Вспомогательный пол

Пробуждение было тяжелым. С глухим мычанием Альберт словно продирался сквозь толщу мутной воды, настолько было трудно раскрыть глаза, а гудящие виски только добавляли аккомпанемент к общему чувству разбитости. Подушка в его руках не пахла ни Шелли, ни каким-либо другим омегой. Поморщившись, Альберт садится в смятой постели, окидывая мутным взглядом спальню. Нет, он определенно был с кем-то — об этом свидетельствуют разбросанные вокруг упаковки от презервативов, сбитая и смятая кровать и даже следы от легких царапин на спине. Постепенно размытыми пятнами в голове всплывают картинки воспоминаний, а вместе с ними — лицо беты, с которым он провел нахлынувший приступ гона. «Ох, это очень дерьмово!», — выругавшись, альфа резко поднимается с постели, игнорируя звенящий в голове гул. Личный ассистент — человек, который находится рядом почти каждый день, и он, вопреки своей склонности к романтическим похождениям, вполне разумно полагал что не стоит смешивать одно с другим. Альберт специально искал на эту позицию бету, минимизируя все возможные риски и неудобства: он слишком хорошо знал себя, чтобы взять на эту должность хорошенького омегу. «Так», — добравшись до ванны, Альберт опирается на раковину, всматриваясь в свое отражение тяжелым взглядом, — «Как это вообще вышло?! Я никогда не западал на бет!». А в голове невольно всплывает диалог со старым приятелем, который как раз таки был не прочь разнообразия в личной жизни: — Не вполне понимаю, что тебя привлекает. В смысле, не подумай — у меня нет предубеждений насчет подобных отношений, просто разве беты…они ни рыба ни мясо? — вполне искренне протягивает Альберт, внимательно всматриваясь в лицо собеседника. — Хах, ты просто не разбираешься в деликатесных сортах, — хмыкает в ответ собеседник, — с бетой секс совсем другой. Они не такие хрупкие, как омеги, не такие экзальтированно-эмоциональные, с ними можно не церемониться. Но вместе с этим — готовы уступать ведущую роль. Так что, я бы сказал…что беты и рыба и мясо. «И все-таки мы не совсем о еде», — внутренне усмехается Альберт. — А еще, когда тебя выбирает бета, это всегда чуть больше. Он не чувствует запаха, его не подчинить феромонами, а значит придется постараться привлечь чем-то другим. — Вот как, — пространно отвечает он. — Так что, если контроль отдает бета, это куда приятнее. Вот где действительно чувствуешь себя настоящим альфой! «Говорят, на бет поглядывают те, кто думает об альфе, но пока не готов», — внутренне хмыкает Альберт, но оставляет эту ремарку при себе, вполне справедливо полагая что может нарваться на ссору. А теперь и он сам оказался в постели с бетой, и в тот момент его едва ли что-то смущало. Нервно цокнув языком, Альберт умывается холодной водой, пытаясь восстановить в голове порядок событий. Итак, Томас приехал по его поручению, привез подавители. Быстро, четко, без лишних вопросов, не сетуя на то, что Альберт прервал его оговоренный ранее выходной. Хотя и выходной этот был спланирован относительно личного графика альфы — в идеальной картине мира он на несколько дней должен был выпасть из жизни, расслабившись с омегой, а значит и не особо нуждаться в услугах ассистента. А что же было потом? Взгляд. Его помутненное бушующим гоном сознание зацепилось за взгляд. Он ощущал его кожей, чувствовал между лопаток щекочущей, нервной пульсацией вдоль позвоночника. Внутреннее животное, ощетинившись, встало на дыбы. Это и заставило его преградить путь намеревающемуся уйти. А дальше… Запах. У Томаса все-таки был какой-то запах. И он был знаком, только вот откуда? Альберт полагал, что не имел вульгарного обыкновения принюхиваться к собственным подчиненным. Не феромон, что-то тонкое — легкий одеколон, аромат кофе с корицей, что Томас, судя по всему, недавно пил, и сам запах кожи. Нет все-таки, этого было недостаточно, чтобы потерять голову. Так вот, взгляд. У Томаса был восхитительный взгляд — немного испуганный, взволнованный, но поблескивающий истомой, в сердцевине которой, несомненно, есть желание. Точнее, ему наверняка показалось, что там есть какое-то желание. Но губы Томаса — мягкие, податливые, его было так легко и приятно вжать в стену, лишив возможности двигаться, бродить руками по поджарому телу, смыкая ладони на самых влекущих к себе частях. Ему захотелось попробовать пойманную дичь на вкус, и она оказалась так хороша, что выпускать из рук желания так и не появилось. «Ладно, так или иначе, я почему-то счел его весьма возбуждающим даже без феромонов», — Альберт морщится, нервно растирая гудящие виски руками, — «Быть может, дело в том, что таблетки не успели подействовать…но это слабое оправдание, он же не омега!» Он встает под холодный душ, смывая с себя следы прошедшей ночи и стремясь вернуть голове привычную ясность. Но по телу все равно растекается зудящее тепло, пусть и притупленное. «Гон еще не закончился, так всегда, когда пьешь подавители слишком поздно!», — с неудовлетворением резюмирует Альберт, принимая еще несколько таблеток, — «Но теперь хотя бы могу контролировать его. Чертов Шелли, это все из-за него, видимо, весь самоконтроль ушел на то, чтобы не прибить его в моменте!». Выругавшись сквозь зубы, он берет в руки телефон. На дисплее помимо всех других сообщение и уведомлений: Я возьму несколько дней больничного. Весточка предельно вежливая и обезличенная — понять, что на самом деле думает ее отправитель чертовски сложно. «Черт, а вдруг я слишком сильно разошелся с ним?», — Альберт прикусывает губу, — «Спросить, как он себя чувствует? Или приехать лично?..». А Томас между тем испытал бы значительные затруднения, если бы его спросили о том, как он себя чувствует. Вернувшись домой, он провалился в сон — долгий, разбивший сутки на невнятные промежутки. После он просыпается разбитым и