Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

Как и договаривались, ребята собрались после четвертой пары у ворот университетского кампуса, чтобы направиться по приглашению Бачиры к тому домой. Такое проявление инициативности было обосновано тем, что, во-первых, они действительно давно не выбирались никуда вместе, и в последний раз сходка из четверки друзей была организована месяца, так, полтора назад, когда ребята единогласным решением сперва отправились штурмовать один из лучших торговых центров Киото, а уже после гуляли по вечерним улицам, залезая чуть ли не в каждую щель, которую только можно было углядеть по дорогам города. Ну, а, во-вторых, мама Мегуру обещала вернуться домой этим днем поздно. И раз уж обстоятельства сложились столь удачным образом, то почему бы не воспользоваться хорошей возможностью и не позвать своих однокурсников к себе? На сей раз в четверке друзей было пополнение – Хиори тоже приглашен. Он, конечно, поначалу очень смущался и отнекивался со словами: «Нет-нет, ну что вы, я, наверное, буду там не к месту», поскольку стали общаться они, в общем-то, совсем недавно, но, тем не менее, парень показался Бачире и остальным очень даже приятным и интересным человеком, потому позвать того художник считал своим святым долгом. К тому же, Мегуру по своей натуре был очень общительным и всегда открыто шел к новым знакомствам, да и вряд ли бы Исаги стал общаться с Йо, если бы тот был каким-то придурком. Так что сомнений в данном решении ни у кого не возникло. Сперва же ребята договорились закупиться едой. Никакая посиделка с друзьями не могла, как считали все пятеро, обойтись без хороших закусок. Ну, вернее, как пятеро. Четверо с заметной натяжкой. Йоичи, хоть и согласился на данное мероприятие, был, ни сказать, что активно в то вовлечен. Опять же, его голова была забита другим. И в тот момент, когда четверо из их небольшой, так сказать, группировки – как там говорил Кайзер? Черепашек-ниндзя? – спорили о том, что лучше взять: несколько упаковок пицц с разными вкусами или каждому по индивидуальной порции другого фастфуда, а может даже вообще какие-нибудь суши-роллы заказать, Исаги, мало того, что пришлось переспрашивать, поскольку пару раз он благополучно прослушал, так и даже когда сумел обработать информацию на слух, остановился на банальном: «Мне без разницы. Выбирайте на свой вкус». Вовлеченностью, конечно, веяло за версту. Однако Рео, видимо, находился все же дальше от этой мнимой версты, поэтому, на незаинтересованность и рассеяность Йоичи пообещал тому, что если парень и дальше будет себя вести в их присутствии как побитая собака, то лично натравит на того одну из сторожевых овчарок его семьи и уж тогда от юриста точно живого места не останется. Микаге, безусловно, мог воплотить свои угрозы в жизнь – с его-то связями, – но Исаги те не сказать, что хоть немного пугали: юноша прекрасно понимал, что никто из друзей и пальцем его не тронет, как этого не сделал бы и он сам по отношению к тем. Но, в любом случае, после этих многообещающих заявлений Рео, он понял, что дело так и дальше продолжаться не может. Это действительно, как минимум не вежливо с его стороны – вот так игнорировать друзей. Так что хотя бы сегодня парень может постараться запихнуть свои мысли глубоко в задницу и сосредоточиться на времяпрепровождении с ребятами. Да, Йоичи может. Так они и мерили неспешными шагами улицы города в направлении одной из пиццерий, которая была по пути к дому Бачиры, поскольку, да, в голосовании победила все же пицца. Ну, а что? Классика жанра. Пока ребята добирались до их первой остановки в этом небольшом путешествии, Рео, чтобы не давать тишине застояться и скоротать время по дороге, принялся рассказывать историю, произошедшую на днях в его апартаментах, когда одна из домработниц по просьбе матери, велевшей добавить немного лавандового масла в увлажнитель воздуха, чтобы обрызгать им спальню, по случайности добавила за место того концентрат для чистки унитазов и теперь там до сих пор пахло хлоркой и несло запахом общественного туалета. М-да, рассказы еще похлеще, чем у Бачиры. В общем, под аккомпанемент этой удивительной истории, о которой невозможно было молчать, парни и дошли до заветной пиццерии. – Ну, господа-гурманы, что будем пробовать? – говорил главнокомандующий всей этой эгидой голодных переростков Рео, обратившись к ребятам в тот момент, когда все они переступили порог заведения и тут же зацепились взглядом на электронное табло с меню, висевшее по противоположную сторону от них над стойкой с кассой и отображавшее десятки вариантов желаемого блюда. – Ох-ох-ох, я бы сейчас весь ресторан съел. Я слишком голодный после четырех пар, – проговорил заведенный Мегуру с блестящими глазами от представших перед ним вкусностей и обилия так и сочившихся в помещении изо всех щелей запахов теста, соусов, сыров и прочих заготовок для пиццы. – Да ты бы и без того тут все умял, – отмахнулся Рео, будучи осведомленным о неуемных аппетитах друга и любви того буквально ко всем видам съестного, которые только могли существовать на этой планете. Особенно, если это было что-то неординарное, эксклюзивное и нечто такое, от чего любого другого нормального человека тут же стошнило. – Я бы тоже все здесь съел, – послышался вслед за издевкой Рео комментарий от Наги, что стоял с приоткрытым ртом и чуть ли не вытекавшей из того слюной от разнообразия пищи вокруг, параллельно любуясь цифровым экраном, словно загипнотизированный, на котором постоянно сменялись слайды с изображениями пицц. Сейширо тоже являлся большим охотником до еды, хоть ему и было банально лень ее готовить и даже есть, так что кормил парня, в основном, его верный друг-соратник-нянька-да-кто-мать-его-угодно-Микаге. – А ты вон, какой здоровый, – окинул вскользь взглядом фигуру пепельноволосого Рео, делая акцент на немалых габаритах того, – тебе полезно, – как всегда, был снисходителен к Наги сиреневоволосый. – Ну, а вы что будете, тихушницы? – повернул голову назад Микаге к Хиори и Исаги, что стояли, прижавшись друг к другу и забившись молча у самого входа в пиццерию, словно две серые мышки. Однако, будучи резко окликнутыми, встрепенулись. – А-а, э-м-м... Я бы от какой-нибудь пиццы с грибами не отказался, – не стал молчать Йо и оправдывать звание «тихушницы», присужденное ему Рео. Юноше, на самом деле, все еще было неловко находиться в такой компании. Ранее друзей у него толком-то и не имелось в силу скромного и – ладно, хрен с ним, – тихого характера, а к этой компании еще нужно было приспособиться. Но и пятым колесом Хиори быть все равно не желал, поэтому вклинивался в атмосферу группы как мог. – А твоя молчаливая подружка чего хочет? – скосил взгляд с Йо на Йоичи Микаге. – Какая я тебе «подружка»?! – возмущенно, но не громко, чтобы не распугать посетителей, воскликнул синеволосый, будучи задетым уже повторным обращением к себе в женском роде. – Да потому что вы тут стоите как девицы в беде, – ни секунды не промедлил с ответом Рео, – как мне вас еще называть? Подходите тогда ближе, выбирайте, – в знаке одолжения сдвинулся вбок сиреневоволосый, открывая путь стоявшим позади него двум парням. Те последовали приглашению друга, однако Исаги сейчас, честно говоря, волновал больше не вопрос того, какую пиццу он хочет, а того, чем он собирается за нее платить. Только в тот момент, когда их шайка-лейка переступила порог заведения, он стал задумываться о том, что денег у него оставалось не столь много, насколько он помнил. Может, за прошедший поход в магазин с Кайзером он деньги тому так и не перевел, поскольку этот придурок, хоть и заплатил за него сперва, сам же и угробил все купленные продукты вместе со сгоревшим тортом, так что платить за испорченную еду и не менее испорченные нервные клетки Йоичи уж точно не собирался. И, тем не менее, из-за непредвиденной болезни раскошелиться на лекарства и заказные порции обеда с ужином все же пришлось. Поэтому денег на пиццу у него, если следовать такой логике, хватить должно, однако за счет чего он собирался выживать дальше – Исаги не знал. Стипендию ему еще не начислили, а денег у родителей выпрашивать он подавно не собирался. – Я...