Убить Натаниэля Веснински

Веснински выгнул бровь, перекатился с носков на пятки и попытался пронзить своими гремучими глазами щуплое тело Аарона. Как бы не так. Аарон цокнул, натягивая грязную, коричневую ткань футболки на пальцы рук и поджимая ноги сильнее — холод трепал кожу, оставляя алые пятна отпечатков. Аарон мог пойти и побегать, чтобы согреться, да только вот-вот, и он готов свалиться в обморок от недостатка сна, пищи и травм. Поэтому Аарон с жадностью поглощал очертания куртки Веснински, но умело прикрывал всё это напыщенной безразличностью. — Т-твои корни, — блять, зуб на зуб уже не попадает, ей-богу, Тильда, кончай со своими истериками. Аарон хмуро посмотрел на кончики пальцев ног, что были спрятаны в скорых попытках натянуть хоть какую-то годную обувку, но увы и ах, то были потёртые сланцы — полностью бесполезные в чёрствую стужу ноября, поэтому кожа стала настолько больной, что пришлось тупо отвести взволнованный взгляд — в самом деле придётся что-то отрезать? Нет, Аарон не боялся этого, просто сам факт того, что потребуется жертвовать своим телом так рано омрачал сознание. Эх, тем более ножичек лежит дома. Аарон никак не ожидал встретить этого здесь. Но подождите... На его коленях всё ещё покоится раскрытый блокнот с ручкой. Если попытаться и слегка приблизиться к Веснински, а потом чуть наклониться, то получится вогнать ручку в шею... или лучше ударить прямиком в глазницу? — Нет, это мой натуральный, — Веснински угрюмо двинулся вперёд, сталкиваясь с чистотой и глубиной вкраплений чужих глаз — разом напрягся. Аарон медленно и непринуждённо докоснулся до холодного пластика ручки, плавно вкладывая его в детскую лодошку и сжимая — поэтапно наращивая силу захвата. — А? Ага, ладно, окей, — Аарон не отводя глаз, приподнимался — долго, выжидая момента, его едва управляемые носки упёрлись в какую-то стеклянную банку, и тогда он разом оттолкнулся. — Эй! — голос Тильды разрезал пространство, а громовой хлопок дверью окончательно оглушил. — Блять! — от испуга носки Аарона проехали немного левее, а грязная банка накренилась, уходя назад. Самый ближний брусок из деревянного выступа, не выдержав веса Аарона, прогнулся и с хрустом умирающего овоща, раскололся надвое. Аарон носом полетел вниз — в заледенелую пыль и пожухлые листья. Попытка прикрыться локтями потерпела поражение, потому что безбожный холод атрофировал мышцы и кости. Удар пришелся на лоб и... Аарон просто растёкся кровяной лужей на земле. В тот момент он готов был заплакать — какого чёрта у него ничего не получается! Тупой Веснински, тупая Тильда, тупой Аарон... Жгучая ненависть пронзила каждую клетку его тела, но встать он не смог — конечности превратились в камни. Аарон слышал как мимо него процокала Тильда на своих новых бордовых каблуках. И как мимо его головы упала связка звонких ключей. — Твоя мама? — послышалось около уха. Аарон замер — это была возможность. Быстро, как только он мог, Аарон поднял руку, в которой ещё ютилась фиолетовая ручка, резко перевернулся с живота на спину и, приподнимая шею, Аарон вдарил куда-то в висок. Ну, по крайней мере, так планировалось изначально... Сцепив зубы, Аарон вымученно облокотился на больной бок, пытаясь выдернуть запястье из цепкой хватки пальцев Веснински. Блять. Ручка выпала. Её пластмассовая оболочка треснула, а блокнот был проткнут тонким каблуком Тильды. Всё. На сегодня Аарон сдаётся. Пытаясь отдёрнуть свою руку, Аарон пересёкся с нечитаемым взглядом Веснински. Супер. — Пальцы разожми, — прошипел Аарон. Он бы убил его. Действительно убил. Но чёртов холод... И нет, это не оправдание. Аарону просто помешала куча лишних факторов исходящих из окружающей среды. Просто сегодня явно не его день. Хотя... когда в последний раз был его день? — Что ты... — Веснински подал голос, сильнее стискивая тонкое запястье, — что ты сейчас сделал? Его глаза стали похожи на две бескрайние, зелёные ледышки, а губы задергались в ужасающей своей чернотой ухмылки. Но Аарон лишь прищурился — искажённое лицо Веснински не произвело никакого впечатление — начальник Аарона был в сотню раз страшней. — Хотел тебе дать номер своего телефона, — сладко просипел Аарон, шмыгая носом и несдерживаясь, громко закашлял. Аарон же не заболел? Ему нельзя болеть. Веснински быстро нагнулся пытаясь повалить Аарона на землю, но Аарон вцепился в куртку Веснински, и они разом перекатились по земле, собирая волосами соринки и оранжевые листья. — Номер? — хрипло спросил Веснински, явно проигрывая в росте и ловкости — пухлая обивка куртки мешала. Для своих десяти лет Веснински дрался совсем не плохо — в общем-то жизнь заставила. Но Аарон не проигрывал. Руки не слушались, но в миг вскипевшая кровь взбурлила мозги. Аарон хватался за волосы, сыпал песок в глаза, ударял в живот, куда-то между рёбер, и получал тоже самое в ответ — на скуле расплывалась синеющая гематома, под носом засыхала кровь, а живот истошно гудел. Жалкое трепыхание костей прекратилось лишь тогда, когда оба выдохлись и не смогли подняться. Не греющее солнце опустилось настолько низко, что его лучи уже терялись за горизонтом, а поверхность луж покрылась кромкой льда. Аарон тяжело поднялся, отыскивая взглядом ключи, и беспомощно пытался их поднять. Веснински угрюмо подошёл сзади, поддевая их пальцем и вкладывая металл в ладонь Аарона. — Дверь откроешь? — язвительно спросил Веснински. — Открою, — в лад ответили ему. Аарон не спеша прохромал к ручке и блокноту, вопросительно зыркнув на Веснински. — Что? — Веснински закатил глаза, медленно приближаясь. — Подними, — сказал Аарон, съёживаясь. Повисла долгая пауза, а после раскатистый смех идиота. — Сейчас, разбежался, — захохотал он. Паршивец.

