Sic itur ad astra

После их разговора по душам с Алтаном Олег долго не мог решиться пойти к Вадиму и взглянуть ему в глаза. Признаться, что задумал что-то самоубийственное, было тяжело даже кому-то, кто был его другом и верным боевым товарищем с бог знает каких времен. Он несколько раз доходил почти до самого входа в жилой сектор, останавливался перед панелью доступа, смотрел на тускло мерцающий индикатор — и так же разворачивался обратно. Это начинало даже раздражать, Олег не привык к таким паузам между решением и действием. Обычно всё происходило быстрее: мысль — оценка — приказ самому себе — дейставие. Без лишних «а что, если» и «а может, стоило бы», а тут всё — застрял. Когда он всё-таки набрался решимости и отсканировал свой зрачок на вход, Вадим был дома и, что было почти непривычно, без Алтана. Это сразу бросалось в глаза, как будто из комнаты убрали какой-то источник напряжения, и атмосфера стала… легче, что ли? Дружелюбнее. Вад сидел за столом, что-то перебирал, и даже не сразу поднял голову. — О, — бросил он, наконец заметив его. — Кого занесло в нашу скромную обитель! А я-то было подумал, тебя хааргаты сожрали, две стандартные недели ни слуху, ни духу. Олег закрыл за собой дверь и прошёл внутрь, не отвечая на привычную колкость Вадима. Он даже не сразу заговорил, помолчал пару минут, словно проверяя, действительно ли готов произнести это вслух. — Мне нужно разрешение на вылет. Вад замер. Откинул к чёрту что-то, что крутил до этого в руке, и воззрился на Олега так, будто у того выросла вторая голова. — Куда? — спросил он. — В сектор Старого Млечного Пути. Тишина между ними стала плотнее, Вад откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу, задержал её на лбу, будто пытаясь собрать мысли в одну кучу. — Ты сейчас серьёзно? — спросил он наконец. — Да. Вадим посмотрел на него так, как смотрят не на человека, а на проблему, которую вот срочно нужно решить, как на что-то бесящее и беспокоящее, а затем со свистом выдохнул. — Ты понимаешь, кто ты вообще? — в его голосе внезапно прорезалась жёсткость, которой обычно не было в разговорах с Олегом. Это были интонации Вадима-капитана, а не Вадима-друга. — Ты не какой-то пилот на подхвате, который может сорваться куда угодно, ты — высокопоставленный военный, который напрямую подчиняется Совету. Каждый твой вылет учитывается. Да даже если бы не это — топливо распределяется по квотам. Ты сам эти квоты подписывал! Он чуть наклонился вперёд, нервный и напряжённый, как натянутая струна. — И теперь ты приходишь ко мне и говоришь, что тебе нужно разрешение на… на экспедицию в мёртвый сектор? Олег выдержал его взгляд, но отвечать не спешил. — Тебе его не дадут, — добавил Вад уже тише. — Ни при каких условиях. Я тебе тут не помощник. — Я знаю. — Тогда зачем? Олег чуть сжал челюсть, отвёл взгляд на мгновение, а потом всё-таки сказал: — Потому что я думаю лететь без него. Вообще не знаю, зачем я к тебе пришёл. Реакция на этот раз была мгновенной, Вадим вскочил со стула, резко, прорычал с раздражением: — Да ты с ума сошёл, Волков! — Возможно. — Это не «возможно», это гарантировано, — отрезал он. — Это измена, Олег. Не ошибка навигационной системы, не маленькое нарушение протокола в пылу миссии — это чистая измена. Тебя не просто снимут с должности, тебя вышлют прямиком в Нулевую Зону, а там поминай, как звали, прощай, военачальник Волков, привет, обглоданный к’морхами труп! Олег едва видно качнул головой, мол, знаю. Даже, пожалуй, слишком хорошо знаю, сам видел такие приговоры. Видел, как преступников отправляют туда, где даже сама смерть не приходит быстро. — И всё равно ты об этом думаешь, — сказал Вад уже тише. Олег провёл рукой по лицу, будто пытался стряхнуть с себя это состояние, но оно не уходило. — Я не могу, — наконец сказал он. — Я… не могу перестать думать. Он запнулся, недовольно выдохнул, словно сам был раздражён тем, как слабо и ничтожно это звучит. — Это не похоже на меня, я понимаю. Это нелогично, это… — он замолчал, не найдя подходящего слова. — Это бред. — Тогда не делай этого, — пожал плечами Вад. — Я не могу просто… выключить это. Я не могу перестать думать, я же сказал. Тишина повисла между ними снова. Вадим нервно прошёлся по комнате, как будто собирая мысли, автоматически начал хрустеть пальцами, как делал всегда, когда волновался. — Это из-за записи? — спросил он наконец. — Из-за этого голоса? Олег не ответил сразу, и этим всё сказал. Вадик тихо выдохнул, провёл рукой по короткостриженному затылку. — Чёрт. Помолчали. — Знаешь, Леж, ты всегда был… — Вадим замялся, подбирая слово, — стабильный. Каменный, если честно. С тобой было удобно: ты не срываешься, не импровизируешь, как любящий повыделываться молодняк, не делаешь глупостей. А сейчас ты стоишь передо мной и рассуждаешь, как угробить всё, что у тебя есть, ради… даже не знаю чего. Олег отвернулся, опустил глаза в пол. У него не было никаких оправданий тому, почему вдруг его так повело. — Я не знаю, как это назвать, я никогда не сталкивался с таким прежде, — сказал он тихо. — Но я его слышу. Голос этот. У себя внутри. — Запись ты слышишь, — хмыкнул Вад. — Нет, — Олег покачал головой. — Не только. Он замолчал на секунду, пытаясь