растерянным, бродя по собственному дому будто неприкаянный чужак — все валится из рук, ни на что не выходит толком отвлечься. Ответ, который он получил от Альберта короткий, почти что безликий — Да, конечно. И постепенно чувства, что Томас, как всегда, отодвигал за застенки, вырывались, оплетая царапающей тяжестью. «Разве можно так смотреть на человека и ничего не чувствовать?», — с тоской размышляет он, поглаживая ластившегося к нему кота, — «Так целовать и…» В голове назойливо заевшей фотопленкой крутились картинки этой нечаянной близости — руки Альберта, скользящие по спине, сжимающееся на ягодицах, переплетающиеся с его пальцами. Губы, обжигающие поцелуями, обволакивающие пускающим дрожь по телу шепотом. Казалось, на теле не осталось ни одного места, где бы его ни коснулся этот мужчина, но и это полбеды. Томас не считал себя подверженным романтической наивности, но все эти прикосновения ощущались не только касаниями к плоти — Альберту совсем ничего не стоило запустить руки к его и так сжимающемуся от трепета сердцу, оковав его пуще прежнего. «Так целовать и не чувствовать на самом деле ничего… Наверное, можно», — вздыхает Томас, утыкаясь лицом в подушку, — «если у тебя гон или течка. На моем месте мог быть любой, разве не так?» С одной стороны он ощущал себя использованным, с другой — лишь оказавшимся в неудачном месте в неудачное время, провалившимся в яму неожиданно неприятно сложившихся обстоятельств. Но в любом из этих случаев Томас не мог отделаться от тяжести, скребущейся в застенках. Он был просто-напросто расстроен — и тем, что это случилось, и тем, что это не повторится. «Ладно…», — размышлял он, сидя на диване и колеблясь в том, стоит ли делиться этой проблемой с кем-то еще, или так и оставить похороненной внутри себя, — «Я все равно собирался уходить меньше, чем через год, чтобы доучиваться, так что…просто все немного сдвинулось. Месяцев так на девять-десять…» Фильм, который Томас смотрел, совершенно проходил мимо. Взятый больничный ощущается скорее растянутым тревогой бездельем, чем полноценным отдыхом, пока на следующий день в его дверь не раздается звонок и на пороге не появляется виновник всех сложных чувств. — Здравствуй, — произносит Альберт первым. — Добрый день, — тихо отвечает Томас. На какое-то время они замолкают, и в повисшей неловкости альфа быстро окидывает его внимательным взглядом с головы до ног, останавливаясь на шее. Томас, замечая этот взгляд, поправляет ворот футболки, с досадой сетуя на то, что не знал об этой встрече заранее и не облачился в водолазку, которая бы скрыла красноречивые следы совместно проведенного времени. — Могу я зайти? — откашлявшись, спрашивает Альберт, на что получает молчаливый кивок. «Кажется, он не очень-то рад моему появлению, быть может, вчера стоило позвонить? Спросить, как он?», — не без волнения думает альфа, сомневаясь в том, что выбрал правильную стратегию. Вчерашний день он предпочел переждать, дабы окончательно протрезвить голову, а заводить такой разговор по телефону счел неуместным. Томас же не столько был не рад, сколько удивлен. «Приехал…сам», — думает он, проходя вглубь квартиры, — «Даже не просто позвонил. Интересно, что скажет? Что я могу писать заявление или мне стоит работать как ни в чем не бывало?» — Я понимаю, что это достаточно неловкая ситуация, — опустившись на диван, начинает Альберт, пристально всматриваясь в бету и пытаясь оценить на глаз последствия произошедшего, — и это еще мягко выражаясь. Как ты себя чувствуешь? — Поясницу и все что ниже уже не тянет, если вы об этом. Я не был уверен, что мне стоит возвращаться на работу после всего произошедшего, — максимально обезличенно произносит Томас, не садясь рядом, а занимая стратегически отдаленное положение у кухонной стойки, — поэтому решил взять больничный. «Мне чертовски повезло, что он не написал заявление!», — думает Альберт, всматриваясь в сейчас кажущейся ему хрупкой фигуру, — «Не хватало еще, чтобы ко всему прочему это вылилось в грязную репутационную историю!» — Мне очень жаль, Томас. Очень. Я понимаю, что принудил тебя силой. Да, у меня был гон, но это слабое оправдание. Фактически, я тебя изнасиловал, — уголок его губ досадливо поджимается, — И мне стоит быть невероятно благодарным, что ты до сих пор не пошел в полицию со всем этим. «Мог бы оправдать себя тем, что я не особо и отбивался», — внутренне усмехается Томас, ощущая от извинений не облегчение, а множащийся дискомфорт. Быть может, дело в том, что это окончательно развеивало последнюю пыль иллюзий — его чувства никогда не будут соразмерны тем, что испытывает альфа. «И глупо злиться, ведь он ничего не знает о моей влюбленности, но разве было бы иначе, если бы знал? Быть может, было бы только хуже», — и, хотя Томас едва ли выражает все клубящееся в груди неоднозначные чувства, они отдаются неприятным покалыванием за ребрами, — «А сейчас у него такое лицо, словно он не знает, какими силами оправдаться за все произошедшее…». — В этом было бы мало смысла, — спустя короткую паузу отвечает-таки Томас. — В чем? — Идти в суд. — Почему? — До сих пор только три дела из десяти об изнасилованиях решаются в пользу жертв, если к обвинению не приложены существенные вещественные доказательства, к примеру видеозапись, на которой достоверно запечатлено сопротивление, — ровным тоном, словно самую рутинную информацию произносит Томас. — Это ужасно, — вполне искренне произносит Альберт, нахмурившись. — Это статистика, — так же ровно отвечает бета, насыпая в чайник заварку. Он сам не понимал зачем его делает — чая ему сейчас не хотелось, а альфа всегда пил кофе. Просто нужно было занять руки, которые предательски похолодели просто от того, что этот мужчина сидит с ним в одной комнате и дышит общим воздухом. «Да, кажется у меня отлично получается