Великая Цель

— Далеко собрался? – послышался грубый и усидчивый голос Алексея. Он видит этого шустрого молодого человека впервые. Осознавая, что это немец, так ещё и для какой-то цели фотографирует Олега с Вальтером, то русоволосый моментально понял, что здесь что-то не так. Тем более, послушав рассказ Вальтера про некоего Анселла, у которого на правой руке нет нескольких пальцев. Ещё и внешность описал. Кто бы мог подумать, что им удастся встретиться с первого раза? Лёша хмурился, сжимая пистолет. Знал, что нужно быть осторожнее, ибо сам немец особо не торопился сбегать. Серёжа молча стоял рядом со своим товарищем, иногда переводя взгляд из-за кустов построенного сооружения на двоих, которые ещё ничего и не подозревают. Продолжают разговаривать, но это им и на руку. Не хватало, чтобы и им попало: — Бросай камеру и повернись. Руки за голову! – рычит Гончаров. Анселл молча откладывает камеру на землю и аккуратно, незаметно берёт в руки нож. Он встаёт, как и ожидалось, но вместо послушания резко поворачивается и протыкает зеленоглазого ножом. Алексей жмурится, падает на землю. В этот момент Рихтер хватает камеру с заветными уликами и выбегает прочь. Это и замечают Горелов с Нойманном. Правда, в живых они видели его не совсем долго. Серёжа среагировал почти сразу же и, достав пистолет, прицелившись в голову, выстрелил без особых колебаний. Если бы не он, то им бы уже через несколько минут была бы крышка. Бездыханное тело падает на холодный снег, когда послышалось недовольное мычание и мат. Вальтер и Олег переглянулись и быстро побежали на место происшествия. Горелов ещё в больном виде никогда так не бегал. Вся болячка ушла. Теперь уже не до этого. Лёшку ранили в очередной раз. Не успел от пулевого ранения отойти, как вдруг ему в брюхо ножиком прилетело, так ещё и остался в нём. Сергей уже сидел рядом и приподнимал голову своего друга. Брюнет нахмурился: — Какого чёрта вы здесь делаете?! – срывается сероглазый, подлетая к лежавшему мужчине, – следили за нами? — Да, следили! Для разборок нет времени! Было видно, что блондин переживал за друга, как никогда. В один прекрасный момент его героизм может стать последним в его жизни. Алексей тяжело дышал, мычал и жмурил от режущей боли глаза. Вальтер стоял неподалеку. Лёша потянулся рукой к ножу, чтобы вытащить его. Рядом сидящий Сергей хлестанул ему по ладони, давая знак о том, что нельзя такое делать: — Нужно остановить кровотечение... – говорит голубоглазый, прошаривая все карманы, – ни одной чистой ткани... — Так может отнесём его в укрытие? – предложил Вальтер. — Каждая минута на счету, идиоты! – Олег порвал ткань своей одежды, прислоняя к ране, – сейчас нужно остановить кровотечение. Потом понесём его! И вот все трое облепили Лёшу со всех сторон, и каждый помогал в какой-то степени. Понимали, что не могут потерять такого человека, как Гончаров. Обмотав всякими тряпками рану покрепче и убедившись в её прочности, Алексея с трепетом поднимают со снега и несут в сторону убежища: — Ну что, боец, не умирай, слышишь? – подбадривает Серёжа, посматривая на бледного друга, – тебе ещё рано. Василиска твоя тебя ждёт... — Василиса... – шипит раненный. — Да-да, жёнушка твоя, – говорит в ответ Олег, придерживая тело пострадавшего. Вальтер тоже помогал и успокаивал беднягу. Ещё предстоит нож из живота вытаскивать и по новой кровь останавливать. Не хватало чтобы и вправду окочурился. По прибытию группы людей в их законное безопасное пространство, Лёшу укладывают на спину. Вальтер аккуратно разматывал узел на перевязке, Олег сидел рядом с больным, а Серёга, как белка в колесе, носился в поисках тряпок. Благо их у них много: — Ну что, кто вытащит нож? – спросил Вальтер. Все молчат, как партизаны. Хотя они таковыми и являются. Всем было страшновато извлекать инородное тело. В какой-то момент Гончаров не выдержал и самостоятельно вытаскивает оружие из себя с пронзительным криком. Юные врачи в ту же секунду начали всё по новой. Тряпки, тряпки и ещё раз тряпки. Зашивать уж в последний момент. Хорошо, что они поберегли перекись из аптечки, которая здесь ещё с начала войны и самой оккупации Ленинграда. С момента блокады прошло всего ничего – 5 месяцев. Сейчас конец января. Считай уже 6 месяц пошёл. Ужас, конечно... И сколько это будет ещё продолжаться, само собой, неизвестно. Остановив кровотечение, зашив рану и замотав пузо Лёши чистым бинтом, спасатели смогли спокойно выдохнуть: — Фух, чуть не помер... – пробурчал в сонном бреду Гончаров, а ведь это могло оказаться правдой. Олег вообще находился в культурном шоке, Валевский немного не в этой вселенной, а Вальтер обошёлся лёгким испугом. Он был самым адекватным во всём этом сумбуре: — Слушай, Серёж, а что произошло? – потряхивая за плечо Серёгу, спрашивает он. Блондин молчал минуту, а потом медленно протянул: — Он фоткал вас... Вальтер встрепенулся и вскочил с места: — Как фоткал?! – в ту же самую секунду Нойманн вылетает пулей из безопасного места. Олег даже опомниться не успел. Сам немец побежал за фотоаппаратом...