Die Grammatik der Liebe: Ошибки, которые ведут к счастью

– Да иду я, иду! – чуть ли не летя из туалета к входной двери прокричал впопыхах Хиори непонятно кому, ведь за десятым бесперебойно раздававшимся звонком его едва ли кто услышал бы. Да и слышать как будто вовсе и не желали. Скорее, как можно быстрее старались вломиться в скромное убежище семейства Хиори, потому что на дворе, видать, бушевал как минимум зомби-апокалипсис, иначе такого рвения ввалиться в чужие апартаменты Йо объяснить просто не мог. Нет, серьезно: он не отвечал от силы всего вторую минуту – неужели это повод терроризировать несчастный звонок?! Провозившись с замочной скважиной, которая как назло еще и ломалась, словно чертова девственница перед брачной ночью, не желая принимать латунный ключик, и, наконец, сквозь кровь, пот и нервные глазные тики отворив дверь, Хиори застал в проеме своего, бесспорно, любимого одногруппника. Одногруппника, что всем своим существом так и кричал о напрасном рождении Йо на свет, ведь таким взглядом даже нацисты на евреев не смотрели. – Очередной форс-мажор? – подначивал Исаги друга, по-прежнему удерживая руку в районе звонка. Хиори нервно сглотнул. – Эм-м...ну... – Ох, не важно, – на смену нехорошему огоньку в сапфировых радужках мгновенно пришла усталость. Как только Йоичи опустил руку, Йо тут же отодвинулся в сторону, освобождая место в проходе. И да, на сей раз он ждал гостей, получив получасом ранее предупреждение от Исаги на телефон. Правда, для безобидной СМС-ки в стиле «я зайду к тебе вернуть вещи» его одногруппник выглядел как-то уж слишком небезобидно и взвинченно. С таким беспринципным видом только грабежи устраивать. «Неужто не вышло?» – закрадывались неутешительные мысли в покрытую волосами оттенка циана голову касательно конференции, пока Йоичи подозрительно рвано и в то же время яро стягивал с себя верхнюю одежду. По ощущениям, если бы вместе с курткой Исаги мог содрать заодно и кожу, он бы это сделал. Сняв ботинки, Йоичи, по-прежнему не издавая ни звука и не дожидаясь формальных приглашений, стремительно направился прямиком в знакомую подростковую комнату. В любом случае, Йо не возражал, будучи готовым в данную секунду переписать на одногруппника всякие права на квартиру – которых у него и у самого-то не было, но да похуй, – потому как возражать своему спасителю, да еще и пребывавшему в таком убогом настроении, наверняка каралось законом. А вот те, у кого как раз-таки имелись права – понятное дело, родители, – сейчас отсутствовали, пребывая на званом ужине с давними знакомыми. Проследовав чуть погодя за другом в комнату, Хиори мог наблюдать вовсю переодевавшегося Исаги: расстегивал пуговицы одолженной рубашки, пока на диване рядом так и оставалась лежать брошенная ранее оригинальная и, как наверняка бы сказал Кайзер, ее допотопная версия. Следовало отдать Йо должное, он хотя бы расправил вещицу, а не позволил ютиться на диване небрежным комком, как это сделал в спешке Йоичи. Собственно, завидев манипуляции одногруппника, Хиори поспешил отвести взгляд немногим в сторону, дабы не смущать того своими откровенными разглядываниями. Однако парень сейчас даже близко не представлял, насколько же Исаги было плевать на сей учтивый жест. Та самая идиотская привычка переодеваться вдали от сторонних глаз полностью уступила место разрывавшим голову злости, негодованию и обиде. Где-то тут должен затесаться еще по канону четвертый всадник Апокалипсиса, но все же перечисленные три чувства были фундаментальными. Йоичи продолжал с особым рвением расстегивать пуговицы, которые от столь отчаянной попытки сконцентрироваться юношей на чем-то относительно безобидном, должны вот-вот не иначе, как треснуть, не стерпев нажима. Хиори лишь тихо молился в сторонке, чтобы ему после встречи с сокурсником не пришлось раскошеливаться на портного. Наконец, сменив наряд на привычную потертую рубашку, а после, разложив как можно бережнее, учитывая собственное ни к черту настроение, одолженную вещицу на спинке дивана, дабы уж совсем не помялась, Йоичи плюхнулся на мягкую обивку, состроив лицо Вселенского похуизма – для справки, наигранного похуизма. И плевать, что шелковые ткани априори трудно помять – мозг Исаги сейчас абсолютно не был настроен перенимать образ мышления технолога легкой промышленности. Хиори медленно, будто невзначай, перебравшись к окну, первые полминуты мялся у подоконника, опершись о тот спиной и ухватившись ладонями, надеясь, что Йоичи все же смилуется над, как оказалось, довольно шаткой нервной системой Йо и соизволит вернуться к обычному дружелюбному настрою. Удивительно: вроде бесчисленное множество пройденных видеоигр, тематика которых с завидной периодичностью сводилась к расстреливанию врагов и вспарыванию кишок должны были неизбежно закалить психику парня. Но нет, отношения с людьми оказались всяко страшнее любых хорроров. Йо и при обычных-то обстоятельствах представляло особую трудность завести разговор, а тут прямо-таки напрашивалась необходимость провести ментально-оздоровительную беседу с бомбой замедленного действия. Даже не обезвредить. Вот он что, скажите, сапер-психопат? Но, ох, чего только не сделаешь ради друга и какие границы собственной зоны комфорта не переступишь. – Я могу забрать микронаушники? – на секунду замявшись, словно прощупывал почву, поинтересовался Йо. В конце концов, с чего-то явно следовало им начать. Не будут же они здесь до утра сидеть, покрываясь пылью и играя в гляделки? Реакция Исаги не заставила себя ждать. По крайней мере, невербальная. К собственному удивлению, буквально в тот же миг, как если бы парня током в задницу ударило или сморило на холоде, Хиори заметил, что того несколько передернуло, а брови на краткий миг нахмурились. Абсолютно недобрый знак, но у Йо не было особых альтернатив, кроме как подмечать те и фиксировать на подкорке сознания. Вербальные же сигналы последовали потом. Примерно, через четверть минуты – в момент, когда Йоичи решился открыть рот. Даже не решился: скорее, просто сообразил, что на вопросы, оказывается, надо отвечать – вот так неожиданность. – Твои же наушники. Чего спрашиваешь, – пренебрегая всякими вопросительными, да и вообще хоть какими-либо интонациями, намекающими на заинтересованность диалогом, четко, ровным голосом проговорил Исаги, скосив на жалкую долю секунды взгляд на хозяина комнаты. И, честно говоря, Йо стало не по себе от этого пусть и краткого, но столь промерзлого взгляда, что сосредоточивал в себе, казалось, ноль эмоций, но в то же время абсолютно все одновременно. Как если бы и сам Йоичи испытывал небывалый диссонанс, не зная, что конкретно он чувствует. Редкое явление, но отчего-то у Хиори буквально под самой кожей зудело стойкое, иррациональное ощущение, что нечто подобное он уже где-то видел. Вернее сказать, не где-то. А в ком-то. Глупости. Йо и общался-то на этой планете до поступления в университет, разве что, с Карасу и красоткой Тодой Эрикой через постер любимой дорамы. А все его нынешние друзья вполне себе пышут оптимизмом, которым с легкостью можно затопить всю префектуру. Наги не в счет. Разве он мог в отражении чьих-то склер наблюдать нечто столь знакомое? Отогнав ненужные размышления прочь, Хиори присел на противоположный край дивана, робко подхватив брошенную на произвол судьбы сумку и принявшись открывать ее содержимое максимально нерасторопно, параллельно поглядывая из под челки на друга, словно ожидал, как тот, наконец, придет в себя, спустившись с небес на землю, и набросится на него с претензиями рода какого-хера-ты-копаешься-в-моей-сумке-проныра. По крайней мере, Йо казалось, что к концепции личного пространства сокурсник относился весьма серьезно. Но Йоичи молчал, продолжая сверлить расфокусированным взглядом находящийся по противоположную сторону шкаф. Ни то чтобы это как-то сглаживало ситуацию, ведь, хоть убейте, а Хиори с каждой проведенной вместе с Исаги секундой в одном помещении ощущал себя в психологическом jumpscare-хорроре, ожидая, как тот выкинет скримерную непредсказуемую хуйню. Слишком подозрительное поведение. Тем не менее, чтобы продвинуться в этой игре дальше, Йо не оставалось ничего более, кроме как открыть сокровенную сумку и увидеть в той наряду с искомыми микронаушниками и проводами нечто не совсем вписывающееся в повседневный инвентарь Исаги. Большую, многократно сложенную серую ткань, которая вообще не понятно, как нахрен уместилась в, на первый взгляд – да и на второй тоже, – не особо большой учебной сумке. Забавно, обычно легенды о бездонных сумках, таящих в себе абсолютно рандомный набор предметов, с которым спокойно можно и на свидание сходить, и на необитаемом острове перекантоваться, слагаются в отношении женщин. А тут вот какое исключительное событие. Исаги у нас, оказывается, с сюрпризом. Хиори вытащил свои технические приборы, отложив бережно сумку сбоку от себя, и уже было намереваясь пройти к ящику стола с целью сложить там микронаушники, да вот только черт его дернул в первый раз за свои восемнадцать лет добровольно открыть по жизни молчаливый рот в самый, блядь, не подходящий момент в истории человечества и сказать... – Прикольный шарфик, – слетело едва слышное с губ, как он полагал, в пустоту словосочетание, но Йоичи, к удивлению обоих, отреагировал сильнее, чем предполагалось, отразив на лице эмоцию, которую Хиори уже не видел. Спустя десяток секунд, реакция дала о себе знать более ярко. – Надо было придушить им его, – услышал Йо такое же тихое, очевидно, пропитанное раздражением замечание, будучи в другом углу комнаты и складывая наушники. Тут-то картинка в голове и стала стремительно вырисовываться. Ну конечно, дело вовсе не в конференции. Дело в нем. Проблемы в раю, да? Или как там