тоже, как и Хиори, буду, – наобум ляпнул Йоичи, лишь бы только от него отцепились с этой чертовой пиццей, от которой у него бы сейчас даже кусок в горло не полез, на самом деле. Аппетита не было. Йо, после этих слов, окинул Исаги нечитаемым взглядом на несколько секунд, уже позже снова навострив взор на стойку с кассой, перед которой стоял Рео, озвучивавший работнику заказ. Вообще, Микаге вполне себе мог за всех присутствующих здесь заплатить – с него не убудет, как говорится, однако Йоичи все равно не хотел наживаться за счет других и, опять же, в денежном плане был очень даже принципиальный. Хотя, после недавних раздумий о том, что ему недостает денег, его принципы уже как-то пошатывались… Тем не менее, не заглянуть в кошелек и не посмотреть, что же там у него, в самом деле, творилось со сбережениями и насколько их при таком раскладе еще хватит, Исаги не мог. Покопавшись в своей сумке, в которой, как правило, и лежал всегда кошелек, он открыл тот, чтобы пересчитать наличные. Парень еще с минуту пялился в содержимое не верящим взглядом, потому что… «Почему их больше?» – недоумевающе глядел Йоичи на, довольно-таки, полноватый бумажник, который быть таким априори не должен. Юноша принялся пересчитывать сумму хранившихся денег и наткнулся на одну интересную деталь. Там были те же самые купюры, которые он отдал Кайзеру на днях за лекарства и еду. Абсолютно та же сумма, абсолютно тот же номинал, даже все помятости и неровности на купюрах были такими же, какими Исаги их запомнил. Ни больше, ни меньше. «…когда он?..» – не понимал юрист, в какой такой момент их совместного проживания Михаэль успел вернуть деньги без его ведома. Хотя, если так призадуматься, то возможностей была тьма тьмущая – взять бы те периоды, когда Йоичи, сморенный болезнью, впадал в дрему и засыпал. «Зачем он это сделал?» – задавался очередным вопросом юноша. Исаги прекрасно помнил, как Кайзер сперва отнекивался от услужливо протянутой тому наличности, но даже так, в общем-то, не сильно долго и сопротивляясь, принял ту. «Он сразу так и задумывал поступить?» – пришел к логичному умозаключению японец, иначе зачем бы сосед так скоро согласился с его условиями? Видимо, Михаэль практически моментально просек, что юрист от своего не отступится, и принять деньги все равно придется. А так немец лишь усыпил его бдительность. Хотя, в тот день его бдительность вообще пошла куда-то в ебеня. Взять банально тот момент, когда они… – Исаги, ты ночевать в этой пиццерии собрался? Или к ним в работники желаешь набиться? Пошли уже, – скомандовал Рео, глядя на застывшего посреди очереди друга, пока все остальные уже благополучно отошли к стеклянным двустворчатым входным дверям здания. – А…а как же еда? Уже приготовили, что ли? – неуверенно поинтересовался Йоичи, потому что, он хоть и знал о своей вредной привычке – выпадать из реальности на период размышлений, но, тем не менее, был уверен, что даже за такой срок четыре – четыре же, да? Юноша точно не помнил – пиццы приготовить им просто-напросто не успели бы. – Мы доставку заказали на дом, – решил ответить сам на вопрос Бачира, – а то чего тут торчать? И так людей невпроворот. Исаги огляделся мельком по сторонам, действительно став свидетелем достаточно плотного скопления посетителей, которые уже успели рассредоточиться, кто куда, пока остальная масса теснилась за стойкой приема заказов. – Реально…невпроворот, – тормознуто ответил Йоичи, все еще глядя куда-то в толпу, словно задумавшись, и, спустя несколько секунд, наконец-таки, сдвинулся с места, направившись к выходу.

***

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – торжественно провозгласил Бачира, отворив входную дверь и являя взору ребят, на первый взгляд, действительно скромное убранство частного дома, выполненное, преимущественно, в темно-синих тонах, объединявших кухню, ванную, совмещенную с туалетом и еще две жилые комнаты, одна из которых – Мегуру, а вторая – его матери. Правда, в последней раньше проживали оба родителя, но после ухода отца из семьи комната полноправно стала принадлежать целиком и полностью Юу. Однако апартаменты оказались скромными только на первый взгляд, так как… – Вау, Бачира, у вас тут местный Лувр, – удивленно и, вместе с тем, уныло отозвался Наги таким голосом, будто вот-вот сейчас заснет. Для кого-то это могло бы показаться оскорбительным, но, по правде говоря, тембр голоса у парня всегда был именно такой, поэтому ребята уже привыкли. – О, это наша с мамой студия. Мы тут рисуем. Клево, скажи же? – гордо заявил Мегуру, посмотрев в сторону пронырливого Сейширо, который, несмотря на свой разительный размер, умудрялся передвигаться тихо и незаметно, оттого и успел пробраться дальше остальных ребят, заглянув, пожалуй, в самую интересную часть дома. Другие парни так же перевели взгляд на Наги, не понимая, о чем говорят эти двое, однако позже, когда уже все успели разуться и снять верхнюю одежду, повесив ту на прибитые к стенке крючки, прошагали вслед за пепельноволосым, тут же охнув. – Ничего себе, Бачира, – удивленно подметил Исаги, глядя на представшее перед ними раза в два большее помещение, чем была спальня Мегуру. Юрист успел краем глаза ту подметить, пока шел к самой дальней комнате дома. С Лувром, конечно, Наги переборщил, тем не менее, так называемая, студия все равно автоматически заставляла восхищаться: ни то что бы комната как-то аккуратно обставлена, да и ни то что бы тут вообще хоть что-то было из мебели, но десятки разных картин, одна из которых, вдобавок, была размером чуть ли не во всю стену, измалеванная буквально всеми цветами и оттенками, которые способен различить человеческий глаз, волей-неволей приводила эстетические чувства ребят в смятение. Парни ступили на прозрачную защитную пленку, устилавшую полы, видимо, чтобы краской не забрызгать те в процессе работы, поскольку на покрытии как раз виднелось несколько цветных крупных и не очень пятен. В то время как Рео, Наги и Бачира двинулись к той самой огромной картине, выполненной в стиле абстракционизма – ни сказать, что Йоичи особо разбирался в искусстве, но, по ощущениям и некоторым общим знаниям в данной области, именно так оно и было, – Хиори и Исаги прошли в сторону других, более мелких картин, выполненных, в большинстве своем, в направлениях футуризма – опять же, если Йоичи не путал, – экспрессионизма и того самого абстракционизма. Сам юрист был больше приверженцем реализма. Ему нравилось, когда все было четко, строго и по делу, где сразу можно понять, что изображает художник и какие чувства тот пытается донести через свое произведение. Здесь же все представлено с точностью наоборот: картины так и подзывали к тому, чтобы ты часами всматривался в них, пытаясь уловить хоть какой-то смысл, и то не факт, что найдешь его. А распознать, что подразумевал автор в таких работах как у семьи Мегуру вообще являлось чем-то непостижимым для Исаги. Парадоксально, что анализировать людей ему нравилось, а вот картины – нет. «Ну, вот и что означает эта картина?» – скептически оглядывал Йоичи один из приглянувшихся ему холстов. Пожалуй, самых красивых холстов из всех имевшихся, на его взгляд, хоть и по-прежнему непонятных для