Гармония пламени

Кампус оживал с каждым днём всё больше — осень раскрашивала деревья в багрянец, студенты носились с тетрадями и кофе, а слухи о драке Сончана и Ынсока обрастали всё более фантастическими деталями. Кто-то говорил, что Сончан сломал Ынсоку нос (хотя тот ходил с целым лицом), кто-то — что Вонбин устроил истерику прямо на поле (что было ближе к правде, но никто не осмелился бы сказать это ему в лицо). В центре этого хаоса, как всегда, сиял Пак Вонбин — неприкасаемый, дерзкий и чертовски красивый. Сегодня он вышел в кампус в длинном пальто цвета хаки, слегка оверсайзном, что делало его фигуру ещё изящнее. Под ним — белая футболка с вырезом лодочкой, открывающая плечи, и тёмные джинсы, обтягивающие ноги. Светлые волосы он собрал в высокий хвост, по привычке выпустив несколько прядей. Его «свита» уже ждала у фонтана, окружённого опавшими листьями, и их голоса звенели в утреннем воздухе. — Вонбин, ты видел, как вчера первокурсницы пялились на Ынсока? — Хаён стояла, облокотившись на бортик, в своей ярко-жёлтой ветровке и узкой юбке. Она держала в руках сигарету, хотя курить почти не умела, и выпускала дым с театральным видом. — Они чуть ли не визжали, когда он им улыбнулся. — Да ну, они просто не видели Сончана без футболки, — Минджи хмыкнула, поправляя свой берет, надетый поверх коротких каштановых локонов. Её образ — кожаная куртка и клетчатая юбка — был дерзким, как всегда. — Этот новенький слишком… мягкий. — Мягкий? — Юри подняла бровь, сидя на скамейке с книгой в руках. Её нежно-голубое платье и пушистый кардиган делали её похожей на героиню романтической новеллы. — Он разнёс половину команды Сончана. Это не мягкость, а скрытая сила.Вонбин молча слушал, глядя на своё отражение в воде фонтана. Его пальцы теребили край пальто, а мысли метались между двумя именами — Сончан и Ынсок. Он не знал, как назвать то, что чувствовал. С Сончаном всё было просто: страсть, власть, привычка. С Ынсоком… что-то другое. Что-то, чего он боялся назвать. — Вы слишком много болтаете, — он наконец повернулся к ним, ухмыльнувшись. — Может, мне стоит трахнуться с ними по очереди и посмотреть, кто лучше? Хаён поперхнулась дымом, Минджи закатила глаза, а Юри тихо хихикнула. — Ты бы так и сделал, — Хаён вытерла слёзы от кашля. — Но я ставлю на Сончана. У него член, как у жеребца. — А я на Ынсока, — Юри закрыла книгу, глядя на Вонбина с улыбкой. — Он выглядит, как будто знает, что делает. — Девочки, вы невыносимы, — Вонбин махнул рукой, но его сердце дрогнуло. Он знал, что уже делает выбор — медленно, незаметно, но неотвратимо. Днём он встретил Ынсока у главного корпуса. Тот выходил из аудитории с рюкзаком через плечо, в тёмно-зелёном свитере и чёрных брюках, которые подчёркивали его длинные ноги. Синяк под глазом почти сошёл, оставив лишь лёгкую тень, а разбитая губа зажила, вернув его улыбке прежнее тепло.— Привет, — Ынсок остановился, заметив Вонбина. — Не ожидал тебя тут увидеть. — Я вообще-то живу в этом кампусе, — Вонбин скрестил руки, но его тон был скорее игривым, чем колким. — А ты что, теперь звезда лекций? — Просто помог с презентацией, — Ынсок пожал плечами, но его глаза блестели. — Хочешь прогуляться? Погода хорошая. Вонбин колебался секунду, но кивнул. Они пошли вдоль аллеи, усыпанной листьями, и впервые за долгое время он не чувствовал нужды заполнять тишину остротами. Ынсок рассказывал о своей старой школе, о том, как однажды украл проектор, чтобы устроить киноночь для друзей, и Вонбин смеялся — искренне, до боли в животе. — Ты ненормальный, — он покачал головой, глядя на Ынсока. — Зачем тебе это было? — Чтобы их порадовать, — Ынсок улыбнулся, и его кадык дрогнул, когда он сглотнул. — Иногда стоит рискнуть ради тех, кто тебе важен. Вонбин замолчал, чувствуя, как тепло разливается по груди. Они остановились у старого дуба, и Ынсок вдруг взял его за руку — не резко, как Сончан, а мягко, словно спрашивая разрешения. Вонбин не отстранился. — Ты и правда странный, Сон Ынсок — тихо