Гармония пламени

Кампус был похож на театр, где каждый играл свою роль. Первокурсники — наивные статисты, старшекурсники — зазнавшиеся примы, а преподаватели — уставшие режиссёры, которым давно надоел этот спектакль. Но в центре сцены всегда сияли две звезды: Пак Вонбин и Чон Сончан. Их «недо-отношения» были главной темой сплетен, от курилки у главного корпуса до кофейных автоматов в библиотеке. И если Сончан был королём, то Вонбин — его королевой, чья корона сверкала ярче всех. Сегодня Вонбин выглядел не так вызывающе, как обычно. Вместо привычных кроп-топов на нём была белая рубашка с закатанными рукавами, слегка расстёгнутая у ворота, чтобы открыть вид на изящную шею и ключицы. Джинсы сидели низко на бёдрах, подчёркивая тонкую талию, а светлые волосы он собрал в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, падая на лицо. Он сидел на скамейке у фонтана, лениво листая телефон, пока его «свита» занимала соседние места, превращая обычное утро в импровизированный подиум. — Серьёзно, Вонбин, ты видел нового ассистента профессора Кима? — Хаён откинулась назад, скрестив ноги. Её длинный кардиган цвета лаванды развевался на ветру, а в руках она держала стаканчик с латте. — У него такие очки, что я готова сама записаться на его семинар. — Очки? — Минджи фыркнула, поправляя свой идеальный боб, окрашенный в карамельный оттенок. Она была в оверсайзном свитере, который делал её похожей на модель из рекламы уличной моды. — Хаён, ты просто хочешь, чтобы он снял их и трахнул тебя на кафедре. — Девочки, вы такие пошлые, — Юри, в своём элегантном платье миди с цветочным принтом, закатила глаза, но тут же добавила с хитрой улыбкой: — Хотя я слышала, он бывшая модель. Может, это твой следующий трофей, а Вонбин? Вонбин поднял взгляд от телефона и ухмыльнулся, обнажая ряд белоснежных зубов. Его милые глаза сузились в игривой насмешке. — Модель, говоришь? — он потянулся, откинув голову назад так, что рубашка чуть задралась, обнажая полоску кожи над джинсами. — Если у него член меньше двадцати, мне это не интересно. Я не трачу время на мелочь. Троица разразилась хохотом, привлекая взгляды проходящих мимо студентов. Кто-то ускорил шаг, кто-то замедлился, явно прислушиваясь. Вонбин был легендой — дерзкий, красивый и абсолютно бесстыжий. Его репутация «местной шлюшки» только добавляла ему популярности, а статус «мальчика Сончана» делал его неприкасаемым. Вечером того же дня Сончан тренировал команду на поле. Солнце уже село, и прожекторы заливали газон ярким светом. Вонбин пришёл «подбодрить» его перед тренировкой, как он это называл. На нём были узкие чёрные джинсы и лёгкая футболка с глубоким вырезом, через который проглядывали соски, когда он двигался. Сончан стоял у кромки поля в своей голубой форме, потный и злой — один из игроков провалил пас, и он орал на него так, что слышно было даже в раздевалке. — Эй, капитан, — Вонбин подошёл сзади, обняв его за талию и прижавшись к спине. Его пальцы тут же скользнули под пояс шорт, поглаживая член через ткань. — Ты слишком напряжён. Расслабься. Сончан замер, бросив взгляд через плечо. Его каштановые волосы прилипли ко лбу, а грудь тяжело вздымалась под обтягивающей футболкой. — Детка, ты выбрал хреновое время, — прорычал он, но его голос уже дрожал от возбуждения. — А мне вот кажется совсем наоборот, — Вонбин ухмыльнулся, опускаясь на колени прямо на траве. Он потянул шорты вниз, освобождая 21-сантиметровый член Сончана, уже наполовину твёрдый. Вены проступали под кожей, а головка блестела от предэякулята. Вонбин облизнул губы и, не теряя времени, взял его в рот. — Чёрт… — Сончан схватил его за волосы, сжимая пучок в кулаке. — Ты такая шлюха, Вонбин. Вонбин только промычал в ответ, заглатывая глубже. Его язык скользил по венам, обводя каждую, пока слюна не начала стекать по подбородку. Он давился, но не останавливался, сжимая яйца Сончана одной рукой, а второй упираясь в его бедро. Запах пота, смешанный с мускусом, ударил в нос, и Вонбин почувствовал, как его собственный член напрягся в джинсах. — Давай, детка, глотай, — Сончан толкнулся бёдрами, заставляя его взять ещё глубже. Вонбин задыхался, но продолжал, пока слёзы