Ловушка привязанности

      — И что будем смотреть? — спрашивает Гарри, опускаясь на белоснежный диван.       Том обожает так проводить время: устроившись на этом неосквернённом траходроме, где можно вытянуться всем телом, развалиться под боком и подключить домашний кинотеатр с крутым стерео. Так и в кино ходить смысла нет.       Хотя Том бы пошёл, но только на задние ряды, чтобы с упоением целоваться. Пошёл везде, куда бы Поттер его ни позвал. Том бы мог положить ладонь сначала на ногу, сжать пальцы, сделав вид, что страшно, и провести выше, якобы случайно коснувшись паха.       — Что? — переспрашивает Том, осознав, что всё прослушал.       — Спрашиваю, выбрал ли ты фильм.       — Раз ты сегодня был плохим… опекуном, то будем смотреть какую-нибудь подростковую драму: я же подросток, — тянет довольно Том.       У него уже припасён фильм, но Поттеру об этом знать необязательно.       — Подростковая драма так подростковая драма, — вздыхает Гарри с сожалением.       — А ты чего ждал?       — Что-нибудь расслабляющее… Может, дораму? — предпринимает попытку Поттер.       — Нет. Драма.       — Там тоже можно найти драму…       — Если только слащавую. Смотрим про подростков: может, я так хочу познать себя? И вообще, мой черёд выбирать фильм.       — Сдаюсь, — произносит Гарри и приподнимает ладони. — Что за драма?       — Даже не представляешь, — отвечает Том, пока заходит в свой профиль на Нетфликс.       — Так что?       — Я же сказал. Это название.       — Подозреваю, что это будет убийственно, — очередной вздох. — Попкорн будешь? Или как со злаковым хлебом?..       — Буду фрукты и морковные палочки или батат, — Том задумывается. — Да, я бы съел запечённый батат.        Он смотрит на Гарри тем самым взглядом, которому мог бы позавидовать кот из Шрека. И Гарри ведётся.       — И как я могу тебе отказать? Ты вьёшь из меня верёвки, — вздыхает он и поднимается с дивана, хотя только удобно устроился.       И заметно, как ему не хочется идти и готовить, но он идёт.       Если бы всё было так же просто, как с бататом, то Поттер бы уже давно оказался в его постели. Под ним.       Пока Гарри занимается перекусом: чистит и режет на брусочки клубень — слышно, как равномерно нож касается разделочной доски, — Том некоторое время просто просматривает соцсети, а потом перебирается обратно в зону готовки и наблюдает, как Поттер достаёт фритюрницу, масло и делает хрустящую посыпку. Всё, как обожает Том.       Ну кто ж знал, что после тренировки он проголодается и Поттер напомнит про еду? Пусть готовит: Тому нравится любоваться, как порхают его длинные пальцы с аккуратными лунками ногтей.       — Какой соус хочешь: гуакамоле или сметанный?       — Давай второй, — выбирает Том, сложив пальцы в замок и устроив на них подбородок.       И внимательно наблюдает, как нож в руках Гарри чётко и равномерно крошит зелень. Потом Поттер трёт солёные хрустящие огурцы и добавляет туда веганскую сметану, купленную на Maltby Street Market, что на южном берегу Темзы.       Весь процесс занимает минут двадцать: Гарри тратит ещё немного времени, чтобы нарезать аккуратными брусочками фрукты и разложить их по тарелкам.       Они расставляют это всё сначала на журнальном столике — вместе с попкорном, конечно, — но потом Том, стоит только включить фильм, перетягивает своё добро на край дивана, поставив рядом с собой поднос.       Закадровый голос начинает рассказывать о поиске половинки своей души, воплощённой в другом человеке:       — …Говорят, что, когда эти половинки встречаются, между ними возникает взаимопонимание: чувство единства.       Слова, похоже, принадлежат главной героине.       Том ставит фильм на паузу.       — У тебя было такое?       — Однажды, — туманно отвечает Гарри. — И уже будучи взрослым. Но там всё слишком сложно, — так же прямо не рассказывает он, продолжая юлить. — Включай.       Том цокает, но нажимает на «просмотр», и картинка вновь проигрывается.       — …А вокруг собаки, колдуны и повсюду аморальные люди, — бурчит какой-то дедуля на экране.        Том хмыкает себе под нос:       — Напоминает Филча с двадцатого этажа: он тоже думает, что ты колдун, — он не может сдержать улыбку.       — Что? — переспрашивает Гарри, повернувшись к нему. — Это с чего он так думает?       — Считает, что ты наколдовал своё состояние. Но я ему объяснил, что ты у нас не колдун, а феечка, — смешливо фыркает Том и устремляет внимание на экран, где уже вовсю поют певцы хора.       