юноши. – Понравилась? – донесся, казалось, искушающий голос лучшего друга Исаги совсем близко к тому. Йоичи и не заметил, как парень уже стоял бок о бок с ним и вглядывался в задумчивое лицо юриста, как обычно ничего не замечавшего вокруг. – Да, но…я все равно не смыслю в этом вашем искусстве. Вот и что она значит? – коротко махнул головой вперед синеволосый, указывая на один из холстов. – Тут же ни одной конкретной детали нет, – приглушенно выказывал собственное негодование юноша, стараясь зацепиться взглядом хоть за какой-то кусочек картины. Однако та завладевала его вниманием полностью, отчего глаза разбегались во все стороны. – Почему ты думаешь, что она должна что-то значить? – невинно, словно ребенок, поинтересовался Мегуру, таращась золотистыми радужками на друга, заглядывая тому в лицо, слегка наклонившись, чтобы лучше видеть. – А разве нет? Думаю, каждый художник вкладывает в свое произведение какой-то смысл. Иначе, зачем он тогда творит? – рассуждал вслух юрист, высказывая на этот счет свою позицию Бачире. – У каждого смысл свой, Исаги. Да и навряд ли хоть один автор тщательно продумывает, что же он хотел донести до зрителя каждой загогулинкой, которую там вырисовывает. Чаще всего это моментный выплеск эмоций, таящихся внутри, и которыми не могут поделиться напрямую с другими. Но эмоции же абстрактны. Поэтому и картины такие, ничего сложного, – закончил на легкой ноте свою поучительную речь Мегуру, улыбнувшись. Хиори также находился поблизости и с интересом слушал мнение их местного профессионала: только один Бачира здесь был хоть как-то связан с искусством, в отличие от остальной кучки юристов-дилетантов. «Но эмоции же абстрактны». … Вот это-то Исаги как раз и раздражало. Его бесило, что в последнее время он постоянно что-то чувствовал. Много чувствовал: злость, веселье, раздражение, облегчение, надежду, тревогу, смятение, наслаждение, в конце концов. И все эти чувства могли сменяться хоть по десять раз на дню, а во что по итогу они все сливались – непонятно. Словно их постоянно закидывали в какой-то ебучий миксер, измельчая до такой каши, которая, блять, хрен поймешь вообще – съедобна ли та или нужно вылить ее нахер, чтобы не позорить этой мешаниной искусство кулинарии и не отравиться самому. – Моя мама нарисовала ее, когда от нас ушел отец, – вроде бы и как всегда беззаботно, но в то же время с ноткой грусти начал вдруг говорить Бачира, смотря на ту самую картину, ставшую объектом внимания Йоичи. – Она сказала мне, что рисовала ее, пока злилась. Злилась и одновременно грустила. За то, что он бросил нас, – сделал небольшую паузу Мегуру, словно задумавшись о чем-то своем. – Однако вот эти светлые вкрапления, – указал пальцем на белые, небольшие мазки в картине, что разбавляли эту помесь из преимущественно красных, голубых и черных цветов, – она сказала, что это я, – радостно усмехнулся Бачира, указав пальцем на собственное лицо, где уже красовалась белозубая улыбка. – Мама говорила, что я был ее проблеском надежды на лучшее будущее. Поэтому дальше, когда мы отходим к краям картины, светлых тонов становится больше, темный, кроваво-красный цвет разбавляется белым. И на выходе картина приобретает уже нежный, хоть и по-прежнему темный, розовый оттенок. Она верила, что, хоть и не без трудностей, но сможет вернуться в колею жизни, – на пару секунд замолчал Мегуру, снова задумавшись. – Как видишь, картина не соврала, – продолжив, мягко изрек парень, довольно улыбнувшись. – Ну, а ты что здесь видишь, м, Исаги? – подбадривающим жестом слабо пихнул художник плечом окликнутого. – А?..я? – встрепенулся Йоичи, поскольку слишком проникся явно не самым позитивным рассказом Бачиры, которые услышать от того можно было очень редко – признаться, юноша даже и не помнил, чтобы тот делился такими красноречивыми, душещипательными историями, – поэтому и не ожидал, что внимание так резко сместится на него самого. Юрист перевел взгляд снова на картину, постаравшись сосредоточиться на той. Его глаза сканировали изображение, пестрящее, бесспорно, яркими, завораживающими красками, которые, как бы ты не сопротивлялся, привлекали твое внимание. По крайней мере, так думал Исаги. И, честно говоря, пока юноша не приблизился к изрисованному холсту, ему издалека казалось, что некоторые мазки вообще блестели. Однако это лишь одни из умело сделанных совсем-совсем мелких, – не таких, о которых говорил Мегуру, – белых вкраплений. Парень еще с полминуты молчал, сосредоточенно пялясь на абстракцию, уже после заговорив. – Не будь я знаком с историей создания картины, я бы сказал, что вижу здесь некое…противостояние, – озвучил свою первую мысль Йоичи, глядя на смесь из тех самых темно-красных, но вместе с тем, притягательных мазков, противопоставленных холодным голубым, а где-то даже серым слоям краски, поскольку те были перемешаны с черным цветом. – Хотя, нет, не противостояние. Скорее…поглощение, – изменил свое мнение Исаги, ведь, все больше и больше всматриваясь в картину, заметил, что того самого голубого оттенка здесь значительно меньше. Как будто он, действительно, был частично уже поглощен, стелясь под высоко и мощно возвышающимся над ним самим столпами темно-красных искр. Красивых искр, но, бесспорно, угрожающих. А вообще, если так присмотреться, то эти искры напоминали ему чем-то змей. Словно они окружали этот чертов голубой огонек, не давая тому возможности разрастись. – А белые мазки… – задумался Йоичи над, как он чувствовал, не менее важной составляющей сей картины, что занимало практически центральное положение в иллюстрации, не зная, как то охарактеризовать, – может…они для баланса? – вынес догадку юноша. – Как будто, если бы их не было, то темно-красный цвет бы полностью заполонил собой картину. И…хоть этот цвет и безумно красив, но…тогда картина была бы…пресной? Не живой? А так, получается, есть некоторая сдерживающая составляющая… – неуверенно высказывал свою полу-утвердительную, полувопросительную позицию юноша, желая знать мнение друга. Он-то явно побольше него в этом разбирается. – Ну, вот, а говоришь, не понимаешь. Все-то ты понимаешь, Исаги, – усмехнулся Бачира, хлопнув того по плечу. – Хотя, тут и понимать нечего. Каждый видит то, что хочет видеть. И ты захотел увидеть это, – махнул головой в сторону описываемой картины еще раз Мегуру. – Но твое описание мне нравится, – уже хотел было отойти в сторону брошенных на произвол судьбы Рео и Наги – которые, в любопытстве, чуть не перевернули один из стоявших в студии мольбертов, – дабы проследить за тем, чтобы ребята не наломали дров – во всех смыслах, – однако на секунду задержался. – И, знаешь, Исаги, – привлек к себе художник внимание того, – иногда картины разгружают мозг. Помогают нам увидеть то, что мы не видим внутри себя, – вкинул напоследок Бачира, после чего направился в сторону ребят. … «Опять он своими загадками говорит», – мысленно вздохнул Йоичи, заебавшись разгадывать чертовы шарады, которые постоянно подкидывает ему жизнь. Словно дрова в костер. – Мне тоже твой анализ понравился, – внезапно откликнулся Хиори, все также глядя на картину. – Кстати, а какие тебе здесь оттенки больше нравятся? Красные или голубые? Исаги снова перевел задумчивый взгляд на холст, от которого уже намеревался отойти куда подальше, потому что чем-то в глубине души тот его напрягал, даже несмотря на то, что он по-прежнему его здесь интересовал больше всех остальных картин. Вообще, юрист считал, что ему всегда нравились синие оттенки. В частности, его любимый – светлый, холодный голубой. И тот оттенок краски, который использовался в картине, ему тоже очень нравился, но… Но почему-то именно здесь он бы отдал приоритет красному цвету.

