Невинность за любовь

— Ты сделал… что?! Звонкий голос Хана разносится по полупустой аудитории, заставляя парочку человек обернуться в их сторону. Феликс сжимается, краснеет кончиками ушей, опуская глаза на собственные руки, сложенные в замок на коленях, и просто не может ещё раз повторить то, что только что сказал. Джисон смотрит на младшего так, будто у него на голове рог вырос. Или сразу несколько. Чонин рядом давится собственным кофе, со стуком опуская стаканчик на стол, и тоже смотрит так, будто хочет убить взглядом. Феликс иногда начинает сомневаться в том, что Ян не способен сделать этого. — Ты с ума сошел, Феликс? — Минхо звучит больше взволнованно, чем зло или раздраженно — продать себя? За какие-то пятьдесят миллионов? — Это не «какие-то» пятьдесят миллионов — тихо возражает Ли, боясь поднять на старшего глаза — это мое спокойствие на ближайшее долгое время. — Но я же предлагал тебе деньги! — Чонин тоже повышает голос, и Ёнбок громко шикает на него, оглядываясь и проверяя, смотрит ли на них кто-нибудь — а Джисон жилье. Какого хуя вообще? — Я не хотел быть должным вам, ты же знаешь… — А ложиться под едва знакомого парня так сразу, да?! — Ян вспыхивает, вдруг ударяя ладонью по столу и заставляя всех вздрогнуть — ты рехнулся?! — Тише, малыш — Минхо смотрит на Чонина сквозь прищур, слегка треплет по плечу и младший тут же затихает, будто сдуваясь и теряя весь пыл — объясни мне ещё раз нормально, Ликс: почему ты согласился на это? Ёнбок какое-то время молчит, обдумывая. Он хочет, чтобы они поняли. Но не знает, как объяснить так, чтобы не было насмешек, которых он подсознательно ожидали, и миллиона вопросов. На самом деле, Ли и не ожидал, что друзья поймут. Они никогда не были в его положении, и даже у Минхо, который жил в общаге, был недавно купленный новый телефон и лишние деньги, чтобы купить обед младшему. Феликс лишь боялся быть не принятым, боялся, что после такого парни отвернутся от него. Ведь сколько бы Ли не думал о своем поступке, пытаясь искать плюсы, на ум, в конце концов, приходило только одно слово. — Я просто… Просто все совсем не так радужно, как хотелось бы. Я правда пытаюсь экономить, жить так, чтобы ни от кого не зависеть, но… Ничего не получается… Я не хочу доставлять неудобства в твоей квартире — Ли кивает в сторону Джисона — или брать у вас двоих деньги, зная, что не смогу их вернуть. Ты, хён, и так постоянно кормишь меня и я чувствую себя так, будто ни на что не годен… На глаза вдруг накатывают слезы. Хочется закрыть эту тему и больше никогда не говорить об этом. Хочется, чтобы его друзья поняли все без слов, ведь тогда бы не пришлось вслух произносить насколько он жалкий и бедный, по сравнению с ними. Феликс правда никогда старался не сравнивать их средства. Парни ни разу не тыкали его носом в небольшое финансовое состояние, не ставили себя выше по статусу или положению только из-за разницы в доходах. Не вели себя как-то надменно. Чонин и Минхо были не богаты, но и не бедны. Золотая середина. Джисон же был чуть повыше их всех в этой пирамиде, но ни разу не заикнулся об этом. — Мне так жаль, малыш… Хан вдруг поднимается со своего места рядом с Чонином и подсаживается к Ёнбоку, крепко прижимая его к себе. Мягко гладит по голове, а Феликс лишь тихо хнычет ему в шею, потому что правда благодарен за то тепло, которое сейчас так необходимо. — Ликс, он же… — вдруг тихо подаёт голос Чонин, закусывая губу — не насильно тебя заставил, правда? — Что? — Ёнбок слишком ушел в свои мысли, чтобы услышать слова друга. — Феликс, если эта богатая мразь чем-то угрожала тебе или ещё что-то, то… — Минхо говорит холодно и немного грубо, так, что