Ловушка привязанности

      Тому не нравится эта Чанг. Вот совсем. Возможно, потому, что она женщина — иногда он предвзят, — хотя Беллатрикс и Инга ему импонируют. Вероятно, всё из-за чёртового комментария, что Гарри нравится азиатский тип внешности.       Поттеру вообще должен нравиться только один тип: его, Тома. И больше ничей.        А сейчас он видит во всей красе, насколько Гарри запала эта ебучая китаянка — гореть ей в аду.       — Я не знала, что у вас есть сын, Гарри, — она кидает на Тома быстрый взгляд и сразу теряет интерес.       Том чуть дёргает Гарри за рукав, как в детстве, мол, пойдём уже отсюда, а тот будто и не собирается дать ей отворот-поворот парочкой фраз и свалить.       — Подопечный, — поясняет Поттер размеренно, скинув его руку.       Том почти скрипит зубами — ещё и оттого, что эта Чанг понимающе улыбается и будто бы даже расслабляется.       Ну да, ребёнок может стать проблемой, а от подопечного легко избавиться: рано или поздно он станет совершеннолетним и покинет дом опекунов. Вот только Том никуда не собирается: ни сейчас, ни в будущем.       Хочется надраться этим самым шампанским, которое он последние десять минут хлещет, как воду, совершенно не ощущая вкуса. Том даже не может сказать, сколько в нём бокалов — на третьем он перестал считать, — пока Поттер откровенно флиртует с мамзелью.       Он в который раз ловит официанта.       Такими темпами от пузырьков его скоро унесёт сильнее, чем от джина и травы, и тогда кринж будет гарантирован. Ну Поттер сам напросился, ведь так?       — Это потрясающе, — восторгается Чанг разноцветным буйством непонятной формы на полотне.       Том едва сдерживается, чтобы не закатить глаза.       Эту девицу всё восхищает. Настолько, что он чувствует себя каким-то ущербным с урезанным эмоциональным диапазоном.       — Года два назад я приобрёл похожее полотно, — делится Гарри с мягкой улыбкой.       Кто бы сомневался, что поднимется эта тема.       — И что с ним сейчас? — с непередаваемым придыханием интересуется она.       Это его раздражает. И то, как она наигранно смущённо строит глазки его Гарри, и то, как смеётся над каждой его шуткой.       — Благодаря мне оно на помойке, — ставит Том точку в их диалоге. И, аллилуйя, Чанг наконец-то становится серьёзной: уходит жеманство. Теперь она внимательно смотрит на Тома, слегка поджав губы.       — В вашем возрасте простительно не ценить заработанные другими деньги.       Он вдруг явственно ощущает, как внутри всё сжимается от странной тревоги, которой он никак не может подобрать имя, вперемешку с печалью и злостью. Как же он жаждет, чтобы мамзель заткнулась и свалила восвояси.       Он только открывает рот, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, как Поттер опережает его:       — Том, — предупреждающе начинает он.       Значит, так?       — Окей, — тянет он и выплёвывает: — Пойду прогуляюсь, чтобы не мешать вам.       Том старательно пытается вспомнить, как справиться с эмоциями, что бурлят подобно вулкану внутри, но в голову, как назло, не лезет ни один способ. Всё внимание раз за разом возвращается к слащавой улыбке Чанг и реакции Гарри на неё.       Если бы Поттер ей не давал повода, она бы так не распалялась. И выслушивать, что он должен быть с ней учтивым, потому что, судя по разговору, она какая-то там знакомая Гарри, Том, увы, не собирался.       Но стоит признать, он всегда был агрессивен по отношению к таким нахалкам, как она, которые тянут свои ручонки к тому, что им не принадлежит. А короткие ноги под юбкой, готовые раздвинуться, ещё ничего не значат. И то, что у него нет «юбки», а ноги длинные — ситуацию не меняет.       Вообще, вся суть в том, что Том ненавидит чем-либо делиться: едой, вещами… и Гарри.       Почему-то Том медлит, но Поттер кидает предостерегающий взгляд, и он показательно кривится, даже не стараясь себя сдерживать — ставит бокал на пустой столик и выходит.       Это не самая худшая идея: в нём ещё говорит алкоголь — значительная его доза, — поэтому стоит проветриться, пока окончательно не натворил дел. Ладно. Кому он врёт? Ему просто не хочется видеть довольную рожу этой мамзели. Она выглядит немного младше Поттера и… более подходящей партией.       Пытается ухватиться за свой шанс? Гарри — её последний поезд, последний вагон? Разогналась. Сколько таких было? И где они сейчас?       