заставить его почувствовать себя еще более виноватым», — внутренне усмехается Томас. — Все в порядке, Альберт. Я не буду писать заявление, честно говоря, не думал об этом, пока вы не сказали… — с легкой улыбкой произносит он, выставляя на журнальный столик две чашки, — Да даже если и написал, не думаю, что для меня это закончилось бы хорошо, — Томас даже пропускает в свой голос шутливую иронию, — Юрист у вас очень толковый, куда лучше меня самого. — Ощущаю себя монстром, — вздыхает Альберт, поправляя спадающее на лоб волосы — жест, которым он часто скрывал нервозность или размышление. — Я не считаю вас монстром, просто рассуждаю рационально, — отвечает Томас, наконец-то заглядывая в глаза напротив: «Так ведь должен думать бета». — Ты ненавидишь меня? — спустя паузу этого взгляда глаза в глаза спрашивает Альберт. — Нет, — Томас торопливо качает головой, — нет… «Совсем наоборот, даже после всего что было», — мысленно добавляет он. Вот эти вот руки, что сейчас притянули к себе чашку — совсем недавно обнимали его лицо, одаривая жаркими и страстными поцелуями. А теперь все бескрайне, бескрайне далеко, и ощущается еще дальше, чем когда-либо было. — Это уже очень немало. Знаешь, я безумно рад что ты не стал писать заявление на увольнение. Мне не хочется, чтобы на этом месте был кто-то другой. Это звучит чертовски эгоистично и не делает мне чести, но мне нужен ты, особенно учитывая перспективы следующего года. — Вот как, — пространно отвечает Томас, отводя взгляд в сторону. Мне нужен ты — но только смысл совсем иной, не тот, который ему хотелось бы услышать. Но разве не наивно было ожидать иного? — Я обещаю, что больше никогда к тебе не притронусь. Только рабочие отношения, — продолжает альфа, — И я готов поднять твой оклад в три раза. Я не хочу, чтобы это звучало так, словно я откупаюсь…или что хуже, думаю, что могу просто оплатить потраченное время. Мне правда очень жаль, и я готов компенсировать произошедшее тем способом, которым ты посчитаешь нужным. Деньги просто кажутся мне самым очевидным. «Хах, только рабочие отношения», — внутренне хмыкает Томас, — «О нет! Мне же понравился секс с вами, ведь вы такой соблазнительный альфа», — и эта фраза звучит в его голове уничижающе-передразнивающим тоном, — «И я совсем не против, чтобы вы ко мне притрагивались, только вот во что это превратится?», — Томас перекрещивает руки на груди, смыкая пальцы на предплечьях, — «Если он узнает о моих чувствах, то я рискую стать удобным вариантом сбросить напряжение не отходя от рабочего места, или… просто вызову у него жалость. Даже не знаю, что хуже». Пока эти размышления царапают грудь, Альберт терпеливо выжидает ответа, пристально всматриваясь в его лицо и стремясь понять, какие мысли скрываются за почти что беспристрастным выражением. «Но, если нет…то я смогу хорошо заработать до следующей осени и учиться не переживая о деньгах», — губы Томаса поджимаются в досаде, ибо все эти рациональны размышления совсем не радуют потрепанное сердце, — «Просто нужно будет немного перетерпеть собственные чувства и не подавать виду, что что-то не так. Ему явно стыдно, что он переспал со мной, он считает это ошибкой, которую боится повторить». — Мне кажется, вы преувеличиваете мою ценность как личного ассистента, — в конце концов произносит он, — но это даже немного льстит. — Поверь мне, нет, — вздыхает Альберт, откидываясь на спинку дивана, — Когда Руперт заменяет тебя, все время что-то идет не так, а если он отвлекается — ты с легкостью подхватываешь за двоих. — А вдруг я захочу вам отомстить и подведу в самый неподходящий момент? — внезапно произносит Томас, разводя губы в слабой и блеклой улыбке, — Личный ассистент имеет доступ ко множеству информации, способной вас скомпрометировать. На лице Альберта явственно проступает замешательство, а его собеседник не удерживается от короткого смешка, который парадоксальным образом снимает толику накопившегося напряжения. Ибо несмотря на все сопутствующие обстоятельства, каждый из них интуитивно и вполне справедливо чувствовал, что Томас едва ли способен на подобный поступок. — Если ты хочешь мести, об этом тоже можем договориться, — подавшись вперед, Альберт подпирает подбородок переплетенными пальцами, — Но для начала предлагаю повышение зарплаты и иные устраивающие тебя условия. — Значит, оклад в тройном размере? — Да, — твердо произносит альфа, кивая. — Я собираюсь продолжать обучение на юридическом. Так что тройной оклад будет как раз кстати. И мне потребуется чуть больше выходных. И очень хорошие рекомендательные письма. В смысле, думаю вы бы и так мне их написали, но теперь будет повод особенно приукрасить, — Томас улыбается самими краешками губ. — Без проблем, — Альберт активно кивает, — Хочешь взять еще…пару выходных? — Досижу те два дня, что уже взял и выйду на работу, — вновь вспомнив о своей разукрашенной засосами шее, Томас смущается, на мгновение отводя взгляд в сторону, — Я вполне нормально себя чувствую. — Хорошо. «Ну вот, продался за сумму сверху и небольшое количество свободного времени», — внутренне усмехается Томас, закрывая за альфой дверь. В чем-то он ощущал себя ребенком, который долго-долго смотрел на желанное лакомство сквозь витрину, после переел, и теперь ему было закономерно плохо, но только вот распробованного вкуса хотелось еще. — Ладно, Анти, — он подхватывает на руки кота, что до того дремал в спальне, — Ничего такого страшного не случилось, верно? Я жив, цел, а он извинился…искренне. Несмотря на, казалось бы, спавшее после разговора напряжение, внутри оседает скользкое, дискомфортное ощущение. Оно сохраняется и спустя несколько дней, когда Томас выходит на работу, повисает во взаимной неловкости, осторожности сказать или сделать лишнее, уходит в силы сохранять лицо, будто бы ничего и не