини, достал невесть откуда мохнатый черный кусок шерсти, гордо именуемый в простонародье шапкой, и стал натягивать тот на голову юриста. Ужас какой. – Специально для тебя купил. Можно было подумать, что Кайзер говорит правду, потому что озвучил тот данные слова максимально обыденным, простодушным тоном, стоя с легкой улыбкой на лице, явно наслаждаясь своими манипуляциями по натягиванию вещи на непослушную голову Исаги. Но у юриста было стойкое ощущение того, что это ложь. Он ни за что не поверит, что даже такой ебанутый человек, как его сосед будет заниматься столь бесполезными занятиями как покупка какой-то шапки для того, кто ему, по факту, даже никем не приходится. И первую минуту Исаги еще пытался спастись от участи быть покрытым этим текстильным кошмаром, однако, после увлекательнейшего диалога с Михаэлем, начатого со слов: «Йоичи, будешь и дальше уклоняться – я оторву тебе твою вертлявую голову и наколю на кактус на нашем кухонном подоконнике», на что ему ответили логичное: «Там нет кактуса, псих», после чего в адрес юриста прилетело закономерное «Значит, будет», парень перестал сопротивляться как-то сам собой. Не то чтобы он боялся, так называемых, угроз Кайзера, но и бесить того в лишний раз не хотел. Когда голову Исаги все же накрыла эта идиотская шапка – которые ему и без того не нравились, а тут еще и такая, на его вкус, беспонтовая, – он взглянул на себя в отражении оставленной открытой после спешки впопыхах дверцы шкафа, взирая на свою кислую, недовольную мину. – Ты такой забавный, когда дуешься, – насмешливо произнес Кайзер, зайдя за спину Йоичи и пытаясь заглянуть в лицо того сверху вниз. – Почему я вообще должен это носить? – негодовал Исаги, разворачивая голову назад, желая задать сей вопрос, глядя прямо в бесстыжие глаза немца. – Потому что без шапки я тебя даже за порог комнаты не выпущу. Ты знаешь, какой там сквозняк на улице? Нянчиться еще один день с больным тобой я больше не выдержу. И это было правдой: Михаэль вчера прикладывал просто титанические усилия, чтобы не сорваться на Йоичи на каком-нибудь его очередном капризе. Опять же, он не привык о ком-то заботиться. Да и характер немца попросту не позволял ему заниматься альтруизмом. – Идешь, клоунишка? – спрашивал Кайзер, дергая за ручку входной двери, обернувшись к Исаги, который так и стоял, пялясь на себя в отражении неосознанным взглядом. «Нет, серьезно, откуда она вообще..?» – только и успел подумать юноша перед тем, как молча прошагать к выходу комнаты общежития.

***

– Так, для начала возьмем тележку, – взял на себя командование процессом закупки Йоичи, осматривая просторы супермаркета, порог которого они с Михаэлем переступили менее минуты назад. – Как мило. Мы уже как настоящие супруги ходим в магазин за продуктами. Что дальше? Будем по эфирному ТВ мелодрамы под застиранным пледом смотреть? – любезно поинтересовался Кайзер, глядя на стоявшего рядом с ним Исаги. Парень медленно развернул голову в сторону немца, награждая того уничтожающим взглядом. Его до сих пор раздражала ситуация с шапкой, которую насильно натянул на его голову Михаэль и в которой он теперь выглядел как гребанный пингвиненок Пороро, блять. А тут еще и… – Вернемся домой и я тебе ебучими антеннами от твоего эфирного ТВ, – передразнил голосом Кайзера на последних словах Йоичи, – рот зашью, заебал. – Рад стараться, – нисколечко не обиделся на такое красноречивое высказывание в своей адрес Михаэль, наоборот, будто повеселевший пуще прежнего, и размеренно прошагал вперед в сторону стойки с искомыми тележками. – О, Йоичи, у тебя есть водительские права? – задал весьма неожиданный вопрос Кайзер, когда они оба шли в намеченном направлении. – Ну…нет, к чему это? – замялся Исаги, не понимая, по какому алгоритму генерируются вопросы в голове немца. – Очень жаль. Можно было бы посадить тебя в эту машину. Ты бы там как раз уместился. К тому же, смотри, какая стильная. «А? Какую еще маши…» – не успел додумать мысль Йоичи, как тут же застопорился, переведя взгляд на один из рядов с тележками. Ну, вернее, как с тележками. Скорее с гибридом тележки и супернавороченной версией автомобиля – повелителя дорог и гоночной трассы, очевидно, – о которой, безусловно, мечтает любой уважающий себя состоявшийся мужчина в возрасте и… – Детская машинка-тележка? Ты издеваешься?! – начал привычно огрызаться Исаги, глядя на нагло вышагивающую рядом с ним европейскую особь. – Я о тебе забочусь, вообще-то, малыш Йоичи. Вдруг пока ты будешь катать