Вспомогательный пол

— Даже не обнимешь меня? — с притворной обидой произносит Альберт, переступая порог кухни: «Хм, вроде бы он ничего не готовит…». — Ты можешь обнять меня сам, — произносит в ответ Томас, не сдвигаясь с места. «Интересно», — отбросив на диван кейс с документами, Альберт подкрадывается ближе, — «И Анти на горизонте не видно…». И когда он наконец огибает широкий мраморный кухонный остров и подходит ближе, становится ясно, почему Томас не вышел его встречать. Ведь это сразу обличило бы его восхитительно-непотребный вид: на бете была лишь одна рубашка, и она явно прикрывала нечто куда более интересное. Улыбнувшись уголками губ, Альберт делает еще один шаг, преодолевая последнее расстояние меж ними. Томас не дает никаких комментариев — лишь выжидательно наблюдает, чуть склонив голову. Альберт мягко целует податливые губы, тут же ощущая, как ладони беты проскальзывают на его плечи. И пока язык сплетается с языком, его пальцы расстёгивают пуговицы на рубашке — медленно и степенно, одну за одной, пока наконец белый накрахмаленный хлопок не распахивается. Талия Томаса заточена в низкий корсет, оставляющий грудь обнаженной — линии, замыкающие и без того стройную фигуру в изящные тиски. А еще ниже — воздушное белье, и не обтягивающие стринги, а легкие боксеры. Но обилие ткани компенсировалось ее прозрачностью, за которой можно было с жадностью разглядывать очертания тела. Ноги прикрывали лишь лаконичные, лишенные кричащих кружев чулки с белой полоской, крепящиеся к белью. Трогательная, очаровательная невинность, остро сочетающаяся с тонким эротизмом. И все так подходило Томасу, смотрелось так органично. — Это что, подарок на Рождество? — вскидывает бровь альфа, — Как-то рановато! — Гулял с Жюлем, его занесло в магазин белья, — скромно улыбается Томас, опуская глаза, — Подумал, тебе понравится, — и почти сразу он одаривает партнера коротким, игривым взглядом из-под ресниц. Его скромность никуда не делась, просто не без помощи стоящего напротив альфы неизбежным образом значительно расширилась в своих границах. Еще год назад Томас едва ли бы решился на подобную авантюру, но сейчас кончики пальцев почти что покалывало от предвкушения. — Мне уже очень нравится, — предвкушающее протягивает Альберт, — и сейчас понравится еще сильнее… — он смыкает ладони на бедрах Томаса и в одно легкое движение усаживает его на кухонный остров. — Даже до спальни не дойдем? — полушутливо интересуется бета, прекрасно зная ответ. — Ты сам напросился, — усмехается Альберт, проходясь поглаживающими движениями по его бокам, — Так что не жалуйся. Припав губами к шее, он очерчивает подрагивающий кадык, проходится кончиком языка вдоль ключиц, медленно доходя до небольших малиновых ареолов. Мягко втянув в рот один из сосков, он сдавливает меж подушечек пальцев другой, добиваясь того, что Томас, рвано выдохнув, зарывается пальцами в его волосы. Альберт не торопится, смакуя неторопливые ласки — оглаживает чувствительную плоть кончиком языка, прикусывает зубами, оттягивая, чтобы после плавно переместиться ко второму. И только вдоволь помучив покрасневшие, припухшие соски, альфа спускается ниже. — Придется расстегнуть твои чулочки, — поясняет он, отстегивая сначала один крепеж, а затем и другой, — иначе это не снять. Оставив поцелуй на коже между корсетом и бельем, альфа стягивает воздушное кружево, откладывая в сторону. Представшая перед глазами картина усиливает зудящее внутри вожделение — член Томаса крепко стоял, поблескивая смазкой. Альберт оставляет на влажной головке легкий поцелуй, и мягко поглаживая внутреннею сторону бедра, разводит колени любовника в стороны. — Оу, здесь тоже сюрприз, — плотоядно усмехается альфа, касаясь края лаконичной металлической анальной пробки, — Готовился для меня, верно? Растянул себя в душе? «Зачем задавать столь очевидные вопросы!», — прикусив губу, Томас вытягивается на холодном мраморе. Альфа тем временем продолжает дразнить — надавливает, прокручивает