Гармония пламени

На следующий день после матча кампус гудел от обсуждений проигрыша команды Сончана. Трибуны разочарованно разошлись, а раздевалка опустела, оставив лишь гулкий отзвук шагов и запах пота, смешанный с резким ароматом хлорки от душевой. Сончан остался один, сидя на скамейке в своей голубой форме — потная футболка прилипла к широкой груди, белые гетры сползли до щиколоток, а шорты обтягивали мощные бёдра, пропитанные сыростью после игры. Его каштановые волосы были растрёпаны, капли пота стекали по вискам, а в глазах горела смесь злости и неудовлетворённости. Проигрыш выбил его из колеи, и он знал, кого хочет видеть рядом, чтобы выместить всё это. Вонбин появился в дверях раздевалки, словно нарочно выбирая момент, когда они останутся наедине. Он выглядел ярко и вызывающе: кислотный свитер с вырезом на спине обнажал изящный изгиб позвоночника, а чёрные джинсы в обтяжку подчёркивали округлость бёдер и стройность ног. Светлые волосы, слегка влажные от вечернего воздуха, спадали на плечи, а на губах играла лёгкая тень блеска, которую он нанёс утром и забыл обновить. Его походка была уверенной, но в глазах мелькнула тень сомнения — он знал, что Сончан в таком настроении опасен. — Ты нужен мне, — Сончан поднялся одним рывком, пересекает раздевалку в три шага и схватил Вонбина за талию. Его пальцы, горячие и грубые, впились в кожу через тонкую ткань свитера, а тело прижало его к металлическому шкафчику с такой силой, что тот загудел от удара. Сончан сорвал свитер одним движением, ткань треснула по шву, обнажая бледную кожу спины и кубики пресса, которые напряглись от резкого вдоха. Его член, уже твёрдый, тёрся о бедро Вонбина через шорты, оставляя влажный след на джинсах. — Сончан, подожди… — Вонбин попытался возразить, его голос дрогнул, но Сончан не дал ему договорить. Он наклонился, впиваясь в его губы с жадностью хищника, засовывая язык так глубоко, что Вонбин задохнулся, хватая воздух ртом. Поцелуй был грубым, почти болезненным — зубы Сончана царапнули его нижнюю губу, оставляя солоноватый привкус крови. Руки Сончана скользнули вниз, расстёгивая джинсы Вонбина с такой нетерпеливостью, что пуговица отлетела, звякнув о пол. — Ты моя сучка, и ты это знаешь, — Сончан прорычал, отрываясь от его губ. Его голос был низким, с хрипотцой, пропитанной злостью и желанием. Он развернул Вонбина лицом к шкафчику, рывком стягивая джинсы до колен, обнажая упругую задницу, слегка покрасневшую от холодного металла. Вонбин упёрся ладонями в шкаф, его пальцы сжались, оставляя отпечатки на запотевшей поверхности, а дыхание сбилось, когда он почувствовал, как Сончан плюнул себе на руку, размазывая слюну по своему члену. — Чёрт, Сончан, не так быстро… — Вонбин выдохнул, но его тело уже предавало его, выгибаясь навстречу. Сончан не стал растягивать его пальцами — он вошёл одним резким толчком, заставив Вонбина вскрикнуть. Толстый член растянул его сфинктер до предела, жар и давление внутри смешались с острой болью, которая тут же перетекла в удовольствие. Сончан вбивался с такой силой, что шкафчик дрожал, издавая ритмичный стук, а его яйца шлёпали о кожу Вонбина, оставляя влажные следы. — Чувствуешь меня? — Сончан наклонился, кусая его за шею, оставляя багровый след. Его длинный язык скользнул по коже, слизывая солёный пот, пока он ускорял темп, вгоняя член глубже, до самой простаты. — Скажи, что ты мой. — Блять… да, твой, — Вонбин стонал, его голос дрожал, а ногти царапали металл. Его собственный член, твёрдый и влажный, тёрся о шкафчик, оставляя липкие пятна предэякулята. Он выгнулся сильнее, чувствуя, как горячая головка бьётся внутри, как вены трутся о стенки, сводя его с ума. Сончан схватил его за бёдра, оставляя красные отпечатки, и ускорил движения, его пот стекал по широкой спине, капая на Вонбина. — Кончай для меня, детка, — Сончан прорычал, сжимая его талию так, что кожа побелела под пальцами. Вонбин не выдержал — его тело сотряслось, и он кончил, забрызгав шкафчик длинными струями, стекая по металлу. Сончан последовал за ним, с низким рыком наполняя его горячим семенем, которое тут же начало вытекать, стекая по внутренней стороне бёдер Вонбина.