Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

Первая пара тянулась по времени неимоверно долго. По крайней мере, по ощущениям Йоичи именно так и было. Что странно, потому что обычно он ходил на учебу с гораздо большим энтузиазмом, нежели последние несколько недель, а оттого и время на занятиях протекало чаще всего незаметно. Возможно, конечно, что сейчас на его не столь ярое стремление учиться влияли пережитки болезни, которые, в общем-то, даже слегка усилились, поскольку Исаги, вдоволь накричавшись вчера на своего вымораживающего пуще прежнего соседа и наевшись горки холодной клубники с не менее прохладными сливками, видимо, пригубил и без того незавидное положение не до конца прошедшего больного горла. Однако поутихшее желание грызть гранит науки, сопровождавшее его еще даже до самого поступления в университет, в остальные дни прошедших недель этим оправдать нельзя было. Как будто жизнь Йоичи повернулась таким образом, что ему сейчас было просто не до этого. Сдвинулось на второй план. И ему такая тенденция, не сказать, что прямо-таки не нравилась, но все же несколько напрягала. Юноша считал, что образование должно быть в данный момент в приоритете. Он, разумеется, не был занудой, который только и делал, что дрочил на учебу, но, тем не менее, если расставлять жизненные приоритеты в глобальном плане, то, да – учеба здесь занимала лидирующее положение. А еще Исаги раздражало непонимание того, что конкретно пошатнуло его мировоззрение в данном плане. Нет, он все еще горел желанием закрыть сессию на высшие баллы, все так же хотел успешно отучиться и стать тем, кем всегда планировал – адвокатом. Но, знаете, у Йоичи было ощущение, что эта цель слегка отдалилась. Не исчезла, а именно, что отдалилась. Как будто на пути перед ней встало еще больше преград, которые юристу нужно было преодолеть. Запарно, однако. Но кто сказал, что будет легко? Прозвенел заветный звонок, оповещавший об окончании лекции. Исаги вместе со своими несменными товарищами – Рео и Наги, должны направиться в другой корпус, известный также как спортивная гимназия, на занятие по физкультуре. Правда, в этот план Йоичи сейчас было необходимо внести некоторые коррективы. – Идите без меня, – обратился к ребятам юноша, – в спортзале встретимся. Мне нужно к одному преподу заскочить за заданием для отработки, – разъяснил свою позицию Исаги. Юрист действительно сумел договориться еще на выходных по телефону с преподавателем по экономике о том, чтобы ему дали возможность набрать баллы за пропущенную по болезни субботнюю пару. Благо, профессор, ведший занятия по данной дисциплине, был мужиком понимающим и с большим рвением идущим на контакт со студентами, так что в этом плане сложностей никаких не возникло. Осталось лишь исполнить запланированное в жизнь. – Ладно, давай тогда. Там встретимся, – лениво ответил Рео, после чего он и Наги молча направились первыми к выходу из аудитории. Исаги последовал за ними, разойдясь с парнями буквально на самом пороге, поскольку место встречи с преподавателем – иными словами, кабинет того, – находилось в противоположном крыле здания.

***

Довольный тем, что смог разрешить проблему с отработкой пропущенного занятия, Йоичи в приподнятом настроении, даже невзирая на побаливающее горло, намеревался, как и задумывалось, отправиться на занятие по физкультуре. Парень петлял по коридорам, шагая в сторону выхода из университетского корпуса, уделяя время еще и тому, чтобы с интересом осматриваться по сторонам, разглядывая всякие мелочи по типу висевших стендов, портретов разных ученых и прочих мелочей интерьера, встречавшихся на пути, будто видел все те в первый раз. И в тот момент, когда он проходил мимо оставленных нараспашку двустворчатых дверей их любимого с друзьями помещения во всем здании вуза – столовой, он сумел углядеть знакомую мужскую фигуру, да еще и занятую теми вещами, которые Исаги уже ну никак не надеялся увидеть за свою жизнь: Михаэля, обедающего за столиком их университетского кафетерия. Юрист от такого зрелища застопорился на месте. Кайзер, тем временем, его заметить не успел, так как размеренно поедал какой-то капустный салат – если Йоичи правильно разглядел, – уткнувшись взглядом в тарелку, не поднимая головы выше уровня своего столика. Ну и, вдобавок, он еще и сидел полубоком, что также уменьшало вероятность быть замеченным немцем. Да и, мало ли, кто тут ходит вообще – что теперь, на каждого прохожего заглядываться? «Такой…тихий», – думалось Исаги, пока он рассматривал спокойно уплетавшего порцию обеда соседа. На тот момент юноше показалось это несколько необычным, ведь ранее он мог проследить, как Михаэль трапезничает только, когда они ужинали на кухне общежития. И, вот хоть убейте, но Йоичи не помнил ни одного, мать его, дня, когда немец бы просто молча сидел и поедал и без того нагло отобранную часть стряпни юриста, не разбавляя тишину всяким словесным бредом по типу: «А малышу Йоичи разве не нужно надевать слюнявчик перед приемом пищи?» или «Знаешь, Йоичи, мне кажется, эти пельмени уж больно походят на твои мозги – такие же маленькие и жидкие», – приговаривал он, с подозрением тыкая в немного неудачные, разварившиеся пельмени Исаги. Чтоб его. Но, даже окунаясь во все эти воспоминания, навевавшие толику раздражения, юрист, опять же, пребывал в довольно хорошем расположении