Жестокая ухмылка появляется на лице Тома, которую он даже не собирается прятать.       «И сколько ещё будет», — противненько заявляет внутренний голос, и Том едва ли не начинает скрежетать зубами.       Что за качели? Так ещё и собственноручно.       Никакие «мамочки» для счастливой жизни ему не нужны. Ему необходим лишь Поттер в полное распоряжение.       Том морщится: кажется, он до сих пор ощущает цветочный парфюм Чанг, словно забивший рецепторы. Он пытается вдохнуть глубже свежий вечерний воздух, когда краем глаза замечает движение. Повернувшись, он без стеснения начинает рассматривать силуэт — тот почему-то смутно знаком.       Высокий, даже выше его самого, темноволосый и со светлыми глазами. Их цвет Том отмечает последним, уже когда тот подходит ближе.       И где он мог с ним встречаться?       — Добрый вечер. Вы курите? — спрашивает Том.       А то стоит как нарисованный у двери и тупит — возвращаться и расписываться в собственной слабости ещё сильнее нет никакого желания, а так хоть покурит и немного успокоится.       — Курю, — чужой мягкий голос будто окутывает.       Как и внимательный взгляд, скользнувший по Тому. Только потом мужчина опускает в карман руку и достаёт портсигар, вытаскивая сначала сигарету для Тома, а потом — для себя.       — Спасибо.       — Зажигалка тоже нужна? — незнакомец усмехается.       — Угу.       Он протягивает зажигалку.       Первая затяжка действительно немного успокаивает, а то эмоции зашкаливали.       — Я — Рейнальд, — представляются ему.       — Том.       — Ты мне кажешься очень знакомым, Том, — будто вторит тот ему самому. — Как эхо прошлого.       И дёргает уголком губ, склонив голову набок.       Повисает молчание, а чужой взгляд, словно проникающий под кожу, ощущается почти физически: Рейнальд будто любуется им. О, Тому прекрасно известно, как люди реагируют на ангельскую внешность — даже незнакомые.       — Вероятно, мы где-то встречались. Определенно у нас один круг общения, — с деланным равнодушием говорит Том, кинув взгляд на дверь галереи.       Сегодня здесь собрались, кажется, все знакомые, которых он не видел месяцами.       Внутри зарождается странное, даже необъяснимое предвкушение. Компания Рейнальда приятна, что удивительно: тот не давит, не лезет…       Несмотря на общительность, Том чаще предпочитает одиночество, испытывая его даже в шумных компаниях. Только с Поттером он чувствует себя эмоционально живым…       Том ждёт, что Рейнальд что-то скажет, продолжит разговор, но тот молчит. Лишь курит, поглядывая на него из-под пушистых тёмных ресниц.       Давай же.       — Я вспомнил, где видел тебя, — вдруг мягко сообщает тот. — Ты учишься в Cardiff Sixth Form College.       — Возможно, — обтекаемо отвечает Том, делая очередную затяжку и выдыхая дым.       Сдерживается, ощущая, как дерёт горло от более крепкого табака, чем тот, к которому он привык. Он редко курит.       — Я видел вас вместе с племянниками в день начала каникул, — продолжает Рейнальд.       Том действительно учится в Cardiff College — Поттер отправил его туда сразу же после оформления документов. Якобы самая лучшая частная школа Англии. Да, качество образования там прекрасное, но Тому тогда было все равно: он знал, что даже если бы закончил самую захудалую школу — и был всё это время ближе к Гарри, каждый день возвращаясь домой, — то все равно бы его балл остался выше девяносто двух.       — Что ж, меня сложно не заметить, чего я не могу сказать о вас…       Звучит нагловато, но Рейнальд на это лишь тихо смеётся.       — Меня подкупает предельная честность, — говорит он будто бы сам себе. — Теперь понятно, что эти два оболтуса нашли в твоей компании. Откровенность — дорогой товар в нынешнее время.       Теперь многое встаёт на свои места: он знает всего лишь двух братьев в своём окружении.       Он молчит. Тишина затягивается, но всё ещё кажется комфортной.       — Я смотрю, вам не очень интересно, что творится внутри… — начинает Лестрейндж, на что Том вставляет:       — Как и вам…       — Поэтому предлагаю продолжить вечер в более спокойной обстановке.       Настолько прямолинейно?       Том не сдерживает ухмылки.       — Мистер Лестрейндж, я правильно понимаю, что вы сейчас оказываете знаки внимания несовершеннолетнему другу своих племянников?       Лучшая защита — нападение.       — Я? Лишь только отвечаю на интерес этого самого очаровательного юноши.       — Во мне много талантов помимо красоты, — заявляет Том и тушит сигарету, несколько секунд смотря на неё, прежде чем поднять глаза и перевести взгляд на Лестрейнджа.       Тот довольно улыбается.       — Не сомневаюсь, — кивает он и достаёт визитницу. — Если захотите их раскрыть, можете позвонить.       Том демонстративно хмыкает.       — Благодарю за предложение, но мне это не интересно.       Том делает шаг вперёд и всё же принимает кусок картона.       — Однако визитку вы взяли, — в тон произносит Рейнальд: немного насмешливо.       — В коллекцию, — будто бы по секрету сообщает ему Том и прячет чёрный картон в карман, даже не взглянув.       А зачем? При адском желании он и так сможет найти номер того, кто перед ним, — стоит сделать один звонок. Но так легче: вдруг когда-нибудь да понадобится.       — Ещё раз спасибо за сигарету — выручили, — всё же произносит напоследок Том.       — Спасибо за компанию, — отвечает Рейнальд тоном, от которого тело покрывается мурашками.       Тоном, от которого такая, как Чанг, выпрыгнула бы из трусов.       — Том, вот ты где, — слышится голос Гарри, вырывая его из размышлений, — Том вздрагивает. — Мы тебя потеряли.       Поттер переключает внимание на Лестрейнджа и буквально на доли секунды мрачнеет — тот, кто плохо знает Гарри, и не заметит, но Том слишком хорошо его знает.       — Рейнальд, — кивает Поттер и подходит к Тому, будто загораживая.       — Гарри, — тот тоже кивает в ответ. Он будто хамелеон: подстраивается под чужую манеру. — Уже забираешь у меня столь прекрасного собеседника, — добавляет Рейнальд тихо.       Том сам часто использует этот приём, мимикрируя под собеседников — глубоко внутри вспыхивает некое родство.       И замечает, как Гарри улыбается: приветливо и якобы доброжелательно — Том чувствует эманации напряжения.       Внутреннее чутьё подсказывает, что дело нечисто и за всей вежливостью и взаимными улыбками что-то скрывается. Уж он-то докопается до сути.       — Вынужденная мера.       — Раз так, то мне тоже пора. Встретимся завтра утром.       Зачем этим двоим встречаться? Что Гарри может связывать с Рейнальдом?       Гарри аккуратно тянет Тома за собой, сжав руку чуть выше локтя. И только когда они отходят на достаточное расстояние, смешиваясь с шумом галереи, Поттер спрашивает:       — О чём ты говорил с Лестрейнджем?       — Ты хочешь знать, что я обсуждал с дядей своих лучших друзей? Только если ты расскажешь, о чём вы говорили с этой китаянкой…       Баш на баш.       — Я всего лишь задал тебе вопрос. Хоть на секунду снизь уровень своего максимализма, — раздражённо произносит Поттер.       — Я же предложил тебе сделку. Хочешь что-то получить — дай взамен.       Во всём виновата эта девка: сначала вывела Тома из себя и испортила вечер — теперь всё идёт по кривой и они из-за какой-то мелочи срутся с Гарри.       Поттер заводится сильнее: он узнаёт эти едва заметные изменения в чужой мимике. Том не отрывает от него взгляд, считывая каждое. Азарт поднимает голову, ощущается каждой клеточкой тела.       — Лезешь в то, что тебя не касается.       — Намекаешь, что наши жизни не настолько связаны, чтобы мне было позволено задавать такие вопросы?       В яблочко.       Не нужно слышать ответ, чтобы понять, — иногда у Поттера на лице написаны мысли.       А вот это приводит в бешенство: с трудом сдерживаемое. Нельзя, ну нельзя Тому сейчас терять лицо.       — Значит, у нас только что появились секреты друг от друга, — припечатывает он.       — Не до хрена секретов за последние дни? — шипит Поттер.       Опачки, вот и словечки пошли — кажется, кое-кто окончательно вышел из себя.       Том пожимает плечами с видимым безразличием.       Придётся Поттеру наслаждаться одной из масок — Том давно научился их сменять.       Гарри делает глубокий вдох.       — Том, ты не понимаешь, что это за человек и зачем ты ему нужен.       — И зачем же? Скажешь, чтобы насолить тебе?       — Именно.       И Том не сдерживается: заливисто смеётся, привлекая к ним внимание.       — О нет. Поверь, не весь мир вращается вокруг тебя, но мне нравится, что ты всё переносишь на свой счет, Гарри.       Он собирается отойти в сторону: сделать вид, что ему интересно одно из полотен — лучшее решение. Не стоит привлекать сильнее внимание, продолжив выяснять отношения. Он вообще не планировал делать этого в такой хороший день… нет, в день, который был хорошим. И, кстати, куда делась заноза в его заднице в короткой юбке?       — Домой, — с нажимом говорит Поттер, как только становится с ним плечом к плечу.       — Купи мне эту картину в качестве моральной компенсации за испорченный вечер.       — Ты плохо услышал, что я сказал?       Том чуть поворачивает голову, осматривая Гарри долгие несколько секунд.       — Мне попросить Рейнальда купить мне эту мазню?       Гарри теряется и, кажется, не знает, что ответить.       — Что ты имеешь в виду?       — Не делай вид, что не понимаешь, что я подразумеваю, — Том чуть усмехается, но, похоже, выходит устало. — Иногда мне кажется, что ты меня вообще не знаешь. Поехали, раз так хочется.       Он теряет интерес к полотну и, развернувшись, идёт к выходу с самым безразличным видом, на который способен. Взглядом столкнувшись с Рейнальдом, который стоит в компании двух блондинов, немного дольше необходимого задерживает его, прежде чем на секунду посмотреть назад: прямо на полотно. Шлифует происходящее многозначительной улыбкой и уходит, чувствуя, как Лестрейндж сверлит взглядом его затылок.       Возможно, в чём-то Поттер и прав, но Том не собирается признаваться. Знал ли Лестрейндж, к кому подходит? Наверняка. Но зачем? И что мог хотеть? Возможно, он бы сказал, если бы Поттер им не помешал. Нельзя было припереться на пять минут позже? Мудак… но любимый.       Гарри выходит спустя несколько минут, видимо за это время попрощавшись с Невиллом, с которым Том так и не поздоровался. Ну и ладно. Сегодня он не очень вежливый, но повод есть.       Поттер подходит к машине, открыв её, и Том привычно плюхается на пассажирское сиденье и замирает как истукан.       Гарри закидывает какую-то папку назад и вставляет ключ в специальный разъём на передней панели; двигатель рычит.       Поднимет ли прошлую тему или даст заднюю, сделав вид, что срача не было? В любом случае Тому больше нечего сказать.       Запястье начинает чесаться — он пальцами забирается, насколько возможно, под манжету рубашки и расчёсывает ногтями кожу.       Гарри кидает взгляд.       — Малыш, — начинает он, применяя, мать его, запрещённый приём, — я понимаю, что ты делаешь всё, чтобы меня вывести, но… зачем?       Том прищуривается, переводя взгляд на него, и не может сдержать жестокую ухмылку.       — Мой вопрос в силе.       — Какой из?       — Не строй из себя идиота, — он молчит, ожидая, пока Гарри что-то скажет, но тот только вскидывает бровь. — Не хочешь прояснить, что это была за херня с «твоей знакомой»?       — Тон сбавь, — низко почти что приказывает Гарри. — То, что мы очень близки, не даёт тебе право лезть в мою личную жизнь.       Том морщится.       Разговора не получилось.       — Мы двигаемся по кругу. Значит, в нашем случае, всё обоюдно, — пожимает он плечами и переводит взгляд в сторону: смотрит через стекло на проезжающие мимо машины, сверкающие огни вечернего города.       — С тобой так сложно: шаг вперёд и три назад, — раздаётся сбоку спустя время. — Сначала ты шутишь про определённого рода оплату в благодарность за подарки, а потом появляется этот Лестрейндж, и ты чуть ли не из штанов выпрыгиваешь. Что я должен думать? Особенно когда он спит и видит, как бы прибрать мою компанию. Ему как раз не хватает в коллекцию.       Том тут же смотрит на Гарри, будто проверяя, серьёзен ли тот или шутит, но весельем даже не веет: Поттер невероятно напряжён.       — Мы просто болтали.       — Я бы пошутил, Том, но боюсь, это будет немного двусмысленно.       Вот теперь Тому безумно интересно, что же такого мог сказать Гарри и не сказал. Он даже бровь приподнимает, но ответа не следует.       У него вообще сейчас смешанные ощущения: сначала Поттер оттеснил его плечом, словно закрывая собой, теперь будто бы делит с Рейнальдом.       На этом можно было бы сыграть, если бы не одно «но»: Лестрейндж Тому был ни капли не интересен, и желание было к одному только человеку — вряд ли что-то могло это изменить. Зацикленность — она такая.       Однако же Том понимал, что, раз Поттер среагировал, значит, он не настолько безразличен, как могло бы показаться. Это как с этой Чанг, правда, до сегодняшнего дня они никогда не ругались из-за какой-то девки. Поттер всегда многое спускал Тому на тормозах при всей присущей эмоциональности. Почему не сегодня?       — Знаешь, почему тебе со мной сложно? — возвращается Том к прошлой части разговора.       — Посвяти…       — Всё потому, что какая-то, — Тому хочется назвать её девкой, но он сдерживается, — леди тебе важнее, чем я.       — А ты ещё обвинял меня в том, что мир якобы вращается вокруг меня, — хмыкает Поттер, увеличивая скорость.       Том сжимает челюсти.       А в чём проблема, если ему хочется быть центром вселенной определённого человека? Это вставляет сильнее, чем травка, которую он изредка курит.       Повисает неловкое молчание, от которого внутренности сжимаются в клубок и которое будто бы давит на плечи.       Оно висит над ними до самой квартиры: никто не прерывает его, словно играя в игру «Кто первый сдастся, тот лох». Том сразу поднимается в комнату и демонстративно хлопает дверью, чтобы Гарри однозначно услышал.       Логичнее было бы принять быстро душ и забыться сном, но Том знает, что не получится. Упрямство — его второе имя, поэтому он не спускается вниз ни после того, как не может уснуть, ни после того, как начинает ощущать тянущий голод в желудке — просто переворачивается на другой бок и замирает.       В голову сразу лезет самое плохое: как Поттер сейчас переписывается с девахой или, может, говорит с ней по телефону — Тому кажется, что в соседней комнате то и дело слышится звук от сообщения, пришедшего на телефон, и дублирующийся — на компьютер.       Или это всего лишь игра его воображения?..       Том с раздражением и сам дотягивается до телефона. И да, он отдаёт себе отчёт, что поступает по-ребячески, будто ему скоро исполнится не восемнадцать, а только четырнадцать. Ему хочется задеть; хочется привлечь внимание — назло.       «Потише можно, когда я сплю? Или это настолько же сложно, как рассказать, что ты запал на эту китаянку», — отправляет Том смс.       И действительно слышит этот звук.       Значит, не показалось.       «Ты только в переписке готов это обсуждать?»       «То же могу сказать и про тебя».       Гарри некоторое время молчит.       «Иди сюда», — приходит спустя время.       Думал, что написать, или отвлёкся? Отвечать, сидя в своём мирке как-то проще, чем топать в стан врага.        В действительности, никаким врагом Гарри для него не является, конечно, но в последнее время между ними то и дело возникают ситуации, при которых стоит соприкоснуться интересам, как оба вспыхивают подобно пламени, подхваченному ветром. А китаянка стала для них настоящим камнем преткновения — точно поругаются ещё сильнее.       Поэтому он и не думает двинуться с места. А вовсе не потому, что боится что-то обсуждать с глазу на глаз.       «Не думаю, что это хорошая идея».       Поттер замолкает, а Том разочарованно скрипит зубами.       Попытаться стоило.       Однако стоит ему только устроиться удобнее, как после короткого стука в дверь раздаётся её едва заметный скрип.       — Можно? Раз ты не идёшь, я пришёл сам, — кажется, Гарри улыбается.       Однако сказать наверняка нельзя: глаза, привыкшие к свету экрана, плохо видят в полной темноте.       — Заходи, — Том приподнимается и удобнее садится на кровати.       Он несколько раз хлопает глазами, пытаясь привыкнуть к темноте, когда Гарри подходит к столу и включает лампу. Резкий свет заставляет поморщиться.       Взгляд натыкается на полоску открытой кожи на груди из-за слегка расслабленного узла, которым завязан пояс халата.       Чёртов Поттер!       Все другие мысли мгновенно улетучиваются, как только появляется одна: что без халата ему явно было бы лучше.       — Ты хотел поговорить? — спрашивает Том сипло. Прочищает горло. — Я слушаю.       Гарри на это закатывает глаза, но всё же подходит, садясь на край постели.       — Том, ты уже взрослый, чтобы понимать, что люди в действительности не всегда бывают доброжелательно настроены в отношении нас…       Ему, что ли, десять? Они не вели таких банальных разговоров о скрытых мотивах, даже когда Поттер привёз его в эту квартиру, а Том тогда был младше. Неужели Поттер считает, что он резко отупел?       — Тебе стоит подумать об этом же: не все девушки, которые на нас вешаются, имеют чистые помыслы, — возвращает Том шпильку.       Поттер тяжело вздыхает.       — Кажется, разговора не выйдет.       — Как я уже сказал: пока ты не ответишь на мои вопросы, — кивает Том, параллельно жадно скользя взглядом по телу Гарри, — не выйдет.       