Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

В тот момент, когда в комнате раздался звук дергающейся ручки двери и на пороге появился Йоичи, Кайзеру показалось, что он словил дежавю. Потому что выглядел парень, стоявший сейчас в дверях, так же отстраненно, так же нервозно и так же раздосадовано, как и в день, когда возвратился после пары по немецкому языку, злясь на собственного преподавателя. Хотя, стоит признать, что в этот раз Исаги не расшвыривал весь свой гардероб направо и налево, попутно снимая тот с себя, да и видно, что, в отличие от предыдущего раза, старался юноша держаться максимально непринужденно, словно все как обычно и ничего криминального с ним за день не произошло. Однако уже тот факт, что сегодня Йоичи вернулся аж на час позже самого Кайзера, автоматически наводил немца на мысль о том, что какие-то приключения на жопу его сосед-синевласка найти все-таки умудрился. К тому же, за почти четыре месяца совместного проживания бок о бок, Михаэль волей-неволей научился понимать, когда его сосед был в духе, а когда – не очень лишь по одной только незримой ауре, которую тот источал. В конце концов, кому как не ему в этом разбираться. Исаги, сняв верхнюю одежду, обувь и, так и оставшись в темно-серых, уже потертых от времени джинсах и простой черной футболке, молча завалился на кровать, опершись о стенку, сидя с одной слегка подогнутой в колене ногой, свесив о то кисть левой руки, пока другая, права нога, оставалась лежать параллельно поверхности матраса. Честно говоря, выглядел сейчас Йоичи так, будто фотографировался на обложку какого-нибудь новомодного журнала в этой своей позе «рыцаря печального образа», хоть Кайзер и понимал, что это не так. Немец, как и его сосед, не проронил ни слова, читая очередную книжку по психологии, которые он мог потреблять, наверное, и за место завтрака. Однако боковым зрением парень все равно прекрасно улавливал все перемещения по комнате и прочие маломальские движения, воспроизводимые беспокойным Исаги. Спустя несколько минут Михаэль стал свидетелем того, как Йоичи, надыбав хер пойми откуда несчастный клочок бумажки, который тот успел измять в собственных руках от скуки и, видимо, нервоза, стал неспешно рвать найденную вещицу по маленьким кусочкам, также нерасторопно раскатывая образовывавшиеся белые листики в еще более маленькие шарики и, легким движением руки, швырять те, заблаговременно прицелившись, в совершенно крошечную деревянную перегородку, подпиравшей с той стороны, где должны быть ноги человека, матрас. Правда, даже если Исаги и попадал в эту весьма необычную цель, его импровизированные снаряды тут же отлетали во все стороны, оседая на полу комнаты в самых разных ее точках. И когда было совершено уже, плюс-минус, десять таких выстрелов, Кайзер непринужденно заявил: – Имей в виду, Йоичи – я это убирать не буду. Юрист ни на секунду не замешкался после предупреждения немца, продолжив прицеливаться в желании запустить новый шарик. А когда сделал задуманное, так же непринужденно сказал: – Почему у нас нет дартса, – даже не спрашивал, а скорее просто констатировал факт Исаги, будучи увлеченным своеобразным новообретенным хобби. – Потому что, вероятно, все дротики летели бы в меня, – не отрываясь, как и Йоичи, от собственного занятия, предположил Кайзер, скользя взглядом по строчкам книги. Юноша ничего не ответил, принявшись снова закатывать новый шарик в пальцах. Михаэлю, конечно, сразу же – как только юрист пересек порог комнаты – стало любопытно, что там такого успело приключиться с его соседом, раз тот ходил весь из себя такой недотрога, но, тем не менее, лезть не в свои дела он не собирался… Да, не собирался. Однако уже двадцатый по счету упавший на пол кусочек бумаги так не считал, ведь тот прекрасно знал, что Кайзер в этой жизни не мог терпеть только две вещи – раздражающие звуки и неопрятность. А если Исаги и дальше продолжит выкидывать эти ебучие шарики во все стороны, словно теннисная пушка, ему придется использовать парня за место пылесоса, чтобы тот лично вобрал в себя каждый кусок мусора, который тут понабросал. Ладно, как выяснилось, Михаэля сейчас раздражала еще одна вещь. Обиженный жизнью Йоичи. Нет, одно дело, когда он лично вызывал в юристе негативные чувства. Немец это, во-первых, спокойно принимал, во-вторых, хотя бы знал, чем именно те обусловлены и, в случае чего, всегда знал, как ситуацию можно подправить. Даже если не всегда это делал. Другое дело – когда неприятные чувства вызывал в Исаги кто-то другой. Кто-то, кто не он. Особенно если Кайзер не знал, чем вызвано последующее хмурое поведение парня, а, самое главное, если не знал, как это положение вещей можно, при надобности, исправить. И сейчас был тот самый случай, когда положение исправлять надо, ведь Михаэль для себя подметил, что не может сфокусироваться на чтении, потому что в данный момент его не устраивало такое состояние Йоичи. Ему не нравился такой Йоичи. – Твоя недовольная физиономия мешает мне читать. Что случилось, малыш Йоичи? Тебе вместо пятерки пять с минусом поставили? – словно невзначай отшутился Кайзер, хоть и прекрасно понимал, что здесь явно не может быть все так просто. – Иди в туалете читай тогда, раз я тебе мешаю, – без агрессии, но не без привычной для них в общении издевки ответил Исаги, продолжив заниматься своим бесполезным делом. – Боюсь, там атмосфера не та, – продолжил диалог Михаэль, по-прежнему не отрывая взгляд от книги. Однако толку от этого было не особо-то и много, поскольку сфокусироваться на содержании бумажных страниц он не мог. Отчего немец, принимая незримое поражение, захлопнул книгу, отложил ту не глядя на тумбочку и свесил с кровати ноги, уставившись на Йоичи. – Я спрошу еще раз, клоунишка. Что за внезапная депрессия? – Нет у меня никакой депрессии, что ты прицепился. Понятно дело, что его словам не поверила бы даже пятилетка, несмотря на то, что голос у Исаги был вполне себе ровный, и, казалось, ничего в нем не выказывало и намека на выбитое из колеи состояние. Но уже сам факт того, что Йоичи минут пятнадцать занимается подобной ерундой, практически не шевелясь, говорил о многом. «Ничего. Сейчас найдем, чем тебя занять». – Йоичи, я заставлю тебя до утра решать сборник немецкой грамматики, если ты не прекратишь засорять нашу комнату и не скажешь, в чем дело. Я же твой репетитор, как-никак, – с ноткой самодовольства проговорил немец. И Кайзер был почему-то