***

Веснински в своей детской версии был донельзя противным, водянистым и склизким — Аарона тянуло блевать. Делая домашнее задания, Аарон чувствовал, как голова беспомощно раскалывалась, а тело пылало огнём. У него жар. Градусника не было, но Аарон подозревал, что ртуть уже давно пересекала отметку в тридцать девять. Откладывая практически сточенный карандаш, Аарон тяжело вздыхает. Колпачок последней ручки был раздавлен им же в драке. Хотя дракой это нельзя было назвать — больше походило на нечто напоминающее пробитие пухлого слоя куртки Веснински и катание по твёрдой земле рёбрами. В общем хуета. Однако это позволило отдохнуть. От всего, что давило и беспокоило. От бесконечных мыслей и тревог.

***

Не проспав ни минуты, Аарон вяло, словно у него скоро откажут все конечности и органы, медленно поднялся с кровати и тихо, как только мог, прошёл на кухню. После долгого копания в шкафчиках, Аарон выудил пачку таблеток. Выдавил одну штучку, быстро засунул в рот, и разом выплюнул, ошеломлённо кривя брови. Блядская Тильда. Какого хуя там наркота? Поднимая упавшую таблетку, Аарон выкидывает её в мусорное ведро, хмурясь. Тильда же не должна заметить? Хотя... если честно, то насрать. Синяком больше, синяком меньше — всё один огород. Услышав шорохи сверху, Аарон резко подходит к плите, выуживает сковороду и достаёт яйца — нужно успеть приготовить Тильде завтрак и самому закинуть в рот чего-нибудь, а иначе... иначе он умрёт. Школу никто не отменял, а температура всё ещё била виски и затылок — тело перемещалось неуклюже, словно Аарон выпил пару литров спиртного, а недавно зашитые раны воспалились. Было больно, но от этой боли становилось слишком приятно — Аарон ощущал себя живым и способным думать. Масло шипело, лук становился золотистым — кто бы что ни говорил, но готовил Аарон великолепно. Ему пришлось этому научиться. Несколько лет разнообразных завтраков, иногда обедов, и очень часто — ужинов, для своей... уже мёртвой (за исключением Никки) семьи — и готовкой Аарона наслаждался уже любой. Из еды Аарон мог сотворить целую интерактивную картинку, потому что иногда дети бывают крайне привередливыми. Но этот быт, эти восторженные визги и взгляды — всё это стоило того. А теперь... Аарон готовит Тильде. Как вообще... А впрочем, Тильда кривила нос от любого блюда. Ну прости, какие продукты, такая и еда. Аарон не всемогущий и не может из гнилой картошки приготовить бифштекс. Поэтому Аарон получал и за это. О... в какие его только завтраки и ужины не мокали лицом... Если бы у него был компьютер, Аарон создал бы таблицу эксель, где забивал всё, что он успел продегустировать своими глазами и лбом.