духа, так что никакие придурковатые замашки немца его испортить так просто не могли. И, поддавшись какому-то незримому сиюминутному порыву, он без промедлений – наоборот, скорее, в спешке – чуть ли не полетел в сторону Кайзера, который, на удивление, до сих пор его не заметил. Либо же профессионально делал вид, что не заметил – Исаги не мог знать наверняка. – Я знал, что ты ешь не только свои чертовы сухари! – торжествующе воскликнул Йоичи, после того как молниеносно оказался по противоположную сторону от Михаэля, легким движением руки отодвинул стул и плюхнулся на тот. Причем, говорил с таким довольством, будто выиграл какой-нибудь Кубок Мира, а не просто подметил вещь, которая, в общем-то, итак должна быть очевидной. Кайзер посмотрел на парня исподлобья, пока сам был наклонен слегка к миске в намерении закинуть в рот зачерпнутую на вилку порцию картофельного пюре. Правда, не успел, так и застыв со столовым прибором у лица, глядя на буквально свалившегося на него как снег на голову Исаги. – Да ты прям гребанный Шерлок. Не представляю, насколько трудно было прийти к подобному умозаключению, – отмер Михаэль, спокойным, беззлобным тоном, хоть и не без сарказма, проговорив данные слова, а после, все так же смотря на Йоичи исподлобья, медленнее обычного закинул в рот ту самую порцию пюре, будто безмолвно пытался донести таким жестом, что: «Видишь? Ничего удивительного тут нет». Исаги на подобную показуху со стороны соседа лишь скуксился, сменив свою торжествующую физиономию на лице такой, что по ней можно было без труда прочитать: «Да пошел бы ты». Однако и она не несла в себе намерения оскорбить. Кайзер больше ничего не сказал, продолжив поглощать еду, снова навострив свой взор к тарелке, не обращая внимания на Йоичи. А вот сам Йоичи теперь чувствовал себя от неловкости как идиот. «И зачем я сюда приперся?..» – мысленно спрашивал у себя юноша, поскольку решение показаться перед Михаэлем и сказать эту странную фразу, что являлась заключением от тех неоднократных размышлений и не самых простых диалогов с немцем относительно еды, было спонтанным. Он просто хотел раз и навсегда поставить точку в вопросе, касавшимся рациона Кайзера, что всеми силами пытался заставить Исаги поверить в то, что ничем нормальным не питается. Или это Йоичи себя так накручивал… «Что теперь? Просто встать и уйти?..» – принялся размышлять юрист по поводу того, как можно вытянуть себя из этой неловкой ситуации. И даже не смотря на то, что Исаги сам себе задал последний вопрос, он понимал, что поступить так будет, как минимум, тупо. Нельзя же просто свалиться с воздуха на человека, сказать какую-то хуйню, а потом съебаться в закат, будто ничего не произошло? По наблюдениям Йоичи, выставлять такой поступок чем-то естественным получалось только у Михаэля. – А… ты чего тут делаешь, вообще? – наобум ляпнул юноша по итогу, чтобы вырулить ситуацию хоть в какое-то русло, а не валяться камнем поперек течения. – Ты за 4 месяца совместного проживания еще не понял, что мы учимся в одном заведении, клоунишка? – поднял свой взгляд Кайзер на задающего забавные вопросы соседа. – Я про столовую, придурок, – огрызнулся немного тихо, вместе с тем неуверенно Исаги, поскольку вся эта ситуация его всего еще смущала. – Ем? – продолжал в своей невинной манере отвечать на расспросы юриста немец, одарив того саркастическим взглядом, мол, это не очевидно? … Наверное, только сейчас Йоичи в полной мере смог осознать, что, как же, оказывается, было удобно, когда Кайзер первый заводил с ним диалог – что в девяноста девяти процентах случаев и происходило. Хоть тот, как правило, и начинался с какой-то рандомной херни, из-за которой они могли еще до утра завтрашнего дня ругаться, однако так было проще. Теперь же, когда юноша сам пытался так или иначе завести диалог, он все чаще сталкивался с тем, что Михаэль ведет себя вот так. Закрыто. Непонятно, то ли он ждал, когда Исаги предпримет более активные действия, чтобы завязать разговор – а не просто выталкивал из себя какие-то дурацкие фразы из разряда: «Хорошая погода сегодня, не правда ли?», – то ли он просто не хотел разговаривать с Йоичи. В чем он очень сомневался, потому что, во-первых, это было, давайте признаемся, маловероятно, с учетом того, что Кайзер обычно сам пристает к Исаги по любому крошечному поводу, который даже и в микроскопе не разглядишь. А, во-вторых… «Схуяли он не хочет со мной говорить? Захочет», – серьезно был настроен юноша, так как не привык быть хоть в чем-то для кого-то совершенно не привлекательным. Так что, признаться, такое отношение со стороны соседа задевало его самолюбие. – Я хочу знать, по какой такой причине Михаэль Кайзер соизволил почтить своим присутствием в данный час столовую, в которой его обычно днем с огнем не сыщешь, а не намеревается идти на пары? – максимально подробно и официозно, насколько это было возможно, сформулировал свой изначальный вопрос Исаги, чтобы немец больше не мог к нему прикопаться в своей издевательской манере за неточность. Ах, да, еще юрист в первый раз в жизни озвучил вслух имя соседа. Несмотря на тот факт, что Йоичи то прекрасно знал, обращаться к нему так он никогда не собирался. Во-первых, опять же, так не принято. Во-вторых – слишком много чести: хоть в Германии и нет пунктика на формальное обращение к окружающим, но юрист все