уверен, что, пусть Исаги и мог бесконечно жаловаться на его методы преподавания, пусть тот и бесился раз на раз от его, будем честны, припадков самодурства, но об их занятиях тот не жалел. Прогресс в разговорном навыке Йоичи был буквально налицо. С учетом того, что они даже сейчас разговаривают на немецком. Вот только вопреки всем этим доводам после последних сказанных Михаэлем слов, тот заметил, как Исаги – едва заметно, вот прям действительно едва, – но передернуло. «?» … «Показалось?» – пребывал в недоумении немец от привидевшегося. Как бы там ни было, Йоичи быстро собрался. – Может, мне просто уйти, а? – огрызнулся юрист, взглянув на соседа. В голосе юноши слышались явные намеки на недовольство, примешанные сарказмом. «Уже лучше», – думалось Кайзеру, потому что равнодушный, безэмоциональный голос Исаги для него был сродни звуку скрежета металла по асфальту – невыносим. – Ты только пришел, куда ты собрался на ночь глядя? – все так же пристально смотрел на Йоичи немец, будучи готовым уловить каждую перемену в настроении того, однако на секунду сместил взгляд на задний план, где виднелся сквозь окно балконной двери вечерний сумрак. – И вообще, ты где это так задержался? Заблудился в темных улочках по дороге от университета до общежития? – Мне что, у тебя разрешение нужно выбивать, чтобы отлучиться куда-нибудь? Я не обязан находиться с тобой 24/7, – произнес Исаги с таким нажимом, что у Михаэля невольно создалось впечатление, будто эти слова он пытался донести вовсе не до него, а до самого себя. Дело приобретало все более странные обороты. Но, в любом случае, Кайзеру не нравились такие реакции Йоичи. Потому что они также были странными. В них чувствовалось что-то…не то. Он пока не мог подобрать точную характеристику этого «не то», однако во всей разворачивавшейся ситуации чувствовался один, как ему казалось, огромный нюанс, который стопорил все, нахрен, их взаимодействие с соседом. Словно контакт между ними регулировался чертовым воображаемым светофором, ставившим на паузу общение ребят каждый раз, когда загорался красный. Михаэль, действительно задолбавшись видеть эту холодную, отстраненную, а, самое главное, чем-то явно расстроенную версию Исаги, решил пойти на крайние меры. «И почему это я должен его развлекать, если в наших отношениях клоунишка – он?..» – удрученно вздохнул где-то про себя немец, уже после задумавшись над тем, чем там обычно занимаются в свободное время…ну…эм-м…друзья?.. – к примеру. Ох, тяжело. Спустя несколько секунд колебаний, тишину прорезал звучный немецкий голос. – Не хочешь…посмотреть…фильм?.. – придумывал на ходу Кайзер, потому что размышлять в голове – долго. Он всегда верил в свои чудесные навыки импровизатора, так что и сейчас решился положиться на них. Вероятно, он не прогадал: Йоичи, в кое-то веки, остановился. Юрист опустил руку с шариком наготове, недоверчиво взглянув на парня напротив. – Какой еще…фильм? – переспросил явно сбитый с толку юноша, потому что…фильм? – Самый смотрибельный, – не нашел более идиотского ответа Михаэль, оставшись выжидать вердикт Исаги. Тот еще смотрел на него с полминуты как на инопланетное создание, очевидно, обдумывая предложение. «Неужели это настолько несуразно – просто посмотреть фильм?..» – недоумевал Кайзер, глядя на то, насколько подозрительно отнесся к его словам Йоичи, а оттого, с каждой последующей секундой молчания в нем закрадывалось несвойственное ему микроскопическое чувство неловкости, потому что начинал думать, что мог сказать что-то не то. А Михаэль всегда говорит то, что нужно. Он всегда уверен в своих словах, ведь обычно это он задает ход диалога с людьми. Это они под него подстраиваются, и они же всегда говорят то, что парень желал услышать. Теперь же ситуация иная. Хоть немец и явился инициатором разговора, но подстраивался здесь уже он сам, а никак не Исаги. Но все же… – Ладно, – после долгих мучительных секунд раздумий выдал одно-единственное слово Йоичи. «Да я бы за это время уже поэму в голове настрочил. Чего так долго?» – все еще не понимал поведения соседа Кайзер, ведь был уверен в том, что их отношения претерпели заметные изменения и они уже не настолько плохи, как раньше, и, соответственно, Исаги, разумеется, ради приличия состроил бы из себя недотрогу, но, в любом случае, согласился с его предложением гораздо быстрее. Тем не менее, Михаэль решил не выказывать внешне своего подозрительного настроя, потому и нацепил парадно-выходную маску из придурковатости и шутливости, стремительно поменяв положение в пространстве: ловко подобрал одной рукой лежавший на тумбочке ноутбук, после чего, буквально по щелчку пальцев, оказался у кровати Йоичи, обогнув ту по периметру и бесцеремонно кинув гаджет куда-то в район ног юриста, из-за чего тот резко подобрал конечности к себе, дабы те не придавило. И только японец это сделал, он уже почувствовал, как на плече по-хозяйски упокоилась увесистая рука немца, притянувшая того к себе с таким оптимизмом, что характерно обычно для закадычных друзей, которые знакомы друг с другом уже лет, так, двадцать пять. У Исаги аж глаза на лоб полезли от спонтанности и неказистости всех этих действий. Они не были друзьями. – Эй, руки не распускай! – в привычной для него агрессивно-ребяческой манере одарил Кайзера юрист, повернув голову в сторону соседа, попутно скидывая руку с себя. Очень близко находившегося к нему соседа. Но вопреки прозвучавшим словам, Йоичи не мог сказать, что данный жест рукоприкладства был ему неприятен. Наоборот, очень даже приятен. Тем не менее, парень предпочитал спихивать это на свою, от природы выкрученную на максимум, тактильность. Да и вообще, тут размер кровати был такой, что и для одного Йоичи в лишний раз на той ворочаться опасно, потому что уже был случай, когда парень шмякнулся прохладной осенней ночью самым неожиданным образом о пол во сне, свалившись с постели, из-за чего немец еще с минуты три, проснувшись, потешался над ним, говоря, какой же у него все-таки хороший шут, раз даже ночью не упускает возможности поразвлекать своего господина. От вспыхнувшего воспоминания, где фигурировали слова «шут» и «господин», его снова слегка передернуло. Парень всерьез начинал думать, что прошедший день оставил в нем психологическую травму: сперва его слух покорежило слово «репетитор», теперь еще и вот это вот, блять. Замечательно, кто оплатит Исаги психолога? – Какой фильм будем смотреть? – вернул отправителю вопрос