Он, конечно, старается смотреть прямо в глаза, но взгляд то и дело соскальзывает ниже.       — Как ты сам сказал: я уже взрослый, поэтому в отношениях разберусь сам, — добавляет Том. — Тем более у нас, как выяснилось, теперь договорённость не лезть в личную жизнь друг друга.       Гадкая ухмылка появляется на лице.       — Том, о чём вообще речь?.. — Поттер хмурится: между бровей появляется привычная складка. — Между вами не может быть никаких отношений. Не в твоём возрасте — и не с этим человеком.       Как категорично.       — Значит, дело в возрасте?       — И в нём тоже, — соглашается Гарри. — Но есть и другие факторы: мы с Рейнальдом… конкуренты.       Том прищуривается.       — Так не тебе же с ним общаться… со всеми вытекающими, — злорадно заявляет Том.       И наслаждается видом Поттера, лицо которого в мгновение превращается в подобие восковой маски.       Не то чтобы Том вообще думал об отношениях с Лестрейнджем. Ему бы разобраться с Ноттом, который точно с него с живого не слезет, пока не получит ответ, но дёргать льва за хвост Тому нравится.       Гарри вновь некоторое время молчит, будто размышляя.       — Иногда складывается впечатление, что ты ревнуешь, — с прищуром говорит он.       И внимательно смотрит, а Том в секунду ощущает себя маленьким зверьком, загнанным в угол.       Сейчас можно было бы согласиться: заявить, что он ревнует, но что это даст? Поттера явно пугает большая разница между Томом и Лестрейнджем, а что говорить про них?..       Тем более с их статусом опекуна и опекаемого Поттер определённо не решится на что-то большее. Стоит сделать окончательный шаг, прекратив отшучиваться и скрываться за многозначительными намёками, и… Гарри ведь оттолкнёт?       Внутренний голос, конечно, попискивает: «А что если нет?», но это «если» разбивается о факты. И о блядскую правильность Поттера.       — Я просто не люблю нарушать сложившуюся динамику, — очередной намёк срывается с губ. — Когда-то очень давно я сказал тебе, что нам хорошо и вдвоём. Ничего не изменилось. А Чанг… она мне не нравится: мутная какая-то.       — Чанг помогает мне в рабочих вопросах, — Гарри явно подбирает слова. — Так нужно — позже ты поймёшь.       — Что конкретно я сейчас не понимаю? Мне не восемь, чтобы не догадаться, что дальше ты приведёшь её со словами: «Том, с ней нужно спать для дела, и пока Чанг поживёт с нами», — слова даются с трудом. — Тогда почему бы мне не залезть в постель к Рейнальду? Вы же конкуренты — тоже пойдёт на пользу делу. Он явно на меня запал.       Тома несёт.       Это своего рода итог всего дня — и его несдержанности.       — Даже не вздумай, — вот теперь Поттер почти шипит.       Ещё и глазищами своими сверкает. В бешенстве, что ли? Было бы из-за чего в самом деле: Том всего лишь с ним поболтал пять минут, тот сунул визитку, а то, что он рассказал Поттеру про «запал» — тот будто не знает, что слова его нужно делить на два.       Но запрет злит.       — Ты мне не указ, с кем спать и по каким причинам, — продолжает Том стоять на своём.       Чертовски глупо? Да. Но в том, что касается Поттера всегда так: Том будто физически не может реагировать адекватно.       — Пока ты под моей опекой, я против, чтобы он приближался к тебе ближе, чем на пять метров.       — Может, это ты ревнуешь?       — Ты невыносим. Поговорим, когда ты начнёшь мыслить адекватно, а не как несмышлёный подросток, и осознаешь, что я всего лишь хочу уберечь тебя.       Том цокает.       — Или пытаешься не дать мне быть счастливым, если я не с тобой?       — Процитирую тебя же: у нас сложилась определённая динамика, малыш, вот и будем её придерживаться. — Глаза Гарри блестят.       Да и вся его цивилизованность выглядит напускной и почти трещащей по швам. Том вмиг ощущает тягучее возбуждение, будто трансформировавшееся из злости и ступора.       Он облизывает враз пересохшие губы.       — Спокойной ночи, — ставит точку Гарри, поднимаясь. — Утром жду тебя внизу к завтраку, — напоминает он и выходит из комнаты, больше не сказав ни слова.       И оставив Тома сгорать.       В очередной раз он думает, что найти кого-то для снятия напряжения — неплохая идея, но любовничку однозначно придётся нацепить на голову маску с лицом Поттера…       Том откидывается со вздохом на подушки и возвращается в полулежачее положение.       Как говорится, вот и пообщались.              