было. «Даже если бы у него была хоть кроха симпатии ко мне, даже если бы он не был моим начальником, эти отношения не продержались бы долго», — и, поймав мимолетный взгляд Альберта, он тут же опускает взгляд в стол, надеясь, что его лицо не выдает смущения, — «Он бы быстро пошел дальше, а я залип бы, как муха в патоке. В некоторые вещи лучше просто не ввязываться». Кульминацией этой растянувшейся неловкости становится то, что он сталкивается лицом к лицу с косвенным виновником всей ситуации. В этот день Томас, часто бывающий вне офиса, оказывается в приемной один, подменяя секретаря. Дверь резко и неожиданно распахивается, и в комнату решительным шагом входит омега. — Я пришел поговорить с Альбертом, — произносит он, встряхнув копной длинных светлых волос, распадающихся по плечам. Одет Шелли тоже был соответствующе — не слишком броско, но каждая деталь продумана. Кофта, оголяющая хрупкие ключицы, обтягивающие джинсы, изящные серьги, подчеркивающие длинную и тонкую шею. «Ага», — позволять себе удивляться у Томаса времени нет, — «Только он точно об этом не знает». — Подождите пару минут, — он приподнимается из-за стола, почти что преграждая Шелли путь к двери, — Присядьте, я его предупрежу. Убедившись, что омега уселся на диван и не проскочит мимо него напролом, Томас стучит в дверь кабинета. — К вам пришел…эм…тот самый омега, — смущенно запнувшись, произносит он, войдя внутрь. — Что? — с недоумением произносит Альберт, поднимая глаза от бумаг, — Шелли? — Ага, — подтверждает Томас. — И чего он хочет? — Поговорить с вами? — с неуверенностью протягивает бета, хотя ответ кажется очевидным. Поморщившись, Альберт поднимается с места, проходя в приемную. «Он очень красивый», — размышляет Томас, кося взгляд на ожидающего мужчину, — «Но вряд ли у него есть шансы, после того что он вытворил. Еще и на работу приехал, а этого Альберт никогда не терпит от любовников, только мужа рад был видеть, когда они еще были вместе, но тот почти никогда не приезжал…». — Мы же не будем обсуждать наши дела при посторонних, верно? — поднявшись с дивана, сладкоголосо протягивает омега, и, уложив цепкую ладошку на грудь Альберта, подталкивает того в кабинет. Тот окидывает незваного гостя потяжелевшим взглядом, но не желая устраивать публичных разборок, все-таки впускает незваного гостя. «До сих пор не понимаю, он больше зол на то, что из-за него провел гон со мной, или на то, что он нарушил их договоренности…», — понуро размышляет Томас, всматриваясь в закрывшуюся дверь кабинета. «Нет смысла в этих рассуждениях», — прикусив губу, он усилием воли сосредотачивает внимание на экране ноутбука, — «Надо заняться работой, мне за нее платят, в конце концов…втридорога». Здание построено достаточно качественно, чтобы толщина стен не позволяла подслушать разговор, но длится он не долго — едва ли прошло больше пятнадцати минут, как дверь кабинета снова открылась. — Томас, проводи пожалуйста господина Брукса до выхода, — твердым тоном произносит Альберт, сжимая ладонь на плече омеги и выразительно подталкивая того вперед, — И проконтролируй чтобы охрана актуализировала протоколы безопасности. Иными словами, сказанное почти прямо и показательно — Выведи его прочь и сделай так, чтобы больше не впускали. Шелли в ответ дергает плечом, надувая губки и окидывая Альберта влажным взглядом, но к никакому эффекту это не приводит — одарив прощальным кивком, предмет его внимания скрывается в кабинете, выразительно закрыв дверь перед носом. «Наверное, он сильно и приятно пахнет», — думает Томас, сопровождая цокающего каблуками омегу, — «Все альфы на него оборачиваются…» И он сам невольно опускает взгляд на стройные и упругие покачивающиеся бедра, обтянутые узкими джинсами. — У него уже кто-то новый? — с недовольством вопрошает Шелли, встряхивая копной светлых волос. — Что? — переспрашивает Томас, на самом деле прекрасно осознавая смысл вопроса. — Ты же его личный ассистент, наверняка знаешь, — торопливо и раздраженно поясняет омега, — он уже нового кого-то присмотрел? — Я не разглашаю никакую конфиденциальную информацию о своем работодателе, — вежливым, но твердым тоном отвечает Томас. Фыркнув, Шелли окидывает его взглядом, где злость смешана с легким презрением, и, поправив прическу, разворачивается, уходя. И, хотя это имеет мало значения в текущих обстоятельствах, Томас испытывает облегчение, наблюдая за тем, как изящная фигура удаляется прочь. «Мне стоит пересмотреть взгляды на свою личную жизнь», — тем временем размышляет Альберт, — «Найти…кого-то постоянного?». После развода он не отказывал себе в разного рода связях, но сразу обозначал, что не ищет ничего серьезного. Иных омег это устраивало, и они встречались время от времени не задавая друг другу лишних вопросов, а с иными создавало определенные проблемы. «А быть может, надо наоборот остановиться на какое-то время», — вздыхает Альберт, погружаясь обратно в рабочие бумаги, — «Вряд ли я готов сейчас к серьезным отношениям, а любой приличный омега будет претендовать именно на них…» Посвящая почти все время работе и грядущим политическим перспективам, он легко переносил личное одиночество, скрашиваемое время от времени мало обязывающими связями. Но порой это чувство пустоты просачивалось в жизнь, и один из подобных моментов наступил достаточно скоро — спустя месяц после неудачно проведенного гона Альберта настигает сезонный грипп. Впрочем переносит он его достаточно хорошо, но по рекомендации врачей проводит несколько дней дома, сталкиваясь с пустотой и тишиной собственной квартиры. Не желая никого заражать, альфа отменяет все встречи, но кое-кто все равно неизменно его навещает: — О, Томас, — услышав на кухне шум, Альберт выходит из спальни, — Это ты. — Да, — бета кивает ему, выгружая на стол пакеты, — я решил проверить ваше