говорят... Странно, что Хиори сразу об этом не подумал, ведь был часами ранее буквально в первом ряду зрителей – к сожалению – в постановке «один день из жизни Исаги и Кайзера», напичканную не самыми слуху и глазу приятными сценками, и вообще – слабонервным не смотреть. Чувствовал же, что нечто в их отношениях надломилось без его ведома, однако искренне верил: будь что-то серьезное, Йоичи бы и под угрозой двойки за семестр не согласился на сотрудничество с этой язвой немецкого происхождения. Неужто Исаги смог пойти и на такие жертвы ради друга? Может и смог бы, но Хиори нутром чуял, что все не могло быть столь сентиментально просто. Следовательно, кризис отношений наступил уже после их отлучки на миссию повышенной сложности. Причем, вся сложность состояла, как позже выяснится для Йо, не в способности нормально выступить, а в способности сохранить последние остатки ментального здоровья и не перегрызть друг другу глотки в течение вечера. Ну, утешало, что глотка Исаги, вроде как, совсем не пострадала, насколько с виду мог судить Хиори. А вот Кайзера он уже не видел. Стоит задуматься. – Откуда он у тебя? – решил пройтись по более безопасной дорожке Хиори, начав домашний сеанс психотерапии издалека, но запнулся буквально на первом же попавшемся на пути камне, брошенном Йоичи в виде следующих слов. – Утешительный приз за пососушки с собственным соседом. Ты разве не знал, что такие выдают? – буркнул саркастично Исаги себе куда-то под нос, продолжая неотрывно пялиться в дверцу шкафа. Так, будто разговаривал сам с собой, а Йо был не более, чем терроризирующий сознание голос разума. У Хиори, конечно, произошла перезагрузка мозга, когда он услышал комментарий друга, но, тем не менее, много времени на то, чтобы уловить ключевую мысль сказанного, не ушло. Подробности оставим на потом, иначе слабое, не подверженное доселе людским страстям сердечко Йо таких новостей не переживет. – Посо...что? – будем откровенны, ахуел Хиори от таких смелых заявлений друга. Это вот это вот является причиной нахлынувшей депрессии и маниакального желания всех разъебать Исаги? Йоичи в ответ снова скосил мельком взгляд на вставшего как вкопанного одногруппника, что не решался вернуться от стола к дивану. Бред какой-то. Его припадки бешенства целиком и полностью принадлежали Кайзеру. И, разве что, преподавателю немецкого. К остальным он относился вполне себе приемлемо. Можно сказать, дружелюбно, если не считать повышенной в крови дозы сарказма, струящейся по венам и удивительнейшим образом стекающей ему на язык. Временный эффект, выветрится. И чтобы не вводить своим угрюмым настроением и кислой миной в еще большее заблуждение Йо, Исаги испустил усталый вздох, расслабив лицо и откинувшись на спинку дивана. Действительно, какой реакции вообще ожидал Йоичи? Ввалился как к себе домой, испоганил своим недовольством весь целительный воздух комнаты Хиори, еще и язвительными словечками не брезговал. Псих. Йо, завидев перемену в эмоциональном спектре друга, собрался с мыслями и неспешно направился прямо туда, где и сидел изначально – на другой конец дивана, давая пространство Исаги. Хиори мог видеть, как на отчаянно старавшемся состроить расслабленный вид лице проскальзывали мелкие, по отдельности незначительные жесты, вкупе ясно дававшие понять, что напряжение никуда не ушло: малость прищуренный, задумчивый взгляд, морщинка меж сведенных бровей, напряженная челюсть, что наверняка скрывала нервное перекатывание языка вдоль ровного от природы ряда зубов. – Так вы правда что ли...ну-у...это...того, – словарный запас Хиори явно даже не думал давать о себе знать, когда дело касалось подобных вещей. Нет, признаться, его внутренний шиппер, который непонятно откуда вообще взялся, был, в целом, весьма рад такому раскладу. Что он, зря становился участником этой их Санты-Барбары? Второстепенным участником, конечно, но не суть – был же! Большая честь, между прочим, не каждому дано. И когда Йо заикался в шутку Исаги, что те подходят друг другу, он, вот так сюрприз, не шутил. Однако и обсуждать подобные темы один на один Хиори абсолютно не привык. И, извините, но это смущает! Ему в подмогу не помешали бы какие-нибудь Рео и Бачира – эксперты в делах сердечных. А что мог Хиори? Похлопать утешительно по плечу и предложить в качестве профилактики какой-нибудь упоротый журнал по психологии отношений из разряда: «Клинический абсурд романтики: ежеквартальный журнал разочарований»? Ну да, пусть поймет, что он не один такой несчастливчик на планете. Как бы там ни было, к действиям прибегать все же следовало, потому что Исаги то ли решил своим загадочным молчанием окончательно свести Йо с ума, то ли язык прикусил, пока в напряжении водил тем по зубам, ведь на вопрос, даже если и убого сформулированный, не ответил. Присутствие разума Йоичи в одной с ними комнате выдавал только усиленный прищур глаз, отображавший недовольство выбранной тематикой. Понятное дело, обсуждать сейчас что-либо другое и вовсе не получится, потому эта проблема висела сугубо на усталых плечах Исаги. Кстати об усталости. Походу, приключившееся с одногруппником Хиори не на шутку взбодрило того. В первый раз он выглядел как выжатый лимон, а во второй отличался от терминатора, разве что, местом происхождения. Это ж какая такая доза адреналина должна была ударить в Йоичи, чтобы Йо мог сейчас стать свидетелем подобной трансформации? И пока Хиори размышлял в тишине от безделья о своем, неожиданно от Исаги все же послышались первые внятные попытки заговорить. – Это было ошибкой, – слетело достаточно суровое замечание, но не сумевшее полностью выместить сожаление, теплившееся в брошенных словах. С полминуты, наверное, Йо еще тщательно перебирал в голове возможные варианты того, в каком направлении следовало бы развить диалог, чтобы не подорваться, как на мине, на первой же неуместно озвученной букве. И что? Думаете, у него много красочных душещипательных вариантов припаслось? Да хер там плавал – Хиори только постигал великую науку людских отношений, оттого и подходил к данной теме весьма топорно. – Почему? ... Ну, почему бы и нет? Вполне логичный вопрос. Краткость – сестра таланта, Исаги понравится. – Да потому что он придурок без всякой совести и чувства такта! – наконец, начал набирать обороты диалог, развиваясь со скоростью большей, нежели одно слово в неделю. – Ты вообще знаешь, какую хуйню он вытворил? – удостоил Йоичи Хиори своим разгоряченно-прямым, а не промерзло-косым взглядом, как это бывало ранее, развернув голову к другу. «Да я как-то и не уверен, хочу ли знать вообще...» – крепко задумался Йо о том, насколько безопасно для его детской психики слышать дальнейший рассказ Исаги. Серьезно, он уже достаточно был наслышан о проделках Кайзера и его...как бы это сказать...неординарном характере, оттого и узнавать – что же такого могло вывести Йоичи из душевного равновесия на сей раз и так нехило пошатнуть, точно как кегли в боулинге при выбивании оглушительного страйка, ощущалось сродни рассказу страшилки детям на ночь. Вроде бы Исаги уже и был готов ответить на свой же риторический вопрос, но, открыв рот, не издал ни звука, видимо, и самому не имея представления, как он собрался делиться с Хиори чем-то подобным. Ладно, изберем другую тактику. Тактику медленного повествования. Йо без слов уловил все мозговые процессы и намерения Йоичи, оттого сидел, подготовившись как можно внимательнее слушать удивительные невыдуманные истории, о которых и молчать невозможно, но в то же время и нужные слова хрен подберешь. – Ох, короче. Все шло на удивление нормально, – начал свою исповедь Исаги, устремив взгляд на незашторенное окно, пропускавшее внутрь отблески киотских уличных фонарей. – Я рассказал доклад, а он мне даже помог, сука такая, – тише буркнул в конце юрист, хотя, признаться, та спесь злости и прочих ублюдских эмоций, которые он испытывал ранее и которые испытывать абсолютно не хотел, немного, но поубавилась. Видимо, так сказывалась приятная атмосфера комнатки Хиори, да и само его умиротворяющее присутствие рядом, потому что сейчас Исаги себя чувствовал как на ночевке девочек-подростков, изнутри терзаемых желанием потрепаться о наболевшем. А Йо лишь успел пока подумать о том, почему всегда должно быть какое-то идиотское «но»? Вот правда, неужели рассказы не могут заканчиваться на положительной ноте по типу «все начиналось хорошо и завершилось так же, расходимся». От этого что, поднебесная недовольно свернется калачиком и схлопнется? – А дальше? – вставил слово Хиори, заметив подозрительно затянувшуюся паузу Исаги, пока тот, судя по всему, забылся в собственных нерадужных мыслях, продолжая пялиться в окно. Не отрывая глаз, Йоичи добавил: – ...а дальше начался мой психологический БДСМ-кошмар, – отупело всматриваясь в пластиковое стекло, протянул отрешенно он. Да так навсматривался, что, казалось, начал различать даже с такого тупого угла и не маленького расстояния собственное смутное унылое отражение. Йо на озвученных словах не подавился слюной только потому, что в этот краткий, судьбоносный миг боялся и в лишний раз вздохнуть. – Э-э-э...