Михаэль, обратившись к тому в своей дебильной манере и растянув инфантильную улыбку до ушей. «Хоть что-то привычное…» – с облегчением подумалось Йоичи, глядя на такого, уже знакомого ему Кайзера. – Не знаю, что-нибудь…отвлекающее, – дал тихий ответ юрист, потупив взгляд в простыню, принявшись высматривать неровности на той, словно не знал, куда себя деть. Ладно, раз немец понял, что у Исаги сегодня явно не все дома, то чего уж трагедию ломать. Однако давать какие-либо пояснения по данной ситуации он отказывался. Уж о чем о чем, а о говорить с Михаэлем о случившемся сегодня было сродни тому, чтобы сразу лечь в гроб, самостоятельно заколотив деревянную крышку того гвоздями. «Отвлекающее, говоришь…» – задумался всего на мгновение немец, после чего ухмыльнулся самому себе. В голове Кайзера уже вовсю плясали чертята. – Х-м-м, есть такие фильмы. Отвлекающие, как ты говоришь, – загадочно протянул парень, слабо окинув взглядом комнату по кругу, поведя головой, но говорить дальше ничего не стал. Исаги моргнул, в закравшемся к нему чувстве подозрения поднял голову, посмотрев на немца. – …и…какие? – неуверенно поинтересовался Йоичи после затянувшегося молчания, глядя на сидевшего буквально бок о бок с ним соседа, на этот раз закинувшего правую руку на спинку кровати. Юрист не знал, как Михаэль умудрялся так свободно размещаться на постели с учетом того, что здесь пространства было всего ничего. И между ними было всего ничего. Но ему даже стало завидно от такого навыка. Комфортно жить не запретишь, как говорится. – Ну-у-у, знаешь, там еще люди голыми снимаются и перед камерами тра… – Бога ради, рот закрой! – в смущенной агрессии выпалил Исаги, будучи готовым прибить своего соседа за такие шуточки, уже даже занеся в угрожающем жесте руку будто намеревался того хлопнуть как муху. Кайзер лишь весело хихикал. – А что? Очень даже отвлекающе, как по мне, – пустил напоследок слабый смешок Михаэль, глядя вполоборота на Йоичи. Наряду с этим в его голову невольно закралась шальная, непрошеная мысль. «Интересно, а он вообще когда-то…» – Ты сейчас из угла комнаты фильм смотреть будешь, ты меня понял? – пригрозил юрист так, как любил всегда это делать в отношении соседа, полностью повернув к тому голову. – И вообще, какого хрена ты все время на мою кровать лезешь?! Я же на твою не лезу! – подметил эту странную закономерность ни к селу ни к городу Исаги, сам не зная, зачем это говорит. – Какое упущение, – саркастически, хоть и с явным подтекстом проговорил Кайзер, так же глядя теперь строго в глаза Йоичи сверху вниз. И тут он заметил, как что-то во взгляде японца в этот момент поменялось. Совсем незримо для другого человека, но не для него. Глаза не округлились от удивления, не нахмурились от недовольства, не сузились в презрении. Нет, эти изменения были в самих глазах, в их склерах. Как будто Исаги блики в мгновение ока переставили и сразу же вернули обратно. Это изменение было где-то на глубинном уровне. Занятно. Потратив еще пару-тройку секунд на рассмотрение лица юноши, Михаэль спросил: – Какой твой любимый фильм? – решил отвлечь Кайзер Йоичи, перейдя уже на более серьезный лад их диалога. И Йоичи повелся на приманку. – Любимый?.. – задумался парень на время. – Даже не знаю…не могу так выделить, – принялся перебирать в голове Исаги разом все фильмы, которые смотрел. Он ни то что фильм, он даже жанр любимый никогда обозначить для себя не мог: боевики, детективы, комедии – все были хороши по-своему. Однако… – могу назвать только любимый мультфильм. – Мультфильм? – скептически выгнул бровь Михаэль. Это вовсе не был жест осуждения, просто парень не ожидал подобного ответа. – Мой сосед – Тоторо, – улыбнулся слегка Йоичи, видимо, каким-то своим мыслям. – Я его смотрел еще в детстве, но уже тогда он показался мне по-особому…теплым. Душевным, что ли. Я из-за него даже мечтал долгое время завести себе сестру, – сказал так парень, потому что в фильме фигурировали в главных ролях именно две девочки-сестры. И, говоря все это, юрист вдруг для себя подметил, что был бы не против именно сейчас снова окунуться в эту приятную атмосферу. В тот фильм, где нет и намека на негативные эмоции. Тот фильм, где можно просто расслабиться, забывшись просмотром. То что нужно. – Все, я теперь хочу его пересмотреть, – твердо, хоть и спонтанно, решил для себя Исаги, уже потянувшись к чужому, на минуточку, ноутбуку, от которого он даже пароль не знал, но, открыв крышку, застопорился. Не потому что не знал пароль. – Постой, а ты сам что смотреть хочешь-то?.. – вспомнил юноша о том маленьком факте, что он тут, так-то, не один. Да и инициатива просмотра фильма исходила от Кайзера. И вообще, юноша очень сомневался, что его сосед фанател от подобного жанра кино. Михаэль, конечно, хоть и сам выглядел как сбежавший персонаж из неудавшегося мультика для дошкольников от обкуренных создателей, но тем не менее… И в своих суждениях Йоичи был прав. Кайзер не был поклонником мультфильмов уж точно. Он считал их несерьезными – кто бы говорил, казалось. Самому ему нравились фильмы с уклоном в психологию, драму, детектив, ужасы, иначе говоря – где больше жести, там и Михаэль. И тем не менее... – Как это мы так с порно на мультики перешли, – считал своим святым долгом прокомментировать данный момент немец, на что Исаги одарил того испепеляющим взглядом, все так же выглядывая парня позади, пока сам сидел, наклонившись к ноутбуку. – Включай, давай, малыш Йоичи. «Все-таки, не зря я его так называю…» Исаги, по правде, удивился такому простому ответу со стороны немца. Он был уверен, что это не входит во вкусы Кайзера. Не то чтобы он о них вообще осведомлен, но все же на подсознательном уровне такие вещи юрист определить мог. – Уверен? – переспросил на всякий случай Йоичи. Его с рождения справедливая, считающаяся с чужим мнением и идущая на уступки натура просто не могла вот так взять и проигнорировать этот момент. Однако другая часть его натуры вопила о том, что, грубо говоря, пошел бы этот Михаэль нахер и пусть хоть раз в жизни они сделают так, как этого хочет от и до Исаги. – Когда я был в чем-то не уверен, клоунишка? – не стал даже строить из себя «обиженку» парень, как часто любил проворачивать подобное, самым обыденным тоном задав сей риторический вопрос. – Но смотрим на немецком, – не мог не добавить, как говорится, ложку дегтя в бочку меда Кайзер, самодовольно заявив. Йоичи уже хотел покусать своего соседа от