состояние. И привез лекарства. И немного еды, из той, что сейчас была бы полезна. Замотавшись в плед, Альберт наблюдает как ассистент деловито и методично выкладывает на кухонный остров продукты. — Эй, Томас, — и когда тот уже собирается уходить, он окликает его. — Да? «Это было бы странно если бы я попросил его остаться?», — мелькает в голове альфы — «Наверное, да…». — Спасибо, — поэтому он ограничивается короткой, но искренней благодарностью. — Не за что, — Томас отвечает ему короткой улыбкой, — Выздоравливайте поскорее, ведь совсем скоро юбилейный банкет! — Да-да, — отмахивается альфа. — Вы так говорите, будто не ждете его, а ведь вашей фирме уже пол сотни лет, — Томас мягко журит его. — Она моя меньшую часть своего существования, — хмыкает Альберт, чихая, — Ладно, иди, не хватало еще и тебе свалиться с ног… «В конце концов, разве это все — не его работа?», —выпроводив Томаса, он возвращается в кровать, прихватив с собой мармелад со вкусом кока-колы — баловство, позволяемое не столь часто, и от того еще более любимое, — «А я просто довел свою жизнь до такого состояния, в котором все отношения перешли в товарно-денежные. Это ведь еще с Оливера началось, готовить он не любил, встречать с работы и заниматься домом тоже было не его…», — его лицо невольно мрачнеет, — «Пока он не встретил действительно подходящего человека». Томас же, выходя из квартиры ловит себя на том, что Альберт хотел сказать ему что-то, однако не сделал это. Но в этот раз эти мысли не задерживаются в его голове надолго — в связи с грядущим корпоративным праздником было слишком много задач, которые услужливо отвлекали от всех иных размышлений. Томас никогда не любил подобные шумные сборища, но положение обязывало являться. И в назначенный день он чувствует себя скорее неуютно, отчасти напряженно — его задачей было передать подрядчикам и контрагентам все пожелания начальства, и теперь предстояло увидеть, совпадут ли ожидания с реальностью. Вокруг много людей, чьи имена он знает, но с которыми не знаком лично — в основном альфы и беты, но и пара симпатичных омег имеется. И, конечно же, держатся они недалеко от одного из самых завидных холостяков. — Хотите выпить? — но тут голос сидящего рядом отвлекает Томаса, и он переводит взгляд на говорящего. Это вполне симпатичный альфа, но имя его он не знал — HR-специалисты специально рассадку сделали перемешанной, чтобы сотрудники из разных отделов смогли пообщаться и познакомиться. «Выпить…да наверное не стоит, я же очень быстро пьянею», — размышляет Томас, переводя взгляд на заговорившего с ним, — «Хотя, с другой стороны, хоть немного расслабиться не повредило бы…» — Немного можно, — он коротко улыбается. Для Альберта вечер идет своим чередом, на самом деле тоже принося больше обязанностей, чем расслабления. Спустя несколько часов он выходит к примыкающему к ресторанному залу балкону, чтобы перевести дух. Но и там людно, и сбежать удается не сразу. Затянутый в череду неглубоких светских бесед в один момент он краем глаза замечает знакомую фигуру, двигающуюся нетвердым шагом. А вместе с Томасом альфа, и, наверное, только благодаря ему тот вообще может самостоятельно покинуть банкетный зал. — Простите, я отойду на минуточку, — отвлекшись от текущего разговора, Альберт выходит в коридор. «Томас же очень сильно пьян», — сощурившись, он всматривается в спины удаляющихся мужчин, — «Едва вообще на ногах стоит!» — Эй, подождите минутку, — окликнув, он в несколько быстрых шагов оказывается рядом с парой, — Томас, с тобой все в порядке? Ты знаешь, как зовут этого человека? — Эм…ну да… — вяло произносит бета, переводя взгляд с одного альфы на другого. — И как же его зовут? — продолжает вопрошать Альберт, при том выразительно приподнимая бровь. Этот вопрос вызывает у Томаса значительные затруднения, хотя он и прикладывает все силы к тому, чтобы вспомнить: «Мм… Имя… На «М»? Марк?.. Нет…» — Все в порядке, мы договорились продолжить вечер тет-а-тет, — произносит тот, чье имя он не может вспомнить. — Ты хочешь уехать с ним вместе? — Альберт едва ли обращает внимание на возражения альфы, игнорируя реплики и сосредотачиваясь на своем ассистенте. — Наверное, — протягивает Томас, но в голосе сквозит куда больше сомнения, нежели уверенности. «Сколько уже можно…все одному…», — он отводит глаза в сторону, еще сильнее повисая на держащих его руках, — «Какая разница…». И за своими размышлениями размытое алкоголем сознание беты не улавливает, как между двумя альфами нарастает напряжение. Один давящий взгляд встречается с другим, и любой прошедший мимо ощутил бы сгущающийся и тяжелеющий запах, выдающий скрытую за ровными лицами агрессию. — В любом случае, он слишком пьян для продолжения вечера, — притворно вежливо улыбнувшись, твердо произносит Альберт, укладывая руку на плечо альфы и выразительно сжимая, — поэтому, если так уж заинтересован в общении, то просто оставь ему свой номер. Выразительно приподняв брови, он подхватывает Томаса под локоть, осторожным, но уверенным движением притягивая к себе. Поджав губы, мужчина, выпускающий бету из рук, не удерживается от недовольного цыка. — Кайфоломщик… — цедит он сквозь зубы, удаляясь. — Давай я отвезу тебя домой, — вздыхает Альберт, переводя взгляд на прильнувшего к нему Томаса. — Да?.. — Да, — подтверждает альфа, перекидывая обмякшую руку Томаса через свое плечо, — пойдем на парковку. «Можно было бы вызвать такси, вообще-то», — размышляет Альберт, кося взгляд на свернувшегося на соседнем сидении бету, который почти сразу провалился в дрему, — «Но кто бы тогда проследил, что он действительно добрался до квартиры?». И вернув внимание к дороге, он не удерживается от легкой усмешки, отказывая себе в этом легком самообмане. Он вполне мог вызвать машину бизнес-класса и доплатить водителю сверху, чтобы