Гармония пламени

Зима медленно подкрадывалась к кампусу, укутывая его в тонкий слой инея и запах хвои от новогодних ёлок, которые начали ставить у главного корпуса. Студенты носились с тетрадями и термосами, готовясь к сессии, а в воздухе витало предвкушение праздников. Но среди этой суеты выделялась одна пара, которая больше не пряталась ни от кого — Сон Ынсок и Пак Вонбин. Они стали официальной парой, и кампус гудел от этой новости, как улей перед роением. Вонбин изменился. Его гардероб, раньше полный дерзких кроп-топов и обтягивающих джинсов, теперь стал мягче, милее. Он выбирал уютные свитера пастельных тонов — розовые, кремовые, лавандовые — с длинными рукавами, которые закрывали его ладони, или пушистые кардиганы, которые спадали с плеч, обнажая изящные ключицы. Его волосы, светлые и шелковистые, он чаще оставлял распущенными, позволяя им виться на концах, или собирал в небрежный пучок с цветными заколками. Он буквально светился счастьем — его милые глаза искрились, а пухлые губы то и дело растягивались в улыбке, которую раньше видели только его подруги. Ынсок был рядом всегда. Высокий, с чёрными волосами, которые он теперь зачёсывал чуть небрежно, он носил облегающие свитера или пальто, подчёркивающие его крепкую фигуру. Он обнимал Вонбина за талию, провожая его до каждого кабинета, держа за руку или неся его сумку, пока тот болтал о чём-то пустяковом. Ынсок устраивал ему сюрпризы — то приносил горячий шоколад с зефирками в перерыве между лекциями, то оставлял милые записки в его конспектах с надписями вроде «Ты моя звезда» или «Не забудь поесть, принцесса». Однажды Вонбин опоздал с подготовкой к тесту по истории искусству — он слишком увлёкся фильмами с Ынсоком и забыл прочесть половину списка. Ынсок, зная, как тот переживает, подошёл к профессору Киму, строгому, но обожающему его за ум и галантность. После короткого разговора тест перенесли на следующую неделю, и Вонбин, узнав об этом, бросился Ынсоку на шею прямо в коридоре. — Ты мой спаситель! — он прижался к нему, уткнувшись носом в его грудь. На нём был пушистый свитер и джинсы с высокой талией. — Всё для тебя, принцесса, — Ынсок наклонился, целуя его в лоб, и его низкий голос был тёплым, как какао в холодный день. Проходящие мимо студенты присвистывали, но Вонбин только хихикал, пряча лицо в ключицах Ынсока. — Они просто завидуют, — шепнул он, и Ынсок обнял его крепче, грея своими руками. Их любовь была везде. Они целовались в коридорах, не обращая внимания на взгляды — Ынсок прижимал Вонбина к стене, нежно, но уверенно, касаясь его губ своими, пока тот тянулся навстречу, стоя на цыпочках. Иногда он обнимал его сзади, кладя подбородок на его плечо, и они стояли так, пока кто-нибудь не начинал подшучивать. Вонбин больше не огрызался — он смеялся, мягко и искренне, и это было так ново для всех, кто знал его как «местную шлюшку». Он действительно изменился. Ынсок стал его опорой, его всем. Вонбин начал учиться серьёзнее — садился за книги, которые раньше пылились на полке, и Ынсок помогал ему, терпеливо объясняя сложные темы. Они вместе делали конспекты, сидя на диване в его комнате, где теперь пахло ванилью от свечей, которые Вонбин притащил. Ынсок называл его «принцессой», и это слово, сказанное его глубоким голосом, заставляло Вонбина таять. — А ты мой самый потрясающий мужчина, — отвечал Вонбин, глядя на него с улыбкой, и эти слова звучали так естественно, что даже он сам удивлялся. Однажды днём они сидели в библиотеке — месте, где Вонбин раньше появлялся только ради вида. Свет лился через высокие окна, отражаясь от деревянных столов, заваленных книгами. Ынсок устроился в большом кожаном кресле у дальнего стеллажа, в тёмно-зелёном свитере и джинсах, с очередной громадной книгой по психологии в руках. Его чёрные волосы падали на лоб, а очки, которые он иногда надевал для чтения, делали его ещё привлекательнее Вонбин сидел бочком у него на коленях, уютно устроившись в объятиях. На нём был светло-розовый свитер с широким воротом и мягкие брюки, а одна нога закинута на другую. Он сидел, прижимаясь к своему мужчине, а одна обнимала его за плечи, пока в другой он держал телефон, листая ленту с милыми видео животных. Иногда он поворачивался, показывая экран Ынсоку. — Смотри, какой милашка! — он ткнул пальцем в видео, где котёнок пытался залезть в коробку и падал. Его голос был звонким, полным восторга. Ынсок оторвался от книги, взглянув на экран, и тихо засмеялся — низко, тепло, как всегда. Он наклонился, целуя Вонбина в щёку, и его губы оставили лёгкий след на коже. — Ты милее, принцесса, — шепнул