извечной вредности того. – А ты не думал о том, чтобы приобщиться к японской культуре? – не желал сдаваться в намерении сделать все «от и до», как сам того для себя хотел, Исаги, решив попробовать надавить на…ну, что-нибудь там у Михаэля, что вообще давилось. – Я патриот, Йоичи – верен своей стране до последнего, – отмазался Кайзер. – Считай этот киносеанс за место занятия немецким, – слабо ухмыльнулся парень. – Может, мы все-таки хоть раз сделаем по моему? – все равно не стал униматься в своем намерении Исаги, вобрав в кулак всю силу воли и решимости, одарив Михаэля таким взглядом, будто пытался того упрекнуть в том факте, что по итогу, действительно, всегда получается почему-то именно так, как хочет немец. Да даже недавнее желание японца приготовить торт этот пройдоха обернул в свою пользу. И как он это делал?.. – Мы и делаем, клоунишка. Ты же сам хотел, чтобы я с тобой немецким занимался. Мы и занимаемся. Да еще и в таком развлекательном формате! Ты мне вообще «спасибо» сказать должен, – по-прежнему удерживал на лице скромную ухмылку немец, глядя строго на Йоичи. – Но… – желал было возразить что-либо юрист, однако смотря на это непоколебимое, абсолютно уверенное в себе выражение лица Кайзера, как-то быстро передумал, – ой, да иди нахуй, – отмахнулся Исаги, закатив глаза и вернув свой взор к экрану ноутбука. Чужого ноутбука. – Тц…какой пароль? – цокнул юноша, завидев блокировку. – Угадай, – чуть шире ухмыльнулся Михаэль, наблюдая за все таким же серьезным, но уже привычным ему милым Йоичи. – Мы посмотрим этот блядский фильм сегодня или нет?! – огрызнулся юноша тому факту, что его злоебучий сосед как будто специально вставлял палки в колеса, не давая их воображаемой гребаной колымаге доехать даже до домашнего кинотеатра, чтоб его. Ладно, может, не такой уж и милый. Для других. – Конечно, посмотрим, – совершенно спокойно ответил немец. – Но сначала угадай, – легко улыбнулся Кайзер, по-прежнему не сводя глаз с юноши. – Я похож на ебучего экстрасенса?! Как я должен угадать?! – возникал Исаги, снова развернув голову за плечо, вероятно, надеясь своим взглядом чудесным образом испепелить соседа. – Можешь считать это маленьким тестом на дружбу, – не собирался униматься в своих «безобидных» издевках Михаэль. – Что-то из разряда: «Насколько хорошо вы знаете вашего друга»! Ну, или какие там еще бывают, я не в курсе… – отмахнулся немец, заведя за затылок руки и облокотившись на спинку кровати, прикрыл глаза, словно собирался прямо сейчас вздремнуть. «…он издевается, да?» – недоумевающе пялился на парня Йоичи, как будто ожидал, что тот все-таки образумится – мечтать не вредно – и скажет, наконец, несчастный пароль. «Я даже не знаю, из скольких символов он состоит! Что за приколы?!» – как и всегда, мысленно негодовал Исаги от поведения соседа. Честно, если бы юрист мог, он бы просто-напросто взял свой ноутбук и не стал ебать себе мозг при услужливой поддержке Кайзера. Но, как назло, его персональное чудо техники сейчас пребывало в разряженном состоянии, а подключить к тому зарядное устройство заранее Йоичи как-то и вовсе запамятовал. И что-то ему подсказывало, что Михаэль знал об этом маленьком неутешительном факте из жизни Исаги, оттого и воспользовался тем. Юноше, на самом деле, начинало казаться, что его сосед знает о нем уже буквально все, что только можно и нельзя знать. Потому что, удивительно, но тот умудрялся догадываться и подмечать самые, блять, неочевиднейшие детали из повседневной рутины Исаги Йоичи – начиная тем, в какое время он ходил ужинать на кухню общежития – при том, что время всегда было разное – и из какой тарелки тот больше всего любил есть, заканчивая еще кучей других идиотских вещей, в числе которых была даже группа крови, мать его. Парень, словно это было вчера, помнил, как в один день Кайзер ни с того ни с сего обратился к нему со словами: «У тебя же группа крови В, малыш Йоичи?». Чтобы был понятен весь спектр негодования, малыш Йоичи и сам не знал ответа на данный вопрос. Поэтому после того, как юноша благополучно послал соседа с его сталкерскими замашками, он – чисто из любопытства – обратился с этим вопросом к маме. Каково же было удивление Исаги, когда та, посмотрев необходимые данные в медицинской карточке, назвала именно ту группу, что озвучил Кайзер. Короче говоря, немец всегда каким-то волшебным образом разведывал самые странные факты о Йоичи. «Забавно, что все эти бесполезные детали он подмечал, а вот то, что я пью теперь чай с чабрецом – нет», – невольно вспомнилась юристу перепалка с немцем в тот день, когда он болел и попросил своего непутевого «слугу на день» заварить горячий напиток. Исаги уже даже не был уверен и в том, что Михаэль не узнал пин-код от нового пароля на его телефоне, который ему пришлось сменить по вине все того же, ведь и тогда сосед смог… … Погодите-ка. Исаги буквально на физическом уровне мог почувствовать, как в его голове складывается очередной маленький пазл. Он даже не знал, хотел ли, чтобы его детали сходились между собой или нет, потому что, ну серьезно, это уже слишком. Юрист перевел недоверчивый взгляд с Кайзера на экран ноутбука. Затем, еще несколько секунд поколебавшись, подвел пальцы к клавиатуре, неуверенно выбивая по клавишам той, хоть и не замысловатую, но знакомую комбинацию. А когда сделал это, помялся еще пару секунд, будто не зная, стоит ли вообще полагаться на верность своих догадок или это глупо с его стороны рассчитывать на то, что… Изображение на мониторе сменилось рабочим столом с полностью черными обоями и захламленным всякими учебными документами. – Ты совсем псих? – нисколько не удивленно произнес Йоичи, хоть и нахмурил глаза в некотором презрении, развернув голову к Михаэлю, чтобы заглянуть в бесстыжее лицо немца, потому что… – Поставить себе такой же пароль, как и на моем ноутбуке? Серьезно? Ты к этому моменту всю жизнь готовился? – задал юрист последний вопрос, ведь при каких, нахрен, обстоятельствах Исаги еще мог бы воспользоваться чужим ноутбуком и узнать об этом. Или Кайзер действительно все делает просто из своих больных прихотей?.. – О-о, молодец, малыш Йоичи, тест на дружбу ты прошел, – говорил Михаэль с таким энтузиазмом, что на радостях разве что только в ладоши не хлопал. – Признаться, я думал, у тебя больше времени уйдет на разгадывание… – сделал вид, что задумался, немец. «Конечно, прошел. Я же знаю о твоих фетишах на вторжение в мое личное пространство». – Да