тот проследил, что Томас добрался до порога своего дома и успешно его переступил. Иными словами — в том, что именно он везет своего напившегося ассистента домой, не было никакой необходимости. Только отчего-то вспыхнувшее желание. И вместе с ним — еще ярче проступившее нежелание отпускать Томаса проводить вечер с другим альфой. Припарковавшись у дома, Альберт отстегивает ремень безопасности и, обойдя машину, открывает дверь пассажирского сиденья. «Он милый, вообще-то», — он едва ощутимым жестом поправляет упавшие на лицо волосы, — «Точно не стоило оставлять его тому парню, мало ли чем это закончилось бы…» — Так, давай, пора выходить, — Альберт осторожно треплет спящего за плечо, получая в ответ несвязанное мычание и вялое трепетание ресниц. Он сам находит ключи в кармане пиджака, открывает дверь, почти что внося Томаса внутрь. Под ногами сразу же начинает виться кот. «О, его наверное надо накормить», — мельком думает Альберт, проходя несколько шагов по короткому коридору к спальне и опуская тело из своих рук на кровать. — Вот ты и дома, — произносит он, собираясь было уже отстраниться. — Н-е-е-е-ет, — внезапно встрепенувшись, Томас раскрывает глаза, — не уходи, мы же договорились… «Кажется, он путает меня с тем парнем», — вздыхает Альберт, ощущая укол, странно похожий на ревность, — «Надо будет выяснить, в каком отделе он работает». — Томас, ты понимаешь с кем ты? — терпеливо произносит он, опускаясь рядом с полулежащим на кровати бетой и обхватывая его лицо ладонями, тем самым помогая сфокусировать на себе взгляд. — А? — Томас промаргивается, и наконец с видимым усилием различает черты сидящего рядом, — Альберт…это вы…а почему вы тут? — его брови сходятся к переносице. — Я привез тебя домой, — и Альберт не может сдержать улыбки от выражения искреннего недоумения на лице напротив, — ты же лыка буквально не вяжешь, опасно было оставлять тебе в таком состоянии. И, кроме того, ты связался не с самой надежной компанией. — Ох…а зачем вы возитесь со мной? — и непонимание в голове Томаса только множится. — Ну, не только же тебе обо мне заботиться, — шутливо отвечает альфа. Эта реплика порождает на обычно ровном и беспристрастном лице беты сложный и быстрый танец эмоций, который кончается тем, что, порывисто выдохнув, он притягивает Альберта к себе еще ближе, укладывая голову на грудь. «Ого», — но тот не сопротивляется, осторожно опуская руки на спину и даже проходясь по сбитой ткани костюма поглаживающими движениями. — Быть вашим личным ассистентом трудно… — почти что капризно произносит Томас, интонацией той искренности, что раньше была недоступна ушам его шефа. — Да? Я слишком капризный и навешиваю много задач? — шутливо отвечает Альберт. — Хах…нет…хотя это порой и утомляет. Но ведь это работа, нормально…уставать на ней. Не в этом дело… — с его губ слетает ничем не прикрытый тяжелый вздох, — Просто мне не нужно забывать свое место… — О чем ты? — хмурится Альберт. — Вы и сами понимаете… — он сжимает ладони на рубашке альфы, — и я понимаю… А еще вы…вы… — Что я? — нетерпеливо переспрашивает альфа спустя короткое время ожидания. — Ну… — Томас заминается, опуская глаза, — вы не задерживаетесь…на ком-то одном. «Какой тактичный способ сказать, что я кобель», — внутренне хмыкает Альберт, — «Но при чем тут это вообще?». А Томас тем временем, крепче сомкнув ладони на его рубашке, подтягивается ближе, укладывая голову на плечо и утыкаясь носом в шею. «Он вкусно пахнет», — подмечает альфа, невольно втянув носом воздух, — «В целом, одеколон, и…что-то еще». — Но все равно… — шепчет Томас, проводя кончиком носа по коже: «Не чувствую…я не знаю, как он пахнет… О таком ведь не спрашивают…». На какое-то время он замолкает, а после чуть отстраняется, приподнимая голову. Влажный, размытый взгляд скользит по лицу Альберта: «Я все равно так люблю вас…как дурак…». Не встречая сопротивления, он обхватывает шею альфы, прислоняясь еще ближе и осторожно касаясь губами губ. Поцелуй ощущается таким сладким, но, увы, несмотря на определенную взаимность, не длится долго. — Ты очень пьян, Томас, — взяв себя в руки, Альберт отстраняется от льнущего к нему тела, — Нам не стоит этого делать. — Да… и тогда не стоило… — понуро бубнит бета, тем не менее не убирая руки с шеи альфы, — я говорил вам, но вы все равно…сделали… — Да, сделал, — хмурится Альберт, испытывая новую волну сожаления, — И мне до сих пор жаль, что я поступил с тобой так. «И тем более не стоит продолжать, когда он такой пьяный и плохо соображает, что делает и с кем», — положив ладонь на щеку, он аккуратно поглаживает теплую, покрасневшую не то от алкоголя, не то от смущения кожу. — Давай я сниму с тебя пиджак, — Альберт коротко улыбается, — но только чтобы ты лег спать, хорошо? Томас не сопротивляется — совсем обмякает на его руках податливой куклой, с которой ничего не стоит стянуть куда больше пиджака. «Так, а стоит ли раздевать его дальше?», — сомневается Альберт, — «Спать в костюме неудобно, но…». Поколебавшись какое-то время, он сходится на том, что снимает с едва ли сопротивляющегося, вновь провалившегося в сон Томаса брюки, и, накрыв одеялом, прикрывает дверь спальни. А на кухне к нему тут же с недовольным мяуканьем подходит кот, начиная тереться об ноги. Потратив пару минут на исследование ящиков, Альберт находит пакет с сухим кормом и насыпает куда более щедрую, чем полагается, порцию. — Надеюсь, этого будет достаточно, — и на следующем вздохе альфа чихает, ощутив, как ноздри неприятно щекочет от витающей рядом шерсти. На следующий день Томас, разумеется, желает восстановить картину событий. — Я как-то плохо помню предыдущий вечер, — похмелье оставляет под глазами беты глубокие синяки, — кажется, вы отвезли меня домой? — Да, — кивает Альберт, упуская все прочие подробности, — и ты уснул еще