равно не собирался доставлять ему такой радости. Но сейчас он огласил его имя, чтобы уж точно привлечь к себе внимание. «Так странно его произносить», – на миг всколыхнулась мысль в голове Исаги, перед тем как он завидел отвлекшегося от еды Михаэля, что поднял на юношу взгляд. Более того, самую малость, но удивленный взгляд. Юрист мысленно ухмыльнулся. – … а Исаги Йоичи не похуй? – не заставил себя долго ждать с ответом Кайзер, хоть сперва чуть помедлил. … Честно говоря, юноша не ожидал, что Михаэль его передразнит таким образом. Одно дело, когда Йоичи позволяет себе такую привилегию, другое дело, когда Кайзер себе – такую слабость. Причем, если имя немца было произносить просто странно, то слышать свою фамилию из уст соседа – абсолютно неправильно. Она тому не шла. И, может, Исаги уже банально привык слышать со стороны Михаэля обращение к себе по имени, но мысленно для себя японец заключил, что слышать другого он не хочет. – У меня окно, Йоичи. Удивительно, да? – видимо, не дождавшись какого-либо ответа от человека напротив после озвученных слов, решил не измываться и дальше над тем немец, а напрямую ответить на вопрос юноши. – И, да, я ем. Как и абсолютно каждый человек на этой ебаной планете, не поверишь. Я захожу сюда в те часы, когда тут никого толком нет, потому что не люблю есть в людных местах – дело раскрыто, – не удержался в очередной раз от порции колкостей Михаэль, вновь вернувшись к поеданию остатков салата, пюре и колбасок – обеденного комплекта любого уважающего себя немца. Исаги, прервав собственные размышления относительно секундами ранее произошедшей ситуации с именем, оглядел взглядом периметр помещения столовой, словно хотел подтвердить для себя правдивость разъяснений Кайзера. И, в самом деле, осмотрев мельком пространство вокруг себя, пришел к выводу, что сейчас тут пребывало, помимо них самих, еще, как говорится, три калеки. Ладно, у Йоичи закрадывалась мысль по поводу того, что сосед, возможно, действительно всего-навсего ест отдельно ото всех. Но юрист этой своей догадке не особо доверял, потому что… «Не любит? Разве ему не нравится публика?» – недоумевал Исаги, поскольку верил, что Михаэль только и ждет возможности, лишь бы в лишний раз помельтешить перед глазами других, будто напоминая им одним лишь своим присутствием о том, что «вот он я, смотрите и завидуйте, вам такими никогда не стать». И именно сейчас мозг Йоичи, без его сознательного вмешательства, решил подкинуть воспоминание из вчерашнего дня, когда Кайзер сказал ту самую фразу, которая поставила его в ступор во время их перебранки на кухне. «Советую перепроверить работу вкусовых рецепторов», – сказал немец, когда Исаги упомянул, будто бы сливки на голове Михаэля пропитались присущим тому тщеславием и самомнением. «Так…он это имел в виду?» – стали складываться постепенно пазлы в голове юриста. – Ох, клоунишка, я бы на кладбище и то больше отклика получил, чем от тебя, – сдался Кайзер, в очередной раз столкнувшись с, судя по всему, непреодолимой проблемой в общении с Йоичи – сомнительной привычкой витать в облаках. Немец, в самом деле, как и предполагал японец, хотел лишь растормошить того своей нехарактерной для него пассивностью в диалоге, чтобы Исаги сам учился выстраивать с ним общение. Сам шел на контакт. Но, похоже, эту роль в их отношениях Михаэлю придется все же взять на себя. – А ты чего тут прохлаждаешься, малыш Йоичи? Уже второй раз тебя без дела в этот день вижу, – встал с насиженного места немец, прихватив поднос и принявшись складировать на кусок пластика пустую посуду, намереваясь отнести ту на специальный столик для ее забора. – Второй раз… – принялся вслух размышлять Исаги, тут же поняв, когда же успел произойти первый. Это тоже было в понедельник – в тот самый идиотский день, когда Рин припечатал его на эмоциях к стенке, а Кайзер, появившись из ниоткуда, будто по мановению волшебной палочки, героическим образом принялся вызволять его из лап злобного Итоши, потому что ему не посчастливилось забыть физкультурную форму и заплутать в коридорах университета. «Физкульт…» – не успел додумать Йоичи, как тут же… – Твою мать, у меня же пара! – вскочил из-за стола юрист от резкого осознания того, что он опаздывает. Снова. «Этот день какой-то проклятый или что?» – успела пронестись между нервными мыслями и не менее нервозными метаниями мысль в голове юноши. – Ты куда так полетел, Йоичи? – одарил вопросительным взглядом того Михаэль, не успев отойти еще от столика. – У меня физкультура сейчас должна быть! А может и уже идет… Сколько время вообще? – сам спросил – сам полез шарить по карманам в поисках телефона Исаги, дабы взглянуть на часы на экране гаджета. Самостоятельный. – Успокойся, клоунишка. Этот ворчливый пень наверняка опаздывает – сейчас только десять, – рассудил Кайзер, желая поубавить беспокойство Йоичи по данному поводу. Он же знает, что его сосед до тошноты ответственный. Исаги взглянул на мобильник. 