Но краем глаза всё равно посматривает.       — Феечка? — приподнимает бровь Гарри.       — Ну, друид. Лес там всякий, цветочки, мир, дружба, жвачка. Как фея-крёстная.       Поттер закатывает глаза и тоже переводит взгляд на экран.       — Думаешь, этот парень будет с ней? — с интересом спрашивает он через время.       Том макает кусок батата в соус и отправляет в рот, покачав головой.       — Не-а, — прожевав, говорит он. — Ты посмотри, какая искра пролетела между ней и этой тёмненькой.       Он с интересом нет-нет и поглядывает на Поттера, когда героиня зачитывает письмо.       — У неё интересная внешность: вроде бы серая мышка, но симпатичная.       — Да, — соглашается Гарри. — Мне нравится азиатский типаж. А тебе?       — Мне импонирует ум, — ухмыляется Том и тянется к яблокам, также макая их в соус под удивлённым взглядом Поттера. — Что? Кто-то вон обожает картошку фри макать в молочный коктейль, а я люблю сладко-солёное…       — Я знаю.       Они замолкают, но совсем ненадолго.       — Ты догадывался, что она будет писать письма этой Астер от его имени?       — Ага. Ты видел её взгляд?       — Иногда взгляды ничего не значат.       — А иногда значат слишком многое, — в тон отвечает Том и отправляет в рот парочку зёрен попкорна.       Солёный.       И ловит на себе внимательный взгляд Поттера, сделав вид, что даже пальцем не трогал неполезную гадость. И всё же, спустя пару мгновений, опять тянет руку и берёт ещё несколько штук, соприкасаясь пальцами с рукой Гарри, когда они одновременно ныряют в тарелку. Том пытается за разговором скрыть лёгкое смущение — с Гарри всегда так:       — Мне нравятся её письма.       Гарри лишь кивает, что Том вновь видит краем глаза. Он вдруг погружается в историю и чуть кусает губу, когда происходит следующий диалог:              — Когда мы начнём встречаться? — спросил главную героиню тот парень.       — Вы уже встречаетесь, — ответила она.              И нет, он с ней точно не встречался, а вот насчёт неё Том не уверен.       Насколько героиня сама это осознаёт? Эти разговоры только для двоих, переписки, наполненные смыслом лишь для них, узнавание на более глубинном уровне…       Том вскидывает взгляд. Сердце будто замирает в груди, пропускает удар. А он не решается ничего сделать — даже коснуться, испытывая странную робость, совсем не свойственную ему.       — Это самое провальное свидание, которое только могло быть, — заявляет Гарри и берёт с сервировочной дощечки кусок груши.       Том молчит. Какое-то время они смотрят молча, когда Элли учит этого парня всему, что тот должен знать для того, чтобы образ, который она создала — её образ, — совпал с реальностью.              — Беседа подобна пинг-понгу: я подаю, а затем ты… — заявила главная героиня и отправила на чужую сторону стола мячик, который парень отбил так сильно, что он улетел куда-то за её спину.              Том смеётся и нагло заявляет:       — У нас с тобой такие же беседы.       — Ты о чём-то хочешь мне поведать? — усмехается Гарри, а Том лишь пожимает плечами.       — Всё уже сказано, — шепчет он и чуть придвигается к Гарри. Совсем немного.              — Что тебе нравится в Астер? — задумчиво спросила Элли, сидя на большом шаре.       — Она милая и умная и совсем не злая… и от неё пахнет свежим хлебом. А что? — парниша посмотрел прямо на Элли. — А что ещё в ней есть?       — Не знаю.       — То, как она смотрит прямо в глаза, крутит волосы, когда читает…              Дальше Том не слышит, потому что мысли роятся в голове, не давая ему покоя.       Что ему нравится в Гарри? Его сонный вид и взъерошенные по утрам волосы, как он отвечает на тысячу его вопросов, как делает всё, чтобы найти подход… нравится его улыбка. И он без ума от его сумасшедше зелёных глаз — Том никогда и ни у кого такие больше не видел. Ему кажется, что никто никогда не поймёт его так, как Гарри, даже со всем этим его «закосом под дурачка»; никто не будет ближе, чем он.       И Том, в отличие от героини, всё о себе знает. Всё понимает. Осознаёт, насколько его торкнуло от Поттера.              — А как это происходит? — Элли вопросительно посмотрела на Поля, а тот чуть нахмурил брови и выдал:       — Просто поцеловал…       — А как узнать, согласна ли она?              И Том тоже часто задаётся этим вопросом.       Почему со всеми остальными так легко? С тем же Ноттом, который сам подходит — и уже далеко не первый раз. Да, впрочем, и все остальные, вот только с Поттером чёрт-те что… Как не разрушить собственными руками, что между ними уже есть?       