пробку, мягко направляет из стороны в сторону, заставляя ерзать в томливом нетерпении. — Представлял, как я войду в тебя? — протягивает он, обжигая Томаса шепотом и одновременно медленно вытягивая пробку, чтобы сразу же заменить ее своими пальцами. — Нет, думал об архивах, которые еще не изучил, — на выдохе отвечает бета, чуть подаваясь бедрами навстречу. — Не удивлюсь, если ты не шутишь, — хмыкает Альберт, вновь проходясь языком по стволу члена и одновременно раздвигая внутри пальцы, — но сейчас я…ммм…выбью все мысли о работе из твоей головы. Томас отвечает ему расфокусированным, влажным взглядом: «Ему только волю дай…ах…», — прикусив губу, он подается навстречу ласкам, проскальзывая чулками по гладкой мраморной поверхности. «Подразню его немного», — облизнувшись, думает альфа, обхватывая головку губами и с лёгкостью пропуская член в рот, продолжая при том двигаться внутри пальцами. Разумеется, кончить Томасу он не позволяет — за десяток тактов до сладостного мига облегчения останавливает свои ласки, отстраняясь от распалённого и расхристанного по столу тела. — Такой шикарный вид, — хрипло произносит он, проскальзывая кончиком пальца от груди к животу, дразняще обводя налитую кровью головку, — Переверну тебя, ладно? — и получив слабый кивок, Альберт подхватывает бету за бедра, стягивая вниз и разворачивая спиной к себе, — Я так люблю твои пылающие уши… — низким, пускающим по телу дрожь шепчет он, прикусывая покрасневшую мочку. Одна его рука зарывается в волосы, сжимая в кулак и приподнимая голову, другая — крепко смыкается на ягодицах. С глухим стоном Томас прогибается в спине, вцепляясь в край стола. — А-а-а-льберт! — восклицает он, когда альфа входит в него в единое, слитое движение, сразу начиная энергично двигаться, — мммм, пом-медленне! — но в противовес словам, с его рта слетает звучный стон. Усмехнувшись, Альберт наклоняется к его шее, оставляя нежный, мягкий поцелуй, но едва ли по-настоящему внимая просьбе. Он знал, Томасу нравится этот контраст — мягкость и нежность, сменяемая легкой грубостью, той толикой власти и принуждения, которую порой так приятно ощутить. Прикусив губу, Альберт наблюдает за движениями мышц на спине беты, подрагивающими пальцами, обхватившими край стола, с удовольствием вслушивается в сбитое дыхание, перемежающиеся со стонами. После томной, нежной прелюдии альфа ничуть не стесняется брать свое — разведя ягодицы Томаса в стороны, он двигается быстро, входя в распаленное тело глубокими, ритмичными толчками. — Аль-альберт, если ты не…то я уж-ж-е… — шепчет тот, оборачиваясь через плечо. По блестящим вожделением глазам альфы ему становиться понятно, что пощады ждать не придется. — Так кончай, — мягко усмехается Альберт, наклонившись к уху Томаса, и для него это становится последней каплей. Альберт же, сомкнув крепче пальцы на бедрах, в несколько десятков толчков догоняет своего любовника, и в том, чтобы с глухим рычанием прикусить загривок, он тоже не отказывается. От этого укуса тело под ним вздрагивает в посторгазменной судороге. «Мой», — думает альфа, проходясь языком по покрасневшей коже и поглаживая взмокшие, взлохмаченные волосы. Отстранившись от обмякшего беты, он бережно помогает ему перевернуться на спину. Нежиться на твердой мраморной поверхности не вполне удобно, но отрываться от возлюбленного Альберту совсем не хочется. Ровно как и Томас не торопится его отпускать — смыкает руки на шее, наслаждаясь мягкими поцелуями, контрастирующими с сильным, глубоким темпом с которым альфа брал его несколько минут назад. Распалённая кожа стекает на распалённую кожу, пока меж губ расцветают плавные, наполненные сытой истомой прикосновения. Потеревшись кончиком носа о кончик носа, Альберт приподнимается на локтях, всматриваясь в раскрасневшегося и растрепанного Томаса. Чулки съехали, прическа растрепалась, взгляд карих глаз — теплый, влажный. Этот белый цвет ужасно шел ему, даже в сочетании с претендующими на чрезмерную романтичность розами, вышитыми