***

      

      Том категорически не собирается спускаться к завтраку. Даже после третьего звонка Поттера на мобильный, который нервирует вибрацией, — всё равно не планирует. И когда слышит, что внизу звонят в дверь — тоже, но стоит Поттеру заглянуть в его комнату, после короткого стука, и раздаться требованию быть внизу через десять минут таким тоном, что у Тома по телу бегут мурашки, он покорно плетётся в ванную. И ровно минута в минуту оказывается на кухне.       Вокруг чертовски соблазнительно пахнет кофе и свежей выпечкой: круассанами, о которых Том успел забыть.       Стоит Поттеру опустить кружку с эспрессо рядом, Том обхватывает её двумя ладонями и делает глоток. Это позволяет отвлечься от разглядывания уже одетого Поттера. Он старается не пялиться на обтянутые тканью рубашки плечи. И вообще, особо не смотреть — утыкается в телефон. Он не находит лучшего времени, чтобы написать Нотту.       «Можем встретиться где-нибудь в Сити сегодня и поговорить, как договаривались».       С Тео следовало очертить границы, а то после какого-то одного минета тот стал слишком активным. Видимо, принял всё за возможность каких-то отношений.       Том не ожидает, что ответ придёт так скоро: Нотт обычно спит до полудня, а тут «на тебе».       «Во сколько подъехать?»       «Давай на нашем месте к открытию?»       «Ок»       Ресторан La Dame de Pic London, что в Four Season Hotel, — место, где обычно собирается их компания. Он не так уж далеко от их с Гарри дома — Тому удобно. Когда-то он увидел его в обзоре известного фуд-блогера — французская кухня, звезда Мишлен вкупе с потрясающим интерьером — и решил, что им непременно нужно сходить. Потом стали встречаться там всё чаще…       — Переписываешься с друзьями? — мимоходом уточняет Гарри.       Том не обманывается этой беспечностью.       Боится, что ли, что он уже обсуждает, когда будет отсасывать Лестрейнджу?..       Губы растягиваются в ухмылке.       — Со всеми своими любовниками переписываюсь, если тебе интересно.       Ему стоило бы хотя бы сделать вид, что он может быть милым и покладистым, тем более Гарри, судя по этой слащавой китаянке, такое нравится. Но характер родился первее.       — Мог хотя бы попытаться не язвить, — Поттер подхватывает свою чашку, делает большой глоток кофе и добавляет: — Мне предстоит тяжёлый день, и ты его не облегчаешь.       — А должен?       — Давай не будем ругаться, — бросает он и подхватывает папку с острова, углубляясь в содержимое.       Неужели у них установилось некое подобие перемирия?       Ладно, Том готов пойти на небольшие уступки.       Он посматривает на один из круассанов, лежащих на тарелке: на тот, что ближе к нему.       — Ешь, — раздаётся сбоку.       — Я не ем выпечку на завтрак…       — Да что ты говоришь, — тянет Гарри. — Вчера ты был очень даже не против.       — То было вчера.       Поттер поднимает глаза от бумаг и смотрит тяжёлым взглядом.       — Я же попросил, — напоминает он. — Вперёд.       Том отламывает край от круассана и отправляет его в рот. Звонок в дверь раздаётся внезапно, заставляя вздрогнуть.       — Ты ждёшь кого-то?       — Не знаю… Вроде нет, — пожимает он плечами, даже не думая подниматься.       И лишь с любопытством провожает Гарри взглядом, когда тот уходит. Он отщипывает ещё маленький кусок выпечки, быстро съедая, пока дожидается Поттера. Тот возвращается минут через пять с упакованным в плотный картон прямоугольником. Большим таким.       Том скользит по нему взглядом, догадываясь, что там, Поттер наверняка тоже: Невилл так упаковывает все полотна. Пусть оно и дорогое, но не является исторической ценностью, чтобы создать особые условия для транспортировки. Любая другая галерея могла обмотать лишь в слой пергаментной бумаги, но Лонгботтом следит за деталями.       