засунь себе в задницу свои тесты и смени мой пароль! – выделил интонацией местоимение Исаги. Он действительно уже даже не удивлялся тому факту, что его сосед разузнал магическим образом код доступа к ноутбуку, просто был в негодовании от того – нахуя ему вообще эта информация? У самого Йоичи даже стереотипных позорных папок с фотографиями на том не было, над которыми можно было бы потешаться, а каких-то других мало-мальски полезных данных – и подавно. Вот и зачем ему понадобился пароль от его ноутбука, спрашивается? – Но разве не логичнее будет сменить пароль уже тебе, раз я его знаю? – снова задумчиво изрек Кайзер, строя из себя святую простоту. «Кто тут из нас еще клоун, блять». – Тц, хорошо, живи с моим паролем, раз тебе мозгов не хватает свой придумать, – не стал развивать данную тему Исаги. Знал, что припираться с его соседом – сродни доказывать инфузории туфельке, будто та не одноклеточная. – Ты бы еще мою фотографию себе на обои поставил, – буркнул вскользь юрист, развернувшись к экрану ноутбука, намереваясь запустить браузер. – А ты думаешь, почему у меня черные обои стоят? Йоичи остановил руки на пол пути к клавиатуре, на мгновение застыв в недоумении, уже после переведя взгляд на дисплей. Юноша еще на несколько секунд уставился на тот, обрабатывая сказанные Михаэлем слова. А затем… За спиной Исаги послышались смешки Кайзера, серьезное лицо которого, видимо, все же дало трещину. Наблюдать за тем, как парень из раза в раз за эти жалкие минуты разговора впадал в ступор, для немца было умопомрачительно весело. Зато Йоичи чувствовал, как у него от желания придушить соседа к чертовой матери, чтобы тот перестал смеяться над любым его вздохом, неимоверно чесались руки. Но в стремлении унять раздражение, он направил эти руки в другое русло. Юрист открыл желанную вкладку браузера – да. Однако в поисковике вбил явно не название мультфильма, который парни тут собирались смотреть – если они когда-нибудь до него доберутся вообще, а то это уже находилось под очень большим сомнением. На самом деле Исаги вбил одну-единственную незамысловатую фразу «обои на ноутбук», где тыкнул буквально на первое попавшееся изображение, скачав то, и принялся кликать кнопкой мыши по всяким разным кнопочкам, пока Михаэль лишь молча наблюдал за манипуляциями Йоичи над его ноутбуком. И, когда японец закончил свое увлекательнейшее занятие, потребовавшее от силы минуту, немец, увидев результат трудов юноши и скептически вздернув бровь, спросил: – Коты? Серьезно, Йоичи? – потешался Кайзер, глядя на чуть ли не доводящий до сгорания сетчатки глаз монитор – настолько тот был ярким от представших перед ним пушистых белых котиков на таком же белом, светлом фоне, а, самое главное, был непрозрачным. – Да, серьезно. Чтоб никаких черных обоев, – намеренно выделил голосом последнее словосочетание Исаги, – у тебя больше не было. – Я не люблю котов, – попытался опротестовать вкус соседа немец. – Тем более, – даже не обратил внимания на препирания Михаэля юрист, вбивая в поисковике название мультфильма. – Злой Йоичи, – буркнул Михаэль, однако на деле за спиной юриста можно было углядеть фирменную немецкую ухмылку.

***

Что ж, опять же, мультфильмы, а уж тем более аниме, которое Кайзер отродясь не смотрел – явно не его. Однако наблюдать за тем, с каким интересом и наслаждением смотрел их Исаги – оказалось очень даже занимательным. Особенно когда это наслаждение примешивалось нотками раздражения в тех моментах, когда парню приходилось переспрашивать, что означало то или иное немецкое слово, которые Йоичи не мог понять. Иногда даже и перематывать фильм обратно, ведь с первого раза парень мог либо прослушать, либо просто не разобрать на слух. Причем, когда Исаги решался спросить что-то у Михаэля, то в девяноста процентах случаев получал в ответ: «Ну-у-у, клоунишка, что за позор. Это слово для третьего класса». В большинстве своем, конечно, все было понятно, но парню хотелось знать доскональный, точный перевод, чтобы вникать в каждую сказанную персонажами фразу. В этом был некий баланс – хоть японец и знал общее содержание мультфильма, основанное на воспоминаниях из детства, в отличие от того же Михаэля, а из-за того, что смотрели они сейчас в немецкой озвучке, некоторые вещи для Исаги оставались недопонятыми. Зато Кайзер, хоть и не столь заинтересованный просмотром мультфильма, обладал большими возможностями для проникновения тем. К тому же, волей-неволей, из-за расспросов Йоичи приходилось вникать в сюжет. Не то чтобы тот здесь вообще был замысловатый, и нужно было прилагать для его понимания какие-то усилия, но тем не менее.

***

– Так, значит, они просто взяли и переехали в какую-то старую халупу с пылевыми клещами? Ужас какой, – цинично заявил Михаэль, когда от начала фильма прошло не более пятнадцати минут. – Сам ты клещ! Это пылевые духи, – буркнул Исаги в ответ на неожиданно сказанную соседом фразу. Неожиданную, потому что, честно говоря, юноша совсем не предполагал, что немец будет хоть что-то здесь комментировать. Однако не вставить свои пять копеек тот, видимо, не мог. Ну и ладно, лучше так, чем полная незаинтересованность. – А уборку ты с ними как будешь делать? Они же тебе всю пыль по углам попрячут, – заговорила в Кайзере его брезгливая натура. – Они хотя бы милые, в отличие от некоторых клещей, – красноречивым взглядом окинул Йоичи фигуру Кайзера, как бы намекая, кто тут главный паразит на хате. – Не тебе же там убираться, в конце концов. И вообще, хочешь сказать, что тебя бы на их месте такое не позабавило? – На их месте у меня бы пошла аллергия, малыш Йоичи.

***

– Что за наркомания, – не спрашивал, а просто говорил как факт Михаэль, глядя на разворачивавшуюся сцену. – Почему сразу наркомания? – А выбежавший из темного леса огромный Чеширский кот, который еще и в автобус превратился – это для тебя не наркомания? На месте этих дурех у меня бы уже психологическая травма осталась на всю жизнь, – махнул коротко головой вперед в сторону представших на экране маленьких сестричек, которым, казалось, вообще было все ни по чем, даже если б на месте кота оказался какой-нибудь динозавр. – Это просто мультик, что ты от него хочешь?! – воскликнул Исаги на придирки Кайзера. – Это не отменяет того факта, что это наркомания. … Юрист, конечно, понимал, что все свои комментарии сосед вставлял несерьезно, но…разве он мог сейчас не поддержать даже такие бессмысленные диалоги?..