ну-у... – Боги, наделите Хиори словарным запасом, – у вас и раньше разговоры были немного... – пытался, опять же, подобрать корректное слово он, чтобы потом не полететь с легкой подачи Исаги из собственного окна, потому что заинтересованный острый взгляд, который мгновенно скосил на него парень, говорил о многом, – странные, – лучше всего сюда бы подошел термин «интимные», но летать Йо пока не научился. «Странные?» – задумался невольно Йоичи над такой абстрактной, но не менее занимательной формулировкой. Он и сам раньше размышлял о «странностях» в общении с Кайзером, но все же так и не смел разобраться в том, что именно крылось под этим незатейливым словом. Однако недавние события, наконец, расставили все по местам. И да – их общение было пиздец каким странным. Действительно, сколько таких недонамеков Кайзер уже успел спустить в его сторону? Раньше Йоичи не придавал им особого внимания, полагая, что Кайзер просто дурачится. Ни то чтобы сейчас его мнение вообще куда-то далеко ушло от этой гипотезы – как будто бы, наоборот, вернулось к начальной точке, учитывая отвратительную холодность и отстраненность соседа, – но все же сейчас эти недонамеки, казалось, суммировались за все время, сваливаясь огромным шипастым комом на глупую голову Исаги, размозживая ту и превращаясь в ахринеть, какое «намечище». Правда, все такое же бессмысленное и бесценное. К сожалению. Или уже к счастью? – Может, они и были «странные», – выделил голосом прокаженное слово Йоичи, на пару секунд замявшись, словно собираясь то ли с духом, то ли с мыслями. Или всем вместе, – но они хотя бы не сводились к тому, как и в какой позе я хочу с ним... – очередная заминка, – мать твою, я даже озвучивать это не хочу! – истошно издал Исаги, от безысходности отведя украдкой голову в стену. Не то чтобы он стеснялся – хотя и разговаривать об этом на полном серьезе с кем-то вроде Хиори ощущалось сродни посещению факультатива по пыткам, – но и воображать об интимных контактах с проклятущим соседом воспринималось теперь неправильно. Он и раньше-то этим не особо страдал, если на то пошло, пусть и низменные инстинкты во время особо тесных контактов с Кайзером волей-неволей просачивались, а уж теперь... Блядство. Йо снова ахуел. Наверное, стоило бы уже привыкнуть и особенно не удивляться каждому второму слову, отныне вылетавшему изо рта друга. Стоило бы, но он каждый раз велся на рассказы Йоичи как в первый, оттого и не мог сдержать удивления в васильковых радужках. На какую смерть он послал Исаги этим своим проектом? Его не засудят?.. – И как это вышло? – раздирало любопытство Хиори и в то же время пошло бы оно нахер, потому что если события развивались примерно по тому плану, который он нафантазировал у себя в голове, Йо мог смело заявить, что ни в одном порнофильме такого не видел. Да, не удивляйтесь: при таком тесном сотрудничестве чуть ли не с пеленок с технологиями и с верным компьютером под рукой, заменявшим ему любовника или любовницу, не узнать хотя бы украдкой о подобном жанре кино было просто невообразимо. – Можешь сказать спасибо своим ебанным микронаушникам, – маты в речи еще никогда не были настолько уместны. – Люди, которые их изобрели, даже не представляют, какой вклад в секс-индустрию могли внести своим открытием, если бы еще чуть-чуть подумали головой, – фыркнул Исаги, мысленно проклиная чертовых разработчиков. ...что ж, направление мыслей у Хиори было верным. В конце концов, он понятия не имел, при каких других относительно безопасных обстоятельствах Кайзер мог провернуть нечто подобное, избежав телесных увечий от Исаги. Без сомнений, этот парень был протеже самого дьявола. Хотя, кто его знает? Может, белоснежные ручки Йоичи были не так чисты, как кажутся сейчас с виду. Михаэль вообще еще дышит?.. – А... – ох, на опасную дорожку сейчас, конечно, вступал Хиори, но... – что он вообще говорил? – спрашивал на свой страх и риск парень. Ну а что? Исаги же зачем-то завалился к нему домой и нет-нет, да обмолвился парой слов. Как он еще должен поддерживать беседу, извините? Было заметно смятение Йоичи после озвученного другом вопроса. Сильно заметно. И, ясно дело, как тут не смутиться? В конце концов, не каждый день ваши знакомые... – «Говорил» – это громко сказано, – все же проворчал в ответ негромко юноша, отведя то ли от раздражения, то ли от безысходности взгляд в сторону. – Скорее, стонал, играя на струнах моей нервной системы, – опирался на собственные мироощущения Йоичи, вспоминая реакции на слащавый голос Михаэля. Сейчас, окунаясь в воспоминания, он не понимал, специально ли тот дразнил своим тембром соседа, выкручивая природную соблазнительность на максимум, или все же Исаги, как и предполагалось, сам это нафантазировал? Может, голос Кайзера всегда таким был?.. И все же что-то Йоичи не припоминал, как писался кипятком от возбуждения, когда Кайзер просил ему приготовить на ужин какие-нибудь пельмени. Пожалуйста, скажите, что у него еще не настолько все плохо с головой. – Знаешь, как он это назвал? Секс по телефону, мать твою! Ты представляешь?! В его случае наглость – это диагноз, а не черта характера. Бледное от природы лицо Йо стало вмиг пунцовым. Узнавая все больше и больше подробностей, Хиори не понимал, как Йоичи вообще это пережил. Будь он на месте одногруппника, тут же отбросил коньки от стресса, вызванного, как минимум, тематикой разговора, не говоря уже об экстремальных условиях, в которых все это действо происходило. И как безобидный конференц-зал умудрился превратиться в Красную комнату? Йо никогда об этом особо не задумывался, но как же хорошо, что он не состоял ни в каких отношениях и не планировал еще ближайшие лет пять. Или семь. А может и еще сколько... К слову об отношениях. – Так вы встречаетесь? – решил подытожить для себя Хиори, пусть все еще и пребывал в стойком ахуе, не успев переварить даже факт поцелуя, который совершился Бог знает в какой момент жизни вообще – к этому пункту они еще обязательно вернутся, потому что для Йо теперь сия информация ощущалась как стакан молока для детей на ночь глядя: без него не уснет. – Упаси Ноэль встречаться с таким придурком! Да я бы и пяти минут с ним в отношениях не пробыл, – говорил на эмоциях Исаги, понятия не имея, как ему в принципе следовало теперь себя вести в отношении Михаэля, что умудрялся вызывать максимально противоречивые чувства в юношеском тельце. ... Нет, все-таки Хиори в этой жизни явно чего-то не понимал. Ему не послышалось? Йоичи сказал, что они до сих пор не встречаются? Эта новость, абсолютно точно, вызывала новую лавину вопросов, нещадно обуревая и без того ни черта не понимающую голову Йо. Как можно разговаривать о таком и не скрепить себя узами отношений? Более того, как можно целоваться, не признав симпатию друг к другу? Исаги вроде сам придерживался того же мнения, не? Что вообще вчера произошло, когда Хиори отключился на вечеринке, извините? Из-за окружающих создавалось впечатление, будто он не на несколько часов отрубился, а выпал из реальности на лет, так, десять, проторчав в коме. Стоило ему один раз немного выпить, как в мире уже успели произойти какие-то чудеса в виде целующихся «кайсаг» – удобное сокращение, – занимающихся страстным ментальным сексом. Чего еще он не знает, м-м? Видимо, чтобы узнать хотя бы примерную картину произошедшего, Хиори придется чуть поиграть в детектива, выудив по крупицам необходимую информацию из туманного сознания Йоичи, иначе поддержать диалог точно не получится. Непонятно, правда, ждал ли подобного благородного порыва со стороны друга Исаги, или же ему всего-навсего хотелось выговориться, но и сидеть отмалчиваться Йо тоже не мог. Не по-дружески как-то, несмотря на то, что по своей натуре юноша был тем еще затворником. – Так...с чего вообще все началось-то? – вполне логично вернуться к самым истокам и узреть корень проблемы. И нет, корнем здесь был не факт поступления Йоичи в университет и заселение в общежитие с Кайзером, как бы первый не пытался себя в этом порою убедить. Исаги поднял доселе опущенный в район пола взгляд и устремил на Хиори. Кажется, только в этот момент ему пришло осознание, что сокурсник вообще ничего не знает о происходящем. Вот прям нихренашеньки. Йоичи совсем и запамятовал об этом, пребывая на собственной волне психоза и отчаяния, а он еще и пытался погрузить в нее бедного Йо, которого, видать, этой волной только топило. Столько всякой бессвязной бредятины на чужую голову вывалить – очень человечно, ахринеть как информативно, ничего не скажешь. Исаги были приятны попытки друга углубиться в его сопливую драму, коей не было ни конца, ни края. Разве мог еще месяцем ранее подумать он, что главной проблемой в жизни станет не сессия, а выяснение отношений с психически-неуравновешенным соседом-иностранцем? Про них бы дорамы снимать. Или документальные фильмы. – Я тебя замучил, да? – еле-еле грустно улыбнулся уголком губ Йоичи, хоть он и не мог сказать, что испытывал сейчас жалость в отношении друга. Само как-то вышло. – Нет-нет, что ты! Мне жутко интересно узнать, что там стряслось у тебя, – тут же принялся оправдываться Хиори, абсолютно не увиливая от ответа. Он бы мог еще добавить нечто вроде «как ты можешь меня замучить, когда только что спас мой проект», но, вероятно, подобное могло прозвучать весьма цинично, пусть то и не подразумевалось вовсе. – Ты всегда можешь мне выговориться, – улыбнулся скромно Йо, стараясь расположить к себе Йоичи и дать понять, что стесняться нечего. В любом случае, он не собирается организовывать другу допрос с пристрастием. Лишь подталкивал к разговору, дабы тот мог выговориться и сказать ровно столько, сколько посчитает нужным. В конце концов, трудно держать все в себе, а Исаги поступал ровно наоборот, постоянно ходя замкнутым и не позволяя в лишний раз собственному «Я» делиться переживаниями. Йоичи не единожды для себя уже подмечал комфортность друга, что, казалось, пронизывала того с головы до пят, просачиваясь еще и в атмосферу. Но сейчас подметил для себя это в очередной раз, прочувствовав более ярко. Разве он мог противиться этому желанному комфорту, которого с каждой прожитой на планете секундой оставалось все меньше и меньше? Недолго думая, Исаги продолжил свою речь. Вернее, возобновил, начиная историю с необходимого начала. Момента, когда ему выпала треклятая карточка с судьбоносным заданием на вечеринке.