в дороге. — Вот как, — Томас неловко улыбается, ощущая дискомфорт от провалов в памяти — Что ж, не стоило, я бы добрался домой сам. «Ага, еще и не один», — мысленно добавляет Альберт, и не без удивления ловит себя на чувстве, похожем на недовольство. А быть может, чувство то немного иного рода? Быть может, он просто привык, что Томас всегда рядом, и странно было заметить с ним другого альфу? Но ведь это иррациональное собственничество с его стороны, ибо есть работа, а есть личная жизнь. «Возможно, он до сих пор здесь не из-за денег?», — размышляет Альберт, откидываясь на спинку кресла всматриваясь в холодный свет вытянутых овальных светильников, — «Или как минимум, не только из-за них? Как-то подозрительно спокойно он отнесся ко всему, я списал все на уравновешенность темперамента…». Томас всегда был сдержан и спокоен, и тем удивительнее было, что он решился на связь на одну ночь, потянулся за близостью сам. «Он ведь сам поцеловал меня. Но он был пьян, настроен на секс, а я обломал его планы», — он коротко усмехается, — «Было ли ему все равно, кто именно рядом в тот момент? Есть ли у него особый интерес ко мне? И все эти рассуждения о том, что моим ассистентом быть непросто… Интересно, интересно…». Беты не так тверды и напористы, как альфы, не так мягки, как омеги. Могут подстроиться, где-то проявить инициативу и взять в свои руки. Средний пол. Есть ли в этом что-то, что привлекает его самого? Или быть может — есть ли нечто подобное именно в Томасе? На лице Альберта проступает то самое выражение, которое возникает, когда пазлы окончательно сходятся и следующее действие оказывается само собой разумеющимся. Взяв в руки телефон, он набирает нужный номер. — Проверь пожалуйста, какие вечера свободные на этой неделе, нужно назначить встречу… — буднично-ровным тоном произносит он, постукивая ручкой по стеклянной поверхности стола. — Да, конечно, — с готовностью отвечает Томас, тут же окидывая внимательным взглядом календарь, — среда подойдет? Только вот в оговоренное время бизнес-партнер не является. — Мистер Хатчитсон опаздывает? — протягивает бета, скосив взгляд на часы. Сами они прибыли чуть заранее и уже прошло достаточно времени, чтобы начать беспокоиться о пунктуальности. — Он не придет, — легко произносит Альберт, на мгновение улыбнувшись самими краешками губ, — Уведомил меня лично в последний момент, передавал извинения. — Оу, — Томас коротко нахмуривается, подхватывая в руки планшет, — Хорошо, я согласую новую встречу на следующей неделе, это не проблема. — Но раз мы все равно уже здесь, предлагаю поужинать, — как ни в чем не бывало продолжает альфа. «Эм…», — пальцы Томаса замирают над экраном с открытой вкладкой календаря. Разумеется, встречи и раньше отменялись, но в таких случаях каждый из них находил множество других дел, которые требовали внимания. — Мы бы все равно потратили это время, — поясняет Альберт тоном легким, но одновременно едва ли терпящим возражений. «Но мы бы потратили его на что-то полезное», — мысленно парирует Томас, и даже было приоткрывает рот, чтобы парировать, но осекается. И отчего-то он враз чувствует себя чуть менее уютно в этом дорогом ресторане, хотя, казалось бы, давно привык к подобным местам. — Подумал, что ты столько всего обо мне знаешь, — улыбнувшись, продолжает Альберт, — А я о тебе совсем немного. «Он заказал алкоголь почти сразу, как мы пришли», — подмечает Томас, переводя взгляд с бокала вина на расслабленное лицо альфы, который никогда не пил на работе, — «Уже тогда знал, что встреча отменится?» — Вы в чем-то подозреваете меня? — он приподнимает бровь, пытаясь вспомнить, есть ли за его душой грешки, за которые можно было бы припереть к стенке. Нет, едва ли он совершил что-то, за что мог нарваться на допрос с пристрастием от начальства, еще и в подобной обстановке. — Нет, — Альберт коротко смеется, — С чего ты вообще взял? — Не знаю, — Томас осторожно протягивает пальцы к вилке для рыбы, проводя по наполированной ручке, — Не то чтобы мы часто ведем разговоры на нерабочие темы. — Вот именно, я и подумал, почему бы не поговорить о чем-то отвлечённом? — альфа улыбается улыбкой куда более располагающей и мягкой, чем обычно, — Если подумать, мы львиную долю дня проводим вместе. — Это действительно так, — Томас отвечает голосом ровным и спокойным, стремясь не выдать поднимающееся в груди волнение. — Ты ведь из Порт-Иста, верно? Там, наверняка лучше всех знают, как приготовить форель, — Альберт едва заметно кивает на содержимое собственной тарелки. — Ага. Но на самом деле это скорее стереотип, что мы рыболовная столица. Сложился из-за того, что первый губернатор очень любил рыбачить и развел вокруг этого много традиций, и к тому же у его семьи было маленькое предприятие по засолке. А самой рыбы куда больше на другом побережье — у нас слишком теплые и застойные воды. — У тебя на все есть занимательный факт? — Нет, — наконец-то Томас улыбается в ответ, — Простите, иногда я действительно много умничаю невпопад. — По мне так нет ничего зазорного в эрудиции… — поставив локти на стол, альфа укладывает подбородок на перекрещенные пальцы, тем самым незаметно подаваясь ближе к собеседнику. В итоге они покидают ресторан только спустя два часа, и счет оплачивает Альберт. На всех деловых ужинах, на которых Томасу приходилось бывать, он не платил за себя, это делали либо бизнес-партнеры, либо сам альфа, но отчего это именно в этот вечер Томас ощущает странную неловкость от этого, казалось бы, самого собой разумеющегося жеста. — Ух, похолодало, — Альберт растирает быстро замерзающие без перчаток руки, — Сейчас будем прогревать машину дольше, чем хотелось бы. «Будем? Мы?», — с опаской подмечает Томас, — «Разве я не должен сейчас вызвать себе корпоративное такси, а он — отправиться к себе домой? — Садись, — Альберт