***

– Эй, Бачира, – окликнул своего друга Рео, завидев на одной из полок стеллажа в спальне того, куда они плавно переместились из студии пару минут назад, необычную темно-красную коробку с витиеватыми золотистыми узорами по краям. – Что это за диковинка? – спросил сиреневоволосый, не успев еще взять в руки довольно-таки выделяющийся среди художественного инвентаря в виде баночек с красками, кистями, пастелью и прочей лабуды предмет. – О, это мамино, – обернулся на зов Микаге Мегуру, пока разбирал свой рюкзак, где носил часть от того самого художественного инвентаря с собой на занятия, – гадальные карты, – весело хмыкнул Бачира, когда руки Рео все же дотянулись до коробки. Юрист скептически выгнул бровь, одарив недоверчивым взглядом друга, однако уже после того, как подобрал с полки вместилище для карт и принялся вертеть то в руках, заметил с оборотной стороны красноречивую надпись «Таро». – Надо же…действительно, гадальные, – задумчиво хмыкнул Микаге, будто все еще не веря тому, что такая неординарная вещица находилась сейчас у него в руках. Остальные парни обернулись, будучи привлеченными развернувшимся маленьким диалогом. – А что они у тебя тогда делают? – задал закономерный вопрос Рео, повернув голову к стоявшему рядом Бачире. – Я от скуки одолжил их. Мама меня еще года четыре назад научила гадать на них. Вот, иногда балуюсь. Просто забыл их переложить обратно, – в рассеянном жесте почесал затылок художник. – Ого, ты типа бабка-ведунья? – не удержался от комментария Наги. Большинство его таких комментариев вроде и сказаны в насмешливой форме, однако говорил тот их вполне серьезно. У него как-то неосознанно получалось подкалывать других, самому того не ведая. – Эй, я тебе не бабка! – надулся Мегуру на такое описание в собственную сторону. – Просто считаю это прикольным. Интересно же узнать, сбудутся ли предсказания или нет. Не вижу ничего плохого в этом, – скрестил руки в обиженном жесте на груди Бачира, пусть и на деле он нисколько не был расстроен. Всего-навсего забавлялся. – Ты в такое веришь? – тихо обратился Хиори к сидевшему рядом с ним на мягком коврике Исаги, чтобы их не услышали. Оскорблять как-либо чувства хозяина дома он не хотел. – Ни на грамм, – не задумываясь, ответил таким же тихим, серьезным голосом Йоичи, все еще с подозрением поглядывая на чудную коробку карт, покоившуюся в руках Микаге. – Так, значит, ты и нам можешь чего-нибудь нагадать? – спросил Рео, ожидая услышать утвердительный ответ от друга. – А то! – с энтузиазмом воскликнул Мегуру, ухмыльнувшись подобному предложению. – Сейчас все у меня как на ладони будете, – оглядел «угрожающим» взглядом присутствующих художник, после чего забрал колоду карт у Микаге. «Бред какой-то», – по-прежнему скептически относился ко всей этой затее с гаданием Исаги. Не верил он ни в какие астрологические, эзотерические и прочие штучки от слова совсем. Ни сказать, конечно, что он был ярым противником данных движений, потому что, разумеется, у каждого свое мировоззрение и явно не ему указывать, во что людям верить, а во что – нет. Однако сам такую культуру не признавал. – На что гадать будем? – задала свой первый вопрос «бабка-ведунья», присев вместе с Рео к остальным парням на мягкий, пушистый серый коврик, замыкая круг из пятерых членов этой их новообразовавшейся секты на минималках. – На любовь, конечно же, – не задумываясь, выпалил уверенно Микаге, все еще пытаясь удобно устроиться на полу, подогнув ноги должным образом. Все ребята резко посмотрели в сторону друга. – Ну, а на что еще гадать? Судьба у нас у всех явно будет успешная, я в этом даже не сомневаюсь, – принялся вслух рассуждать Рео, будучи, действительно, абсолютно уверенным в перспективном благополучии всех присутствующих. – На здоровье тут тоже вроде никто не жалуется, чтобы задумываться о смерти и прочей подобной ерунде, – показушно загнул уже второй палец Микаге на руке, пока перечислял. – Гадать на деньги – скучно, – третий палец. – А об остальных я даже и не знаю, – устал перебирать варианты сиреневоволосый, опустив руку. – Оке, так даже интереснее, – согласился с идеей друга Бачира, в то время как остальные оглядывали Рео то ли скептическими, то ли прихуевшими взглядами. Откровенно говоря, ни один из троицы Хиори-Наги-Исаги не задумывался об отношениях в принципе. К примеру, первый из них себе даже друзей долгое время завести не мог. Его интровертная натура не позволяла ему общаться с его уж больно шебутными бывшими одноклассниками, с которыми из общего у него с теми был, разве что, номер школы, в которую они ходили. Ладно, на самом деле, был один парень, с которым Йо общался – на удивление, тот самый Табито Карасу со второго курса, который и в школе Хиори учился на один класс выше, однако они пересекались на занятиях физкультурой и, каким-то чудесным образом сложилось, что Карасу его заприметил, из-за чего парни стали чаще вместе играть и, соответственно, больше общаться. В частности, играть в футбол. Но, по той простой причине, что выпустился Табито на год раньше, контакт на время прервался. А уже после, когда они, поступив в один университет, смогли пересечься, тот уже проводил большую часть времени с Отойей. Даже так Хиори иногда подсаживался к ним в столовой на обедах, да и просто мог списываться в социальных сетях. К слову, он и с Эйтой немного нашел общий язык, но не сказать, что это была какая-то крепкая дружба, опять же. Второму вообще до понятия «отношений» было глубоко – будем называть вещи своими именами – до пизды. Больше всего в этой жизни Наги любил спать, пробовать вкусную еду и играть в видеоигры. А после поступления в университет и обзаведясь, какими-никакими, но друзьями, он мог сказать, что ему теперь нравилось еще и проводить с теми время. В особенности, конечно же, с Рео, с которым они уже со средней школы были не разлей вода, и который всегда заботился о нем при любых обстоятельствах. Он был уверен, что даже если бы внезапно наступил какой-нибудь зомби-апокалипсис, и человечество оказалось на грани вымирания – Микаге побежал бы спасать его первым. Да и вообще, Сейширо мог с уверенностью заявить, что Рео – буквально самое лучшее, что могло с ним приключиться в жизни. Так что мечтать о каких-то отношениях у него просто не было банальной необходимости. Ну, а третьему… Третьему вся эта затея нравилась меньше всех здесь присутствующих вместе взятых. В глубине его души что-то этому яро протестовало. Как будто Йоичи сейчас должны были заставить переходить дорогу на красный свет, чего бы он никогда в своей жизни не сделал, ведь, разумеется – это опасно, да и нарушать законы – не его стезя. К слову, концепция отношений для него также являлась чем-то незнакомым. Исаги, признаться, за свою жизнь никогда об этом толком и не задумывался. Во-первых, потому что ему никто за все восемнадцать лет его скромного существования не нравился даже отдаленно. Во-вторых, потому что и он никому не нравился в романтическом плане. По крайней мере, никто ему об этом не сообщал. Так что, с этой точки зрения у него с социумом все было взаимно. Но Йоичи это и не напрягало. Он не против отношений, однако и зацикливаться на этом никогда не видел смысла – повезет встретить кого-то достойного – значит, само срастется, нет – значит, нет. Карьерный рост тоже никто не отменял. – Кто первый падет жертвой моих всевидящих карт? – ухмыльнулся Мегуру, пройдясь взглядом по всем присутствующим, разделяя колоду по арканам. – Может, на камень-ножницы-бумага? – вкинул идею Йо. – Хм, почему