по краям корсета. — Выходи за меня, — ощутив прилив нежности в груди, альфа внезапно прерывает молчание. — Когда у тебя должен быть гон? — вздыхает Томас, улыбаясь краешками губ. — И это твой ответ?! — возмущенно фыркает Альберт: «Никогда не воспринимает мои предложения с первого раза! Ни о свидании, ни о переезде, ни сейчас! Что ж, сделаю это в более помпезной обстановке, чтобы он умер от смущения!», — Вообще, на следующей неделе, но ты так хорош, — и он вновь смыкает ладони на талии беты, потираясь телом о тело, — что вполне может начаться раньше. «Ага, судя по всему уже начался», — резюмирует Томас укладывая ладонь на лоб альфы, выдающий поднявшуюся температуру. Не меньшим признаком становится едва ли ослабшее возбуждение, продолжающее выразительно упираться в его живот. — Выпей лучше сейчас таблетки, чтобы совсем меня не замучить, — улыбается он, — И слезь, а то тяжеловато… Его просьбу Альберт, конечно, выполняет, но не сразу — сначала вновь целует, потирается носом о шею, оглаживает обнаженные бедра, и только после этого с досадливым вздохом отстраняется, помогая Томасу встать на ноги. — Если что, они в аптечке, — приподнявшись на цыпочки, тот чмокает альфу в кончик носа, — или в твоей тумбочке. Альберт со вздохом кивает, подчиняясь — как бы не хотелось, инстинкты необходимо было держать в узде. «Ага…пара минут у меня есть», — стянув с плеч мятую рубашку, Томас небрежно отирает мокрые бедра, и пройдя в гостиную, устраивается на стуле, притягивая к себе ноутбук, — «Вечером я уже явно этим не займусь». И пока из соседних комнат доносится шум, бета успевает бегло просмотреть нужный файл — он, в отличии от своего партнера, мог куда быстрее переключаться с телесного на интеллектуальное. — У тебя ведь через три дня встреча с избирателями в Риндейле, да? — протягивает он, ощущая, как на плечи вновь ложатся руки альфы, — Интересно, будут ли задавать вопросы про личную жизнь… — Если будут, то я готов, — хмыкает в ответ Альберт, — думаю, все самое важное из меня уже выудили. — Ты отлично справился в прошлый раз, — Томас сжимает свою ладонь на ладони альфы, — но тебе теперь немного придется подредактировать свою программу и тактику, да? — Да, ведь нынче я прославленный апологет либерализма, — коротко усмехается Альберт, — Но это делает меня еще более конкурентноспособным претендентом в сенаторы штата. — Это правда, что ваш бывший муж бросил вас ради омеги? — это не то, что он ожидал услышать. «О нет-нет-нет», — стоящий за кулисами ассистент нервно прикусывает кончик ручки, — «Это очень плохой вопрос!». — Мы действительно разошлись с моим мужем, потому что он полюбил другого человека, такое случается, — спокойно отвечает Альберт, не теряя лица, — И да, этот человек — омега. У нас был мирный развод и сейчас мы в добрых приятельских отношениях. — Вы поддерживаете сексуальные меньшинства? Считаете, что однополые отношения — это приемлемо? — продолжает напирать журналист. — Сам бы я не стал встречаться с альфой, — терпеливо проясняет Альберт, одаривая репортера вежливой, но прохладной улыбкой, — Но не от того, что считаю неправильным, а потому что не испытываю подобного влечения. И то, в какой форме вы задаете подобные вопросы — оскорбительно, — не теряя спокойствия тона, он переходит в нападение, — Будучи публичным человеком, я осознаю, что моя жизнь находится под особенным прицелом, но вы не задумывались о чувствах моих близких, которые не хотят никакого внимания? Или о тех людях, которые находятся в однополых отношениях и ощущают себя уязвимо? — Значит ли это, что вы готовы поддержать поправки в закон о равенстве брачных союзов? — и все замирают — и так провокационный вопрос поставлен ребром. «Назад уже не сдать, иначе буду выглядеть малодушным лицемером», — думает Альберт, прикидывая возможные риски, — «Что ж, это лишит меня части консервативного крыла, но зато даст немало левых голосов». — Да, — невозмутимо и твердо произносит он тоном таким, словно бы и не принял