10:23. Прошло 13 минут от пары. Ох, был бы это какой-нибудь другой предмет – Йоичи бы уже пришлось откачивать. Он просто-напросто ненавидел куда-либо опаздывать. Однако в сложившейся ситуации Михаэль был в чем-то прав: по понедельникам преподаватель их всегда задерживался на 10-15 минут и еще ни разу не пришел вовремя, если занятие стояло в утренние часы. Видимо, их тренер по физкультуре был той еще совой. Причем, из-за того, что характер у Танаки-сана был, ох, какой не сладкий, поскольку любил ворчать тот по поводу и без, то и упрекать мужчину в данном пренебрежении дисциплиной никто не смел. Да и не хотел – всем было, мягко говоря, фиолетово на эту физкультуру. По крайней мере, группе Йоичи так точно, состоявшей в большинстве своем из доходяг-юристов, которым, дай Бог, спокойно отучиться, а не наживать себе проблемы с поехавшим физкультурником. Ладно, на самом деле, Исаги любил занятия физкультурой. Да, любил. В школе. Здесь же каждая пара по физкультуре превращалась скорее в квест на выживание, где главная задача – претерпеть все приказы тренера и выйти из спортзала с целыми нервами и не поломанными конечностями от натуги во время сдачи каких-нибудь нормативов. И вообще, Йоичи с друзьями любил шутить, что их спортзал – лишь прикрытие для законной организации колонии строгого режима для молодых, а Танака-сан – их безжалостный надзиратель. Возвращаясь к теме опоздания, то, да – вероятно, Кайзер был прав. Не то чтобы это делало ситуацию лучше, поскольку, если исходить из жизненного опыта, то прийти в зал преподаватель должен был уже с минуту на минуту. Так что даже такая обыденная задержка со стороны тренера его не спасет. Скорее, наоборот, все только усугубит, потому что: Боже мой, как так! – уже и их вечно опаздывающий преподаватель на месте, а Исаги все где-то прохлаждается – в стране точно случился кризис. – Он все равно меня на велотренажер натянет, когда приду. Я по-любому опоздаю, – обреченно выдал прогноз своей жизни на ближайшие несколько минут Йоичи, попутно надевая на себя сумку и собираясь мчать со скоростью света – а, желательно, даже быстрее – в нужную точку. – Не ссысь, клоунишка. Хочешь, отмажу? – загадочно изрек Кайзер, тут же удалившись после своих слов в намерении отнести поднос, куда надо, вкинув напоследок интригу. Исаги, естественно, любопытно – каким-таким чудесным образом Михаэль может его отмазать? Поэтому, скрепя сердце, он ждал, когда этот чертов интриган возвратится обратно к их столику – к слову, сидел немец буквально за тем же местом, где обычно сидела четверка ребят, – который еще и шел как назло неспешной, вальяжной походкой, будто был, мать ее, принцессой на летней прогулке. По возвращении Кайзера, Йоичи, понятное дело, задал логически вытекающий вопрос. – Как? – единственное, что сказал юрист, но и этого было вполне достаточно для собеседника. – М-м-м, я что-нибудь придумаю по пути, не переживай, – легко отмахнулся Михаэль, задвигая стул обратно под стол, где тот изначально и стоял, закидывая учебную сумку на плечо. – «Что-нибудь придумаю»? Ты издеваешься? Я думал, у тебя какая-то гениальная идея назрела в твоем больном мозгу, – вздохнул Исаги, уже развернувшись в сторону выходных дверей, не желая тратить драгоценное время на, как оказалось, бессмысленные разговоры с соседом. – Я импровизатор, Йоичи. Если я сказал, что отмажу – значит, отмажу, – тоном, не позволявшим сомневаться в озвученных словах, сказал Кайзер. – И, уж прости, но я не вынашиваю в своей голове отмазки на все случаи жизни, для того, чтобы каждый раз прикрывать твою охотную до приключений задницу. – Моя задница оказывается в приключениях исключительно по твоей вине! – не удержался от ответа Исаги, развернувшись снова к Михаэлю. Немец довольно хмыкнул. – Зато будет, что вспомнить, – с невинной улыбкой на лице добавил от себя Кайзер. – Конечно, будет – когда меня отчислят и буду я заплаканный сидеть у себя дома, забившись в угол, жалея о том, что не избавился от тебя в первый же день нашей встречи, – саркастично отозвался Йоичи в намерении пошутить, однако, как только данные слова слетели с уст, он понял, насколько же странно окунаться в давние воспоминания их с Кайзером времяпрепровождения в общежитии. Время, когда все было по-другому. Время, когда не было никакого «их». Неприятные ощущения. – Заплаканный от счастья, надеюсь? – в своей обычной манере подколол Михаэль. – Мечтай, – закатил глаза Исаги, поведя головой обратно в сторону выхода из столовой, зашагав вперед. Немец поплелся за ним. Йоичи это заметил, ничего сперва не высказав на этот счет, но уже позже зацепился за еще одно слово, сказанное ранее парнем. – Ты сказал «по пути». Но тебе же нихуя не по пути, поскольку физкультура сейчас явно не у твоей группы. Смысл тогда вообще со мной переться, еще и «отмазывать» меня? – все еще очень скептически относился к последним словам Исаги, потому что, уж извините, но Кайзер тут не пуп Земли, чтобы он мог по щелчку пальцев вертеть всеми, как захочет, в этом чертовом университете. – Мне просто скучно, – обыденно отозвался немец. – К тому же, мы не на Северный полюс засобирались – здесь идти буквально пять минут до другого корпуса. Хотя, если когда-нибудь надумаешь и туда пойти, можешь тоже мне звякнуть, – озорно улыбнулся Михаэль, чуть погодя добавив последнее предложение. – Разбежался – я, как оказалось, и в магазин через дорогу с тобой сходить не могу без желания придушить тебя, а ты хочешь, чтобы я с тобой за три пизды куда-то тащился, – саркастично отмахнулся Йоичи от «заманчивого предложения» соседа, по-прежнему вышагивая в сторону выхода из здания вуза. – Какой же ты скучный, клоунишка, – как и всегда, по-детски обиженно заключил Кайзер, идя вровень с Исаги.