Он начинает покусывать костяшку указательного пальца, не отводя взгляд от экрана.       Он хочет Гарри. Всего. До самой последней улыбки, до бурчания и перепадов настроения… его недовольства им. Ему нужно всё.       — Как думаешь, он влюбится в Элли? Они всё сильнее узнают друг друга, — уточняет Том вдруг, хотя прекрасно видит её влюблённость в Астер. — Или они останутся друзьями?       — Мне кажется, он многое поймёт. Сейчас он влюблён в красивую картинку, которую не знает. В милый фасад. Думаю, в какой-то момент он её поцелует.       — Согласен.       Том придвигается ещё немного ближе, пока не кладёт голову рядом с Гарри. Тот чуть обнимает его.       — Она догадалась, — говорит Том спустя несколько сцен, имея в виду Астер.       — Не думаю… по фразе: «Я принесла ему книги? Он хотел читать больше ради тебя?» Не верю.       — Ты неверно цитируешь, — с притворным недовольством тянет Том. — Спорим на пятьдесят фунтов, что я окажусь прав?       — Не суть. Спорим.       — И Астер везёт её в своё тайное место, — самодовольно заявляет он. — Кажется, я выиграл полтинник.       — Прекрати болтать. У нас ещё тридцать минут.       Том в какой-то момент ощущает, как пальцы Гарри скользят по его плечу, но, скорее, неосознанно: он сосредоточен на фильме. А Том… теряет связь с реальностью, сосредоточившись только на этом касании, от которого внутри трепещет. Чувство непривычное, но сладкое — от него всё сжимается, и он почти забывает, как дышать.       — Кажется, это ты должен мне пятьдесят фунтов, — шепчет самодовольно Гарри через мгновение, а у Тома волоски на коже встают дыбом. — И я оказался прав насчёт поцелуя: Поль поцеловал Элли.       — Угу, — рассеянно бормочет Том.       И он даже не понимает, как они так быстро подходят к концу.       — Да, всё-таки должен. Она не догадалась, — хмыкает Поттер едва слышно. — Люди редко понимают, если им не говорить прямо…       Элли на экране трындит что-то о смелости… А вот Том у себя её почему-то не наблюдает.       Он долго молчит, стоит начаться финальным титрам.       — И что ты думаешь? — спрашивает Гарри.       Это тоже своего рода традиция: обсуждать каждый фильм после просмотра. Но что сказать? Что тема первых чувств ему близка? А что, если она граничит с тёмным, совсем нечистым желанием полного обладания?       Том прочищает горло.       — Скажу, что неплохо. Есть некая литературность, своего рода элегантность… и тема влюблённости очень яркая: приправленная желанием быть разгаданным. Было, конечно, несколько кринжовых моментов, но в целом нормально.       Том вскидывает голову вверх, чтобы видеть Гарри, а тот по-доброму усмехается и разглядывает его.       — Несколько? — раздаётся смешок. — Чего только стоит сцена в кафе, когда Астер не понимает, что ей пишет не тот человек, что сидит прямо напротив неё. Такая невнимательная девушка…       — Прям как все мы.       Том многозначительно молчит, а потом перекатывается на живот, почти нависая над Поттером.       — Чем-то по атмосфере напоминает «Половое воспитание». Скорее ромком, а ты обещал драму, — выдыхает Гарри.       — Уж простите, — Том закатывает глаза. — В следующий раз буду лучше читать описание. И да, напоминает.       Они смотрят друг другу в глаза; молчание как-то затягивается, прежде чем Гарри прерывает его:       — У нас уже не так много времени — давай собираться, а то Невилл расстроится.       И он отстраняется, встаёт с дивана, разрушая всю атмосферу.        Сразу хочется ощериться со злобой. Том бы предпочёл поваляться на диване, растянув эту атмосферу лености, разделённую на двоих, но Поттер почему-то спешит на эту ебучую выставку. В задницу это дерьмо.       Том делает глубокий вдох.       Нет, ладно. Выставки, организовываемые Невиллом, обычно неплохи — Том их любит, а Поттер ходит ради него, — но чтобы так рваться… Никогда. Там что, событие года, что ли? Мёдом намазано?       Гарри у Тома никогда не ассоциировался ни с какими тусовками, частыми выходами в свет — рестораны на ужин не считаются, — так что произошло сегодня? Поттер так хочет порадовать его?       — Может, останемся дома? — предлагает Том.       — Мы давно нигде не были, да и Нев хотел увидеться. А у меня совсем нет времени встретиться с ним даже кофе попить, — Гарри неопределённо машет рукой. — А у них с Северусом недавно родился ребёнок.       — Помню что-то об этом, — едва сдерживает раздражение Том.       