он, и Вонбин хихикнул, прижимаясь ближе. — Ладно. читайте свою скучную книгу, мой мужчина, — он шутливо ткнул его локтем, но его глаза блестели от счастья. Ынсок только улыбнулся, возвращаясь к чтению, но его рука осталась на талии Вонбина, поглаживая его через свитер. Студенты за соседними столами переглядывались, кто-то шептался, но им было всё равно. Вонбин иногда отвлекал Ынсока ещё одним видео или просто поворачивался, целуя его в уголок рта, и тот не возражал, позволяя ему быть собой. Подруги заметили перемены и не упускали шанса подшутить. Они сидели в кафе у кампуса, где подавали горячие булочки с корицей, и Хаён, в яркой куртке и с новым проколом в ухе, первой начала. — Вонбин, ты размяк, как булка в молоке, — она ткнула вилкой, указывав на него и ухмыляясь. — Где наш легендарный Пак Вонбин, который получал всё что захочет и был грозой универа? — Умер от счастья, — Вонбин подмигнул, отпивая какао из кружки. На нём был кремовый свитер и джинсы с заниженной талией, а на шее висел кулон, который подарил Ынсок — Я завидую, если честно, — Минджи вздохнула, поправляя свой топ с пайетками и кожаные брюки. — Ынсок смотрит на тебя, как будто ты бриллиант. — Он и есть бриллиант, — Юри улыбнулась, сидя в своём тёплом платье и с чашкой чая. — Вы такие милые, что я чуть не плачу. — Ой, хватит, — Вонбин закатил глаза, но его щёки порозовели. В этот момент дверь кафе открылась, и вошёл Ынсок. Он заметил Вонбина, подошёл к столу и, не говоря ни слова, обнял его сзади, целуя в макушку. — Девочки, я забираю свою принцессу, — сказал он с улыбкой, и его голос был тёплым, как всегда. — Опять?! — Хаён фыркнула, но в её глазах мелькнула зависть. — Ты его воруешь каждый день! — Это мой долг, — Ынсок подмигнул, и Вонбин поднялся, хихикая, позволяя ему увести себя за руку. Зима же уже окончательно вступила в свои права, укутав кампус снежным покрывалом. Дорожки начали посыпать солью, изо рта студентов вырывались облачка пара, а окна корпусов запотевали от тепла внутри. В этой холодной суете Вонбин и Ынсок решились на новый шаг — Ынсок переехал в просторную комнату Вонбина в общаге, оставив свою скромную каморку. Габариты жилища Вонбина, которое он когда-то отвоевал у соседа, позволяли двоим жить с комфортом, и они превратили его в уютное гнёздышко для двоих. Переезд прошёл быстро. Ынсок принёс свои вещи в двух чемоданах и коробке с книгами, а Вонбин, в своём стиле, тут же начал командовать, куда что ставить. Комната преобразилась: кровать теперь была застелена тёмно-синим покрывалом, которое выбрал Ынсок, но украшена подушками с котиками — дань вкусам Вонбина. У окна появился небольшой столик для двоих, где они пили кофе по утрам, а полки вдоль стен заполнились книгами Ынсока вперемешку с безделушками Вонбина — фигурками, свечами и парой старых постеров из мелодрам. Над кроватью повесили гирлянду с мягким светом, которую Вонбин купил на рынке, заявив, что «так романтичнее». Ынсок только посмеялся, но помог её закрепить. Их будни стали общими, и это было так естественно, что Вонбин иногда ловил себя на мысли, как он вообще жил один. Утром Ынсок вставал первым — он был жаворонком, в отличие от Вонбина, который любил поспать до последнего. Ынсок заваривал кофе в маленькой кофеварке, которую притащил из своей комнаты, и ставил чашку на тумбочку Вонбина, чтобы тот проснулся от аромата. — Вонбин, поднимайся, а то опоздаем, — сказал он однажды, стоя у кровати в тёмной футболке и джинсах, с растрёпанными после сна волосами. В руках он держал свою кружку, от которой поднимался пар. — Ещё пять минут, — Вонбин пробормотал, уткнувшись лицом в подушку. На нём была oversize-футболка, которая задралась, обнажая талию, и мягкие шорты. — Ты это каждый день говоришь, — Ынсок сел на край кровати, легонько ткнув его в бок. — Кофе остынет. — Ты слишком строгий, — Вонбин приоткрыл один глаз, но всё же сел, потирая лицо. — Ладно, уговорил. — Кофе всегда на тебя работает, я же знаю — Ынсок улыбнулся, подавая ему чашку, и Вонбин хмыкнул, принимая её. — Мой мужчина знает меня слишком хорошо... — завороженно выдохнул Вонбин, делая глоток, и его губы растянулись в ленивой улыбке. Они завтракали вместе — обычно это были тосты с джемом или овсянка, которую Ынсок готовил с мёдом, зная, что Вонбин любит сладкое. Потом собирались на лекции: Вонбин надевал что-то уютное, вроде свитера с высоким воротом и джинсов, а Ынсок выбирал рубашки или свитера, подчёркивающие его фигуру. Он всегда провожал Вонбина до кабинета, по хозяйски тепло держа за руку или обнимая за талию, пока тот болтал о планах на день.