это решение буквально секунду назад, — мой бывший муж будет рад заключить брак со своим возлюбленным, надеюсь, мне повезет побывать на свадьбе, — он улыбается, переводя взгляд на камеры фотоаппаратов. «Это было бы очень забавно», — внутренне усмехается альфа, — «Мишель едва ли был бы рад меня видеть». — Но, если что, тебя я скрывать не собираюсь, учти! — ревностно произносит Альберт, укладывая подбородок на плечо возлюбленного, — Тем более открытые отношения с бетой только закрепят мой прогрессивный образ… — О, так вот в чем все дело? — притворно оскорблённым тоном протягивает Томас, — И замуж поэтому зовешь? — Я зову тебя замуж, потому что люблю, — в отместку Альберт ощутимо прикусывает его шею, — А ты даже серьезно не воспринимаешь! И кто тут должен оскорбляться?! — Мои коллеги до сих пор не верят, что мы встречаемся, — и в этот раз Томас оставляет провокационное предложение о замужестве без внимания, — Хотя Луис даже видел нас на благотворительном ужине в Балтимор-холле. — Они вообще слишком невысокого о тебе мнения, — фыркает Альберт, — думают, что родословная и членство в вычурном братстве университета лиги Плюща обеспечит им выдающуюся карьеру без каких-либо усилий… — Я ведь говорил, поручили мне самое безнадежное, по всеобщему мнению, дело, да? — Томас чуть щурится, наклоняясь к экрану ноутбука — Народ против Медлайф Инкорприэйтед. Обычно такие иски едва ли удается выиграть, слишком высок лоббизм корпоративных структур…но я, кажется, нашел лазейку! — Ты точно заткнешь этих высокомерных засранцев за пояс, любимый, — ничуть не сомневаясь в своих словах, произносит Альберт, — А я с удовольствием приду на финальное слушание насладиться твоим триумфом! — Быть может, и получится, — вздыхает Томас, — но придется очень хорошо потрудиться. Но у меня уже есть линия защиты — осталось тщательно покопаться в паре архивов, поговорить с несколькими людьми… — Тогда они поймут, как ошибались в тебе и все станет труднее, — усмехается Альберт, проводя кончиком носа по шее беты, — Если бы сразу дал мне шанс… — Альберт, я ценю твою заботу, но давай оставим протекцию на самый крайний случай, — ласково, но твердо произносит Томас, — я не хочу, чтобы обо мне говорили, что я получил место в хорошем бюро через постель бывшего начальника. «Такой честный и правильный», — с улыбкой думает Альберт, потираясь кончиком носа о шею возлюбленного. — Кстати, ты ведь все еще ходишь на работу в очках? — словно между делом интересуется он. — Да, — кивает Томас, — поддерживаю образ худшей версии себя. Так получилось, что в первый рабочий день на стажировке не вполне заладился — Анти сбросил со стола контейнер с линзами и загнал его под шкаф, а новой пары как назло не было под рукой; костюм, который он собирался надеть, не досох, и в целом Томас опаздывал, появившись перед будущими коллегами в очках, взлохмаченный, да еще и запнулся на пороге, выронив из рук папку. «Ага», — резюмирует он, ловя в вежливых взглядах не сильно скрытое пренебрежение, — «Уже осудили по одежке…». Но, пережив первое огорчение, Томас нашел в сложившейся ситуации немало тактических преимуществ. Да, на него сваливали всякую бумажную волокиту — зато можно было, не вызывая удивления, проводить время в архиве бюро, собирая практику прецедентов, которые не отыскать в открытых источниках. Его не звали на посиделки после работы, зато никто не считал необходимым утаивать от Томаса детали других дел — ведь безотказный бета всегда поможет советом, да и часть работы подхватит. Он же со спокойной улыбкой копил как информацию о своих коллегах, так и оброненные тут и там имена и контакты. — Мне нравятся, когда ты в очках… такой очаровательный заучка, мой бурундучок, — и мягкое поглаживая на шее сменяется осторожным прикусом, — нежный ботаник. — Альберт… — Ммм…в школе я играл в хоккейной команде, даже был капитаном, — его руки соскальзывают на плечи Томаса, — а ты наверняка был еще более скромным и тихим, верно? Но все равно тебе нравились