***

– И как тебе? – спросил из неуемного любопытства Йоичи. Он понимал, что, вероятно, эффекта «вау» у Михаэля просмотр бы не вызвал, но все же ему было интересно узнать, что мог сказать немец о его любимом мультфильме. – Объективно – хорошо. Субъективно – не мое, – не стал юлить в своих ответах Кайзер, решив сказать все так, как есть. – Но о просмотре я не жалею, – выдал он, глядя на развернувшего к нему Исаги, что сидел немного поодаль, спереди от него, в излюбленной позе лотоса, в то время как сам Кайзер оккупировал кровать, вальяжно развалившись на той, заведя левую руку за голову, а правую – закинув на спинку кровати, насколько это было вообще возможно с учетом того, что стояла постель плотно к стене. На самом деле, как бы скептически ни относился Михаэль к просмотру данного жанра, был один момент, который парня в мультфильме особенно зацепил. Но Йоичи он об этом не скажет. А сам Йоичи выглядел, в общем-то, очень даже удовлетворенно – по крайней мере, относительно того, как он предстал в тот момент, когда только возвратился в общежитие. А еще он удовлетворился таким ответом Кайзера – не приукрасил, чтобы не расстраивать Исаги – хотя, когда немец вообще задумывался о том, чтобы не ранить чувства соседа, ей Богу, – но и не стал критиковать просто из какой-то своей природной вредности, чтобы побесить юношу. Иными словами – удовлетворился честным ответом. Михаэль, в свою очередь, тоже был где-то в глубине своей души – а может даже и не глубине – удовлетворен. Удовлетворен тем, что смог выполнить свою изначальную миссию – отвлечь Йоичи. Ему, конечно, все еще интересно, чем же тот был так обеспокоен, однако это дело уже второсортное. Правда, как будто назло, в тот самый момент, когда Кайзер об этом задумался, в комнате раздалась уже знакомая ему мелодия, сопровождаемая противным вибрированием. И снова на тумбочке Исаги. И снова дежавю. Йоичи перевел взгляд на свой мобильник, посмотрел на тот еще секунд десять, но, вопреки ожиданиям Михаэля, трубку брать не поспешил. Парень сидел, молча уставившись из-за плеча на разразившийся трелью звонка телефон, о чем-то очень активно размышляя, как казалось самому немцу и…все. Отвечать на входящий вызов Исаги, видимо, не собирался. – Клоунишка, тебя там в розыск объявили, что ли? Чего не берешь? – словно невзначай ляпнул Кайзер, сверля взглядом юношу, однако хотел лишь подобным образом подтолкнуть необычайно скрытного соседа к тому, чтобы все-таки рассказать, в чем, нахрен, дело, мать твою. К сожалению, внезапно проснувшаяся совесть в Михаэле не позволяла ему сделать даже банального: просто посмотреть, кто звонит, чтобы хоть как-то попытаться обрисовать себе варианты произошедшего с Йоичи в голове. С его стороны в данный момент такой поступок был бы странным. Но Исаги, походу, сегодня вообще во всех делах был нерасторопный, и на вопрос Кайзера он абсолютно никак не отреагировал. Просто сидел, опустив взгляд в простыню, по-прежнему о чем-то размышляя. Казалось, юрист был настолько погружен в себя, что не замечал человека поблизости в принципе. Как будто Михаэль внезапно исчез из комнаты по мановению волшебной палочки и похуй вообще, был ли он здесь или нет – все равно. Звонить перестали еще минуту назад. Йоичи по-прежнему не двигался. Словно и вовсе не дышал. Кайзеру только и оставалось, что смотреть на застывшее в пространстве и времени тело соседа, любуясь тем и строя догадки. Однако как можно что-то построить, если нет даже фундамента. Поэтому, спустя пару минут затянувшегося молчания, Михаэль решил, что ловить ему здесь сейчас явно нечего, оттого и решил оставить пока что Исаги наедине с его неугомонными думами, а самому направиться к его второму любимому месту в их номере после огромного шкафа с одеждой – к ванной. И только он уже приподнялся с кровати в намерении совершить задуманное, ступил на прохладный, выстланный линолеумом пол, как тут же почувствовал хватку на своей правой руке. Его не тянули к себе, но пытались остановить. Кайзер от такого жеста искренне опешил. Он посмотрел через плечо в сторону его захватчика, однако тот сидел, по-прежнему не поднимая головы и совершенно не смотря в сторону немца. Да и вид у парня был какой-то побитый, честно говоря. – Что изменилось? – раздался в гробовой тишине комнаты вопрос от Йоичи. – О чем ты? – Ты знаешь, о чем я, – последнее, что сказал юноша перед тем, как развернуться всем телом к Михаэлю, возвышавшимся над ним и заглянуть в лицо, что уже смотрело на него в ответ. – Почему ты поменял свое отношение ко мне? – прожигал…вернее, нет, топил в своих синих радужках, что были сродни Тихому океану, Исаги. Зазвонил телефон. Снова. Однако его владелец даже не шелохнулся, по-прежнему сосредотачивая свое внимание только на Кайзере. Зато сам Кайзер внимание на повторно раздавшийся звонок еще как обратил. И, по правде, его буквально минутами ранее внезапно взыгравшая совесть сейчас стремительно улетучивалась восвояси. Поэтому, вместо того, чтобы ответить на вопрос Йоичи он задал уже свой вопрос. – Может, мне следует взять трубку вместо тебя, а, клоунишка? – сказал Михаэль и, полностью развернувшись к Исаги, опер правое колено на кровать, что приблизило его к уровню соседа, затем одним ловким движением разместил левую руку, сжатую в кулак, промеж ног того – для удобства, – что были по-прежнему сложены в позе лотоса, а правой рукой уже потянулся в сторону лежавшего на тумбочке телефона. Дотронуться до желаемого – а так уж ли желаемого? – объекта ему не позволил Йоичи, что снова перехватил руку точно таким же жестом, как и ранее. Он не был рассержен за такое поведение Кайзера или же раздосадован, смущен, в конце концов. Просто перехватил. Для галочки. Сам же он был, как и прежде, полностью сосредоточен на немце. Даже бровью не шелохнул, пока тот проворачивал свои странные манипуляции. Михаэль мог бы вырваться из хватки Исаги и дотянуться до телефона. Спокойно мог. И Исаги это тоже понимал. Но предпринимать данных попыток не стал. Сейчас его внимание тоже было целиком и полностью сфокусировано на Йоичи. Таком близком к нему Йоичи, который, хоть и отклонился рефлекторно корпусом немного назад из-за стремительно оказавшегося к нему близко соседа, но никакой другой реакции кроме решимости в нем не прослеживалось. – Говори, – в серьезном намерении заявил Исаги, чуть ли не выдыхая эти слова в нависшее над ним лицо Кайзера. Такое близкое лицо Кайзера. Немец еще с минуту только и делал, что завороженно смотрел в глаза парня напротив, боясь, что с каждой последующей секундой пребывания в этих толщах океанских вод, что были сосредоточены в его очах, в конце концов, просто пойдет ко дну, если не попытается взобраться на поверхность. Но Михаэль был гребанный садомазохист. – Я и не менял, – слегка приглушенно ответил тот, последовав примеру Йоичи и выдохнув эти слова прямо в лицо над ним. И он действительно не менял. Мнение? Да, менялось, безусловно. Отношение? Никогда. И, будто в подтверждение собственным словам, Кайзер выдал следующую фразу, которую Исаги ну никак не ожидал услышать вновь. – Ты в курсе, что с этим своим хвостиком на голове выглядишь как цыпленок? В глазах Йоичи снова помутнело. Хватка ослабла. Чем Михаэль и