Они рухнули на узкую скамейку у стены, тяжело дыша. Воздух в раздевалке стал густым от запаха секса, пота и спермы. Сончан притянул Вонбина к себе, обнимая за плечи, его пальцы гладили влажную кожу, оставляя лёгкие царапины от ногтей. — Я не отдам тебя этому выскочке, — шепнул он, его голос был хриплым, но в нём сквозила уязвимость, которую он редко показывал. Его губы прижались к виску Вонбина, оставляя влажный след. Вонбин молчал, глядя в пустоту. Его тело всё ещё дрожало от оргазма, сердце колотилось, но разум был где-то далеко. Он знал, что Сончан прав — он вернётся, потому что всегда возвращался. Но теперь в этом была горечь, о которой раньше он и подумать не мог Дни с Ынсоком становились всё теплее, как последние лучи солнца перед зимой. Он находил Вонбина в самые неожиданные моменты — то у кофейного автомата, где покупал ему кофе с корицей, зная его слабость к сладкому, то у библиотеки, где помогал нести стопку книг, которые Вонбин взял для вида. Ынсок проявлял инициативу, но никогда не переходил грань. Однажды утром он поймал Вонбина у входа в корпус, когда тот стоял, закутанный в длинный шарф и тёплый свитер пастельных тонов, с распущенными волосами, развевающимися на ветру. — Доброе утро, — Ынсок улыбнулся, беря его руку и поднося к губам. Его поцелуй был лёгким, почти невесомым, но тёплым, как солнечный свет. Вонбин замер, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ты всегда так делаешь? — он отвёл взгляд, пытаясь скрыть смущение, но его голос был мягче обычного. — Только с тобой, — Ынсок подмигнул, и его тёмные глаза блеснули. Он шагнул ближе, поправляя шарф Вонбина, чтобы тот не спадал с плеча. — Тебе идёт этот цвет. — Ты слишком много внимания уделяешь мелочам, — Вонбин фыркнул, но его сердце дрогнуло. Они пошли вместе к аудитории, и Ынсок нёс его сумку, небрежно закинув её на плечо, словно это было само собой разумеющимся. Вечером они снова оказались в комнате Вонбина. Он включил очередную мелодраму — на этот раз про двух влюблённых, разделённых судьбой. Вонбин был в мягком худи с длинными рукавами, которые закрывали ладони, и коротких шортах, открывающих стройные ноги. Он прижался к Ынсоку, положив голову ему на плечо, пока они сидели под пледом на диване. Его волосы пахли ванильным шампунем, а кожа была тёплой от близости. — Ты когда-нибудь любил кого-то по-настоящему? — спросил Вонбин тихо, глядя на экран, где герои обнимались под дождём. — Да, — Ынсок кивнул, его пальцы мягко перебирали пряди волос Вонбина. — Но не так, как люблю тебя. Вонбин замер, его дыхание сбилось. Он повернулся, встречаясь с тёмными глазами Ынсока, и тот наклонился, целуя его — медленно, нежно, без малейшего намёка на грубость. Губы Ынсока были мягкими, тёплыми, с лёгким привкусом мяты от жвачки, которую он жевал раньше. Вонбин ответил, прижимаясь ближе, его руки легли на грудь Ынсока, чувствуя тепло через ткань свитера. Это было не похоже на Сончана — это было что-то большее, что-то, от чего у Вонбина кружилась голова. — Ты… — он отстранился, задыхаясь, его щёки горели. — Ты слишком… слишком всё это. — А ты слишком боишься принять это, — Ынсок улыбнулся, убирая прядь волос с его лица. — Но я подожду, сколько нужно. Вонбин отвернулся, чувствуя, как сердце сжимается. Он хотел Ынсока — не просто тело, а его душу, его тепло, его всё. Но его собственное тело, его чёртово либидо, не могло ждать. И он знал, что ночью снова окажется с Сончаном.