***

– Ты можешь идти быстрее, а не лавировать, как ебаная водоросль?! – агрессивно прошипел юрист, уже буквально вручную заталкивая своего спутника внутрь, затягивая того за край серебристого пуховика. – Йоичи, если ты порвешь одежду, я заставлю тебя шить мне ее по новой, – спокойно высказался Михаэль, пытаясь вырваться из остервенелой хватки соседа. – И куда ты так торопишься? Вон, твои обалдуи еще тут стоят, а не наворачивают десятый разминочный круг по залу, – махнул головой в левую сторону немец. Исаги сперва не понял, о ком идет речь, поскольку все это время он находился спиной ко входу, старясь затащить насильно внутрь Кайзера, который, видимо, из своей природной вредности шел просто непростительно медленно для футболиста, замедляя их с Йоичи темп, потому и не видел всего того, что наблюдал в данную секунду Михаэль. А вот когда развернулся в сторону кивка головы соседа, уже сумел углядеть три, малость, ошалелых лица, что стояли в маленькой комнатке с приглушенным светом, являвшейся переходной между самим спортивным залом и раздевалками. Вдобавок, тут имелось большое зеркало, что являлось огромным плюсом как для девочек, так и для мальчиков, которым было не похуй на свой внешний вид и которые могли бы спокойно завязать свои отросшие волосы, потому что тренер устраивал публичную казнь, если становился свидетелем хоть одной упавшей на лакированные доски спортзала волосинки. Примерно этим сейчас и занимался Рео, желая завязать свои фиолетовые пряди любимой черной резинкой с маленьким украшением на той в виде хамелеона. Точнее, занимался раньше, пока не отвлекся на неожиданно появившуюся во входном проеме фигуру своего сокурсника и еще одну просто неожиданную фигуру. Рядом с Микаге находился по скрипту Наги, а также Хиори, с которым ребята успели немного сдружиться, узнав, что у них есть общее связующее звено – Исаги. Сам Исаги, честно говоря, не ожидал вот так сразу напороться на своих друзей, поэтому окинул их сперва несколько удивленным взглядом, а после неуверенно заявил: – Э-э, привет, ребята. А чего это у вас тут за сходка?.. – попробовал перевести внимание Йоичи окружавших его товарищей на нечто более безобидное, чем та махина под метр девяносто под его рукой, что сейчас вообще была тут некстати. – … ты, вроде как, за отработками к преподавателю шел, не? – наполовину спрашивал, наполовину подкалывал Рео, с недоуменным лицом глядя на друга. – Или ты про своего другого преподавателя говорил? – с нескрываемой насмешкой добавил Рео, имея в виду тот факт, что они прекрасно знают – за исключением Хиори, – что Кайзер, так-то – временный репетитор Йоичи. Что ж, отвести внимание не получилось. – Я и ходил! – стал оправдываться юрист. – Он…сам…прицепился, – с каждым последующим словом все более неубедительно говорил Исаги, поглядывая на Михаэля. – Да что ты говоришь, Йоичи, – подал голос немец на японском специально для того, чтобы окружающие поняли его язвительную фразу и усомнились в правдивости слов их друга. Нет, от части, конечно, Кайзер действительно сам увязался за юношей, но давайте не будем забывать тот факт, что это Исаги первый к нему подсел в столовой. Ребята все также недоумевающе поглядывали на представшую перед ними пару. В особенности Хиори, который вообще был без понятия о взаимоотношениях Кайзера с Йоичи. Единственное, о чем он был осведомлен – что они живут вместе в общежитии и что сокурсника тот бесит, исходя из уст самого Йоичи. А вот о других каких-либо аспектах их связи, включая репетиторство по немецкому языку, парень не знал. – И каким образом ты все время умудряешься притаскивать его туда, где его быть вообще не должно? – в шуточной форме, хоть и серьезным голосом, вопрошал Микаге, действительно успев подметить эту странную закономерность: то неоднократные встречи в столовой, то недавняя викторина, теперь еще и здесь. – Послушай, хамелеончик, – обратился Кайзер к Рео, завидев камушек с изображением данного животного на той самой резинке для волос, что еще не успела упокоиться на темно-сиреневых волосах, а лишь выжидала смиренно своего часа на правом запястье парня, – я сам решаю, где появляться. Захочу – хоть у вас на парах буду сидеть. Захочу – буду у тебя на кровати спать, уяснил? – беззлобно заявил немец, однако сдерживать себя от того, чтобы приструнить уж больно болтливый язычок этого богатенького остряка он даже не собирался. – Учту, – нисколько не оскорбился Микаге, ухмыльнувшись на реплику немца. – Так, а чего вы тут… – уже хотел было разбавить эту сгущавшуюся обстановку Исаги, однако его резко прервал на полуслове ворчливый голос позади, сопровождаемый звуком открывающейся двери и вздернутой железной ручки. – Кого я вижу! Вы посмотрите на этого сорванца: явился – не запылился! Ты где прохлаждался, отморозок?! Йоичи тут же узнал этот нелестный тон их преподавателя, прочувствовав, как у него пробежали