воспользовался, легко высвободив правую руку. Но, вместо того, чтобы потянуться к телефону, направил ее к темно-синей макушке парня, поддев в безобидном жесте те самые две торчащие пряди на голове. А затем пригладил их обратно так, как они были изначально, будто извинялся за то, что смел те растормошить. Вопреки тому разу, когда Исаги услышал эти слова в первый раз в своей жизни – первые слова от Кайзера в его адрес в принципе – сейчас он не испытал того раздражения и обиды. Более того, ему казалось, что от одних только этих невинных прикосновений он сейчас прямо здесь и поплавится. … «Может, он прав? Может, это мое отношение к нему поменялось, а не наоборот?..» – задался, наконец, главным вопросом на повестке дня Йоичи, глядя на немца, который сразу же, после того, как проделал этот безобидный жест, отринулся от юриста и, выпрямившись, с легкой улыбкой на лице прошагал в ванную, как и планировал. – Ах, да, и убери весь свой мусор, который ты тут накромсал. Не дай Бог по возвращении из ванной хоть одну бумажку на полу увижу – я их все в тебя затолкаю, – как всегда, был очень любезен и тактичен Михаэль в своих просьбах и высказываниях. Немец скрылся в ванной комнате. И только после того, как Исаги проводил взглядом фигуру соседа до момента, как за парнем захлопнулась дверь, он подумал, что этого просто не может быть. Исаги не мог быть слеп настолько, чтобы не замечать разницу в поведении Кайзера тогда и сейчас. Да, Йоичи не исключал, что дурацкие выходки соседа, которые трепали ему нервы с самого первого дня их знакомства, никуда не делись. Тот по-прежнему вел себя как придурок, делая все так, как ему заблагорассудиться. Тот по-прежнему мог выводить его из себя одним лишь своим присутствием, одним лишь своим криво брошенным словом. Но даже так…юрист просто не мог не замечать все то хорошее, что у них было за этот, казалось, недолгий срок – хотя по ощущениям Исаги вся его предыдущая жизнь длилась куда меньше, – в конце концов, все то хорошее, что Михаэль ему сделал. И тогда в голове Йоичи затесалась еще одна, не менее важная мысль. «Что, если он просто сам этого не замечает? Он действительно считает себя настолько плохим?..» Мысль о том, что Кайзер себя, несмотря на весь тот фарс из мании величия, который тот ежедневно напускал, недолюбливает, впервые сформировалась у юноши в тот момент, когда они препирались на кухне во время готовки торта и немец сказал ему занимательную фразу про вкусовые рецепторы, которую на тот момент Исаги сразу не понял. Дальше эта мысль подкрепилась словами Михаэля о том, что ему некомфортно есть в столовой вместе со всеми. Ему не нравилось скопление людей. А разве человеку, который только и делает, что бахвалиться собой, может не нравиться внимание? Разве он может переживать о таком? Есть вариант, конечно, что ему не нравятся люди в принципе, но зачем тогда так стараться выглядеть круто в глазах тех, до кого тебе и дела нет? А в то время как Йоичи добирался до общежития, пока сбегал от своих друзей, у него в уме стали прокручиваться все те недавние диалоги с Кайзером относительно сладкого. И, можете называть Исаги психом, но почему-то у юноши стала невольно прокладываться параллель между этим самым «сладким» и его соседом. Словно Михаэль сам был некой конфеткой в красивой обертке, и даже начинка у нее была на вкус весьма хорошая, которая всем людям нравилась. Для кого-то она могла бы даже показаться, Йоичи не побоится этого слова, идеальной. Но самого Кайзера от нее воротило. Словно он понимал, что был до тошноты приторный, до омерзения вредный, оттого и невзлюбил сам себя. Но, раз другим людям нравится, и они это покупают, то зачем снимать конфетку с производства? В конце концов, от одной маленькой съеденной сласти ничего с человеком не приключится. А вот Йоичи ел эту конфету каждый день. На протяжении практически четырех месяцев. И уже чувствовал, как у него на зубах сформировался дикий кариес, который не помешало бы лечить, чувствовал, как сводит желудок от одного только упоминания этого лакомства, от которого его и самого уже временами тошнило. Однако остановиться есть его просто не мог. Как будто его долгое время сперва пичкали этой конфетой насильно, а уже после организм настолько к той прикипел, что сформировалось банальное привыкание, и он стал добровольно кормиться ею сам. Как бы диабет себе не заработать. Возвращаясь к настоящему времени, Исаги мог сказать, что его догадки подкрепились теперь еще и развернувшимся между ними только что диалогом. Йоичи откинулся в бессилии на кровать, раскинув руки и ноги по бокам. Так и пролежал с минуту, теперь уже, удивительно, не думая ни о чем. Словно силы думать закончились. Послышался шум водяных капель. Не таких капель, которые сейчас омывают тело Кайзера в душе. Других капель – за дверью балкона. Исаги неспешно развернул голову на подушке в сторону источника шума, взглянув на пластиковое стекло, через которое просвечивалась ночная темень. – Дождь, – не понятно для чего и для кого тихо изрек в пустоту комнаты очевидный факт юрист, теперь уже принявшись сверлить взглядом не скучный серый потолок, что ограждал его от остального мира, а капли воды, что с силой ударяли по поверхности дверцы балкона и медленно, раз за разом, стекали друг за другом. В конце концов, снаружи всегда интереснее, чем в четырех стенах.

***

– Замечательно. Я окоченею под зимним дождем, а все из-за тебя и твоей непоседливой задницы, – бурчал Йоичи, пытаясь прикрыть голову своей черной сумкой, с которой он буквально ходил и в дождь, и в стужу, прошел через огонь, воду и медные трубы, как говорится, оттого искренне верил, что потрепать ее больше, чем есть, уже просто ничего не могло. А из них двоих Исаги, честно говоря, жалко было сейчас больше самого себя. – Не ворчи, клоунишка, от дождика еще никто не умирал, – весело, словно они были на чертовой летней прогулке под палящим солнцем, а не возвращались в ливень вечером декабря домой через закрытую территорию образовательного учреждения, на которой их априори сейчас быть не должно, пролепетал Кайзер. – И это, кстати, ты меня торопил с тем, чтобы мы пошли домой, а то малыш Йоичи мог, упаси Господь, не выспаться, – хихикнул в издевке немец, попутно ловко минуя образовывавшиеся лужи и грязь, пока они пробирались к тому самому темному закутку в куче деревьев, где они пролезли через забор и проникли на территорию кампуса университета. – Дождик, блять… – закатил глаза Исаги, перепрыгивая через целую маленькую речку, которая успела сформироваться в неглубокой впадинке в земле из-за обильного дождя. – А что я должен был сделать? Вырыть норку в половицах спортзала, сложить лапки и впасть в спячку до тех пор, пока дождь не закончится? Так ты себе это представляешь?! – Конечно, нет, – максимально серьезным тоном ответил Михаэль. – Я бы тоже с тобой в норке спал, – минутка серьезности прошла, потому что парень снова ухмыльнулся. – Размечтался, – фыркнул Йоичи и, пройдя еще пару метров, застыл, поскольку до забора они дошли. Кайзер, видимо, уже намеревался по старой схеме первым перелезть через ограждение, как сделал это и в первый раз, даже закатав рукава куртки для удобства, однако застопорился, заслышав оклик Исаги за спиной со