не выступили на глазах. Наконец Сончан кончил, заливая его горло горячим семенем. Вонбин проглотил всё, медленно отстраняясь и облизывая губы. — Теперь лучше? — он поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты невыносим, — Сончан притянул его к себе, целуя с языком так, что Вонбин почувствовал вкус собственной слюны вперемешку со спермой. — После тренировки жди меня в раздевалке. Раздевалка после матча была пропитана запахом пота, геля для душа и тестостерона. Команда разошлась, оставив Сончана и Вонбина одних. Сончан, всё ещё в форме, с белыми гетрами, спущенными до щиколоток, прижал Вонбина к шкафчикам. Его руки, венистые и сильные, сжали его талию, пока он кусал его шею. — Ты сегодня слишком дерзкий, — пробормотал Сончан, стягивая с Вонбина футболку и бросая её на пол. Его пальцы прошлись по кубикам пресса, спускаясь к джинсам. — А ты будто жалуешься, — Вонбин выгнулся, когда Сончан рывком развернул его и прижал грудью к холодному металлу шкафчика. Джинсы сползли вниз, обнажая упругую задницу, и Сончан не стал тратить время на прелюдии. Он плюнул себе на руку, размазывая слюну по члену, и вошёл одним резким движением. — Аа.. ах, блять… — Вонбин вцепился в края шкафчика, пока Сончан вбивался в него с такой силой, что металл гремел. Пот стекал по спине Сончана, капая на Вонбина, и тот стонал, чувствуя, как толстый член растягивает его сфинктер до предела. — Любишь, когда я беру тебя так? — Сончан наклонился, шепча ему на ухо, и ускорил темп. Его яйца шлёпали о кожу Вонбина, а длинный язык скользнул по его шее, вылизывая солёный пот. — Да… еби меня, Сончан, — Вонбин задыхался, его голос дрожал от удовольствия. Он кончил, даже не прикасаясь к себе, забрызгав шкафчик, а Сончан последовал за ним, наполняя его спермой с хриплым рыком. Они стояли так несколько секунд, тяжело дыша, пока Сончан не вышел, хлопнув Вонбина по заднице. — Ты моя любимая сучка, — ухмыльнулся он, натягивая шорты. — А ты мой любимый хуй, — Вонбин подмигнул, приводя себя в порядок. Но не всё в жизни Вонбина было таким ярким. Ночью, в своей огромной комнате в общаге, которую он отвоевал у бывшего соседа, он становился другим. Комната была обставлена с безупречным вкусом: кровать с шёлковым бельём, мягкий диванчик у окна, заваленный подушками, и полки с книгами, которые он никогда не читал. На стене висел постер какого-то старого фильма о любви, а на тумбочке стояла рамка с фото его «свиты» — единственных, кому он доверял. Он лежал на диване в пижамных штанах и свободной футболке, глядя в экран ноутбука. Шёл какой-то слезливый ромком, где герои признавались друг другу в любви под дождём. Вонбин свернулся калачиком, обняв подушку, и тихо всхлипнул, когда парень на экране поцеловал девушку. Он ненавидел эти фильмы. Но смотрел их снова и снова, потому что где-то в глубине души надеялся, что однажды кто-то посмотрит на него так же. — Чёрт, я такой идиот, — пробормотал он, вытирая глаза. Его голос был хриплым, совсем не похожим на тот дерзкий тон, что он использовал днём. Здесь, в одиночестве, он был просто Вонбином. Не королём кампуса, не «деткой Сончана», а парнем, который хотел чего-то большего, чем секс и власть. На следующий день в кампусе обсуждали только одно: победу команды Сончана в очередном матче. Вонбин сидел на трибунах, в облегающем свитере с открытыми плечами и кожаных штанах, болтая с подругами. — Видели, как Сончан кинул мяч в толпу? — Хаён жевала жвачку, пуская пузыри. — Я думала, девки там передерутся за него. — Да он просто выпендривается, — Минджи фыркнула. — Вонбин, скажи ему, чтобы перестал строить из себя рок-звезду. — А мне нравится, — Вонбин ухмыльнулся, глядя, как Сончан идёт к нему через поле, потный и довольный. — Он знает, что я люблю, когда он такой. Сончан подошёл, притянув Вонбина к себе за талию, и поцеловал его перед всей командой, засунув язык так глубоко, что тот чуть не задохнулся. Его руки сжали задницу Вонбина задницу, и он почувствовал, как шорты Сончана пахнут потом и травой, постепенно натягиваясь в зоне паха. — Пошли ко мне в машину, — шепнул Сончан ему на ухо. И Вонбин пошёл. Потому что, несмотря на всё, он всегда возвращался к Сончану.