***

– Что? Они тоже поцеловались?! – не удержался от восклицания Хиори, заслышав момент о поцелуе других его не менее знакомых товарищей. Какой ужас – он все проспал. Просто все. Как можно быть таким лохом?! – Это все из-за них и пошло! Тоже мне, любовнички, – фыркнул Исаги, пусть в душе, несмотря на замешательство и прочие, прочие ощущения испытывал некое чувство микроскопического веселья и радости за друзей. Жаль, он не мог сказать о себе того же. Потому что его поцелуй не принес столько же радужных эмоций, как мог бы в красочной перспективе. А мог ли вообще?..

***

– Что, прям на балконе?! – уже в который раз разве что в космос не улетал Хиори от удивления услышанным. Кажется, столько удивляться невозможно даже физически, но вам только кажется, ведь Хиори мог. – Это случайно получилось! – пытался глупо оправдаться Йоичи, однако вместе с тем в голосе улавливались нотки смущения. Да, сплетничать – определенно не самая сильная сторона Исаги. Это почетное место заняла почти что сверхъестественная способность встревать во всякую хероту, после которой не мешало бы по-хорошему проводить оздоровительную рефлексию в кабинете психолога. – И как, понравилось? – без всякого стеснения поинтересовался Хиори, успев войти, так сказать, во вкус. А что? Любопытно же! Не каждый день твои друзья целуются с местными звездами. Да еще и под таким странным предлогом. Исаги достаточно подробно пересказал беседу парней на балконе, пока Хиори пытался уловить весь скрытый психологизм и мотивы для столь несуразного поведения Кайзера. Но в голове был только один-единственный, до смешного простой вариант, которым с Йоичи он еще не удосужился поделиться, да и вряд ли будет, потому что причинно-следственная связь выходила, откровенно говоря, херовая и весьма шаткая, учитывая краткий пересказ дальнейших, не самых приятных событий, в которые его успел посвятить друг. Выражение лица Исаги на поступивший вопрос слегка сникло, брови расслабились, а глаза уперлись в обивку дивана, накрытую мягким пледом. Юноша основательно задумался. Ни то чтобы здесь стоял вопрос того, понравился ли ему сам процесс поцелуя, потому что он уже не единожды признавался себе, что да – понравился. Скорее, он задумался, мог ли с уверенностью говорить об этом, зная, что происходило дальше? Имел ли на это право, по-прежнему ощущая все те съедавшие изнутри негативные чувства? Его дурацкий мозг, ратовавший за правильность, максимально противился подобному исходу, отказываясь испытывать одновременно столько разных эмоций. Слишком много. Мешает здраво функционировать. Такое не для Исаги. Зато сердечко Исаги было другого мнения, и все мы это знаем. – Понравилось.

***

Фееричный рассказ Йоичи подошел к концу ровно на том моменте, как парень вылетел из туалета, хлопнув дверью чуть ли не перед носом Кайзера. Прозаично, ничего не скажешь. Правда, рассказ мог бы выйти еще более фееричным, если бы Исаги не стал опускать подробности того, как именно протекала их светская односторонняя беседа по микронаушнику. Парень ограничился лишь упоминанием начальных и конечных фраз Михаэля, дабы ввести в курс дела, потому что, не обессудьте, но такими пикантными подробностям Йоичи решительно не готов делиться даже с самим собой, оттого и старался задвигать в качестве нежелательного воспоминания на задний план. А Хиори и не настаивал. Прекрасно понимал позицию Исаги и, более того, сам абсолютно не представлял, каким пыткам его должны были подвергнуть, чтобы заставить удариться вглубь такой истории, если подобным он бы не стал делиться даже перед священником в исповедальне под угрозой горения в Аду. Кажется, запал Йоичи, настроенный на разговоры, поутих, оставив место прежней усталости и удручающим мыслям. Раздражало возвращаться каждый раз к воспоминаниям, потому что ощущения были примерно такими, как если бы вы опозорились, а потом еще в течение ближайших десяти лет мысленно окунулись в произошедшее, чувствуя, как стыд захлестывает с головой, а кровь стынет в жилах, наотрез отказываясь равномерно течь по организму. Казалось бы, в чем проблема – смириться и оставить в прошлом? Вот только подобные ощущения расценивались мозгом как ПТСР, не желая так просто оставлять свою жертву в покое. Вот и Йоичи сидел так же понуро, не находя в себе сил смириться с произошедшим. Отпустить всякие попытки сблизиться с Кайзером и вернуться к исходной точке их нелепых отношений – к равнодушию. Не мог и все тут. Хотя как было бы проще... Какая все-таки сложная шутка эта «влюбленность». К такому жизнь Исаги явно не готовила. Нет ли каких-то специфических курсов на эту тему? Он бы с радостью прошел их, оплатив абонемент на жизнь вперед. Йо и не знал, что сказать. Для него произошедшие в жизни друга события казались настолько ебануто-сюрреалистичными, что он бы предпочел запереться в стенах собственной комнатки и выходить из той только по зову мочевого пузыря в туалет, нежели добровольно сталкиваться со схожим пиздецом. И как ему следовало помочь Исаги? Поддержать его? Он видел, как сейчас друг сидел вымотанным разговором, не произнося более ни слова и углубившись нежелательно в размышления. Хиори почти физически мог ощущать, как неприятно было Йоичи ковыряться в омутах собственного сознания, что воспринималось, наверное, как искать не иголку в стоге сена, а сено в стоге игл, нещадно царапающих до обжигающих ран и кровоподтеков. Спросите, какое такое сено – вернее, соломинку от сена – искал Исаги почти что мазохистическим образом? Йо мог предположить, что эта соломинка носила красочное название надежды. Надежды, что во всем приключившемся с Йоичи был хоть какой-то смысл помимо того, как Кайзер хотел выместить свое раздражение и отомстить соседу. Хоть какую-то надежду на то, что Йоичи не следовало так просто отказываться от собственных чувств, с которыми, уж извините, он слишком долго ебался, пытаясь овладеть теми и приструнить. Не могли же все эти попытки оказаться вмиг тщетными? Это несправедливо. И, может, если Хиори был не в силах уберечь Исаги от столь незавидного, болезненного занятия по самокопанию, то он мог бы попробовать присоединиться? Разделить тягостную ношу на двоих, не оставляя одногруппника одного? Кажется, так поступают друзья? – Так...что ты чувствуешь теперь? – как истинный психолог спросил Хиори. Только, разве что, не прибегая к официозному тону и ко всяким вежливым обращениям. – Желание повеситься, – фыркнул шутливо или не совсем Исаги, вновь уставившись в излюбленный шкаф и сложив руки на груди. – Вот ты бы сам что чувствовал на моем месте? – полюбопытствовал, в свою очередь, юноша, сверкнув взглядом на Йо. Перевод стрелок – подлый прием. Хиори попытался представить себя на сцене, будучи прикованным холодным взглядом Кайзера и его сексуальными подкатами, отдававшимися в ушах. – Эм-м...что я хочу домой? – жалобно и вместе с тем вопросительно произнес Йо, уставившись на несколько секунд в потолок, словно ответы должны посыпаться прямиком оттуда. Если бы Исаги не было морально столь хреново, он, вероятно, не поскупился бы на прыск или смешок от забавных предположений друга. Но, увы, судьба была против всякого веселья. Киото для грустных. – Я чувствую злость, – решил не мучить своими ненужными расспросами сокурсника Йоичи, принявшись отвечать самому. – Злость за его беспардонную выходку. В такой-то, блять, момент, – имел в виду даже не сам факт «серьезности» проводимого мероприятия, а того, что это было за мероприятие. Очередной дурацкий проект. Кайзер как будто назло ворошил больную рану, посыпая ту ни то, что солью – кислотой. – Злость за то, как именно он это сделал, – теперь уже делался акцент на второй больной ране, открывшейся совсем недавно, неожиданно, пусть и не сказать, что резко. В конце концов, влюбленность – муторный процесс. Исаги мог приводить еще тысячу и один красочный довод в пользу того, почему он злился на Кайзера, но это было бы слишком тяжело и изматывающе для них обоих. Хиори явно такого не заслуживал. Да и зачем ему это? – Мне обидно, – решил пройтись по тем самым всадникам Апокалипсиса, упомянутым в начале, Йоичи. Так было проще – хоть какая-то структура во всем том сумбуре эмоций, бесновавшихся внутри. – Я думал, что хоть что-то для него значу. Что-то большее, чем жалкий сосед по комнате или блядская кукла, с которой можно поиграться и выбросить, когда надоест, – тускнел взгляд Исаги по мере монолога. В голове опять разом проносились фрагменты всех самых неприятных воспоминаний, которые только могло подкинуть ему недружелюбное сознание. И препирательства Кайзера от помощи, и тот холодный, хоронящий заживо взгляд, который, Йоичи наделялся, уже давно остался в прошлом, канув в небытие. Говорить о том, что Михаэль решил попотешаться над бедным девственным мальчиком таким извращенным способом, абсолютно излишне – очевидно, это – полный крах. – Но зачем ему вообще так делать? Это как будто бы не логично, тебе не кажется? – всерьез задумался Хиори над адекватностью произошедшего. Даже такой отстраненный от социума человек как он мог дать голову на отсечение: общество Йоичи Кайзеру весьма импонировало, ведь он сам лип к тому – во всех, нахрен, смыслах. Вы серьезно хотите сказать, что Михаэль не испытывал к своему соседу хотя бы крохи положительных эмоций? В это вообще кто-то поверит? – Говорю же: просто надоел, – проворчал Исаги, в очередной раз чувствуя вскипавшее, словно лава, внутри раздражение, тут же тушимое усталостью от тупизма происходящего, не давая этой самой лаве далеко развернуться. – Он столько раз пытался отвертеться от помощи мне, до скольких я даже считать не умею! А все из-за какой-то одной-единственной тренировки, которой