***

Выставив перед Тильдой тарелку с приятно махнущей яичницой и беконом, Аарон вспешке засунул остатки в рот (он специально обрезал по углам белок и пластины мяса), потому что правда, для Тильды этого будет слишком много, а Аарон скоро умрёт от температуры и от голода по пути в школу. Конечно, хочется полежать в комнате на кроватке, однако кто его, больного, оставит дома? Тильда? Смешно. Получив несколько ударов по затылку, пинок по голени и тычки в бок, Аарон свирепо надевал ботинки под гневное и уродливое: — Ты — бездарное, бесполезное животное. Жрёшь мою жратву, смываешь своё говно водой, за которую плачу я, и ничего не можешь сделать правильно! Блять, сраные дети... Кусок дерьма. Почему ты не можешь разбиться? — Тильда раздраженно сметнула тарелку со стола, — Аарон, милый, убейся, пожалуйста, — Тильда хрипела, хихикала и истерично билась в припадке, — ха-ха, убейся! Господи! Аарон закатил глаза. Дура. Тильда ты жива, потому что полезна. Полезна, поэтому и жива. Помни. Аарон сомневался, что сможет убить Веснински наверняка — всё же он... он не приспособлен к этому. Аарон привык здраво оценивать свои шансы. Убийство — это что-то сложное, но не слишком. Убийство Дрейка далось легко, наверное, потому, что он насиловал Эндрю, а Эндрю... Эндрю его семья. Веснински же... он не трогал Эндрю (Нил иногда даже заставлял Эндрю дышать, дышать не хрипло, не безнадёжно, а просто дышать — жить полно и свирепо, жить цепляясь, несмотря на страхи), но из-за него тронули Эндрю — это другое. Аарон видел разницу и злился. Убить его своими руками будет сложнее из-за лишних чувств сомнения, поэтому Аарон планировал потренироваться на Тильде. Даже тогда, вчера, на выступе, Аарон не решился до конца. Рука дёрнулась, и Веснински перехватил её своей. Ну. Слабак. А вот с ядом дела обстояли проще, Аарон делал это словно не своими руками — убивал не сам, просто предостовлял выбор. И убивал себя сам уже тот человек, который принял отраву. Сложно объяснить, но Аарон ощущал это именно так. Зашнуровав ботинки, Аарон как можно скорее выбежал из дома, пока в него не прилетела, недавно подаренная Тильде, фарфоровая ваза.

***

Ветер продувал кофту. Многослойность, состоящая из потрёпанных вещей: майки, водолазки и свитера, не спасала. Тело била дрожь. Доковыляв до школы, Аарон быстро проскользнул в класс и начал тереть руки, сжимаясь в пухленький комочек из одежды. Но это не спасало. Температура сдавливала кожу. Щёки покраснели. А глаза блестели, словно капли росы. Аарон зарылся в воротник, опуская голову на парту и жмурясь, в ожидании звонка. — Кому-то сегодня плохо, — факт. Аарон не вздрогнул. Сейчас на Веснински было фиолетово. Болезнь забирала последнее.

***

Пока рука что-то записывала в тетрадь, у Аарона всё время слипались глаза, а из носа текли сопли, которые он безразлично втягивал обратно. Но кроме этого, на своём виске Аарон явно ощущал чей-то царапающий взгляд. Интересно кому принадлежащий? Веснински. Этот тип пилил в голове Аарона своими лазерами из глаз уже четвертый урок огромную дыру. И из-за этого Аарон чувствовал себя самую малость не комфортно. Когда надо обращать на Аарона внимание, он, значит, воротится, а когда тебе на него похуй, то он сразу чем-то заинтересован. Сбоку послышалось тихое: — Пс-с... Аарон удручённо повернулся. Мозг пробил болевой спазм. — М? Два огромных, зелёных глаза смотрели на него ехидно и жалостливо. — Платочек тебе дать? Эх... Аарон словил зрительный контакт с Веснински и резко посмотрел вниз, на свой вытянутый средний палец, Веснински внимательно проследил, а после скривился, отворачиваясь. Правильно. Сиди и помалкивай.