Естественно, Гарри говорит о суррогатном материнстве, но Том эту женщину не видел ни разу, да и вся эта тема детей его не особо интересовала.       — С ребёнком будет Северус? — вдруг спрашивает Том, сам от себя не ожидая.       Как в таких парах это происходит? Возможно, когда-нибудь у них тоже мог бы появиться малыш — Гарри стал бы прекрасным отцом, уж Том-то знает.       — Няня, — качает головой Поттер. — Ты представляешь Северуса, сидящего с малышом?       Вот Северуса-то он как раз не представляет не то, что сидящим с малышом, а даже присматривающим, а вот Невилла — вполне, хотя оказывается, что тот продолжил работать в галерее.       — Я думал, Невилл сидит с крошкой.       — Когда может, — дёргает уголками губ Гарри. — Нам всем иногда приходится жертвовать работой в угоду семье, особенно когда дело касается детей, — многозначительно добавляет он.       Том в ответ приподнимает бровь, мол, объясни, верно ли я тебя понял, но Поттер только вздыхает и некоторое время молчит.       — Завтра в восемь утра мне нужно быть в офисе. И сегодня тоже нужно было.       — Сложности?       — Рабочие моменты, малыш. Всё решаемо, — неопределённо пожимает плечами Гарри. — Просто нужно придумать план действий.       — Ты мог сказать…       — Я тебе и сказал, что у меня совещание, — усмехается Поттер, упираясь ладонями в спинку дивана — нависая. — А ты подумал?..       Он вскидывает бровь.       Том делает вид, что ни о чём он вообще не думал.       — Расскажешь, что случилось?       Кажется, что Поттер не ответит, но тот, помедлив, рассказывает:       — Завтра будет снижение. Мы либо успеем закрыться нормально, либо потеряем не только свои деньги.       — Это достоверная информация?       — Скажем, её стоит принять во внимание, — Гарри отрывает ладонь от обивки и тянет к волосам Тома, чуть ероша их на макушке.       — Не нужно так делать, — бурчит недовольно Том, а из головы никак не выходит мысль, что Поттер рассказал только «верхушку айсберга».       — Тогда иди одевайся. Не буду скрывать: там я должен встретиться с человеком, который связан с информацией. Мы должны побеседовать, — объясняет Гарри. — Если совсем нет желания, ты можешь остаться дома, вернусь, как закончу дела.       — Нет, я пойду. Есть дресс-код?       — Тебе так идёт костюм, маленький, — явно намекает он, на что Том тут же закатывает глаза.       Будь его воля, он бы выбрал джинсы и худи: уже вечер, а в Лондоне погода бывает дамой с переменчивым настроением даже летом, да и в них значительно удобнее, чем в костюме, но… Гарри просит. Пусть и завуалировано.       Что ж, у всего есть плюсы: он полюбуется на Поттера «в классике». Вот кому идут пиджаки, рубашки и брюки — и вот кто не выглядит в них, как мальчишка на школьном выпускном.       Хотя почему-то кажется, что ничем хорошим эта поездочка не закончится — предчувствие гадское. Том называет его чуйкой, и она редко его подводит: хочешь не хочешь, а интуицией, когда живёшь на улице, начнёшь обладать.       Он всё-таки поднимается с дивана, затолкав поглубже писк подсознания, и они вместе идут наверх.       — Может, оба в тотал блэк? — предлагает Том, когда подходит к двери в его комнату.       — Тогда мне бы хотелось, чтобы ты дополнил образ моим подарком от J.P. Journe.       — Этой вычурностью?       Гарри кидает удивлённый взгляд.       — Да что ты говоришь, — растягивает он слова. — И где, позволь спросить, ты её отыскал в платине и выдержанном дизайне?       — Потом тебе покажу, что такое выдержанный дизайн.       Поттер вздыхает тяжело, будто смиряясь.       — У всего есть смысл, маленький. У этого подарка тоже. Это был намёк.       — И что же он значит?       — То, что тебе ещё предстоит разгадать самому, — таинственно произносит Поттер и расплывается в улыбке: совсем мальчишеской и лукавой.       Гарри что, дразнится и провоцирует его?       Том прищуривается, вдруг осознавая, что да: тот с ним играет.       Но что в часах было такого? Почему именно они?       — В следующий раз подаришь мне Patek Philippe, потому что они что-то значат? Тогда советую начать с обычной модели вроде Complications, а уже потом переходи к Sky Moon Tourbillon, — нагло выдыхает Том.       Гарри поражённо хмыкает.       — А аппетиты-то растут. Не будь я в статусе твоего опекуна, я бы пошутил.       А Тому так хочется услышать эту шутку — наверняка неприличную. Он облизывает нижнюю губу и на пробу шепчет:       — Я бы отработал…       Эта шутка или нет?       