у них даже, блять, нет. Мог бы и получше отговорку придумать, – фыркнул недовольно Йоичи. Причем, недовольство было вызвано еще и разочарованием в навыках вранья Кайзера, не удосужившегося даже придумать оригинальное оправдание. Серьезно, неужели Исаги не заслуживал и того, чтобы ему хорошей лапши на уши навешали? Он у этого парня еще собирался учиться искусству вранья, между прочим! Глупо, наверное, но Йоичи плевать. – Ты не думал, что он правда может быть занят? – похлопал глазками Хиори, выжидающе уставившись на друга, а вместе с тем судорожно соображая, не сморозил ли он какую-то несусветную херню, ведь как будто бы этот вопрос плыл на самой поверхности, нет? – Думал. И ни на какую весомую причину не набрел. Да даже на невесомую! Разве что у него визит в парикмахерскую назначен. Вон, какие патлы отрастил. Принц ебаный, – бурчал себе уже скорее под нос Исаги, вытаскивая сию заметку из головы. Заприметил отросшую длину парень еще во время увлекательнейшего сеанса мейкапом, что, оказывается, не был апогеем позора в его карьере неудачника, ведь самое веселое ждало его именно сегодня – вот так сюрприз. – Даже не знаю, Исаги... Все равно не верю, что он это сделал сдуру, – ляпнул от безысходности Хиори, понятия не имея, какую дельную идею или предположение ему бы следовало вкинуть. Он и о Кайзере-то знает только из покрытых слоем загадок рассказов Йоичи, а видеть того вживую всякий раз и вовсе ощущалось как наблюдение пришествия Христа. Так что эту тайну разгадать под силу только Исаги – если таковая вообще имелась. – Кайзер – человек...интересный, – вновь был осторожен в выражениях Хиори, не желая как-либо оскорблять любовный интерес друга, пусть тот и стоял под большим, таким, вопросом. Забавно, что сам Йоичи сейчас не поскупился бы на парочку отборных ругательств в адрес соседа. Да и когда поскупился бы? Если Михаэль, словно некромант, коварным образом умудрился воззвать к мертворожденной симпатии Исаги, это еще не значит, что он готов был носить того на руках. Все-таки, трудно начинать с чистого листа, знаете ли, когда в их биографии напротив имен уже отчетливо прописались тысяча и одно нелепое обзывательство или прозвище, с заботой придуманное друг для друга. Ну не мило ли? – Может, у него есть свои причины для такого странного поведения. Хотя он все еще говнюк, – не мог не отметить последний факт Хиори, потому что, какие бы благие мотивы вдруг не крылись за надменным фасадом Кайзера, вытворять такое – чистейшей воды невежество, одобряемое только в том случае, если вы отчаянные любители отношений с эмоциональными качелями. Интересно, а что конкретно чувствовал Йоичи во время монологов Михаэля? Он, кажется, об этом как-то и не говорил... Тем временем сам Исаги, заслышав скомканное мнение Йо, все больше становился не в силах отделаться от навязчивой, изнуряющей и одновременно целительной мысли, что он... Тоже не верил в это. Как бы ни пытался показушно создать отстраненный вид, как бы ни хотелось подвергнуться внутренней слабости и спихнуть все на привычную ебанцу Кайзера, магическим образом разъяснявшую абсолютно все проблемы и отвечавшую на все вопросы, та самая спасительная соломинка манила магнитом, не позволяя сдаться и усомниться совершенно в поступках Михаэля. Вот тебе и третий всадник – негодование. Почему он это сделал? Зачем так поступил? Более того, зачем поступил именно так? Неужели вариантов помягче в коварно-пакостном арсенале соседа не нашлось? Если уж Кайзеру так не терпелось проучить Йоичи, раз и навсегда прояснив, кто в их несуществующих отношениях настоящий альфа-самец – как будто бы здесь хоть раз возникал вопрос, – и показать, что помыкать Михаэлем Кайзером не так-то просто, на минуточку – ! – то... Ну, Исаги поздравляет, вышло весьма недурно, что тут скажешь. Вот только какого хрена надо было прибегать к подобной хуйне?! Ему же теперь как минимум недельный абонемент на бессонницу обеспечен – это элементарно бесчеловечно! Хиори не нужно было выслушивать лично Йоичи, чтобы понять, о чем тот думал. Думал раньше, думает и сейчас. В конце концов, у них всегда была, казалось, незримая ментальная связь, позволявшая понимать друг друга с полуслова. И сейчас Йо собственным биополем ощущал, как в чужой голове стал всплывать тот самый потерянный, скрытый за всеми остальными четвертый, недостающий всадник, пусть тот и присутствовал, на деле, буквально с самого начала зарождения всей заварушки. Желание узнать правду. Похоже, время пришло. Исаги, видать, и забыл совсем, ради чего изначально решился играть в эту нечестную игру. Не из великой любви к Кайзеру, которой и сейчас-то, по сути, не было, и страшно представить, могла ли взяться в будущем вообще. Не из желания докопаться до недр души соседа, в чем тот и умудрился его неоднократно упрекнуть. Банальное желание узнать правду. Для собственного эгоистичного успокоения. И не говорите Йоичи, что он этого не заслужил. Столько времени провести в тесном обществе Кайзера и не свихнуться – как минимум заслуживает уважения. Ладно, если без шуток, то...все равно заслужил. После произошедшего сегодня – так точно. Хватит бегать вокруг да около. Если для Михаэля Исаги действительно ничего особого не значил, последний имел право знать это из первых уст, а не из собственных параноидальных домыслов. Домыслов, граничащих со всполохами надежды на ошибочность столь резких суждений. – Мне кажется, тебе все же стоит попробовать поговорить с ним. Нельзя же бросать все вот так... – замялся Хиори, подбирая уместный эпитет. – Как так? – решил подсобить Исаги от нечего делать. – Убого? Тупо? Абсурдно? – Грустно. ... Юноша, кажется, действительно впал в ступор от столь простого, и, вместе с тем, невозможно точного ответа. Да, в этом Йо был прав. Грусть Йоичи тоже чувствовал. Но, блять, он уже так устал от этой грусти, что хотелось бы вдохнуть и каких-то других, положительных эмоций. Может, поэтому он и пришел к Хиори? Вовсе не из обязанности вернуть одолженное навороченное, последней технологии барахло, а просто потому что его сюда тянуло? Как тогда, в первый раз, на ночевке. Было приятно. Комфортно. Успокаивающе. Тот самый островок безопасности, если вы понимаете, о чем речь. Неведомым образом Йо считал с лица друга и эту мысль. Намерение. Прекрасное намерение – отвлечься им точно не повредит. Самое время заварить расслабляющего зеленого чайку и оставить всякие проблемы и гнусные мысли томиться-поджидать где-нибудь за дверью, пока парни не выйдут и лично не подберут их с собой. Да вот только одна гнусная мысль намертво вцепилась в Хиори, не позволяя перейти от мечтаний к действиям. Даже не мысль – чувство. Чувство стыда. Ведь это из-за него Исаги влип в столь отвратительную ситуацию. С его подачи чужие отношения дошли до патовой точки, из-за которой одногруппник даже к себе в общежитие возвратиться на крепких ногах и с чистой головой не мог. Отвратительное чувство, скребущее душу острыми когтями, мешая вздохнуть полной грудью. – Мне очень жаль, Исаги, – понуро отозвался Хиори, не ощущая себя так жалко буквально никогда в своей жизни. Даже во время неприятных стычек с родителями, что объяснялось элементарным отсутствием должной симпатии к родным. – Не стоило тебя просить помогать мне. Ты же пытался отказаться... Слушал Йоичи совершенно неожиданную исповедь со стороны одногруппника, непонимающе похлопывая глазами. И где-то на моменте с «пытался отказаться» его как током ударило. Он не желал это слушать. – Нет! – своевременно перебил чужие раскаяния Исаги, отчего Йо – хах – умудрился слегка перепугаться от резких восклицаний. – Брось это, ты не виноват, – теперь уже скупо, без особого энтузиазма дополнил он. А знаете, почему перебил? Да потому что ситуация уж больно смахивала на произошедшее с Кайзером. Это же как раз и послужило залогом всего развернувшегося пиздеца – просьба о помощи. Помощи Михаэля для Йоичи. Как он мог выслушивать сейчас раскаяния Хиори о выпрошенной услуге, если Исаги проделал ровно то же самое в отношении Кайзера и теперь сам же бесился с последнего за его отстраненность? Потому что друзья так не поступают. Они приходят на подмогу, будучи готовы выручить в трудную минуту, как бы ванильно это не звучало. Или, как минимум, стараются прийти, а не сливаются под идиотскими предлогами в виде несуществующих тренировок. – Почему ты так говоришь? Я же, сам знаешь, упрашивал тебя, – не мог столь просто смириться со снисхождением друга Йо. Слишком щедро для него. – Да, упрашивал. И я согласился. Потому что сам решил помочь, – выделил голосом ключевое слово Йоичи, словно пытался то доказать в лишний раз самому себе. А еще он словил себя на пугающей мысли, что читал нравственные поучения в духе Кайзера. Пиздец какой. – Но твое решение выпить этот идиотский коктейль все равно было максимально тупым, уж прости, – хмыкнул весело Исаги, не сумев обойти сей момент стороной, пока Хиори на замечание друга только неловко метал взгляд из стороны в сторону. Сам понимал, что, да – поступок именно, что тупой. Но, хэй, кто бы мог подумать, что его желудок так разнесет с пары глотков? Да и сливаться на первом же задании не хотелось... Ох уж этот порочный стадный инстинкт. Ну ничего, по крайней мере , теперь Йо уж точно не будет встревать ни в какие передряги, если сам того не захочет. Говорить вовремя «нет» – невероятно полезный навык, которым, к сожалению, не всем дано овладеть, но он постарается. – Как бы там ни было, – вернулся Исаги к своему депрессивному тону, выгибаясь корпусом вперед и упираясь локтями в колени, сцепив руки в замок, словно с минуты на минуту готовился проделать неебическое умозаключение, которому даже Аристотель бы