словами «стой, придурок». «Придурок» учтиво развернулся, взглянув на стоявшего парня, на лице которого читались все эмоции мира: и злость, и раздражение, и, что больше всего нравилось Михаэлю, смущение. – Что-то не так, малыш Йоичи? – невинно поинтересовался немец, хлопая, казалось, кукольными глазками, глядя на фигуру перед собой. Но Кайзер уже знал, что не так. Сам Исаги смотрел на возвышавшуюся перед ним преграду – во всех смыслах – сверля ту, казалось, ненавидящим взглядом, как будто та была виновата во всех его бедах и несчастьях, однако, по правде говоря, главной виной такого состояния Исаги был дождь. Дождь, из-за которого теперь можно было поскользнуться даже просто ходя по траве, не говоря уже о том, чтобы перелазать через всякие заборы, цепляясь за все, что не попадя, дабы с того не наебнуться. Потому что теперь скользким было все. И провернуть тот трюк, с помощью которого он смог преодолеть ограду в первый раз без риска сломать себе хребет или вывернуть ключицы не представлялось возможным. Поэтому Йоичи, хоть и с неохотой, но пришлось попросить об этом. – Подсоби меня, – пробурчал себе под нос юноша, опустив сумку вниз, поскольку прикрываться ей и дальше смысла не было, и отвел взгляд куда-то вбок от неловкости. Михаэль снова ухмыльнулся. Он вообще какой-то дохуя оптимист был по жизни, казалось Исаги, хотя в данной ситуации он вообще не видел ничего забавного. Все плохо. Они стоят под этим ебучим дождем с ахринеть каким высоким шансом на то, чтобы слечь с пневмонией, а может даже и за решетку, если их все-таки поймают за незаконное проникновение на муниципальную собственность. А вообще, их по-хорошему обоих надо в дурку: Кайзера – потому что ему там самое место, Йоичи – потому что он верил, что даунизм передается воздушно-капельным путем и его тоже не помешало бы оградить от общества, раз он, сука, сейчас все-таки здесь и повелся на дурацкое предложение соседа, чтобы сунуться на ночь глядя сюда играть в мячик. Заебись, блин. – Раз малыш Йоичи меня просит… – далее должна была следовать фраза «как я могу отказать», но она потонула, наверное, под литрами воды, капавшей на них с небес, потому Михаэль только и делал, что смиренно ждал, когда его неотесанный спутник приблизиться к забору, встав в выгодную позицию. Исаги удрученно вздохнул, направившись к преграждавшей им путь стене, оставив немца где-то за спиной, принявшись осматривать каменную постройку перед собой. – Ну, и, как лучше вообщ-…-а-а-а-… – не успел Йоичи оформить мысль по поводу того, как лучше всего перебраться через ограду, как тут же завопил, почувствовав, что его резко развернули на 180 градусов и оторвали от земли, легко, словно пушинку, подняв за сведенные впритык друг к другу ноги и как чуть не наебнулся куда-то вперед от потери равновесия, из-за чего ему пришлось машинально опереться на плечи Кайзера. – Совсем ебанулся?! А если б я упал? Нахуй ты мне тогда тут со своими подстраховками сдался, кретин?! – если б Исаги мог, он бы как истеричная женушка в припадке стал бы колотить Михаэля по плечам, однако эти плечи ему сейчас еще были нужны в качестве опоры. – А на что тебе тогда мои плечи? – улыбался своей хитрой, озорной улыбкой Кайзер, глядя на нависшего над ним Йоичи. – А если б я куда-нибудь назад накренился? Ты об этом не подумал?! – Я бы тебя поймал. – Охотно верю. Только и ждешь возможности, чтобы меня в могилу свести…и вообще, поставь меня на землю! Совсем ахринел! Я на такое не подписывался! – вопил Йоичи, упираясь в те самые плечи Кайзера теперь уже в знаке протеста, словно пытался высвободиться из хватки. На скромный взгляд Кайзера, слабо пытался. – Нет, Йоичи, ахринел бы я, если б сделал так, – сказал немец, после чего резко надавил пальцами на чужие бедра, где на данный момент и находились его руки. Раздался заунывный стон. Конечно же, Михаэль помнил об этой маленькой слабости его соседа. Не мог забыть того фиаско, что приключилось с ними во время похода в библиотеку, когда парень также надавил на, судя по всему, любимую часть тела Исаги и стал свидетелем весьма занятной реакции. – Я тебя на цепь посажу, как только земли коснусь, псина ты паршивая, – пригрозил Йоичи после того как сперва благополучно поскулил, пошипел, мысленно уже проклял себя сотню раз за подобную его слабость, и только затем перешел к источнику всех его бед. – Может, мне тебя на дерево тогда посадить? – Поставь меня на землю, мать твою! Исаги, казалось, от безысходности скоро плакать начнет, потому что ему было максимально неловко от происходящего. Еще эта бесящая легкая, игривая улыбочка Кайзера, которая сейчас ему слепила в глаза, казалось, за место дневного солнца. – Не-а, – также легко отозвался немец, в довольствии глядя на парня в своих руках. Словно держал ебучий приз. И как бы Йоичи показушно ни психовал, но истинного раздражения или неприязни он сейчас не чувствовал. Не мог чувствовать, когда видел такое лицо Михаэля. Пышущее чистыми, положительными, неподдельными эмоциями лицо. Разве не этого ли Исаги от него добивался? Не это ли хотел увидеть? Поэтому, раз уж Кайзер был настолько упрям в своей заложенной на генном уровне вредности и не собирался так просто отпускать Йоичи, тот просто смотрел сверху вниз на немца, по-прежнему опираясь о плечи для удобства, разглядывая залитые каплями не прекращавшегося дождя аристократические черты лица. Каплями, которые буквально стекали с лица и волос самого Йоичи, падая на Михаэля. Но тот и не против. Ему, казалось, вообще было все равно на происходящее вокруг, даже если бы на небе разразилась черная дыра, а из-под земли разверзлась лава. А еще Исаги подметил одну забавную, как ему казалось, деталь. Подводка Кайзера. Несмотря на обильный дождь, который промочил их обоих до нитки, красные стрелки, что придавали глазам хищную, лисью форму никуда не смылись. Даже на миллиметр не потекли, оставаясь все такими же симметричными и грациозными. Йоичи всерьез начинал задумываться, что они были вовсе не нарисованными, а Михаэль с ними просто родился и вводил всех в заблуждение. Глупо, наверное, сейчас о таком думать, но и Исаги больше ничего не оставалось. Потому что Кайзер никуда, нахрен, не двигался и никаких действий больше не предпринимал. Просто разглядывал молча в ответ как всегда задумчивое лицо соседа. Когда Йоичи все же образумился и понял, кто он, где он и в каком положении сейчас находится, дыхание на мгновение сперло. А следующее мгновение, которые было между предыдущим и тем последующим, в котором Михаэль, наконец-таки, решился сдвинуться с места и сделать то, что должен был по первоначальному замыслу – помочь перелезть через забор, они просто смотрели уже оба осознанно друг на друга. Не сквозь друг друга, как это любил делать Йоичи, а именно, что на. И в тот самый момент, на долю секунды в груди Исаги закралось такое странное, эфемерное чувство, которое он не мог выразить словами, а вместе с тем вскользь пролетела еще и настолько абстрактная мысль, за которую он просто даже не успел толком зацепиться, чтобы обработать ее. Единственное, что он помнил – начало этой мысли. «А, может…» – подумалось Йоичи, когда в лазурном море его синих глаз утонуло робкое отражение небесной голубизны глаз напротив.