сказал он, глядя в тёмные глаза Ынсока. — А ты безумно красивый, — тот ответил так же тихо, и его большой палец прошёлся по тыльной стороне ладони Вонбина. — И не только снаружи. Вонбин отвернулся, чувствуя, как щёки горят. Он не привык к такому. Но ему нравилось. Следующие дни он проводил с Ынсоком всё чаще. Они гуляли по кампусу, пили кофе в маленькой забегаловке за углом, где подавали лучшие круассаны, и даже ездили в город, чтобы посмотреть на закат с холма. Вонбин надевал то лёгкий свитер с вышивкой и шарф, то кожаную куртку и рваные джинсы, но с Ынсоком он всегда выглядел чуть мягче, чуть проще. Однажды они сидели на скамейке у озера, и Вонбин, в тёплом пальто и с распущенными волосами, вдруг спросил: — Почему ты такой… хороший? Ынсок, в своём тёмном джемпере и с чашкой чая в руках, улыбнулся. — А почему ты думаешь, что не заслуживаешь хорошего? Вонбин замер, глядя на воду. Впервые он не нашёл, что ответить. Но ночи принадлежали Сончану. После матчей он забирал Вонбина в раздевалку, трахая его прямо на скамейке, пока команда ждала снаружи или в пустой аудитории, где парты скрипели под их весом. Это была грубая, животная страсть, и Вонбин тонул в ней, но каждый раз, уходя, чувствовал пустоту. Конфликт назревал снова. Сончан видел, как Вонбин смотрит на Ынсока, и его терпение лопалось. Однажды он поймал их вместе у библиотеки — Вонбин смеялся, а Ынсок поправлял ему шарф. Сончан сжал кулаки, шагнув вперёд. — Это что, теперь официально? — его голос был холодным, как лёд. Вонбин повернулся, и его улыбка исчезла. — Сончан, не начинай. — Я начинаю? — тот усмехнулся, глядя на Ынсока. — Это он лезет туда, куда не звали. Ынсок шагнул вперёд, но его тон остался спокойным: — Я не лезу. Вонбин сам решает, с кем ему быть. И это стало последней каплей. Сончан ударил первым, и началась новая буря. Закончилась правда так же быстро, как и началась — Сончан успел заехать Ынсоку по скуле, но тот увернулся от второго удара, схватив его за запястье. Вонбин закричал, бросившись между ними, и его голос, полный злости и отчаяния, разрезал воздух: — Вы что, не можете остановиться?! Сончан вырвал руку, тяжело дыша, его каштановые волосы упали на глаза. Ынсок отступил, вытирая кровь с уголка рта, но его взгляд оставался спокойным, хоть и острым. Вонбин стоял между ними, дрожа от гнева. — Вы оба меня достали, — он сжал кулаки, глядя то на одного, то на другого. — Я не игрушка, чтобы вы делили меня, как собаки кость! Сончан ухмыльнулся, но в его глазах мелькнула тень боли. — Детка, ты знаешь, что ты мой, — он шагнул ближе, но Вонбин оттолкнул его. — Я ничей, Сончан, — его голос сорвался. — И если ты этого не поймёшь, можешь валить к чёрту. Он повернулся к Ынсоку, который молча смотрел на него, и добавил тише: — А ты… не лезь туда, где тебя порвут. Вонбин ушёл, оставив их стоять друг напротив друга. Сончан сплюнул на землю, бросив на Ынсока яростный взгляд, но ушёл следом за Вонбином. Ынсок остался один, глядя ему вслед с задумчивой улыбкой. На следующий день Вонбин старался избегать обоих, но кампус был слишком маленьким для таких игр. Он сидел в столовой, в углу у окна, в длинной футболке с рукавами до локтей и рваных джинсах, которые открывали колени. Его «свита» окружила его, как всегда, но их болтовня казалась ему фоном. — Вонбин, ты видел, как девки вчера чуть не передрались за футболку Сончана после матча? — Хаён жевала яблоко, её яркий свитер с узором зигзагов выделялся на фоне серых стен. — Они реально думают, что у них есть шанс. — Шанс? — Минджи фыркнула, поправляя свой топ с открытой спиной и массивное колье. — Сончан трахает только тех, кого сам выберет. И мы все знаем, кто это. — Девочки, смените тему, — Юри мягко улыбнулась, но её глаза внимательно следили за Вонбином. Она была в тёплом пальто с поясом и держала в руках тетрадь. — Вонбин, ты в порядке? Выглядишь… не как обычно. — Я в порядке, — он отмахнулся, но его пальцы нервно теребили край футболки. — Просто устал от этого