мурашки по коже. Он медленно, плавно стал разворачиваться назад, будучи уверенным, что данные слова были обращены именно к нему и его сейчас немедля кастрируют, чтобы такие безответственные и непунктуальные дебилы, как Исаги, которые даже на пару вовремя прийти не могут, больше не плодились. Юрист все же развернулся, увидев искривленное недовольством смуглое лицо их средних лет преподавателя, у которого уже виднелись морщинки, образовывавшиеся, судя по всему, от постоянных перепадов настроения и сопровождаемые те активными мимическими жестами. А перепады настроения и впрямь были – мужчина, конечно, большую часть времени огрызался и приговаривал что-то наподобие того, какие же все студенты здесь неотесанные недомерки, пусть он мог пребывать и в нормальном, умиротворенном виде, если у него с утра было относительно хорошее настроение, и его никто не успел заранее выбесить. Однако этот день, очевидно, был не одним из таких. И вот юрист уже смотрит на ту самую недовольную физиономию преподавателя, испещренную морщинками. Правда, обращена та была не на Йоичи. – О-о, здравствуйте, Танака-сан, давно не виделись, – добродушно поприветствовал Кайзер тренера, натянув свою парадную улыбку до ушей, что была у него на случай важных переговоров. – Вот именно, что давно: какого хрена тебя не было в субботу? Я весь университет трижды обошел, выискивая тебя! – Я же написал Теруо, что у меня неотложные дела, – имел в виду Михаэль тот случай, когда он, оставшись в общежитии опекать больного Йоичи, получил СМС от сокомандника, поинтересовавшегося, по какой такой причине немца нет на тренировке. – Я в курсе. Я подумал, что это дешевая отмазка для того, чтобы не попадаться мне на глаза, после того, что ты натворил, – суровым тоном ответил преподаватель, испепеляя студента взглядом. – А что я натворил? – в беззаботной манере поинтересовался Кайзер, но это еще не значит, что ему не было интересно, что же он в действительности такого успел учудить. – Мне тебе еще и пояснять нужно, где ты облажался?! Какого хрена мне звонят в пятницу на ночь глядя и говорят, что у меня там свет в спортзале горит, а?! – выказал свое недовольство преподаватель, вспоминая, когда ему часов в десять вечера позвонил один из, так называемых, коллег, по счастливому стечению обстоятельств живущий через дорогу от кампуса университета и завидевший ненароком, как в спортивном зале наполовину работало освещение. Естественно, тренеру поспешили об этом сообщить. Однако Танака-сан, сразу же догадавшись, что к чему, постарался заверить в том, что волноваться не о чем, и он просто забыл выключить свет, будучи сильно уставшим и оттого рассеянным покидая здание. И вот тут Исаги почувствовал, как сердце пропустило удар, а на лбу стал образовываться холодный пот. Он машинально, мигом отвернулся от тренера и своего соседа, развернувшись к ребятам и устремив испуганные глаза куда-то в пол, не желая даже взглядом пересекаться с Танакой-саном. Хотя, честно говоря, наблюдая все предыдущее время за диалогом тех двоих, у Йоичи сложилось стойкое впечатление, что преподавателю на него было вообще плевать. Или ему просто так повезло, что Кайзер под руку попался и тот свое раздражение выместил на более стоящем объекте? Но тренер даже не догадывался, что Исаги тоже был в тот день с немцем. Пока не догадывался. «Ну, все, меня точно отчислят», – стали закрадываться параноидальные мысли в голову юриста, будучи уверенным в том, что Михаэль, не желая отдуваться за двоих, взболтнет сейчас тому что-то типа: «А вот Йоичи-кун там тоже незаконно ошивался, между прочим». Одно дело – отмазать от какого-то дурацкого опоздания на пару, другое дело – прикрывать чужую задницу от очевидного наказания и расхлебывать все самому. – С чего Вы взяли, что я вообще к этому имею отношение? – состроил из себя саму невозмутимость Кайзер, глядя прямо в разгневанные глаза Танаки-сана. – Ты мне мозги не пудри. Я только тебе давал вторые ключи от спортзала, чтобы ты тренировался к предстоящему футбольному матчу, а что в итоге?! Ты каким-то чудом проник на уже закрытую территорию университета, занимаясь там, хер пойми чем! Ты хочешь, чтобы меня поперли с работы, придурок?! – не сбавлял агрессивного напора тренер, чуть ли не брызжа слюной в сторону отчитываемого студента. У всех остальных присутствующих также округлились в удивлении глаза, заслышав слова мужчины. – Танака-сан, может, хотя бы не при других будете меня линчевать? – абсолютно не встревоженный руганью и упреками в свой адрес Михаэль решил попробовать отвадить больно любопытные фигуры друзей Йоичи. К слову, те самые любопытные фигуры тут же всколыхнулись, отвернувшись к зеркалу и став причесывать свои волосы, сделав вид, будто им вообще наплевать на все происходящее вокруг. А вот Исаги остался стоять на месте, как вкопанный. – Мне плевать. Пусть слушают, какой ты кретин, – даже