у младших по спине бегут мурашки. — Нет, хён — Ли тут же пытается успокоить парня, пока тот не сорвался с места и не убежал бить Хёнджину лицо — правда, я сам. Сам на это согласился. Он даже предложил письменно все расписать, но я отказался. — И… Как это все будет происходить? — Джисон вдруг оживает, все ещё прижимая младшего к себе — вы типо… просто переспите? — Мы ещё не обсуждали это — Ли все ещё немного стыдно говорить об этом — он пригласил меня в ресторан сегодня. — Ох, правда? — Хан теперь оживляется ещё больше — я хочу знать все, Ёнбок-а. Рассказывай. — Детка, ты смущаешь его — Минхо цыкает, посылая Джисону такой взгляд, от которого младший сразу затихает — угомони свое любопытство. Ли благодарно смотрит на старшего, но получает в ответ лишь изучающий взгляд привычных кошачьих клаз. Феликс знает, что сейчас в голове Минхо идут бесконечные размышления, шестерёнки крутятся, хотя его лицо выглядит как всегда слишком спокойно. — Мне так жаль, что я разочаровал вас… — виновато шепчет Ёнбок, сжимая руку Хана своими ладонями — я правда пойму, если после такого вы не захотите продолжать общаться со мной, или даже начнёте презирать… — О чем ты, Боже? — Ян раздраженно фыркает, в привычной манере закатывая глаза — лично меня волнует только твоя безопасность, Феликс. Я хочу, чтобы ты был в порядке как физически, так и морально. Поэтому мне все это не нравится. — Но я же… — Что? — Разве вам не противно?.. — голос Ли звучит слишком жалобно даже для него самого, но парню плевать, потому что он наконец вываливает все, что его беспокоит — я ведь бедный. Я никогда не хожу с вами по магазинам, потому что элементарно не могу позволить себе что-либо. Я не ужинаю с вами в кафешках, не играю с тобой, Чонин, в автоматы, не живу в нормальной квартире… Разве вам не было неприятно, когда вы были у меня в гостях? Я продал себя, я… Я продал себя за пятьдесят миллионов, и для меня это огромные деньги, а значит у меня есть возможность, чтобы наладить собственную жизнь, но… Разве вам все равно на то, что я шлюха? Слезы сами начинают катиться по щекам. Они впитываются в новую футболку Джисона, которую парень долго хотел купить и в которой пришел сегодня впервые. Сам Хан не обращает на это внимания, просто гладит младшего по спине и несколько раз легко касается губами возле виска. Это приятно. Ли уже привык к тому, что для старшего ничего не стоит игриво чмокнуть в щеку или мягко прижаться губами ко лбу, выражая поддержку. Это правда было чем-то особенным. — Эй, малыш… — Феликс слышит мягкий, немного печальный голос Джисона и делает большие усилия, чтобы оторваться от теплого тела и посмотреть на него — я люблю тебя. Слышишь? И Минхо тоже, и Чонин. Чтобы мы перестали это делать, ты должен минимум убить человека и спрятать труп в лесу. И то, если ты попросишь, я помогу тебе выкопать яму. Феликс не может сдержать мокрой усмешки. Он позволяет Хану осторожно стереть оставшиеся слезы с щёк, пригладить растрёпанные волосы и отдать себя в руки Минхо, который разворачивает к себе лицом, внимательно всматриваясь в глаза. А потом вдруг почти ласково поглаживает большими пальцами маленькие ладони, заставляя младшего вздрогнуть, и переплетает их пальцы. — Джисон прав, Феликс. Мне абсолютно все равно сколько денег на твоём счету. Я ведь не с картой твоей дружу. Мне не сложно иногда купить тебе обед или оплатить твой ужин, если ты пойдешь с нами в кафе. Не сложно потратить мелочь на автомат, чтобы ты сыграл с Чонином. Не потому что у меня много денег и я этим горжусь. А потому что ты мой друг и я хочу, чтобы ты обязательно попробовал новое меню в моей любимой кофейне. Твоя квартира