бы и нет, – пожал снисходительно плечами Рео, уже выставив наготове кулак. Наги и Хиори поступили таким же образом. А вот Исаги, честно говоря, даже пробовать не горел желанием, однако отрываться от коллектива – дело тоже не солидное, поэтому нехотя протянул руку в том же жесте, как и прочие ребята. И, хоть Йоичи вовсе не задумывался о том, какие фигуры выкидывает, по итогу выиграл, почему-то, именно он. – Любимчик фортуны, – хмыкнул Микаге в усмешке, уставившись на победителя в этой их незатейливой игре. Исаги лишь хлопал глазами, не верящим взглядом уставившись на его камень, что побил ножницы Рео. Юноша даже не заметил, когда это произошло. Настолько ему было безразлично, будучи уверенным, что до него эта участь так и не дойдет, поскольку, вероятно, таким занятием они просто тянут время до прихода курьера с пиццей, а уже после об этом все забудут. Дошла. – Давай, Исаги, проверим, что тебя на любовном фронте ожидает, – шальной, но беззлобной улыбкой одарил юриста Бачира. Хоть Йоичи и не верил во все эти эзотерические теории заговора и считал их воплощением больной людской фантазии, которым, в свое время, было просто нехуй делать, проводить этот гадальный обряд ему с каждой секундой становилось, почему-то, все более стремно. Но вопреки этому в глубинах его души разрастался, пусть и слабый, но предвкушающий трепет. – Ваши гадания – полный бред, – решил спонтанно высказать свое никому не нужное мнение в данном вопросе Исаги, будто хотел заранее огласить, что, что бы там не выпало – все хуйня, и я не имею к этому никакого отношения. Как будто хотел обезопасить себя. – Ну…бред не бред, а развлечься никто не запрещает, – легко отозвался Бачира, совсем не обидевшись, а лишь выжидая, когда Йоичи будет готов начать. – И что конкретно выявляет это твое гадание? – выделил интонационно юрист последнее слово слегка презренным тоном, всем своим видом пытаясь показать, что относится к этому весьма скептически. Будто они не поняли. Ага, как же. – Смотря, какой расклад делать. Я знаю три: первый из них слишком простой и скучный. Да и достоверность там, если опираться на твою сухую логику, наименьшая – всего две карты вытягиваешь, олицетворяющих тебя и твоего будущего партнера. Второй, наоборот, слишком муторный: там по 9 карт нужно вытягивать. Вряд ли тебе будет такое интересно, – тут, в общем-то, Мегуру был прав: Исаги и без того очень предвзято относился ко всей этой затее с гаданием, а разбираться со стольким количеством карт не хотелось и подавно. – И третий, думаю, лучший для тебя вариант: вытягиваешь сперва три карты, которые отображают ваше с партнером прошлое, настоящее и будущее, а уже далее вытягиваешь две карты, которые, опять же, и будут отображать тебя и твою вторую половинку. На словах «вторая половинка» Йоичи машинально почему-то захотелось скривиться. Он не был большим фанатом всех этих романтических соплей, а данное словосочетание, на его вкус, звучало слишком слащаво. Хоть парень и любил сладкое, но только не такое. «Хоть в чем-то мы похожи», – невольно вспомнился Исаги его сосед снова, с которым они на тему сладкого, разве что, диссертацию не успели еще защитить. Настолько часто они в последнее время говорили об этом. – Постой, Исаги, – неожиданно встрял в диалог Рео. – А у тебя вообще есть кто-нибудь на примете? – искренне интересовался юрист, потому что… – А то на кого мы вообще гадаем, получается? Все перевели заинтересованный взгляд на синеволосого. … Честно говоря, Йоичи с каждой минутой все больше и больше чувствовал себя так, словно был на экзамене, где его на каждом углу мог поджидать какой-нибудь каверзный вопрос, на котором он вот-вот посыпется. И, вроде как, вопрос самый простой и он знает на него ответ, поскольку, опять же, тема отношений его никогда не трогала. Однако на экзамене бывает и так, что от паранойи ты до такой степени прокручиваешь в голове один-единственный вопрос, что он уже не кажется тебе таким простым, и ты чувствуешь в нем подвох. Словно ты чего-то не учитываешь. Перед тем как ответить очевидное «нет», он несколько секунд помедлил. И, вот хоть на кол садите, но отчего-то Исаги казалось, что никого такой ответ здесь не убедил. Или у него действительно паранойя?.. – Что ж, значит, карты покажут, – опять же, пожал в невинном жесте плечами Бачира, напоследок еще раз перетасовав карты, заблаговременно разложенные по пяти арканам. Ему в целом нравилось это маленькое занятие. Успокаивало. Мегуру отложил четыре колоды карт, оставив на руках только одну из них, после чего разложил ту перед Исаги рубашками кверху. Четырнадцать карт. – Выбери интуитивно одну. И не халтурить! – решил надавить на некую совесть Йоичи художник и попробовать предостеречь пренебрежительное отношение юриста к их развернувшейся забаве. А то толку что-либо проводить, если делать это на отъебись, в самом деле? Лишь из чувства уважения к другу, который, судя по всему, действительно увлекается этим делом, Исаги решил попробовать сфокусироваться на каких-то своих внутренних мнимых ощущениях и выбрать, как сказал Бачира, интуитивно. Не то чтобы он даже после своих, так называемых, усилий что-либо почувствовал, поэтому просто решил выбирать ту карту, за которую зацепится взгляд. – Эта, – указал пальцем Исаги по итогу в одну из карт, что лежала, почти что, с самого левого края. Художник вытащил указанную карту, перевернув ту, являя окружающим изображение на ней. «Странные тут картинки, конечно», – недоумевал Йоичи, глядя на представшую перед ним карту, где была проиллюстрирована какая-то, хрен пойми, откуда взявшаяся рука, удерживавшая...палку? Или что это, блять. Тут, конечно, была некая подпись снизу, однако написана она явно не на японском языке. И даже не, хотя бы, на чертовом немецком, с которым Исаги тут уже с месяц долбится. – Эта карта называется «Туз Жезлов», – принялся изъясняться Бачира, разглядывая представшую масть. Йоичи эта информация ни о чем не говорила, ну да похуй. – Она может свидетельствовать о том, что в прошлом у тебя случилось некоторое неожиданное событие, которое имеет влияние на твою жизнь сейчас, обращая ее к лучшему или к худшему. В принципе, это может быть все что угодно: спонтанная поездка, новая профессия, место учебы, в конце концов…но, раз уж мы тут гадаем на любовь, я бы сказал, что твой будущий партнер – это тот человек, которого ты уже встретил в своей жизни и который оказывает на нее значительное влияние до сих пор. … И тут Исаги начал потихоньку сыпаться. Потому что у него, насколько он осведомлен, в окружении не так много людей, которые оказывали бы заметное влияние на его жизнь сейчас, кроме… Более того, юношу удручал тот факт, что он, судя по картам, уже знаком со своей, так сказать, второй, блядской, половинкой, хотя полагал, что карты ему просто ничего адекватного не покажут, поскольку он еще не встретил – как он там говорил? – кого-то достойного в своей жизни. «Ладно, мало ли, что мне там выпало. Случайности никто не отменял, в конце концов», – постарался мысленно отмахнуться от этой оказии Йоичи, состроив непринужденный вид. Правда, все сейчас так внимательно следили за раскладом, как будто, блять, это их партнер тут выискивается, а не Исаги. Гарем хотят, что ли? – Выбирай, – предстала перед юношей уже новая раскладка карт, которую Бачира успел услужливо организовать, пока юрист, как обычно, был себе на уме. На этот раз Йоичи даже не старался, так сказать, концентрироваться, как в прошлый раз, просто выбрав карту посередине, которую сразу же заприметил. – Пятерка