не обратил внимания на остальных тренер, не сводя прожигающего до дыр взгляда с немца. – Может, скажешь, чем ты там занимался, олух? – Тренировался, что же еще? – дал спокойный ответ Кайзер. – В десять вечера? Ты меня за идиота держишь?! – огрызнулся Танака-сан. – Знаете, тренер, на меня иногда такая бессонница накатывает по ночам… – начал было гнуть свою лживую линию Михаэль, пытаясь, как выразился тренер, «запудрить мозги» и постепенно притупить внимание преподавателя. – У тебя не бессонница, у тебя бессовестница! Причем, круглосуточно, – даже не стал он слушать до конца тот бред, который был способен выдать сейчас студент, будучи прекрасно осведомленным, какая же скользкая натура у его подопечного. – Ты был один? – задал контрольный вопрос мужчина, сканируя взглядом Кайзера, будучи готовым уличить того во лжи. Йоичи тяжело сглотнул, все так же стоя к ним спиной, устремив взгляд вниз. Спустя несколько мгновений оглушительной тишины, которые сейчас для юноши тянулись неимоверно долго, в помещении послышался ответ. – Разумеется, тренер. … Может, Танака-сан и был во всеоружии, чтобы разоблачить Михаэля в случае, если хоть одно слово покажется ему каким-то кривым. Но и Михаэль был сделан не из того теста, чтобы его ложь можно было легко вскрыть. Потому что научился врать за свои 19 лет, постоянно обманывая отца и скрывая свои занятия футболом от того ну просто профессионально. Да и его манипулятивный от природы характер давал плоды. Глаза Исаги заблестели. Во всяком случае, чувство закралось в нем почему-то именно такое. Заблестели не от каких-нибудь слез, разумеется, а от всплеска облегчения. Благодарности. Надежды. Надежды на то, что его сейчас не четвертуют, м-да. – Ключи отдал. Быстро, – непоколебимым тоном приказал Танака-сан, вытянув раскрытую ладонь в ожидании. Кайзер оглядел ту, на пару секунд замявшись, однако позже принялся копошиться в кармане куртки, выискивая нужную вещь. Найдя ту, он вложил ее в услужливо протянутую мозолистую руку, которая сию секунду захлопнулась, как только к смуглой коже прикоснулся холодный металл. – Если захочешь потренироваться в свободное от занятий время – можешь хоть по всей Японии меня выискивать, но без моего ведома ты сюда больше не зайдешь, – на этих красноречивых словах преподаватель двинулся в сторону спортзала, не обращая внимания ни на Йоичи, ни на кого бы то ни было еще, уже раздавая остальным ребятам, пребывавшим на месте, команды из разряда: «Пятьдесят кругов по залу, побежали-побежали!» Вообще, будь на месте Кайзера кто-нибудь другой, мужчина бы того уже, прямо как и подумал Исаги, четвертовал. Но немец в данном вопросе был для него исключением. Хоть и характер парня его, ох, как выбешивал, однако спортивные заслуги того признавал. А еще он свято верил, что Михаэль сможет вывести в победители их университетскую сборную по футболу на предстоящем матче, поэтому терпеть его – было простой необходимостью. – Вот видишь, даже отмазывать не пришлось, – неожиданно послышался голос Кайзера где-то в районе между левым ухом и шеей юриста, опаляя те своим жгучим дыханием. Голос бархатный, ни капли не расстроенный, удрученный или еще всевозможные вариации того, какие бы мог сейчас испытывать чувства немец после того, как его публично отчихвостили и своеобразно наказали. Глаза снова заблестели. – Ну, бывай, клоунишка, я свое дело сделал, – с гордым самодовольством отозвался Михаэль, после чего дернул за ручку двери, выходя из зала. Йоичи так и стоял еще с минуту истуканом, не глядя на ребят, осмысливая произошедшее. А когда понял, что время, так-то, не стоит на месте, перевел на тех взгляд. К слову, сами ребята также не двигались, смотря строго на друга. – Ты ничего нам рассказать не хочешь? – включил режим строгой мамочки Рео, скрестив руки на груди и выжидающим взглядом пялясь на Исаги. Наги и Хиори было не менее интересно, что тут только что произошло, ведь они прекрасно видели, как… – Что рассказать? – решил состроить из себя дурочка Йоичи, поскольку не особо сейчас хотел посвящать кого-либо в случившееся. Его голова была забита другим. Да и, в любом случае, последние слова соседа были сказаны на немецком, поэтому, исходя чисто из развернувшейся беседы, о причастности Исаги к чему-либо вообще они знать не могли. Хотя, Хиори… – Не придуривайся. Мы все видели, как ты побледнел на словах про проникновение в спортзал, – сделал акцент на последних словах Микаге. – Уверен, будь у тебя возможность, ты бы и в стенку врос, лишь бы здесь не присутствовать. Ты лучше вот, что скажи: сначала вы в закрытом музее бедокурите, теперь проникаете на ночь глядя на муниципальную собственность, между прочим, – вынес на свет, ставший очевидным, факт Рео, – а дальше что? Нагинать Интерпол пойдете? – перешел сразу к сути парень, не тратя время на то, чтобы выпытывать из Исаги и без того ставшие явными вещи. К