***

После уроков, Аарон тащился домой. Не один. Снова Веснински. Тот шёл левее, пиная камушки и заглядывая в лужи. Его волосы развивались, а глаза стали светлее. — Отвянь уже... — Аарон слабо прохрипел, кашляя. — Я просто иду. — Ты идёшь за мной. — Нет. Я иду не за тобой. Я иду домой. У Аарона задёргался глаз. — Ты живешь не в этой стороне, — как можно спокойнее ответил Аарон. — А откуда ты знаешь, где я живу? — молниеносно спросил Веснински. Аарон решил не таить, в смиренной надежде молясь, что это отпугнёт этого придурка, и он поскорее покинет его, хотя бы на пару деньков, пока Аарону не станет лучше. — Я следил за тобой. Веснински резко остановился, и Аарон усмехнулся, но вскоре Веснински бодро поравнялся с ним. — Ты забавный. Что? В трилогии Натаниэль Веснински был зашуганным, маленьким ребёнком, тогда почему сейчас он такой мерзавец? Какого хуя? Что случилось? Аарон стиснул зубы, ускоряя шаг. — Пшёл вон. — Чего такой злой? — Веснински хмыкнул, пока Аарон свирепо думал о том, как же его так напугать, чтобы он свалил, но желательно не навсегда. Нет. В смысле, было бы хорошо, если бы он свалил реально навсегда, а не на девять лет, чтобы потом снова вернуться. Но... это лишь мечта. Лучше убить его и знать наверняка, что он не вернётся. Но опять же... Эндрю. Ха. Нет. Прошлое уже претерпело изменения — Эндрю (Аарон точно не знает, но шанс того, что его изнасилуют, когда он находит под опекой Лютера, невероятно мал) уже другой, Натаниэль тоже другой, что произойдёт, если они встретятся? Тоже самое, что и жизнь назад? Если нет? Поебать. Аарон, блять, поклялся, что Эндрю и Веснински не пересекутся, он поклялся убить его. Аарон не может рисковать, надеясь, что они проживут вместе, заведут кошек и будут вечерами гонять чаи. Аарон ни в чём не может быть уверен. Только в неоспоримых фактах — Эндрю мёртв, а он в прошлом. И Аарон сделает то, что должен. Он изменит исход его жизни. — Ты замёрз? — Аарона резко выдернули из переплетений его сознания. — Нет. — Но ты дрожишь, — Аарон остановился, подмечая, как тело клошматилось — дёргалось из стороны в сторону. — Ну и что? — так же флегматично продолжил Аарон, пряча горячие ладони в карманы. — Напоминаешь рыбу, которую выбросила вода на берег, — ответил Веснински, ступая нога в ногу. Аарон цокнул. Ой, иди нахуй. Аарон ускорил шаг, с упоением наблюдая, как ноги Веснински замельтишили быстрее. — Раз я рыба, то гнатонем. Веснински удивлённо посмотрел на Аарона, но живо продолжил, натягивая ухмылку: — Тогда я... — Ты — рыба-луна, — Аарон быстро перебил Веснински. — Ну... звучит неплохо, вообще-то, но, — Веснински заглянул Аарону в глаза с большим сомнением, — но... — Ага, это самая тупая рыба. Настолько тупая, что удивительно, как она ещё жива. — Спасибо, я не рыба-луна, я... — Веснински неожиданно замялся, было видно, как в его голове крутятся заржавевшие шестерёнки, — я... — Рыба-клоун? — Нет, не перебивай меня. — Ладно. — Я... — Рыба-капля? — Рыба-капля? — переспросил Веснински. — У неё между глупыми глазами расположен отросток, напоминающий обвисший человеческий нос. Широкий рот, огромные губы... — Нет! Я точно не рыба-капля. — Тогда, что насчёт малоротой макропинны? — Эм... — У неё прозрачная голова. — Нет! Давай нормальное что-нибудь! Аарон был уверен больше, чем на сто двадцать процентов, что Веснински не знал до его извращённого просвещения ни одной рыбы, ну, может быть, если только каких-нибудь акул.