позавидовал. Правда, тут же об этом пожалел: ноющая поясница дала о себе знать, дрянь такая. Однако виду не подал, – думаю, это было неизбежно, – намекал на кризис отношений Йоичи, концентрируя в своих глазах просто Вселенскую тоску. Не зря говорят, что от судьбы не убежишь? – Уверен, он нашел бы и другой, не менее извращенный способ довести меня до язвы, – хмыкнул Исаги, но на сей раз отставив всякие веселые смешки в сторону. Хиори задумался, невольно переняв апатичный настрой Йоичи. По сути, если так подумать, то слова одногруппника имели смысл. Вряд ли ублюдочную натуру Кайзера можно было так легко затолкать куда подальше, никогда не пересекаясь с той. Такие вещи не закопать глубоко в нутре – да так, чтобы никто впредь не видел, – и не выжечь паяльником, не оставив ни единого ожога. Они фундаментальны. Можно, конечно, стараться огибать их стороной, игнорируя существование, но, поверьте, дайте им возможность напитаться – и бочка меда с ложкой дегтя мигом превратится в смолистое, вязкое месиво. Честно говоря, Хиори только и мог всякий раз поражаться тому, как Исаги сумел добровольно подписать себя на то, чтобы увязнуть в этом дегте. И речь вовсе не о влюбленности. Речь о том, что было до нее. Ведь у Йоичи все же возникло иррациональное намерение покопаться во всем этом дерьме и найти заветную капельку сладкого меда, что захотел бы сделать, поверьте, далеко не каждый на его месте, учитывая их насыщенное совместное проживание раньше – да, Исаги успел поделиться некоторыми историями из их прошлого. Впечатления, признаться, сказочные, после которых Йо в очередной раз поблагодарил небеса за возможность проживать скромно на квартирке, а не в общежитии с соседями-психопатами. И, тем не менее, та самая нешуточная шутка о том, как они «подходят друг другу» не исчезала восвояси после рассказанного Йоичи. Причем, Хиори даже не мог адекватно объяснить, отчего именно в нем затесалось это стойкое ощущение, ведь о самом Кайзере лично он ничего знать не знает и, честно говоря, боится что-либо знать в принципе, но... Исаги же не боится. Или, во всяком случае, пусть и боится, но он готов пренебречь этим идиотским чувством и, опять же, окунуться в него с головой. Вряд ли, конечно, такие отношения хоть у кого-то найдется смелость назвать «здоровыми», однако... Это же не приговор? Все можно исправить, попробовать подлатать, заживить некоторые раны, даже если шрамы останутся навсегда в качестве, пусть и неприятного, но поучительного напоминания? Быть может, Исаги все же способен стать этим заветным исцелением для Кайзера? Если не оступится, не струсит и пойдет до конца? Потому что, если оступится, без сомнений: придет время – и оно уничтожит их обоих. ... – Может, расскажешь тогда, как тебе сама конференция? – задал спустя минуты абсолютного молчания, во время которого каждый был погружен в собственные мысли, Хиори. Кажется, все же пришло время перейти от тех самых мечтаний к действиям и отвлечься на хоть что-то более позитивное или, как минимум, не негативное. Наверное, обсуждение проектов – самое унылое занятие, которое только видел свет, но всегда же следует начинать с малого, верно? А Йоичи, видать, был и не против, потому что на неожиданный вопрос друга среагировал, вынырнув из тягучего сознания и повернув голову к Хиори. И после десятка секунд ответной тишины, потраченной на то, чтобы подобрать самый интересный ответ, заговорил, абсолютно точно огорошив своим заявлением Йо. – Кажется, у тебя появился поклонник, – припомнил маленький разговор с Сайхиро Исаги во время того, как мечтал полезть на стенку от сводящего с ума бубнежа Кайзера. Это был последний раз за вечер, когда Хиори удивленно приоткрыл рот. – А?

***

Странное дело, но долго Исаги у Хиори решил не засиживаться, хотя когда он направлялся к другу домой, искренне верил, что ближайшие дня три от него наружу не сунется. Шутка, конечно, но мысль ясна. После своего эпичного ухода по-английски от Кайзера, он понятия не имел, каким чудом будет сосуществовать с соседом вместе вновь и, более того, как вообще будет пересекаться с тем как минимум взглядом, не говоря уже о больших пересечениях – Боже, смилуйся. Однако мозговой штурм, осуществленный дома у Йо, а также крепкий зеленый подслащенный чай – без сахара Исаги себе жизнь не представлял, – и разговоры ни о чем придали ему сил. По крайней мере, на время. Йоичи лишь надеялся, что этой небольшой подзарядки хватит на то, чтобы поговорить с Кайзером, а не провалиться в дрему на полуслове от усталости и не повырывать тому сгоряча волосы, если сосед надумает продолжить выводить Исаги из себя или, хуже того, юлить. Уж последнего нещадно пошатанные нервишки юриста точно не выдержат. Так что, погостив у друга от силы час, Йоичи тут же помчал домой, пока его скандальное желание выяснять отношения никуда не улетучилось. Да и обременять своим присутствием и не самыми позитивными разговорами Хиори тоже не хотелось. Тот еще не до конца отошел от вчерашнего кулинарного изыска, пусть и чувствовал себя намного лучше. Йоичи оказался напротив заветной двери в комнату общежития и без всякой предварительной дыхательной гимнастики, дабы перевести дух и собраться с силами, дернул не медля за ручку самым обыкновенным образом. Точно так же, как и заходил всегда. Словно ничего не произошло. К слову, как и ожидалось, дверь была не заперта, а, значит, Кайзер был внутри и никуда не спешил. «Занятой ты наш», – фыркнул презрительно Исаги, параллельно отворяя входную дверь. Йоичи, не подымая головы, совершенно непринужденным образом принялся стягивать с себя верхнюю одежду, параллельно вешая ту в шкаф, строя из себя само спокойствие, как если бы по обыкновению вернулся с занятий и принялся переодеваться, хотя на периферии зрения уже мог улавливать некие пятна, смутно напоминавшие человеческий силуэт, расположившийся в районе его кровати. «Даже не постеснялся мою постель занять», – пронеслась очередная мысль, отдающая презрением в юношеском разуме. И вот, когда Исаги чуть ли не профессиональным образом игнорировал существование второго присутствующего, не желая удостаивать того хоть какими-либо яркими эмоциями по типу нервозности или смущения, которые тот так любил, он рискнул поднять голову, чтобы заглянуть своему страху прямо в лицо, смело высказав все, что думает о нем. ... Да вот только страх гулял в каких-то ебенях, потому что перед Йоичи стояло сейчас не его воплощение в лице Кайзера, а нечто другое. Вернее, некто. Да и слово «стояло» здесь было подобрано крайне некорректно. Ведь оно самым, что ни на есть, наглым образом сидело голым на его, блять, кровати, смотря с глупым видом, посверкивая щенячьими глазами, и будучи прикрытым одним лишь белоснежным полотенцем, которое уж больно смахивало на полотенце самого Йоичи. Плевать, что это было абсолютно стандартное белое полотенце без всяких отличительных знаков и узоров с твердыми ворсинками, которое могло лежать чисто гипотетически у каждого второго на этой планете. Паранойя Исаги забрала себе всякое главенство над юношеским сознанием. – Ты кто? – посмело открыть рот «нечто» его в сторону самым, сука, невинным, ангельским голоском, с каким даже дети бы постыдились разговаривать, потому что негожее это дело – строить из себя святую простоту. Йоичи от такого вопроса, казалось, моментально отупел, утратив всякую связь с реальностью и, частности, рассудком. – ...я – кто? Это ты – кто, блять?! – не повышал голоса Исаги, однако перекошенное в недоумении лицо и недружелюбные интонации компенсировали этот момент с лихвой. И как по волшебному сценарию именно в сию минуту всякие попытки незнакомца заговорить были прерваны отворившим в одночасье дверь ванной комнаты виновником торжества. Теперь недоуменный взгляд Йоичи целиком и полностью принадлежал появившемуся в проеме Кайзеру. Он даже не знал, что его больше удивляло: внешний вид немца, который был абсолютно идентичен тому чуду, что сидело сейчас прямо на кровати – иными словами, Михаэль также был укутан в одно полотенце – или удивляли собранные в пучок блондинисто-голубые волосы, чего Исаги на своем веку еще ни разу не видел. Возможно, если бы Йоичи не был занят тем, чтобы стоять и ахуевать от происходящего, он мог удосужиться отвесить сухой, язвительный комплимент на подобие «Тебе идет». Но, пожалуй, прибережем любезности для другого случая. Единственная вещь, сумевшая маломальским образом порадовать Исаги в столь убогий момент, который для своей пьесы позаимствовал бы любой уважающий себя трагико-комик, состоял в лице Кайзера, где на несколько секунд юноша сумел уличить удивление. Как жаль, что оно быстро потухло, сменившись привычным холодным, нейтральным выражением. Видать, Михаэль решил позаимствовать прикол Йоичи и состроить из себя сестру беспечности – беззаботность. Несколько не особо долгих, но не менее тягостных секунд сверля друг друга взглядом, Исаги все думал, с какого такого красочного словца завязать, очевидно, разговор не для слабонервных. Но Кайзер освободил его от этого нелегкого бремени, начав первым. – Несс, встань, – негромко приказал немец на японском, лишь на мгновение переведя взгляд на третьего лишнего в этой комнате. Правда, звание лишнего, Йоичи чувствовал, еще стоит под большим вопросом. Юрист, не удержавшись, возвратил взгляд на незнакомца и заметил, как тот действительно беспрекословно стал выполнять повеление Кайзера. Ну, еще бы, блять, не стал – если уж не слова соседа возымеют вес, то недружелюбно настроенные руки Исаги – так точно. А то какого хрена он расселся голым на его кровати, извините?! Йоичи не захотел удостаивать парня по имени «Несс» долгим взглядом, потому вновь переключился на Михаэля, стараясь абстрагироваться от внешних отвлекающих факторов. Да и, в любом случае, немец, так или иначе, сумел привлечь внимание Исаги к себе, по новой заговорив. – Что ты здесь делаешь? – совершенно обыденным тоном спросил Кайзер, но обострившиеся чувства Йоичи сумели различить в словах микроскопическую долю упрека. Как будто в гениальных планах парня неожиданно произошел форс-мажор. «Я ему щас устрою форс-мажор», – решительно подумал Исаги, сверля собеседника раскалившимися сапфировыми радужками, пусть и стараясь соблюдать некую сдержанность. – Я тебя, наверное, расстрою, но я все еще здесь живу, – заявил смело Йоичи, к собственному удивлению сумев углядеть в холодных омутах Кайзера искорку некоего непонятного чувства. Словно, казалось бы, саркастичные, самые обычные слова сумели всколыхнуть немца. «...