сформулировать, и от этого стало только хуже. — Это как будто… — он сжал пальцы, раздражённо. — Как будто меня туда тянет. Не разумом, чем-то другим. Он усмехнулся коротко. — Звучит отвратительно. — Звучит, как начало истории с очень плохим, трагическим концом, — отозвался Вадик, но уже без прежней резкости в голосе. Он замолчал, опёрся локтями о стол, сцепил пальцы и какое-то время просто смотрел на них, будто решал что-то для себя. А потом вдруг сказал: — У меня было примерно так же. Олег поднял взгляд, недоумевая. О чём он?.. — Когда я притащил Алтана с Рас Альхаге. Он редко говорил об этом сам, а подробностей их встречи Олегу никогда и никто не рассказывал. — Нас отправили на Рас Альхаге, — продолжил Вад уже спокойнее. — Официально — зачистка. Неофициально — добить тех, кто ещё шевелился. Он говорил ровно, но под этим спокойствием чувствовалось что-то тяжёлое, не до конца пережитое. — Считалось, что после вспышки их звезды там все заражены. Неизлечимо, они медленно умирают, разлагаются заживо, и чтобы это не расползлось дальше, приказ был простой: никого не оставлять. Олег слушал, не перебивая. — Я его и выполнял, — сказал Вад. — Как всегда. Чётко, без лишних вопросов. — Он на секунду замолчал. — А потом увидел его. Пауза затянулась, но Вадим не спешил продолжать. — И? — поторопил его Олег. — И всё, — тихо ответил друг. — Кончился я. — Почему? — спросил Олег. Вадим чуть усмехнулся, но без веселья. — Потому что он смотрел на меня так, будто видел насквозь. Меня продрало всего с головы до ног от его взгляда. Вокруг орали, бились в агонии, разлагались заживо, воняли гнилой плотью, а он сидел среди всего этого… развала, и смотрел. Спокойно. Без паники, без истерики, как будто уже всё понял — про мир, про себя, про то, что его ждёт, про то, кто я, зачем пришёл и что собираюсь сделать с ним. И я вдруг понял, что если выполню приказ — потом просто не смогу с этим жить. Тишина снова легла между ними, но теперь спокойная, без былого напряжения. — Я затащил его на корабль, — продолжил Вад. — Без какого-либо плана, просто взял и наплевал на приказ. Даже не подумал, что будет дальше. — И что было дальше? — Меня, конечно, быстро поймали, — фыркнул он. — Да я не особо старался скрываться, куда скроешься на корабле, напичканном наблюдательными кристаллами от и до? Да и Алтан, сам знаешь… не тот, кого можно спрятать. Ну а потом по накатанной: суд, разбор состава преступления, давление Совета, потому что, сам знаешь, высокопоставленный военный вдруг нарушил прямой приказ. Вадим вдруг наклонился вперёд, понизил голос, будто сообщал какую-то очень важную тайну. — А потом всплыл один старый закон: лиантарец не может быть наказан за действия, совершённые из чувства любви. Чувства, понимаешь ли, превыше всех законов. Олег нахмурился. — И они это приняли? — Они не смогли доказать обратное, потому что любовь — это не что-то, что можно показать физически и предоставить, как вещдок, — спокойно ответил Вад. — Ну а я не собирался им помогать. Он замолчал на секунду, а потом добавил почти буднично: — Я бы сделал это снова. И это прозвучало так просто, что даже и возразить было нечего. — И знаешь, что я сейчас вижу? Ты сейчас стоишь примерно там же, где стоял я на Рас Альхаге. Олег покачал головой. — Вовсе нет. У тебя было живое существо. — Именно, — кивнул Вадик. — У меня было живое существо перед глазами, я знал, кого спасаю. А у тебя просто голос, и неизвестно, есть ли там вообще кто-то. Это задело больнее всего, потому что эти слова были реальностью. Олег знал, что, скорее всего, там, в Млечном Пути, на стертой с карт Терре, уже никого нет, но говорить это вслух не стал. — Неизвестно… Но почему, Леж? Почему я продолжаю видеть этот упрямый огонь у тебя в глазах? Олег поджал губы, не зная, как ответить. Как Вадиму понять, какие чувства сейчас клубились в глубинах его души, если даже он сам, хозяин этой самой души, не мог их понять? Но после истории об Алтане с другом хотелось быть честным до конца. — Потому что если я не полечу… — медленно сказал он, — я так и не узнаю. Как там было в той заумной книжке, которую постоянно пыталась нам пихнуть Профессор Джесс в Академии? Не закрою гештальт. Вад кивнул, принимая это корявое объяснение, подошел к Олегу, закинул руку на плечо и прижался лбом к волковскому лбу. Смотрел глаза в глаза. — Знаешь, Леж, ты до этого жил солдатня солдатнёй, — сказал он уже мягче. — Всё по плану, всё под контролем, чётко и ровно, а потом появился этот голос, и ты впервые выбился из своей же системы. Мне это нравится. Олег поморщился и сбросил с себя руку Вадима. — Не неси чушь. — Я серьёзно. Знаешь… Я бы рискнул. Если бы услышал голос Алтана, даже не видя его никогда в жизни… и знал, что есть шанс его найти — я бы не думал ни секунды. Даже если бы шанс этот был совсем нулевой. Олег ничего не ответил. Он просто стоял, уперевшись невидящим взглядом куда-то мимо кокпит-окна, куда-то мимо звездного неба за ним. Его логический разум, конечно, никуда не делся — он всё так же напоминал, чем это закончится, раскладывал последствия по полочкам, но в этот раз голос разума был слишком слаб. Впервые в своей жизни Олег принял решение сердцем, и это сердце велело ему лететь к Терре.