подтверждает его размышления, указывая на машину выразительным кивком, — подвезу. — Вам ведь в другую сторону, — осторожно протягивает Томас, подходя к двери пассажирского сиденья. — Я не прочь прокатиться, — парирует альфа. «Стоит ли поблагодарить за вечер? Не сделает ли это все еще более…странным и неловким», — размышляет Томас, когда они останавливаются аккурат напротив его дома, а Альберт совсем не торопится выпроваживать его из машины. Повернув голову, он сталкивается с альфой взглядами, и в полусумраке фонарного света черты его лица чуть размываются, становясь мягкими и обтекаемыми. — Красиво снег падает, — сам не зная зачем, произносит Томас: «Зима вообще рано в этом году…» — Да, — с улыбкой кивает Альберт, и, чуть наклонив голову, продолжает всматриваться в своего собеседника. Томас опускает взгляд к чуть приоткрытым губам альфы, затем возвращается к глазам, а после осознает, что Альберт смотрит на него так же пристально, как и он сам. И с каждой секундой этой игры в гляделки воздух становится более вязким, словно меж ними натягиваются невидимые нити из тягучей патоки. — Доброго вечера, — не выдерживая нагнетающегося напряжения, в конце концов произносит Томас, одновременно с тем открывая дверцу машины. Ему ужасно хочется вдохнуть холодного воздуха, сбросить с себя это странное чувство, щекочущее ладони и заставляющее уши предательски пылать. — До завтра, — отвечает Альберт, и бета спиной ощущает провожающий его взгляд. «Если бы…если бы это были не я и он, я бы мог подумать, что это свидание!», — быстро поднявшись по ступенькам, он упирается лбом в дверь. Кожа встречается с отрезвляющие-холодным металлом, — «Еще и зачем-то подвез меня, это странно. И…так смотрел в конце! Будто хотел… Да нет, глупости! С чего бы!». Прикусив губу, Томас замирает от собственного предположения — желанного, дразнящего, как и весь этот вечер, и одновременно опасно обжигающего обещающими лишь разочарование иллюзиями. Встрепенувшись подмерзшим воробьем, он нашаривает в кармане ключи, открывая дверь. — Проголодался, сейчас я покормлю тебя, — сбросив с ног ботинки, Томас подхватывает мурчащего Анти на руки, — Ох, ну и вечерок у меня был! Домашняя рутина ненадолго отвлекает — он раздевается, наполняет миску кота кормом, занимает руки посудой, что осталась болтаться в раковине после завтрака. «Ладно, я просто что-то надумываю себе», — Томас резко мотает головой, пытаясь отогнать щекочущее изнутри чувство, — «В конце концов, учитывая, что он не в этом, так в следующем году будет баллотироваться в сенаторы штата, наверняка ему важно, чтобы в ближайшем окружении были самые доверенные люди…» И в этот момент бета не удерживается от недоумевающего фырка. — Все, что ему необходимо узнать, он мог пробить через службу безопасности и наверняка сделал это еще на этапе собеседования, — продолжает он рассуждать вслух, — Быть может, просто было скучно, а, Анти? Вот и скоротал вечерок… «Вопрос только, почему именно со мной», — и это размышление заставляет живот сладко-тревожно сжиматься. «Если бы он не был моим личным ассистентом, я бы закончил этот вечер совсем иначе», — тем временем усмехается Альберт, попадая в образовавшуюся из-за первого снега пробку. Но потраченного времени абсолютно не жаль и настроение не портит даже слякоть и непогода вокруг. Он никогда не страдал излишней робостью, почти всегда с легкостью переходя со своими избранниками на желаемый уровень близости. Разве что за уже бывшим супругом пришлось изрядно побегать, но это только распалило интерес. Однако сейчас ситуация была совсем иной — бета, а не омега, причем не посторонний, а казалось бы, давно примелькавшийся и привычный. На следующий день каждый из них ведет себя как ни в чем не бывало, оставаясь при своих мыслях — Томас, стремясь сохранить душевное равновесие убеждает себя в том, что ничего особенного не происходит, а вот размышления Альберта текут совсем в ином ключе. «Я обещал ему только рабочие отношения», — он в задумчивости постукивает по столу пальцами, — «Но…если я ему симпатичен, и он мне тоже, почему бы и нет?». Еще какое-то время альфа взвешивает за и против. С одной стороны, Томас точно не был тем, с кем он мог бы позволить себе одноразовый секс, пусть даже из любопытства проверить, было ли в его помешательстве во время гона нечто большее. И все это определенно противоречило его правилу разделять рабочее и личное. А в завершении — абсолютно шло в разрез с данным ранее бете обещанием. А с другой…все больше его внимания утекало к мелькающему тут и там подчиненному. Взгляд уплывал, цепляясь за фигуру, останавливаясь на мелких чертах. Привыкший к точеным, хрупким омежьим лицам он стал замечать, что находит Томаса вполне привлекательным — светло-ореховые глаза с зелеными прожилками у зрачка, аккуратный, чуть вздернутый нос, ямочки на щечках при улыбке, вроде бы не выделялись ничем особенным, но составляли вполне гармоничный ансамбль. «Мне ведь приятно проводить с ним время», — подмечает Альберт, пока они едут вместе в машине или обедают между встречами, — «Даже когда это касается работы…с ним так спокойно и комфортно». Все это приводит к тому, что спустя еще пару дней Альберт, перейдя внутренний рубикон, поднимается с места, выходя из кабинета в приемную. Это отличный момент — секретаря нет на месте, и они могут поговорить с глаза на глаз. — Томас, — окликает он. — Да, — бета поднимает на него сосредоточенный взгляд, сам не замечая, как невольным и доведенным до автоматизма жестом поправляет волосы, прикрывая до того заправленной прядью лопоухость. И это движение определенно становится последней каплей, упрочняющей намерения Альберта. — Давай попробуем сходить на свидание, — оперевшись руками о стол, произносит он, разводя губы в очаровывающей, чуть лукавой улыбке.