альфы? — руки Альберта плавно поглаживают ключицы, двигаясь дальше, — Ходил бы на мои игры, наблюдал бы украдкой… Робкий донельзя ботаник-заика в очках…втайне мечтающий о короле школы. — И что, ты бы разве обратил на такого внимание? — мягко усмехается Томас, — Ну…не буду лукавить, в юности меня куда больше интересовали большеглазые омежки, но всякие бывают обстоятельства. Быть может, мы бы могли подружиться… Между прочим, я не был задирой, окунающим людей в унитазы! — Ага, и я бы мучался безответными чувствами, пока ты окручивал омегу за омегой? — хмыкает Томас, — Кажется, это мы уже проходили! — Но я бы со временем мог разглядеть тебя, — парирует Альберт, смыкая подушечки на сосках, виднеющихся из-под корсета, — быть может, на какой-нибудь вечеринке, куда ты забрел случайно…нет, тебя затащил активный дружок вроде Жюля, потребовав сопроводить его! А там, знаешь ли, всякое бывает… Тесные кладовки с приглушенным светом, игры на слабо… Или, быть может, мы бы могли делать вместе какой-то дурацкий проект, и я бы пригласил тебя к себе… «Фантазии ему не занимать», — прикусывает губу Томас, прикрывая глаза, — «Но это, наверное, влияние гона…». Вообще, это был далеко не первый раз, когда альфу заносило в размышления о ролевых играх, причем размышления эти почти сразу трансформировались в активные действия. — Прости, Томас, мы просто обязаны это сделать, — предвкушающее произносит Альберт, — особенно учитывая, что ты больше не работаешь здесь. — Боюсь спросить, когда это впервые пришло в твою голову, — вздыхает Томас, пока лифт везет их на нужный этаж, к рабочему кабинету альфы. Ему оставалось только надеяться, что тот действительно уладил все вопросы со службой безопасности и камерами. — Я думал об этом очень, очень часто, — с готовностью отвечает Альберт, — и держал при себе лишь от того, что знал, что твой неминуемый отказ только раздраконит меня. В офисе стоит непривычная тишина и темнота — прошло уже достаточно часов после окончания рабочего дня, но при этом еще не слишком поздно, чтобы заехать за чрезвычайно важными документами. — Что, готов просить повышение? — он сбрасывает пиджак еще в приемной, отпирая дверь кабинета, — Порой чтобы получить достойный оклад необходимо…ммм… приложить немного усилий. Хотя, учитывая, что как у практикующего адвоката у вас неплохо подвешен язык, — Альберт переходит на низкий, обволакивающий тон, выделяя мимолетным, но отчетливым оттенком последнее слово, — полагаю, что вы справитесь с тем, чтобы убедить меня. «Ага, уже и на «вы» перешли, — думает Томас, ощущая, как по позвоночнику пробегают сладострастные мурашки. — Несмотря на все красноречие, мне было бы сложно решиться на подобное, — медленно протягивает он, проводя кончиком пальца по краю стола, — Но если бы мое непосредственное начальство вздумало давить на меня себе в угоду…угрожая лишить такой критически необходимой работы…то мне пришлось бы смиряться с этим. — Хочешь, чтобы я немного побыл подонком? — понимающе хмыкает Альберт, укладывая ладонь на его шею и притягивает к себе. Томас сглатывает, опуская глаза вниз. И Альберту не нужны были слова, чтобы понять, что это ответ «да». — Я хочу, чтобы ты как-нибудь надел очки и занялся сексом в них, — безапелляционно заявляет Альберт и сейчас, опуская руки на бедра беты и выразительно сминая. — Боюсь представить, что ты хочешь с ними сделать… — вздыхает Томас, и в его голове сразу же вырисовывается картина: он стоит на коленях, с членом во рту, а быть может, уже и со стекающей по стеклу линз спермой. — Ты хорошо меня знаешь, — почти что мурчит Альберт, — иди-ка сюда… — уцепившись за спинку стула, он отодвигает Томаса от стола, подальше от ноутбука и с легкостью подхватывает на руки. — Подожди! — Томас мотает головой, похлопывая альфу по плечам, — Я запер Анти в комнате, а там ни еды ни воды у него, не думал, что мы так увлечемся… — Что ж, — вздыхает в ответ Альберт, бережно опускает бету обратно на пол, — Давай сначала разберемся с этим.