слову, Хиори действительно смог разобрать те самые последние слова немца про «отмазку». Он же, как-никак, вместе с Йоичи на немецкий ходит. Однако и задавать какие-либо вопросы по этому поводу не хотел. Нет, безусловно, хотел, потому что и всем, даже Наги, было интересно, что же такое стало твориться в жизни их тихого, на первый взгляд, однокурсника и, по совместительству, друга. Но Йо вообще не считал, что у него было на данный момент хоть какое-то право о таком любопытствовать, потому что…ладно еще, Микаге и Сейширо – они с Исаги всяко больше общаются, а вот он сам только недавно стал сближаться с юристом. И, честно, парень бы не хотел подорвать доверие того и вот так врываться в личное пространство новоиспеченного приятеля. Сам Наги, несмотря на рассуждения Хиори, тоже не хотел задавать подобного характера вопросы Йоичи. Он, в целом, был довольно скромным человеком, не шибко навязывающимся на диалог. Поэтому, в большинстве своем, он предпочитал лишь слушать разговоры друзей, разбавляя те какими-то разовыми комментариями и неожиданно нахлынивавшими порывами высказаться. В любом случае, Сейширо не считал, что в его жизни происходят прямо-таки стоящие чужого внимания события, как у тех же Бачиры и Рео, так что ему всегда было комфортнее молча, внимательно слушать ребят, по возможности поддерживая беседу. А вот Микаге было хоть бы хны. Если он что-то хотел узнать – он спрашивал напрямую. Хотел что-то сказать – говорил напрямую. В конце концов, он с детства привык получать то, что хочет. Поэтому прямолинейность у него текла в жилах. Но сейчас он огорошивал подобными вопросами Исаги не только по той причине, что ему было просто любопытно. Он знал, как и все здесь присутствующие, что юрист дорожит своей студенческой репутацией, а в последнее время Йоичи стал все чаще подходить к ее краю. Не балансировал на ней – просто перебегал от поры до поры, будто желая узнать, что же находилось по другую сторону этого обрыва. Конечно, нельзя сказать, что юрист скатился, совсем забил на учебу и все в таком духе. Вовсе нет, но…какие-то изменения в его отношении к учебе все равно происходили: то он опаздывать стал, то пары пропускать, теперь, вон, вообще каким-то незаконными вещами промышляет, и, в целом, стал более рассеянным. Так что, как минимум, Рео это беспокоило. Да и другие друзья Исаги замечали эти постепенные трансформации. В общем, Микаге просто хотел предостеречь Йоичи от того, чтобы он не натворил лишних дел. Уже достаточно узнав сокурсника за 4 месяца учебы, он знал, что, в случае чего, парень будет жалеть. – Надо будет – пойду, – на эмоциях выпалил юноша, сам от себя такого ответа не ожидая, потому что…серьезно, Йоичи? Остальные задавились, примерно, таким же вопросом, что и сам синеволосый, не ожидая, что парень на вопрос Рео даст подобный комментарий. – И не нужно меня жизни поучать, сам разберусь, – не сдержался Исаги, чтобы не добавить еще и это. «Ну а куда они лезут?» – недовольно думал юноша, поскольку не понимал, какое им дело до его поведения, да и его жизни в целом. И да, именно они, потому что, несмотря на то, что переговоры с Йоичи вел один Рео, он был уверен, что остальные двое ребят, будь те более многословными, уже завалили бы его такими же вопросами. Исаги, не став дожидаться какого-либо комментария со стороны, прошел через ребят, стоявших у него на пути к раздевалке, чтобы направиться к той. Потому что прошло уже полчаса от начала пары, а он еще даже не в форме. Потому что опоздал. – Эй, Исаги, погоди минутку, – окликнул все же того Микаге, когда Йоичи, уже не в самом приятном расположении духа, дернул за ручку мужской раздевалки. – Бачира зовет нас после занятий к себе домой. Посидим вместе, поедим, пого… – на этих словах Рео замялся, потому что слово «поговорим» в адрес Исаги сейчас ни в коем случае произносить нельзя было. Потому что «поговорим» сейчас бы прозвучало так, будто есть некоторые проблемы, которые нужно обсудить. Поэтому он тут же поправил себя, – эм, поиграем, то есть, – неуверенно закончил Рео, слабо улыбнувшись в раскаивающемся жесте. Йоичи, хоть и пребывал сейчас в несколько раздраженных чувствах в отношении своих друзей, которые лезли туда, куда лезть вообще не просили, постарался охладить свой пыл. В конце концов, та частица мозга, отвечавшая за рациональность, понимала, что, видать, его товарищи просто беспокоятся за него. Однако остальные части этого же мозга протестовали на этот счет. И, тем не менее, сейчас юноша постарался отдаться именно той самой логике, которую он всегда считал своей сильной стороной. Поэтому, слабо улыбнувшись, сказал: – Да, давайте, – прозвучали слабо дружелюбные слова от Исаги. Ведь он вовсе не хотел обижаться на своих друзей, а уж тем более ссориться с теми по таким мелочам. Но почему-то чутье Йоичи подсказывало, что ничего хорошего из предстоящей посиделки не выйдет.