Кубков, – отрапортовал Мегуру, глядя на новоизбранную карту. Он сперва призадумался на полминуты, видимо, пытаясь в голове выстроить правильную интерпретацию, после чего дал-таки объяснение. – Я бы трактовал ее как то, что вы оба находитесь в стрессовом периоде вашей жизни. Вас обуревают сильные эмоции, и вы сосредоточены на негативном или худшем из возможных исходов. Но, несмотря на это, вы стараетесь задумываться о скрытых преимуществах, которые в настоящее время омрачены некими событиями, – припоминал заученные под чутким руководством матери вычурные формулировки Бачира. «Замечательно», – саркастически подумал Йоичи. Уж что-что, а фраза про сильные чувства ему капец, как откликается, ведь это буквально то, о чем он думал десять минут назад, находясь в студии друга и рассматривая вместе с ним картину. «Она поэтому меня так зацепила?..» – пронеслась последняя мысль перед тем, как разложили третью, и, вероятно, последнюю колоду, что должна показать их будущее. И вот тут то самое тревожное предвкушение выбралось из глубин души Исаги на ее поверхность. Так что на этот раз он действительно решил максимально постараться сфокусироваться. Потому что, если первая карта – случайность, вторая – совпадение, то третья – уже закономерность. И здесь нельзя промахиваться. Йоичи указал на одну из правых карт. – Четверка Мечей. «Несчастливое число», – машинально подумалось юристу, когда он заслышал значение карты. Хотя, кто знает, как это работает в гадании?.. После затяжной минуты раздумий, нагнетающих обстановку в, и без того до одури, тихом помещении – как будто вся планета замерла в ожидании раскрытия смысла вытащенной карты, ей Богу, – Бачира подал голос. – Что ж, такая карта не дает четко понять, что тебя и твоего партнера ждет в будущем. Могу лишь сказать, что перемены в отношениях неизбежны. Возможно, предстоит неприятный разговор или просто выяснение отношений, однако проблемы больше не удастся замалчивать или игнорировать. В итоге эти перемены обернутся либо в лучшую, либо в худшую сторону. То есть, отношения станут надежнее и прочнее или же завершатся расставанием. … Исаги сидел как в тумане. Голова была ватной. Он не пытался задуматься о том, в какую же все-таки сторону – хорошую или плохую – повернут эти его, чертовы, несуществующие отношения. Единственное, что парня здесь напрягало на данный момент, было… «Неизбежны?..» Если дурацкое предсказание все-таки затрагивает того человека, который, пока что, единственный приходил на ум из всех знакомых ему людей, то те самые «отношения», которым они не могли до сих пор дать определения, должны будут выйти на некий новый уровень. И Йоичи это пугало. Его пугали такие перемены. – М-да, как-то прям сурово, – хмыкнул Рео, нарушив молчание, устоявшееся в комнате Мегуру. – Ну, а теперь переходим к самому интересному! – вдруг оживился Микаге, привлекая к себе внимание всех остальных. – Чего уставились? Бачира же сказал, что там саму половинку определяют потом. … На этих словах Исаги осенило. «Точно. Там же еще можно партнера каким-то образом определить», – юрист, конечно, не знал, по какому именно принципу и характеристикам идет это определение, однако ему внезапно пришла в голову мысль о том, что не факт же, что последующее описание человека совпадет с теми событиями, которым было посвящено его с Йоичи взаимодействие в картах. И вообще, это все еще полный бред. Ну, наговорил какой-то ерунды Бачира, и что теперь? Почему Исаги вообще стал принимать это за чистую монету? Да и почему он на весь период гадания думал исключительно о нем? На земле восемь миллиардов человек, в конце концов. Мало ли, с кем Йоичи там мог пересечься еще… – Последний заход, Исаги. Выбирай, – махнул голову вниз Мегуру, указав на новую раскладку карт, коих было уже, к слову, двадцать две. Больше вариантов для выбора. Больше возможностей ошибиться. Йоичи еще «не посчастливилось» сдавать сессию, но сейчас ему казалось, что атмосфера здесь сложилась такая же, как при вытягивании билетов с вопросами на экзамене. И смотрел он на те, как на прокаженные. Юноша решил, что, вопреки просьбе Бачиры, этот выбор он сделает на отъебись. Смотреть свой расклад дальше он уже совсем не хотел. Как говорится: «Спасибо, было очень интересно, но больше меня сюда не зовите». Поэтому он наугад уже сам вытянул две рядом лежащие карты посередине. Даже не поочередно, а сразу две. И, легким, небрежным движением руки, словно сдирал пластырь с раны, перевернул те, положив на пол. Сердце пропустило удар. Хотя, по ощущениям, вообще остановилось. … Пока Исаги самым, что ни на есть, ахуевающим взглядом смотрел на распластавшиеся перед ним бок о бок карты, все ребята пялились на него негодующими глазами, не понимая, почему у их друга такая странная реакция. Как будто он уже знал значение карт, хотя, по идее, не должен был, ведь правила гадания из всех присутствующих знает только Бачира. Однако задавать вопросы они, почему-то, не решались, лишь смиренно выжидая не пойми чего. Спустя неопределенное, по меркам Йоичи, время, тот, не выдержав, задал один-единственный вопрос, обратившись, казалось, ко всем окружавшим его людям с самым, что ни на есть, серьезным видом. – Вы издеваетесь?.. И задал он сейчас такой вопрос, потому что действительно стал задумываться о том, что это все какой-то неудачный ебаный розыгрыш его друзей. Если предыдущий этап гадания можно было спихнуть на очень случайное стечение обстоятельств, то в такие совпадения он уже просто не верил. Потому что как можно объяснить то, что из всех двадцати двух, сука, карт, ему выпали именно эти две карты. «Император» и «Шут». Кайзер и Йоичи. – О чем ты? – негодующее поинтересовался Бачира, одарив того вопросительным взглядом. Исаги перевел внимание на Мегуру. И почему-то только сейчас, завидев этот чистый, искренне непонимающий взгляд своего друга, он понял, что это не могло быть преднамеренно. Ведь, если глупому Йоичи еще можно было ранее навешать лапши на уши с этими не менее глупыми временными предсказаниями – потому что истинных трактовок карт он сам не знал, – то эти две карты спланировать просто не могли. Никто из них не знал об этой маленькой особенности их общения. Никто из присутствующих не знал об их маленькой ролевой игре. Хотя, если хорошенько так покопаться в воспоминаниях…он упоминал нечто подобное. Но это было именно, что упоминал. Мельком. Всего один-единственный раз, в порыве привычного раздражения. И Йоичи уверен, что никто из присутствующих не стал бы воспринимать его слова про «короля и шута» настолько буквально, потому что он и сам понимал, насколько это было абсурдно. По этой причине заданный вопрос Исаги тут же поставил в ступор. Он сидел, судорожно перебирая в голове варианты, как можно замять столь тупой вопрос, которым он сам же себе, как говорится, и подпалил хвост. Впоследствии, парень пришел к следующей, вполне логичной, подводке: – И что значат эти карты? Ни то что бы парню дальнейшие пояснения были интересны – ему и без того предсказаний уже хватило на жизнь вперед. Тем не менее, то, что он вообще интересуется выпавшими картами, должно показаться вполне закономерным с его стороны, не вызывая еще больших подозрений. В то же время, пока Йоичи еще раздумывал над тем, как вырулить ситуацию, Микаге перевел свой подозрительный взгляд «Шерлока» на карты. Он анализировал те еще несколько долгих секунд, всматриваясь под разным углом, словно сама интуиция нашептывала ему необходимость сия действа. «Шут» и «Император». «Император» и «Шут». «…Император…» … . Дошло. – Подожди-ка, – снизошло, судя по всему, озарение на Рео в тот самый момент, когда Исаги задал свой вопрос и Бачира уже был готов приниматься за пояснения. – Ты опять об этом своем немецком принце думаешь? – несколько укоризненно заявил парень. Минутка фан-фактов: ему было без разницы, что титул «кайзер» в буквальном смысле означает именно «император». В своей речи он любил использовать сравнительные обороты с упоминанием всяких принцев и принцесс. А то слишком много чести. Странная привычка, но тем не менее. Все снова перевели взгляд на юношу. … Что ж, Йоичи застали врасплох. Хотя, с его-то красноречивой реакцией, глупо было полагать, что никто из них не начнет задаваться вопросами. Но, даже если и так, то… – А о ком мне еще было думать, если вы мне тут буквально пьесу в трех действиях о нашей жизни разыгрываете?! – саркастически недовольно выпалил юрист чуть громче обычного, словно его задели за живое. – Ты спятил? Ты же сказал, что у тебя нет никого на примете, – с особым нажимом проговорил последнюю фразу Микаге, будто хотел выжечь ту в мозгу Исаги, чтобы тот, как следует, задумался. Нет, Рео, помнится, сам же и шутил на эту тему. Причем, шутил неоднократно – нет смысла отрицать правду. Но он же не думал, что его шутки окажутся вовсе не шутками. То, с каким упорством и остервенением Йоичи им все три месяца распинался о своем соседе, не давало усомниться в подлинности всех тех высказываний. И даже опуская тот факт, что он прекрасно видел изменения во взаимоотношениях парней в последнее время, он не полагал, что все настолько плохо. Потому что думать в любовных раскладах о человеке, которого ты ненавидишь – это уже звоночек. И Исаги действительно задумался, не сразу сообразив, что на это ответить. Благо – или не совсем – в диалог вклинился Мегуру. – Что происходит? – недоумевал художник, глядя, как назревала, видимо, какая-то словесная перепалка между друзьями. Причем, повод для нее ахуеть, какой неожиданный. По крайней мере, так это представлялось на данный момент ему самому. – Что происходит? – передразнил Рео, повернув голову к Бачире в готовности продолжить. – А я скажу, что: наш Исаги повернулся на этом своем Кайзере, вот что происходит, – на одном дыхании выпалил Микаге. У Йоичи, казалось, даже глаз задергался. – Ты вообще знаешь, что он сделал на днях? Точнее, на ночах, – недовольным, все таким же укоризненным тоном говорил сиреневоволосый, обращаясь к хозяину дома. – Он там со своим соседом-полуночником на закрытую территорию кампуса пробрался каким-то чудом. Еще и в спортзал вломились, занимаясь там, Бог знает, чем. Тренер все уши разъездил этой синей розе, пока Исаги там бледнел чуть ли не до цвета плитки в нашем туалете, боясь, что его к стенке припрут. Что вы там забыли, вообще? В общежитии уже не помещаетесь? – перевел, наконец-таки, вопрошающий взгляд на объект обсуждения Рео. – Мы просто играли! – воскликнул в свое оправдание Йоичи, чувствуя себя так, будто он был нашкодившим мальчишкой-детсадовцем, наблюдающим, как его отчитывает строгая воспитательница тетя Рео перед мамой Бачирой. Да даже не в оправдание, потому что… «Чем мы там, блять, еще могли заниматься?», – не давал покоя данный вопрос юноше, ведь слышал тот он уже не в первый раз. Сперва от тренера, теперь от Микаге. Можно подумать, они туда ходили оргию разводить, мать твою. Что за идиотский вопрос вообще?! Остальные парни сидели с такими лицами, будто наблюдали за разворачивавшимся скандальным ток-шоу по телеку. И Йоичи, к сожалению, был в главных ролях, хотя на данный момент предпочел бы находиться по ту сторону экрана, выключить телевизор нахуй и выкинуть пульт от него куда подальше. У Бачиры от удивления округлились его и без того круглые глаза. – Исаги, так же и отчислить могут… – только и сказал художник, не желая попрекать в чем-либо своего лучшего друга, однако и такой опрометчивый поступок он выгораживать не хотел. – Ну не отчислили же, – фыркнул Йоичи, слабо закатив глаза. Он уже устал от этой темы. – Почему вас вообще это так волнует?! Я же вас с собой туда не тащил, в конце концов, – в недовольном жесте скрестил руки на груди Исаги, сидя на коврике в позе лотоса. – Нас волнует, что он на тебя дурно влияет. Сам же потом плакаться побежишь, когда твоя репутация университетского пай-мальчика пойдет по швам, – высказывал общее мнение Рео, потому что изменения в поведении Йоичи замечали все. Даже Хиори, который к их компании примкнул лишь недавно, мог сравнить, что тот дружелюбный, в меру скромный, ответственный до кончиков ногтей Исаги, который запомнился ему с первых месяцев учебы, и тот дерзкий, какой-то уж больно нервозный и рассеянный Исаги сейчас – не сказать, что это два разных человека, конечно… Но и отличия были заметными. – Мне не десять лет, чтобы за меня решали, с кем мне общаться, – сиюминутно ответил юрист. Он, на самом деле, и сам замечал, что в последнее время стал какой-то не такой, однако причем тут Кайзер? Хотите сказать, это он на него так странно влияет? По правде говоря, это не единственный пунктик, который волновал, как минимум, Рео. Парень уж не знал, как остальным, и тем не менее... – А еще меня бесит, что ты с ним проводишь больше времени, чем с нами. Мы практически перестали общаться, – в глазах цвета фуксии Рео читалось недовольство, примешанное капелькой обиды. – Ты даже сейчас о нем думаешь больше, чем с нами тут разговариваешь. Йоичи решил тактично проигнорировать последнее предложение. Проигнорировать по той простой причине, что аргументов на эту часть высказываний Микаге у него сейчас не было. – …что значит «перестали общаться»? Мы с вами каждый день в столовой собираемся! Я лично с тобой и Наги буквально на каждой паре сижу за одной партой, – ладно, возможно, они правда стали несколько реже контактировать, поскольку уж так сложилось, что… – И вообще, это разве на ваша идея была – попросить Кайзера заняться со мной репетиторством по немецкому? – пришел в голову Исаги еще один, довольно весомый, как ему казалось, аргумент, ведь это после их настояний понеслась вся эта канитель с его соседом. – К чему тогда претензии?! – Вот именно, что репетиторством, а не становиться твоей сторожевой собакой, – поддел Рео Михаэля, поскольку задевать самого Йоичи он не хотел. – Он даже в столовую теперь с нами ходит. И на звонки твои отвечает, как оказалось. Ты нам, кстати, так и не перезвонил в тот день, когда не пришел на пары, – решил зацепиться за не менее волновавший его, да и остальных, факт Микаге. … Блять. А ведь, действительно, Исаги им так и не перезвонил. Он очистил разом все уведомления на экране телефона. Не любил, когда по сто тысяч оповещений мозолили ему глаза, сперва собираясь пообедать купленной Кайзером едой, а уже потом всем ответить, но после…после их разговор с немцем зашел куда-то не туда. И Йоичи это отвлекло. Что ж, хотя бы Хиори в воскресенье ему потом сам позвонил, чтобы разобраться с заданием. Однако говорить Исаги фразы по типу, а-ля, почему-ты-мне-не-перезвонил-я-же-беспокоился, Йо не стал. Он в целом был довольно скромный, да и с Йоичи не так давно общался, поэтому банально то, что юноша уже позвонил, беспокоясь за сокурсника, было ахринеть каким знаменательным подвигом. – Я болел, – решил попробовать оправдаться Йоичи хотя бы так, потому что…ну он же действительно болел. Мало ли, может, японец вообще в коме между жизнью и смертью пролежал – тут уж не до звонков. – Мы в курсе. Нам Кайзер рассказал, – добавил последнюю фразу Рео вежливо-слащавым