цирка. Он не успел договорить — дверь столовой распахнулась, и вошёл Сончан. Его широкие плечи распирали чёрную футболку, а спортивные штаны сидели низко, подчёркивая V-образные линии пресса. Он заметил Вонбина сразу и пошёл прямо к нему, игнорируя взгляды остальных. — Нам надо поговорить, — Сончан остановился у стола, глядя сверху вниз. Его голос был низким, почти угрожающим. — Здесь? — Вонбин поднял бровь, но внутри всё сжалось. — Нет. Пошли, — Сончан кивнул в сторону выхода, и Вонбин, бросив на подруг взгляд, поднялся. Хаён хмыкнула, Минджи закатила глаза, а Юри просто покачала головой. Они вышли в коридор, и Сончан тут же затащил его в мужской туалет на первом этаже. Дверь хлопнула, и он прижал Вонбина к кафельной стене, впиваясь в его губы с такой жадностью, что тот чуть не задохнулся. — Ты мой, чёрт возьми — Сончан отстранился, тяжело дыша, и схватил его за подбородок. — И я докажу это. Вонбин не успел возразить — Сончан толкнул его вниз, и тот опустился на колени прямо на холодный пол. Его руки дрожали, но высокое либидо, эта чёртова слабость, уже брало верх. Сончан расстегнул штаны, освобождая свой член — толстый, венистый, с блестящей головкой и такой вкусный в памяти Вонбина. Он облизнул губы и взял его в рот, заглатывая так глубоко, что слёзы выступили на глазах. — Давай, детка, покажи, как ты умеешь, — Сончан схватил его за волосы, толкаясь бёдрами. Вонбин стонал, давясь, его язык скользил по венам, а слюна стекала по подбородку, капая на пол. Он сжимал яйца Сончана, чувствуя их тяжесть, и ускорял темп. — Давай шлюшка, соси. Соси усерднее. Ты же обожаешь мой член, правда? Вонбин закивал с членом во рту, а Сончан сильнее сжал копну его волос и уткнул себе в лобок, из-за чего Вонбин начал давиться его хуем, но сосать не прекращал. Его дико возбуждал такой Сончан и он ничего не мог с этим поделать, вылизывая его елдак с усердием и наслаждаясь запахом мускуса, пока тот не зарычал, кончая прямо на лицо Вонбина. Горячая сперма забрызгала щёки, пухлые губы, ресницы, и Вонбин замер, тяжело дыша, с мокрым от слюны и семени ртом. — Вот так, — Сончан ухмыльнулся, вытирая головку о его губы. — Теперь ты точно мой. Вонбин поднялся, вытирая лицо рукавом. Его глаза блестели — смесь злости и возбуждения. — Ты мудак, — бросил он, но голос дрожал. Сончан только рассмеялся, притянув его к себе за задницу и поцеловав в шею, слежом оставляя жёсткий алый засос. — Но ты всё равно вернёшься, — шепнул он, и Вонбин ненавидел себя за то, что это правда. Тем же вечером Ынсок нашёл его у общежития. Вонбин сидел на скамейке, закутанный в длинный шарф и тёплую куртку, глядя на звёзды. Его лицо всё ещё хранило следы дневного напряжения, но он выглядел мягче, уязвимее. — Можно? — Ынсок кивнул на место рядом, и Вонбин пожал плечами. Тот сел, в своём тёмном пальто и с лёгкой теплой улыбкой посмотрел на Вонбина. — Ты выглядишь грустным, — Ынсок взял его руку, поднёс к губам и поцеловал тыльную сторону ладони. Его губы были тёплыми, а жест — таким искренним, что Вонбин замер. — Я не грустный, — он отвёл взгляд, но не убрал руку. — Просто… всё сложно. — Понимаю, — Ынсок кивнул, его большой палец мягко погладил кожу Вонбина. — Но ты знаешь, что можешь быть собой со мной, да? Вонбин посмотрел на него, и что-то внутри дрогнуло. Ынсок наклонился ближе, его дыхание коснулось щеки Вонбина, и он поцеловал его — медленно, нежно, без грубости Сончана. Это был не просто поцелуй, а тепло, которого Вонбин не знал раньше. Его сердце заколотилось, и он ответил, прижимаясь ближе, пока их губы не разомкнулись. — Ты… — Вонбин отстранился, задыхаясь. — Ты слишком хороший. — А ты слишком привык к плохому, — Ынсок улыбнулся, убирая прядь волос с его лица. — Но я не тороплю тебя. Они сидели так ещё час, просто держась за руки, и Вонбин чувствовал, как его мир трещит по швам. Он хотел Ынсока — не так, как Сончана, а глубже, сильнее. Но его тело, его проклятое либидо, не могло ждать. И он знал, что снова вернётся к Сончану.