обычную тележку с продуктами, тебя под тяжестью ее веса унесет куда-нибудь из магазина и… – Знаешь, что? Садись-ка ты в свой ебаный мерседес, – начал распаляться в своей агрессии Исаги, головой коротко махнув в сторону одной из таких черно-белых машинок, которые были, видимо, сделаны именно для «настоящих мужчин», приближая те к версиям реальных моделей автомобилей, а не разукрашены во все блевотные цвета радуги, как это было распространено, примерно, лет десять назад – шагаем в ногу со временем, хули – и езжай обратно в свою Германию. Я отказываюсь с тобой что-либо покупать! – встал посреди дороги в знаке протеста Йоичи, недовольно скрестив руки на груди. – О, так, значит, вечернее кулинарное шоу отменяется? – с издевкой в голосе спрашивал Михаэль, ожидая услышать положительный ответ, ведь он намеренно подначивал Исаги больше обычного, веря, что в силу своей импульсивности – которая, опять же, проявлялась столь бурно именно в присутствии Кайзера, что тому, безусловно, льстило, – сдастся, и они мирно разойдутся по своим делам. Правда, дел особо-то и не было, но это всяко лучше, чем скучная готовка. – Нет, это значит, что ты будешь покупать одну часть продуктов где-нибудь в противоположном углу этого супермаркета, как можно дальше от меня, пока я буду покупать другую часть, подальше от тебя, – с расстановкой пояснял дальнейший план действий Йоичи, глядя на немца, выражение лица которого с веселого на раздосадованное сменилось так же же быстро и не естественно, как у какого-нибудь Ам Няма. Исаги такое проведение параллелей у себя в голове, признаться, позабавило. Но лишь самую малость. Это не отменяло того факта, что Михаэль в данную секунду его раздражал. – И не дай Бог окажется, что ты просто сбежал из магазина – я тебя при первой же нашей встрече в духовку пущу за место торта, – угрожающе прошипел Йоичи, для пущей демонстрации своих намерений даже тыкнув в грудь Кайзера пальцем. На самом деле, при иных обстоятельствах Кайзер бы так и поступил, опять же. Но, как он уже успел заметить, черную походную сумку, в которой, немец точно знал, хранился кошелек Исаги, тот сегодня не брал. А, наскоро собираясь, и вовсе забыл оттуда его достать. Получается, что денег у юриста с собой просто не было и расплатиться на кассе самостоятельно он не сможет. А Михаэль еще не выжил из ума, чтобы настолько подставлять Йоичи. Точнее, подставлять себя – вряд ли он бы уцелел от последующих за этим конфузом нападок соседа. Поэтому побег, к великому сожалению, отменяется. В стратегических целях безопасности. «Ох, какой тяжелый день», – на полном серьезе думал Кайзер, после чего, обреченно вздохнув, уступчиво заявил: – Хрен с тобой. И что же я должен купить? Юрист несколько секунд молча стоял, будто не веря, что Михаэль действительно просто взял и согласился с его условиями. Это прогресс. – Так, значит, сахар у нас есть, соль есть, – принялся бубнить себе под нос Исаги, составляя необходимый список продуктов, и, спустя полминуты размышлений, выдал окончательный вариант: – Хорошо, тогда на тебе яйца, лимонная кислота, два пакетика ванилина, молоко и… – Нет-нет-нет, я не хочу покупать молоко, – резко оборвал Йоичи Михаэль, махнув рукой в отрицательном жесте и, на мгновение, прикрыв веки, мол, я против такого расклада. … – И почему же? – прошипел Исаги так, будто из его рта выливалась кислота, вместе с тем чувствуя, как на лбу начала вздуваться вена, потому что парень думал, что хотя бы здесь проблем с соседом не возникнет, при всем при этом все равно стараясь сохранять самообладание. – Мне не нравится молоко. Оно противное. – Кто тут еще противный… – буркнул Йоичи, закатив глаза. – Я же не заставляю тебя его пить. – Меня стошнит, пока я буду нести его до стойки с кассой, – продолжал настаивать на своем Кайзер. – Ох, мать твою, ладно! Я – ! – куплю молоко, – на повышенных тонах проговорил местоимение Исаги, не желая спорить и дальше со своим соседом. – Купишь тогда пшеничную муку. Надеюсь, от нее тебя не стошнит? – Нет, но у меня на нее аллергия. … – Хах, шутка, – издевательски изрек Кайзер, для еще большего уничижения наклонившись прямо к лицу юноши. – Чтоб через десять минут за кассой был, – непреклонно заявил Йоичи, чуть нахмурив в раздражении брови и прищурив глаза, глядя на витавшую в сантиметрах от него наглую физиономию Михаэля. – Буду ждать, – с легкой ухмылкой напоследок сказал немец, развернувшись, как и хотел его милый сосед, в максимально далеком, противоположном направлении.