тоном, что прямо намекало на присутствие пассивной агрессии в словах. – Он тебе вообще передал нашу просьбу? Или, может, я все-таки зря тут к тебе претензии предъявляю? – спросил Микаге теперь уже спокойным голосом, однако в словах просачивалась еле осязаемая надежда. … Исаги мог бы соврать – по крайней мере, так думал сам юноша, не зная того факта, что его, оказывается, все читают как открытую книгу, когда он предпринимает попытки это сделать. Мог бы, чтобы хоть как-то оправдать себя в глазах друзей, но… – Передал, – прорезал повисшую в спальне тишину Йоичи одним точным словом. Но это было бы неправильно. Рео стих, потупив глаза в карты, Наги и Хиори вообще чуть ли не слились от неловкости происходящего с тем самым серым ковриком, на котором сидели, а Бачира, казалось, думал о чем-то своем. … Замечательно, теперь Йоичи чувствовал себя виноватым. Но лишь отчасти. Потому что одно дело – упрекать его в том, что он им не перезвонил. Ладно, признаться, даже не вспоминал о них. Другое дело – винить его в… В чем его, блять, пытались обвинить вообще? В том, что он с ними времени меньше стал проводить? Ну, извините – временные трудности. Исаги и самому было нелегко этот период. Откровенно говоря, его последние недели штормило, как могло – такой спектр разных ощущений и переживаний он давно не испытывал. Хотя, может, и не испытывал вовсе. И да, из-за того, что он и так терялся в своей голове, в своих мыслях и чувствах ему было хреново. Оттого и раздражался. Оттого и не хотел никому ничего говорить, потому что он не знал, что говорить. Он не знал, что испытывает. А ему постоянно устраивают какие-то блядские допросы, будто он скрытый серийный маньяк под подозрением, которого все никак не могут уличить в совершенных преступлениях. И, честно, может, то, что он хочет сейчас сказать, будет по ребячески, но оставлять последнее слово не за собой в данной ситуации он не собирался. – Знаешь, Рео. Я не понимаю, почему эти претензии предъявляешь мне именно ты, – не нравится, что я стал уделять больше времени Кайзеру? Хорошо, а что тогда насчет… – Мне кажется, ты как никто другой в этой комнате должен понимать, каково это – когда у тебя появляются более приоритетные люди в жизни. В кое-то веки, все скосили взгляд не на Йоичи, а на Рео, мать его, Микаге. Сам Микаге смотрел недоумевающим взглядом на синеволосого, в вопросительном выражении выгнув бровь. – О чем ты? У тебя у самого лучший друг имеется! Вон, сидит, карты разглаживает, – махнул тот своей головой в сторону Бачиры, что сидел, бережно собирая картонки с мастями обратно, потому что, очевидно, никаких гаданий они сегодня не продолжат. – А я не о дружбе, – решил перейти в наступление Исаги. Раз уж ситуация приняла такие обороты, то чего сбавлять их? Наги перевел свои выразительные, невинные глаза, отливавшие серебром, сперва в сторону серьезно настроенного лица Йоичи, а уже после в лицо застигнутого врасплох Рео. Глаза, вспыхнувшие еще большим интересом. Юрист заметил этот говорящий сам за себя взгляд Микаге. «Хах, значит, я все-таки попал», – хмыкнул где-то у себя в мыслях Исаги, будучи довольным тем, что его догадки относительно того, каков характер взаимоотношений Рео и Наги на самом деле. Точнее, каково отношение Рео к Наги. Потому что если на первых этапах их зарождавшего общения Йоичи этим не особо интересовался, то уже позже, спустя несколько месяцев, когда Микаге решил рассказать историю их с Сейширо знакомства, а затем став наблюдать все более и более трепетное отношение со стороны того к персоне пепельноволосого, то пазлы в голове Йоичи стали складываться как-то сами собой. Насчет Наги юрист, пока что, честно, не мог сказать ничего наверняка – испытывал ли тот ответные чувства или нет, потому что, давайте признаем, что Наги, сам по себе, – довольно неординарная личность. И так просто его отношение к жизни, а также эмоции, которые он испытывает, было понять нельзя. … Хорошо, Рео давно себе мысленно признался, что у него есть чувства к Сейширо. Но он бы и не охарактеризовал их простой влюбленностью. Для него Наги был не просто первым, настоящим другом, первым сокурсником, вместе с которым он перешел порог здания университета, первым, так уж и быть, объектом воздыхания или еще, Бог знает, кем. Он был просто первым. Как будто раньше у него ничего в жизни толком-то и не было, несмотря на то, что Микаге рос в обеспеченной семье, ему всегда все подносили, как говорится, на блюдечке с голубой каемочкой, и он никогда ни в чем остро не нуждался. И тут появилось оно. Его первое, поистине драгоценное сокровище, что заставило его переосмыслить важность материальных ценностей. Рео, на самом деле, и сам не знал, чем же его так зацепил Наги. Нет, ему, разумеется, многое в нем нравилось…ладно, признаться, ему все в нем нравилось – начиная такими банальными характеристиками, как красивая внешность и незаурядный ум, заканчивая тем, как тот мило надувал щеки, когда проигрывал в любимых видеоиграх, и как общался со своим дурацким кактусом на подоконнике, об который сам же постоянно и укалывался, – но…даже если человек, казалось бы, идеален для тебя во всем – действительно ли это достаточно для того чтобы влюбиться в него?.. Так что разгадку того, что же отличало Сейширо ото всех остальных в глазах Микаге, парню еще предстояло найти. К слову, провести гадание на любовь он предложил по той самой причине, что хотел посмотреть, как бы глупо это не звучало, могут ли рассказать карты что-нибудь о Наги. Да и о нем самом тоже. Не то чтобы Рео свято верил в эзотерику, но, как говорится, на войне все средства хороши. И ему действительно было любопытно поглядеть, смогло бы гадание Бачиры проявить нечто, что указывало на истинные чувства Сейширо к нему. Хотя, опять же, он не сильно в это верил, так что предложил это скорее ради забавы. А главное, предложил ради себя. А не ради того, чтобы потешаться над поехавшим разумом Йоичи, как тот сейчас, видимо, о них всех и думал. – Заткнись, – все, что мог сказать Рео в данной ситуации, чтобы не сильно грубить Исаги и предостеречь ставший в последнее время уж больно развязный язык друга от лишней болтовни. Уж простите, но признаваться в своей симпатии, выходившей за рамки обычной дружбы к Наги, Микаге вот так явно не собирался. – Тогда и в мою сторону нечего рот открывать. На том и решил закончить обмен колкостями Йоичи, чтоб и Рео не подставлять, но чтобы и к нему самому перестали лезть. Стены дома прорезал оглушительный спасительный – или разрушительный – звонок в дверь. – Пицца приехала, наверное... – тихо огласил Сейширо, не будучи до конца уверенным в том, стоило ли вставлять этот комментарий сейчас или нет. Однако и чувства стыда он никогда за свои действия не испытывал, так что похуй. – Я на диете, – последнее, что сказал Исаги перед тем, как встать с пола и прошагать в сторону выхода. На сегодня посиделок с друзьями ему было достаточно. Неспешно завязав шнурки на кроссовках и накинув поверх себя верхнюю одежду, Йоичи отворил входную дверь, встретив на пороге курьера. И даже не пытаясь с тем как-то заговорить, лишь ловко миновал того, покидая просторы частного дома Бачиры. – Э-э… – только и нашел, что выдать из себя курьер, обернувшись назад и продолжив всматриваться в незнакомого парня, гордо вышагивавшего навстречу вечерней суете городских улиц Киото. Подошедший к нему спустя несколько секунд Мегуру, намеревавшийся забрать чужую ношу в виде трех упаковок пицц, привел его в чувство. А останавливать Исаги никто не собирался.