Гарри смотрит на него растерянно несколько мгновений, будто раздумывая над ответом. Том с каждой секундой всё больше убеждается, что попал в цель.       — Иди собирайся, маленькое чудовище.       В тоне Поттер столько веселья, что становится даже слегка неловко.       — Почему чудовище?       Гарри усмехается.       — Ты же умный, — с весельем говорит он. — Догадайся.       — И всё же?       — В могилу меня сведёшь.       Гарри разворачивается и уходит к себе в комнату, а Том некоторое время стоит у двери, пытаясь изо всех сил сдержать рвущуюся с губ совсем уж глупую улыбку.       Сведёт. Точно сведёт. Воображение рисует самые непристойные картинки, с каким усердием он может отработать: вот Том опускается на колени прямо в коридоре, а вот уже приспускает домашние штаны Поттера вместе с бельём и обхватывает член губами, скользит кончиком языка по головке и толкается в расщелину, ощущая более насыщенный вкус…       О нет. Сейчас не время думать о таком, а то Поттер его точно не дождётся, пока Том будет предаваться всем граням разврата. Каждой из граней. Наверное, в любой другой ситуации можно было бы кого-нибудь найти, чтобы сбрасывать напряжение, но Нотту он сказал абсолютную правду: у него стоит только на Поттера. А чтобы стало иначе… ну нет, у него не железная печень. Да и кто потом будет оплачивать рехаб? А с Теодором… с ним сложно: если бы тот понял, то не писал бы так яростно. Нотт прислал столько сообщений в what's app, что становилось страшно.       Том банально боится их открывать.       Он вздыхает и идёт в гардеробную; сосредотачивается на одежде, остановившись напротив костюмов. Пальцы пробегают по нескольким чёрным оттенкам — они ведь с Поттером договорились, — пока не останавливаются на трёх вариантах: остальные неподходящего цвета.       Он крутит их поочерёдно в руках. Один Том откладывает сразу: помнит, что тот уже не сидит. На второй смотрит дольше, но морщится. Этот вариант убийственней предыдущего. Он как раз думал о нём, когда размышлял о последнем балу в школе.       Кто-то выглядит на нём как с обложки Forbes? Вот именно. Взять хотя бы идеального Поттера — Том как-то нашёл его школьный фотоальбом, куда заботливо были вложены меж страниц фотографии с выпускного, и Гарри выглядел на них ужасно. А что говорить об обычных людях?       Том со вздохом берёт оставшийся и достаёт чёрную рубашку.       Можно было бы, конечно, выбрать тёмно-синий или графитовый костюм, но… не подойдёт.       Сам же себя и подставил в этом вопросе, но что делать — придётся обыгрывать ситуацию.       На удивление, костюм сидит неплохо, а если расстегнуть рубашку на пару пуговиц, то вид становится приличным, но расслабленным. Просьбу Гарри он выполняет: часы тоже застёгивает на запястье, как и вытаскивает другие браслеты, более сдержанные, и, конечно, семейное кольцо — его Том надевает только в такие моменты.       Он сдерживается, чтобы не напялить кроссовки, но Поттер же будет бурчать: начнёт высказывать, что Том не в спортзал собрался, а на мероприятие. И сколько ни объясняй, что это мода такая, Поттер станет поджимать губы.       Поэтому, мысленно прокрутив весь этот диалог в голове, Том выбирает туфли.       Даже не так плохо, но в джинсах, конечно, было бы лучше.       Он усмехается и подхватывает телефон, который успел отложить в сторону; тот вновь разрывается сообщениями.       Приходится открыть.       Нотт бывает таким непонятливым. И вроде отношения портить не хочется, но и двадцать попыток всякой ерундой привлечь его внимание — тоже как-то слишком. Тут и «что делаешь?», и куча мемов и видео, непонятные предложения, вроде присоединиться к их конференции, а потом — информация, что она завершилась… И всё в этом духе.       Том утыкается взглядом в последнее сообщение и вздыхает.       «Не хочешь приехать ко мне?»       Это что-то новенькое.       «Никак. Завтра поговорим», — отвечает он быстро.       Теодор затыкается, а Том убеждается, что им действительно нужно поговорить, но где-то на нейтральной территории. Тем более Тео живёт совсем недалеко — это не к Лестрейнджам переться, — поэтому вполне можно было бы позавтракать или пообедать вместе. И Том чётко донесёт мысль: если он засовывал член до самых гланд, то это ещё не значит, что он готов к чему-то серьёзному.       Том морщится.       — Ты готов? — раздаётся голос Поттера совсем близко: видимо, он приоткрыл дверь.       — Да, сейчас.       