***

Исаги уже купил все, что входило в его часть продуктов, а именно молоко – будь оно не ладно, – желатин, сливки для взбивания и, наоборот, уже взбитые, сахарную пудру, клубнику, и даже шоколадную крошку с фисташковыми лепестками. Да, Йоичи решил себя сегодня побаловать и выжать с этого чертового желания все, что только можно было и нельзя. Имеет право. В конце концов, Кайзер уже несколько месяцев загребает самым наглым образом еду юриста, так что пусть отрабатывает. Когда Исаги направлялся к их с Михаэлем пункту назначения, практически дойдя до того, он проходил мимо магазинных полок, отводившихся под печенье и прочие мучные изделия. И все бы ничего, но он случайно, буквально краем глаза зацепился за одну из тех, на которой покоилась до боли знакомая упаковка такого печенья, которое Йоичи уже сто лет не видел у себя в районных магазинчиках, и которое ему очень нравилось – шоколадное, с кокосовой прослойкой. Он встал напротив заветной полки с печеньем, которое было, к слову, с данной начинкой всего одно. Были еще и другие его разновидности, выпускаемые под одним брендом, но на те Исаги уже было фиолетово. Они не шли ни в какое сравнение с тем божественным вкусом, которое теплило в себе чарующее сочетание шоколада и кокоса. «Видимо, местные его тоже очень жалуют, раз так активно раскупают», – хмыкнул про себя Йоичи, уже потянувшись к запримеченному лакомству, однако резко остановился. – Эй, это мое печенье! – окликает его писклявый голос откуда-то ни то снизу, ни то сбоку. Исаги пока не разобрался. Медленно повертев головой по сторонам, он заметил какого-то мальчика слева от себя, немного сзади спины: маленького, объективно, немного пухловатого мальчика, что был где-то по пояс самому Йоичи и выглядевшего лет на восемь. Юрист еще несколько секунд молча стоял, не понимая, откуда этот ребенок вообще тут взялся. Он даже не видел, чтобы рядом с ним кто-то шел. Неужто караулит эту несчастную стойку с печеньем?.. – Эм-м…и почему это оно твое? – неуверенно озвучил первое, что пришло в голову Исаги. Причем, эти слова даже для него самого оказались неожиданностью. Обычно парень не потратил бы и секунды на то, чтобы выяснять принадлежность какого-то там печенья, а без промедлений ушел бы себе дальше, уступив ребенку. Да и не ребенку. В принципе, любому человеку. – Потому что я его люблю! И я хочу это печенье! – продолжал верещать малец, проезжаясь своим детским голоском по ушам Йоичи. На самом деле, юрист нормально относился к детям. Даже вполне себе хорошо: мог и посидеть, и поиграть с теми, помочь, когда необходимо. Но почему-то именно этот мальчик ему не импонировал. – Я, вообще-то, тоже хочу это печенье, – не собирался отступать от намеченной цели Исаги, потому что представший перед ним маленький сорванец его что-то нихрена не убедил в том, что данное лакомство должно перепасть именно ему. Да детям в его возрасте вообще без разницы, что есть: им что в рот сладкого не клади – все съедят. – Я – маленький! А ты уже большой – детям надо уступать! – настаивал на своем мальчик, глядя своими враждебными глазками прямо в душу Йоичи. По крайней мере, так тому казалось. «Схуяли я должен уступать? Только потому, что я родился раньше этого карапуза?» – всерьез задумался над сложившейся ситуацией Исаги, поскольку раньше эта тема в его голове даже не возникала. До сих пор у него, как говорится, в заводских настройках была прописана функция – стараться уступать другим людям в таких бытовых, как он думал, несерьезных вещах и не вступать в конфликты по мелким поводам. Но теперь, то ли он был просто взвинчен больше обычного, то ли это на него так