он это серьезно?» – не успел даже как следует прощупать возникшее внутри негодование Исаги, как был шустро отвлечен следующими репликами. – Помнится, ты грозился отправиться к своему дружку, – нашелся с ответом Михаэль, но, по скромному мнению Йоичи, каким-то тупым ответом. – А ты ждал, что я к нему перееду? Я зашел, чтобы вернуть вещи, – с нотками упрека и непонимания отозвался юрист. – И какого хрена мы говорим на японском? – недоумевал Исаги в который раз за сегодня. Ладно еще момент со звонком по телефону и в доме у Хиори – там все было вполне объяснимо. Но сейчас?.. К тому же, в присутствии другого, абсолютно левого для Йоичи человека, неужто никакая конспирация вообще не приветствовалась? Или Кайзеру банально нечего скрывать от своего... – Кто это, черт возьми? – не стерпев, вдогонку задал очередной вопрос Исаги и нехотя скосил на долю секунды взгляд за спину на парня, что мялся у все той же кровати, вероятно, не находя себе места, пусть и неотрывно смотрел на ребят, следя за диалогом. «Бога ради, ты можешь отойти от нее», – ни то спрашивал, ни то вопрошал у небес юрист, испытывая на сей счет успевшее надоесть раздражение. И все же, возвращаясь к теме идентификации незнакомца, Йоичи хотел, но в то же время искренне страшился услышать ответ, потому что на ум приходила только одна возможная версия. Наверное, не трудно догадаться, какая, ведь буквально сегодня Кайзер гордо заявлял, что никаких друзей у него в помине нет, да и вряд ли бы Земля смогла вынести двух похожих на него людей, если б тот был, скажем, его родственничком в виде какого-нибудь брата. Нет, серьезно, какого хуя они расхаживают почти что голыми в их комнате? Исаги ощущал себя в отстойной мелодраме, где он, в качестве несчастной, ни о чем не сведущей женушки застает своего, прости Господи, мужа вместе с чертовой любовницей. – Кайзер, мне подождать внизу? – в очередной раз сочились невинностью слова Несса, встрявший в разговор совершенно неожиданнейшим образом. Почему неожиданнейшим? Да потому что если сперва ту самую одну-единственную приветственную фразу в адрес Йоичи он бросил на японском языке, то сейчас парень – вот так чудо – заговорил на треклятом немецком. Разумеется, это не могло не смутить Исаги, потому он неспешно, с превеликим неудовольствием стал разворачивать голову назад в сторону незнакомца-полиглота. Так, будто опасался, что если сделает это резко и бесцеремонно, то всякие его новообразовавшиеся мысли мгновенно рассеются. А мысли эти крутились вокруг осознания собственной неосмотрительности. Внимание Йоичи было настолько сильно подбито фактом нахождения незнакомого ему парня в, опять же, их комнате, что он даже не удосужился обратить внимание, что это за парень и как следует рассмотреть. Черты лица злосчастного Несса, очевидно, были не характерны для японца. Скорее, сильно смахивали на уже знакомые, приевшиеся Исаги европейские: большие глаза с редким, пусть и тусклым, пурпурным оттенком, словно из тех всю жизнь выкачали, нависающие округлые темные брови, светлая кожа и, пожалуй, самое пугающее и больше всего вызывающее в Йоичи вопросы – улыбка. Если раньше юрист думал, что безразличный взгляд Кайзера – самая холодная, промораживающая до глубины души вещь, то он вынужден забрать свои слова назад и вновь хорошенько над теми подумать, ведь улыбка загадочного парня выглядела так, словно она была пришита на лицо насильно иглой и удерживалась невидимыми нитями. Даже не фальшиво натянута. И это, откровенно говоря, настораживало. Более того, умудрялось воззвать к глубинам разгневанной, смятенной души Йоичи и всколыхнуть такое неожиданное в данной ситуации для него чувство, как жалость. Все-таки, эмпатия юноши не исчезла еще до конца – удивительно. И, тем не менее, отчаянно к этому стремилась, потому что ответ Кайзера, состоящий из слов «нет, одевайся и пошли отсюда» заставлял вернуться к насущным проблемам и нахмуриться. Может, поэтому он изначально и не смутился? Настолько привык видеть в своем окружении европейские рожи в лице Кайзера и чертового профессора, ставшими неотъемлемыми – к огромному, мать его, сожалению – элементами жизни Йоичи, что и «вау» эффекта при виде новых иностранцев не происходило? Как бы там ни было, Исаги это абсолютно сейчас никак не утешало, потому что сам факт того, что очередной подвид хитрых немцев вставлял ему палки в колеса, неимоверно угнетал. Более того, взращивал неутешительные догадки относительно статуса возможных отношений этих двоих. Йоичи клянется, что если карты сейчас вскроются и чудесным образом выяснится, как эти немецкие пташки тут, скажем, трахались за время его отсутствия – он подпалит чертово общежитие дотла, и камня на камне не оставив. Хватит с него. – Ну? Ты ответишь мне хоть на один вопрос сегодня? – перевел тот самый нахмуренный, но серьезно настроенный на разговор взгляд Исаги в сторону Михаэля, с которого, казалось, все капли воды успели стечь за время раздражающего молчания. – Или твой словарный запас рассчитан только на то, чтобы мозги ебать? – говорил с намеком на инцидент часами ранее в конференц-зале Йоичи. Говорил, кстати, уже на немецком. А то негоже нагружать гостей своей иностранной речью. – Да как ты!.. – хотел было заступиться за Кайзера Несс, заслышав нелестные замечания юриста, вот только... – Не лезь, – оборвал всякие попытки вмешаться в диалог Михаэль, снова лишь украдкой удостоив парня взглядом. Исаги мог затылком чувствовать, как его спину прожигали два налитых пурпуром глаза в желании выместить злобу за озвученные резкие слова. «Нашелся защитничек», – мысленно фыркнул Йоичи на неожиданные порывы заступиться Несса. Тот, к удивлению, слишком быстро сник, действительно не предпринимая никаких попыток даже подышать в сторону юриста. Что у них тут за диктатура в отношениях? «Несс, встань», «Несс, не лезь». Исаги мало удивится, если следующими командами будут «Несс, перевернись» или «Несс, гавкни пару раз». Идиотизм какой-то. К слову, никакие озлобленные взгляды Йоичи не пугали. Он уже успел привыкнуть к недавно обретенной сверхспособности наживать врагов: сперва Кайзер, потом чертов профессор, Рин. Теперь еще и этот на его голову свалился. Или, лучше сказать, кровать. И это Исаги еще даже не подозревал, что чувство ревности, которое неприятно заскреблось в нем в момент появления Кайзера в комнате из душа, терзало сейчас не только его одного. Но о последнем позже. Сейчас об Исаги. Исаги, чувствовавшим одновременно еще большее разочарование, нежели то, с каким он направлялся сюда, но, по, крайней мере, получившим и хоть какой-то ответ на вопрос, почему же Михаэль так рьяно противился помогать. Почему говорил о нехватке времени. А у него, оказывается, свидание намечалось, мать твою. Или что бы они тут не делали – не важно. Факт остается фактом. Для Кайзера был некто важнее Йоичи. Может, это просто Йоичи слишком зазвездился? Привык, что Михаэль добровольно проводил с ним чуть ли не двадцать пять часов в сутки – видать, от нечего делать – а теперь, когда в поле досягаемости появился другой, решил переметнуться, найдя себе новое развлечение? Или не развлечение. Какое отношение у него было к этому парню?.. Исаги ужасно съедало любопытство. Все же, желание узнать правду перевешивало глупый страх перед этой самой правдой. Он посмотрел вновь на Кайзера уже более спокойным взглядом. Глубинные злость и обида, конечно, никуда не ушли, но, по крайней мере, молнии глазами уже не металл – прогресс. Сам Кайзер, тем временем, так же неотрывно, беспристрастно наблюдал за Йоичи, внешне никак не отражая даже намека на неловкость или озадаченность. Да и вообще, весь его вид скорее выражал обременение. В лице походившего на маленького раздражающего ребенка Исаги, что бестактным образом влез во встречу своего родителя с важным незнакомцем, а Кайзеру только и оставалось, что терпеть благосклонно выходки нерадивого чада. Ну не выкинешь же его на улицу, ведь так? ... Да, не выкинешь. Но это не значит, что ребенок не мог уйти сам. «Ясно», – коротко изрек мысленно Исаги, понимая, что ни на какие вопросы ему отвечать сейчас не будут. Конечно, как он мог отнимать драгоценные минуты Его Величества своими глупыми расспросами? Дурак. Шут. Йоичи обернул голову к стоявшему позади парню, что продолжал неотрывно пялиться на него – он чувствовал – уничижающим взглядом, пусть выражение лица на сей раз было нейтральным. Даже идиотской, фальшивой улыбки не было. Видимо, Исаги и этого не достоин. Развернувшись обратно, он в два шага оказался у входной двери, положив ладонь на ручку. И, напоследок, взглянул еще и на Кайзера. – Чтобы когда я пришел, тут никого не было, – выдвинул достаточно сурово предупреждение Йоичи, и, не теряя более время, потянул за ручку, после чего скрылся за дверью комнаты, растворяясь в ослепительном, мертвенно-бледном свете коридорных ламп.