Том выходит из гардеробной, по пути закидывает домашнюю одежду в ванную, следом берёт документы и немного налички из картхолдера. Его он убирает во внутренний карман пиджака, к телефону, и спускается.       Несколько мгновений Гарри рассматривает его и чуть кивает.       Выглядят они почти одинаково… как парочка. Ну или семья.       — Кстати, что насчёт моих выигранных пятидесяти фунтов?       — Ты обдираешь меня до нитки, — вздыхает Том, но достаёт полтинник.       — Ворчишь, будто это твои последние деньги.        Поттер подхватывает ключи с консоли и выходит из квартиры.       — Может, последние?       — Не прибедняйся. Завтра получишь ещё, но за проигрыш заплатишь — не нужно было спорить.       — Справедливо, — соглашается Том. — Значит, сегодня ты меня гуляешь?       Гарри неопределённо хмыкает.       — Интересная формулировка для поездки опекуна и подопечного на выставку…       — Если ты против, то могу и я.       Очень интересная — да. И достаточно однозначная: «Я не прочь выгулять тебя, а кто гуляет, тот потом и танцует».       — Не беспокойся об этом.       Это похоже на лёгкий флирт. Или нет?       С любым другим он бы воспринял это однозначно, но от Поттера можно ожидать чего угодно. Иногда Тому кажется, что тот всё понимает; что они оба ходят по грани, но в следующее мгновение происходящее становится… невинным.       Том столько знает Поттера, но порой тот, как шкатулка с потайным отделением: открывается с новых сторон.       Они спускаются в паркинг и подходят к машине.       — Могу сесть за руль? — спрашивает Том.       — Отдыхай.       — Вечер воскресенья. Я буду спать до обеда, а ты к восьми поедешь на работу. Не стоит ли тебе отдохнуть?       — Ты не будешь спать до обеда, — чуть усмехается Гарри. — Потому что я хочу позавтракать вместе. Кофе и круассаны? Иногда можно нарушить диету.       — Только если это не французская диета, — выдыхает он.       Поттер несколько секунд внимательно разглядывает его, словно напряжённо, а потом, вмиг расслабившись, поводит плечами.       Том чуть подаётся вперёд: настолько, что они оказываются в шаге друг от друга, и заглядывает в чужие глаза:       — Сам приготовишь? Спать не планируешь ложиться?       Гарри чуть прищуривается.       — Куплю в Laurents Paddington…       — Он рядом с Мейфэром как раз: на 39 Craven Rd. Мы до утра на этой ебучей выставке? — непонимающе уточняет он.       — Следи за языком.       Том знает это небольшое, но уютное кафе с поистине шикарными круассанами. Он бы слукавил, если бы сказал, что это не так, вот только загвоздка: время работы. С шести утра и до девяти вечера.       — У них есть доставка, — чуть резче поясняет Поттер. — Сделаю заказ к шести. Я уже не в том возрасте, чтобы гулять до утра, а потом сразу ехать на работу.       — Такое вообще когда-нибудь было?       Том всё же забирает ключи из рук Гарри, погладив пальцы, и садится за руль.       — Ладно. Оценю, как ты водишь.       Гарри обходит машину и опускается на пассажирское сиденье. Помолчав несколько мгновений, словно собираясь с мыслями или вспоминая, отвечает:        — Бывало, когда учился на первом-втором курсе и подрабатывал.       Том пристёгивается, заводит машину и аккуратно выезжает с парковочного места — действительно старается.       Главное — не ударить тачку.       Ладони начинают потеть.       — Знаешь, я понял, насколько ты скрытный… — начинает он, но Гарри прерывает:       — Я не скрытный.       — Тогда почему я мало знаю о времени, когда ты был молод?       — Потому что не интересовался? И кстати, я всё ещё молод, — хмыкает Поттер. — Но, Том, мне тоже мало известно о том времени, когда ты жил в Париже.       Том тут же напрягается и мысленно выстраивает огромную стену между ними.       — Это другое.       — Почему же? Я хочу узнать, что случилось: вижу, что произошедшее повлияло на тебя. Мальчик из хорошей семьи — в тебе соединилось лучшее от двух старинных родов: прекрасные академические показатели, умение играть на рояле в юном возрасте, хороший слух, шикарные для ребёнка манеры… Я не встречал более талантливого малыша.       Том вцепляется в руль до побелевших костяшек.       — Расскажи мне о родителях…       Потому что… потому что Том ни хрена не помнит.       — Что именно тебя интересует?       Ни разу за столько лет Том не решился спросить, а вот сейчас — так просто — они говорят о его семье.       Том сглатывает.       — Вы были близки с родителями?       — Достаточно. С Томом мы познакомились во время учёбы, но подружились благодаря одному человеку, — голос Поттера становится ниже на октаву. — Не могу сказать, что я был для него самым близким другом, но помню их с твоей мамой свадьбу. И твоё рождение. Метель была ужасная; дорогу занесло, и Меропа чуть было не родила у нас на руках, — по его губам проходит ласковая улыбка.       — Вообще не помню, чтобы видел тебя до четырнадцати.       Становится почему-то неловко.       — Зато я помню милого кудрявого мальчишку.       — И что с ним стало…       — Вот я и хочу узнать, что с ним стало, — с нажимом произносит Гарри и продолжает: — Если хоть какую-то информацию о приёмных семьях в пригороде Лондона и в Лидсе я ещё смог найти, то стоило больших усилий узнать, что тебя передали в семью в Париж. Мне не везло: только я ловил след, как тебя отправляли в следующую семью и он вновь терялся. Это напоминало погоню за ветром. Я чувствовал себя всегда на шаг позади.       Запретная тема для них обоих — чаще всего они оба избегали её. Конечно, какие-то детали Том слышал и раньше, но не всё. Далеко не всё.       — Теперь твоя очередь, — подталкивает его Поттер и замолкает.       — Да нечем делиться, — улыбку Том натягивает с огромным трудом. — Меня задолбали вечные нравоучения и плотный омлет, вот я и ушёл из дома.       Остаётся только добавить: «Ха-ха».       Нет, пока он не готов рассказать, но если решится, то Гарри точно будет первым, кто узнает.       Поттер поджимает губы.       — Я понял.       — Не хочу ни с кем об этом говорить, — отрезает Том, ещё сильнее захлопываясь.       Дальше они едут в звенящей тишине; она будто вибрирует, звенит — длится минут двадцать, пока они почти не доезжают до галереи.       — Гарри, — шепчет он, поглядывая на навигатор, — это никак не связано с доверием. Просто не хочу вспоминать.       — Подозреваю, что так, — звучит с прохладцей, — раз ты не рассказал даже психологам.       Том едва заметно кивает.       — Когда-нибудь позже, ладно?       Остановившись на светофоре, он отрывает руку от руля и касается ладони Гарри на несколько мгновений.        Ещё два поворота, и они на месте.       — Ты — самое дорогое, что у меня есть, — шепчет тот.       Сердце, сука такая, предательски пропускает удар и колотится-колотится, словно намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки.       Не в их природе было расшаркиваться друг перед другом со слащавыми признаниями, но где-то глубоко внутри Том всегда мечтал услышать от Гарри такое.       Он грустно хмыкает.       — Ты для меня тоже.       — Малыш…       Опять это ебучее «малыш»! Да что ж такое! Поттер всегда видел и, похоже, всегда будет видеть только ребёнка. Что он так прицепился к нему? Малыш давно вырос.       — Когда тебе захочется поговорить…       — Да-да, знаю.        Том подъезжает к галерее и начинает осторожно парковаться задом, но Гарри будто бы и дела нет до его осторожности больше.       А если всё-таки шибануть чужую тачку? Разорётся? Среагирует? Или останется, как обычно, спокойным?       Том гонит соблазнительную мысль и, заглушив мотор, слышит:       — Неплохо.       — Настолько, что купишь мне машину? — предлагает он с наглой усмешкой.       Они ушли — ушли! — от темы, и Том надеется, что до конца лета она не будет поднята ни разу. Гарри иногда чертовски наивен для взрослого мужчины — и того, кто наверняка видел многое в своей жизни, раз считает, что рано или поздно Том расколется.       Гарри сначала низко смеётся.       — Наглеешь, — потом произносит он мягко. — Но посмотрим. Подумаю над этим, когда ты закончишь учёбу — будет тебе подарок.       Том кивает — соглашается.       Здравый смысл говорит, что машина — это, конечно, хорошо, но сейчас она нужна всего на два месяца, а вот потом, когда он поступит в университет, она бы пригодилась.       — Кстати, раз речь зашла об окончании учёбы, — вдруг вскидывается Гарри. — Ты уже определился, куда будешь подаваться?       — Нет-нет-нет, — Том поднимает ладони. — Только не сейчас. Прекрати строить из себя папочку, — полушутливо хмыкает он. — Кажется, ты говорил, что мы опаздываем.       И Том спешит выйти из машины.       Ещё одна тема, которая стоит колом в горле. Поттер что, решил на месяц вперёд перевыполнить долг опекуна? Сначала разговоры о прошлом, а теперь о будущем. Чёртово комбо. Вот только почему бы им не поговорить о настоящем? Между ними столько неразрешённых вопросов, которые волнуют похлеще, чем поступление в следующем году… Их бы решить. В учёбе Том больше уверен: знает, что выучит, сдаст, подаст документы, поступит.       