Полотно…       Том берёт со столешницы нож и подходит к прямоугольнику, аккуратно разрезая картон. Куски он кидает прямо на пол; взгляд скользит по той самой мазне, которую он упрашивал Поттера купить.       Пальцами Том аккуратно проводит по раме, словно желая убедиться, что это реальность.       Значит, всё-таки вернулся не только чтобы попрощаться с Невиллом, но и купить ему подарок… А упрямился так.       Том поворачивается, неловко улыбаясь, и уже собирается поблагодарить, ведь Гарри пошёл навстречу, как тот холодно спрашивает:       — Что это значит, Том?       — Судя по вопросу, это явно купил не ты, правильно понимаю?       Поттер некоторое время внимательно разглядывает полотно; челюсти сжимаются.       Опачки. Кое-кто опять недоволен.       — Я догадываюсь, кто этот благотворитель, что прислал тебе подарок, — неприязнь сквозит в голосе Гарри.       Ну так-то Том тоже подозревает — презент явно дорогой, поэтому не каждый подарит, — но молчит.       Понятно, что, если бы сюрприз принадлежал Поттеру, он бы реагировал иначе, а сейчас Том чувствует себя неуютно и понятия не имеет, как ко всему происходящему относиться.       — Я поеду на встречу в La Dame de Pic London, — меняет он тему, отходя к столу.       Гарри несколько секунд молчит, прежде чем достаёт портмоне и вытаскивает из него сто фунтов. Он кладёт купюру перед ним.       — Не хочу, чтобы ты был что-то должен кому-то, — с нажимом заявляет Поттер.       Он, что ли, серьёзно? Похоже на дерьмовую шутку.       — Сотки хватит на дегустационный сет без напитков только в пятницу и субботу — остальное мне в туалете отрабатывать, по-твоему? — мгновенно взрывается Том.       Он едва сдерживается, чтобы не наговорить больше.       Что сорвало тумблер, и их разговоры на тему личной жизни стали настолько откровенными: ситуация, когда Том заталкивал член в глотку другому парню или встреча с мамзель?..       Он протягивает руку к круассану и, чтобы отвлечься на монотонное привычное действие, начинает отрывать по небольшому кусочку и раскладывать их на тарелке в ровную линию.       — У меня всё сильнее возникает ощущение, что ты меня с кем-то путаешь, мальчик, — чуть погодя ледяным тоном говорит Гарри. — Начинает закрадываться мысль, что я сделал ошибку, когда предоставил тебе столько свободы. Не заставляй меня жалеть.       Том медленно кладёт очередной кусок и поправляет тот, что лежит рядом, чтобы создалась идеальная прямая.       Вот значит как: много свободы.       — Думаю, с оплатой я как-нибудь сам разберусь, — тянет он и поднимается со стула, со всей силы отодвинув его.       Скрип ножек кажется резким и неуместно громким в гробовой тишине.       — Сядь, — тихо произносит Гарри, посмотрев на него тяжёлым взглядом. — Я не закончил.       Пальцы сжимаются в кулак так, что белеют костяшки, и Том шепчет:        — Нам не о чем говорить, — он прищуривается. — Мне кажется, что-то между нами уже осталось в прошлом.       Гарри на это вскидывает бровь.       Ну нет, пусть понимает как хочет: и так достаточно. Может быть, потом они обсудят это: когда эмоции улягутся… Сейчас Том видит только пропасть между ними.       Телефон Поттера начинает настойчиво трезвонить — мельком взглянув на экран, он скидывает звонок.       — Давай сделаем паузу, — предлагает Том прежде, чем Гарри успевает открыть рот. — Тебя, кажется, уже ждут.       — Обойдёмся без пассивной агрессии.       — И в мыслях не было, — ядовито тянет Том.       — Сделаю вид, что поверил. Тем более мне действительно пора, — Поттер одним глотком допивает кофе. — Я пришлю служебную машину — водитель отвезёт тебя.       — Прогуляюсь.       — Это не обсуждается, — отрезает Гарри.       Он молча вытаскивает ещё две сотни фунтов и кладёт к той сотне, которая уже лежит, не глядя на Тома.       Чтобы не успел «поблагодарить» Лестрейнджа ещё и за обед и не добавил Гарри новых проблем. Конечно.       Гарри уходит, а Том провожает его взглядом и одними губами шепчет:       — Хорошего дня.