абсолютно очаровательна, как и ее хозяин, ведь хоть там потёртые стены и иногда бывают перебои со светом, в ней тепло и уютно. В ней по-домашнему, и я бы хотел бывать там чаще, если ты не против. Мне это нравится. И мне не нужно возвращать те деньги, которые я по своему желанию трачу на тебя. Ведь это правда не так важно, если ты сыт, в тепле и счастлив, малыш. Феликс пытается уложить в голове то, что так медленно и ровно говорит Минхо, но эти слова почему-то не складываются. Они кажутся странными. Непривычными. Но очень приятными и греющими. Ли чувствует, как внутри теплеет и расцветает. — Ёнбок-а, прости… — Чонин вдруг подаёт голос, смотря виновато — я не думал, что это настолько беспокоит тебя. — Просто иногда я сильно загоняюсь… — чуть смущённо говорит Ли, смотря на переплетённые пальцы. — Если тебя это беспокоит, ты должен был сказать нам — отзывается Хан, обнимая парня со спины — и мы развеяли бы все твои тяжёлые мысли ещё раньше. — Он прав, Феликс — кивает Ян, чуть поджимая губы — мы бы давно обсудили это. И тебе было бы намного легче. Прости, если заставили думать, что можем отказаться от тебя. Феликс в очередной раз убеждается, что не все люди одинаковы. — И не смей больше говорить, что ты шлюха, понял? — Минхо в этот раз говорит более строго, сильнее сжимая ладони — никогда, Феликс. Даже думать об этом не смей, потому что это не так. Лично я не совсем одобряю то, на что ты подписался, но это не даёт права мне, или кому-то ещё считать тебя таковым. Это твоя жизнь, и если ты уверен, в том, что хочешь сделать, то я поддержу тебя и осуждать не буду. А ещё набью Хвану морду, если он хоть пальцем тебя тронет без твоего разрешения. Ты меня понял? — Да… — Феликс вдруг крепко обнимает Минхо за шею, утыкаясь носом ему в плечо — да, хён. Спасибо. Старший усмехается, похлопывает парня по спине и треплет по волосам, когда тот отстраняется с лёгкой улыбкой. — Во сколько вы встречаетесь сегодня? — спрашивает Минхо, мельком наблюдая, как аудитория начинает наполняться людьми — скоро звонок. — В семь. — Где? — Какой-то французский ресторан недалеко отсюда. — О, если это тот, о котором я подумал… — Хан удивлённо приоткрывает рот, и его брови смешно ползут вверх — то там совсем не дёшево. Он явно хочет произвести хорошее впечатление. — Да просто выпендриться он хочет — фыркает Чонин, вдруг лёгким движением руки подхватывая со стола телефон Феликса и начиная копаться в нем — все они такие… — Нет, Хёнджин он... другой, кажется— Ли чуть краснеет, но потом возмущённо тянется за своей вещью, но Ян его игнорирует, вскоре сам возвращая ее - эй, ты чего делаешь? — Поставил номер Минхо на быстрый набор — пожимает плечами младший, словив три удивлённых взгляда — что? Я на всякий. — Ну конечно. Их прерывает звонок. Джисон обречённо вздыхает, ведь не успел спросить и половины того, что хотел. Парень в последний раз крепко сжимает ребра младшего, обещает продолжить разговор за обедом и уходит обратно к Чонину, садясь прямо перед Ли. Минхо отпускает ладони Феликса и садится ровно, как раз тогда, когда в кабинет входит преподователь. Ёнбоку становиться намного спокойнее. Будто огромный тяжёлый груз упал с плеч, позволяя наконец нормально вздохнуть. Парень думает о том, что зря сомневался в друзьях. О том, как сильно сглупил, не поделившись с ними раньше. А ещё о предстоящем свидании. Минхо выдергивает его из мыслей, легко шлепая по бедру. Ли вздрагивает, замечая в тетради друга написанный аккуратным почерком конспект, а в своей — пустоту. Старший на это лишь хмыкает, продолжая писать. До конца пары Минхо продолжает медленно поглаживать чужое бедро, будто в знак поддержки.