Поттер никак не реагирует. Он ничего больше не говорит — идёт к входу. И дожидается, пока Том приблизится, пропуская сначала его. Оказавшись внутри, он окидывает пространство взглядом и тяжело вздыхает.       В современном искусстве он понимает не то что мало, а невероятно мало. Если бы речь шла о классике, он бы даже немного мог попытаться порассуждать, потому что она была… близка. А то, что сейчас висело по сторонам, больше напоминало мазню.       Сбоку — смазанная ладонь, обведённая по контуру, будто кто-то пытался исправить свою оплошность. Тому даже думать не хочется, что этим пытался сказать художник, но в голову всё равно лезет вариант: мы все — нечёткий образ для того, кто нас не знает?       Всего лишь предположение, но других вариантов нет.       — Не вздумай ничего покупать домой, — тихо и почти что умоляюще просит Том, оказавшись на расстоянии в пару дюймов.       Они настолько близко, что Том ощущает едва различимый аромат парфюма.       Он бы не стал ни о чём подобном упрашивать, если бы таких импульсивных покупок не случалось. А они были, и в таких количествах, что приходилось передаривать «шедевры»: они ни капли не вписывались в интерьер и задевали тонкую натуру Тома.       Так что не хватает только завести отдельную комнату для таких шедевров.       — Помню, — кивает Гарри, разглядывая картину с искажёнными геометрическими фигурами. — Но каждый раз ничего не могу поделать: чувствую себя ребёнком, дорвавшимся до сладкого.       — Тебе запрещали покупать сомнительные предметы искусства, и поэтому ты всеми силами пытаешься наверстать упущенное? — улыбается Том.       — А ты, смотрю, так и рвёшься на психфак — никогда бы не подумал.       Опять стебёт.       — Говорят, «на психологию» чаще всего идут те, кто хочет решить собственные проблемы. А у меня их нет, — парирует Том.       Он будто бы невзначай касается ладони Гарри своей и тут же чувствует красноречивый взгляд — от него мурашки; он похож на лёгкое прикосновение, совсем как его к руке. Поттеру бы следовало отстраниться, но он стоит и тоже не шевелится.       — Смотришь на меня, будто я как минимум Билли Миллиган, — сдавленно пытается опять пошутить Том в попытке разрядить обстановку. — Ладно, пойдём посмотрим остальное.       Он не даёт Гарри и рта открыть — тянет его к следующей картине, обхватив за запястье, но лишь скользит равнодушным взглядом несколько мгновений и продвигается дальше. Том останавливается, залипнув на пронзительном ультрамарине, почти полностью заполняющем холст.       — Что думаешь о ней? — спрашивает Том и на секунду отвлекается на официанта, чтобы стащить с подноса два бокала с шампанским.       — Ты бы меня постеснялся…       — Ты наблюдал в моём исполнении вещи и похуже, — дёргает он плечами и протягивает Гарри один из бокалов.       — И ты не забываешь мне об этом напоминать, — притворно цокает тот.       — Что, если я всё ещё жду наказания? — отпив глоток шампанского, с наигранным весельем спрашивает Том.       Кислятина.       Но он отпивает из бокала опять, занервничав от того, как Гарри будто бы начал сканировать его взглядом.       Сомневается, что ли, шутит Том или абсолютно серьёзен?       — И как бы ты хотел, чтобы тебя наказали?       Сухое шампанское почти что встаёт поперёк горла.       Том мог бы в красках расписать, что Гарри следовало с ним сделать, а лучше — что сделал бы сам, но галерея — не место для таких откровений. Хотя внутренности словно выворачивает, а внутренний голос пищит: «Скажи ему».       Он чувствует, как тело покрывается мурашками. Можно было бы продолжить эту тему, развить её и довести напряжение, повисшее в воздухе, до точки кипения, когда разрушаются все возведённые стены.       Том всячески уговаривает себя придумать что-то остроумное, выдавить хоть слово и выглядеть в глазах Поттера не таким ребёнком, которым его считают. Но в голову, как назло, ничего не лезет.       Пауза затягивается.       — Ты бы смог поднять руку на такого красавчика?       — Кхм, — тянет Гарри задумчиво. — Я не приемлю насилия.       — Это была шутка.       — Шутка… — повторив, хмыкает он, когда сбоку раздаётся мелодичный голос:        — Мистер Поттер, здравствуйте. Повсюду вас ищу.       Они поворачиваются с Поттером одновременно, вот только Гарри расплывается в улыбке, а Том, глядя на него, с каждым мигом мрачнеет всё сильнее.       — Мисс Чанг, рад вас видеть.