неблаготворно влияло времяпрепровождение с до невозможности вредным соседом, который из тебя скорее всю душу высосет, но своего добьется, он решил, что хочет получить это дурацкое печенье. Да и вообще, чего он тут отношения выясняет с каким-то молокососом? Сейчас просто возьмет желанный предмет с полки, положит себе в корзину – к слову, от тележки раздора пришлось отказаться за ненадобностью нести большой груз – и пойдет себе… – Йоичи, у тебя тут тайные встречи с друзьями по разуму? – неожиданно близко послышался знакомый голос. И снова где-то за спиной, но уже с правой стороны. Юрист, естественно, отвлекся на взявшегося из воздуха Кайзера, немного тормознуто развернувшись к тому, потому что сейчас он проводил в голове самые настоящие дебаты со своей совестью и разумом, однако… – Ха, лох! У тебя еще и шапка клоунская, – послышалась детская насмешка со стороны стойки с печеньем и, более того, шуршание упаковки от печенья. А когда Исаги развернулся обратно, среагировав на звук, пацан уже бежал от него, куда подальше, со своим призом в руках. Йоичи еще несколько секунд просто молча пялился на беглеца, утащившего его печенье, обрабатывая происходящее, после чего резко развернулся к Михаэлю. Михаэлю, который, судя по всему, еле сдерживался от того, чтобы не заржать, однако сумевшего возобладать над собой, и потому лишь с легкой издевкой заявившего: – Вот видишь, даже он тебя за клоуна посчитал, – все же растянул веселую улыбку немец, позволив себе подобную слабину. – Это все из-за твоей ублюдской шапки! – недовольно воскликнул Исаги, после чего, не выдержав, стянул ту с себя и с размаху кинул в Кайзера, который уже вовсю хохотал. – И вообще, что у тебя за удивительная сверхспособность – появляться в самый ненужный момент?! – не сбавлял оборотов в своей агрессии Исаги. – Я из-за тебя печенье проебал! – А у тебя там щека не треснет столько сладкого жрать а, Йоичи? Мы тут, если ты уже забыл, торт собирались готовить. По твоей инициативе, между прочим. – Не мы, а ты собирался готовить, не мути мне воду, – тут же осадил юрист немца, расславляя точки над «и». – И это было не просто печенье. Это было мое любимое печенье. Я его сто лет не ел уже… – Это не повод кидаться на детей, клоунишка. Уверен, именно по этой причине многие и боятся клоунов. А все, оказывается, так просто: вы все – неуравновешенные сладкоежки, которые бросаются на детей в поисках добычи, – с умным видом вынес предположение Михаэль. – Да кто на кого еще кидается! Эта мелкая сопля засрала твою же шапку, между прочим. – Не мою, а твою, Йоичи, не переводи стрелки, – с довольным видом парировал Кайзер. – Да я этот комок шерсти больше никогда в жизни на себя не надену! Где ты ее вообще взял? Отвоевал у престарелой бабки в переходе? – с самым серьезным видом спрашивал у немца Исаги, действительно желая узнать ответ на поставленный вопрос. – По наследству, блять, досталась, хватит ныть. Пошли уже, а то твоя клубника попортится от одних только твоих брюзжаний, – только и сказал Михаэль, устало закатив глаза и направившись в сторону кассы. Юрист еще немного постоял на месте, мысленно соглашаясь с тем, что, в самом деле, пора бы заканчивать с этим цирком и возвращаться домой. Ведь именно там его ждало все самое интересное. Йоичи пошел вслед за Кайзером, параллельно ощупывая куртку, выискивая интуитивно карман, где должен лежать кошелек, но… Блять. – Эм. Слушай. Я по ходу, это…деньги дома оставил… – растерянно сказал юноша. – Да что ты говоришь, – голос немца так и сквозил сарказмом, что позволило Исаги понять – Михаэль заметил финансовую несостоятельность парня намного ранее.