***

Слава всему сущему, что когда Исаги после совершенного, мать его, кофе-брейка на кухне общежития возвратился в комнату – ощущалось это, кстати, теперь как посещение морга, ведь что-то, казалось, в юношеской груди на тот момент умерло, – внутри никого и вправду не оказалось. На их же счастье, потому что, в противном случае, запасной план по «сожжению здания дотла» непременно бы пришел в действие. И знаете, что Йоичи сделал первым делом, переступив порог прокаженной комнаты? Направился в ванную, дабы удостовериться, как его полотенце висело по-прежнему не тронутым на крючке. И, самое главное, висело сухим. Наверное, когда Исаги, еще с десяток секунд ломаясь, все же притронулся легонько, брезгливо к вещи, он прочувствовал, как заново родился, ведь, да – шерстистая тряпка действительно была сухой. Следовательно, его личные вещи никто не трогал. «Хоть что-то хорошее за сегодня», – пронеслась черствая, глупая мысль в юношеском сознании. Далее Йоичи, выйдя из ванной комнаты, направился в общую – в частности, к шкафу, – вызволяя из нижних ящиков постельное белье. Он наотрез отказывался даже находиться около кровати, не сменив простыни, которые бесцеремонным образом помял своей голой, пусть и обернутой в полотенце, но все еще голой – ! – задницей Несс. Исаги скорее выберет образ жизни Графа Дракулы и предпочтет спать стоя в гробу, но в постель без этого ритуала не ляжет. И вот, когда Йоичи, подойдя к кровати и принявшись оглядывать презрительно, так сказать, масштабы катастрофы, нежданно для себя – хотя, наверное, следовало бы ожидать – заметил волос. Причудливый такой: светло-каштановый, лишь где-то на самом кончике переходя в до тошноты знакомый пурпур. Очевидно, Исаги такой диковинки на своей головушке разыскать не мог. Кайзер, понятное дело, тоже. Значит, снова чертов Несс. Йоичи, конечно, фыркнул, не поленившись пройти к мусорной корзине под рабочим столом и выкинуть волосок, но когда вернулся обратно к кровати и, захотев возобновить свой ритуал по смене белья, вновь наклонился к одному из углов ближе, заметил... Еще один волос. Опять же, не волос Исаги. Знаете, это начинало порядком раздражать. Или продолжало. – Шапочку носи, блять, если не можешь за своей соломой уследить, – не удержавшись, сотряс воздух своим недовольным замечанием Йоичи, и на сей раз просто с силой стянул покрывало, разом встряхнув всевозможное дерьмо, которое успело накопиться за недолгий промежуток времени. А вместе с покрывалом встряхнул, видимо, и мозги, потому что после необдуманно брошенных слов почувствовал, как в голове нечто ни то что привычно щелкнуло – загремело, ощутимо ударяя по черепной коробке. Исаги так и застыл с покрывалом, растянутым на весу руками, и еще с полминуты лихорадочно ковырялся в собственных воспоминаниях, копая. И когда накопал до нужной мысли, бросил постельное, стремительно прошагав вновь к шкафу. Вход в Нарнию тот, конечно, вряд ли откроет, но Йоичи и не был требователен в своих запросах. Лишь хотел как следует покопаться в закромах деревянного вместилища и кое-что в том найти. Вернее, не найти. Проведя за поисками долгие пять минут, а затем еще пять, наводя повторную ревизию, Исаги действительно так и не нашел то, что хотел. Или не хотел? Он даже и не определился толком, к какому результату желал прийти, но факт остается фактом. Шапки не было. Да-да, той самой шапки, которую в один из очередных злосчастных дней Кайзер принудительно нацепил ему на голову, уверяя, что купил ее с «любовью и заботой» для Йоичи. Конечно, блять, он же так любил Йоичи, чтобы покупать ему абсолютно безвкусные шапки, в которых и на Хэллоуин-то стыдно идти, ни то что в рабочие будни на улицу выходить. Ладно, возможно, Исаги все же несколько утрировал, вплетая сюда личную нелюбовь к шапкам, но, тем не менее, она действительно была не в его вкусе, считая, что та ему совершенно не подходила. Зато, если задуматься, хорошо подходила сегодняшнему загадочному инкогнито. Йоичи прямо-таки видел эту умилительную картину перед собой: зимний вечер, укутанный с ног до головы Несс, еще и обязательно в какой-нибудь шарф, повязанный на шею, и стоящий рядом с ним, тоже по-зимнему одетый, но все же более раскрепощенно, почти что небрежно, так и говоря своим видом – холод мне ни по чем, Кайзер. Стоят в каком-нибудь из германских парков по колено в снегу, провожая последние лучи заката, пока снежные хлопья нещадно опадают, щекоча открытые участки тела. И руки. Возможно, сплетенные друг с другом. Йоичи почувствовал, как в горле моментально образовался тошнотворный ком. «Фу, блять, сделайте мне лоботомию уже», – буквально скривился Исаги, в целом-то не особо принимая концепцию какой-либо романтики, считая ее для себя чуждой. Не противной – просто чуждой, – а тут еще и это отчуждение мало того, что приправилось порцией навязчивых образов в виде милующегося Кайзера с кем-то, кто не Йоичи, так и верхушкой айсберга здесь послужил один маленький такой, момент, который юношу неимоверно, сука, корежил: немец целенаправленно нацепил на чистую, неприкосновенную, мать его, голову Йоичи вещь своего...любовника? Исаги не понимал, чем заслужил проходить через эту полосу препятствий на пути к личному счастью. Да Бог с ним, с счастьем – к душевному покою-то можно прийти? Во всяком случае, одно он знал наверняка. Пока не выведает из Михаэля правду, никакой покой ему не светит от слова совсем. Пусть горькую, пусть перманентно отвратную правду, но лучше так, нежели постоянно съедать себя параноидальными мыслями, где каждая последующая была краше другой. Йоичи дождется его. Даже если Кайзер вздумает прийти лишь через неделю, к следующей пятнице, он не отступится от своего. Либо они поговорят сейчас, либо так и будут до скончания веков бегать друг от друга из угла в угол, пока ноги не сотрутся в прах. Все равно он сомневался, что сможет так просто уснуть, несмотря на вымотанное состояние. Внутренние духовные терзания были сильнее всяких примитивных биологических потребностей. Что он, зря бодрящий кофе пил, в конце концов? Если надо, выпьет еще. И еще. Так, глядишь, Исаги хватит сердечный приступ от переизбытка кофеина и ему все же не придется разбираться в блядских отношениях с Кайзером: одни плюсы. К тому же, если посудить, Йоичи действительно было чем заняться на ночь глядя. Вся юношеская жизнь, как-никак, крутилась теперь вокруг одной-несчастной вещи, преследовавшей его абсолютно в самых разных, извращенных вариациях и будет продолжать делать это до тех пор, пока Исаги определенно точно не сойдет с ума. Немецкий.