(please be s)till, my heart

— Да ладно, вы даже не заметите, что я здесь. Я буду готовить и убирать. Я даже заплачу вам за аренду на месяц.       Суа не двигается с места. — Нет. — Два месяца. — Я видела твои банковские выписки, — говорит Суа. — Ты не можешь себе этого позволить. Даже если бы мог, ты всё равно здесь не останешься.       Как, мать твою, Суа удалось заполучить его банковские выписки, Тилл понятия не имеет. Возможно, у студентов-финансистов какая-то странная склонность к финансам. Но, как бы Тиллу ни хотелось спросить (и, возможно, обновить свои банковские реквизиты), у него есть другие неотложные дела. — Это потому, что я парень? — спрашивает он у трёх девушек перед ним. Он уже на грани того, чтобы вырвать себе волосы. — Я могу прикинуться девушкой! Смотрите, я же сейчас с вами. Кого волнуют Иван и Лука? Они чертовски бесят! Мужчины так раздражают!       Хёна фыркает.       Тилл считает, что Хёна заразилась от своего парня-психопата апатией серийного убийцы. Позор ей, поддаваться чарам этого дьявола. Может, пришло время рассказать о том, как Лука отправил на больничную койку Хёнву, — любимого брата Хёны, — выбросив его из окна третьего этажа.       Как Хёнву удалось выжить — загадка века. Тилл считает, что в тот день все девять орденов ангелов работали сверхурочно против демонических сил Луки.       Мизи кладёт руку своей девушке на плечо. Похоже, она единственная искренне переживает о Тилле и его проблеме. — Любовь моя, может, просто позволим Тиллу остаться? Всего на неделю. Смотри, он вот-вот заплачет.       Тилл не собирается плакать. Но если Суа и дальше будет упрямиться, то, возможно, пара слезинок не помешают. Крокодиловы слёзы или как там, блять. — Тилл, ты так и не сказал нам, почему хочешь съехать от Ивана, — говорит Хёна. — Вы случайно не поссорились? — Ну… — После того, что Тилл выкинул вчера в столовой? — Суа хихикает. — Я так не думаю.       Хёна со смехом кивает и даёт Суа пять. — Ах, да. Холостяцкий статус Ивана, наконец, полностью аннулирован после Великого Тилловского Переворота в две тысячи двадцать четвёртом году. Поистине, какой поразительный исторический момент.       У Тилла горят уши. — Мы же договорились не говорить об этом, — произносит он, стараясь звучать угрожающе, но в итоге промахивается на грёбаную милю. — И мы не поссорились. — Тогда в чём проблема? — спрашивает Мизи.       Прежде чем Тилл успевает ответить, все их телефоны одновременно жужжат. Мизи проверяет свой и видит, что в их групповом чате появилось новое сообщение. Её лицо тут же просветлело. — Иван и Лука уже в пути, — говорит она, с улыбкой набирая ответ. — Они проходят мимо Seven-Eleven. Иван спрашивает, не хотим ли мы чего-нибудь.       Тилл хочет умереть. Он надеется, что местный Seven-Eleven сможет выполнить его скромную просьбу. — Пиво и соджу, — вставляет Хёна. — Ребята, я не собираюсь играть с вами в «Монополию» на трезвую голову. Это для вашего же блага.       Никто не спорит.       В последний раз, когда Хёна играла в «Монополию» без единой капли алкоголя в организме, она перевернула прошлый кофейный столик Суа и Мизи и разломала его пополам.       Тогда Лука проявил редкую любезность и на следующий день подарил Мизи и Суа взамен более дорогой журнальный столик, который доставили к их порогу с огромной золотой лентой и чеком на семь миллионов вон, покрывающим и имущественный, и психологический ущерб.       Можно с уверенностью сказать, что теперь у Мизи и Суа ни один игровой вечер не обходится без алкоголя.       В кармане Тилла жужжит телефон. Чувствуя на себе взгляды трёх пар глаз, он осторожно нажимает на уведомление о сообщении Ивана.

___________________

иван грозный

17:15

[Вложение: фото всех чипсов в отделе закусок. В углу прядь светлых волос.] Крекеры с креветками и специями? (˵ •̀ ᴗ •́ ˵) ✧

…

спасибо

Не за что, Тилл. ⸜(*ˊᗜˋ*)⸝ Прочитано в 17:16

___________________

— Может, скажем ему?       Услышав голос Хёны, Тилл поднимает голову и видит, что девушки пялятся на него, словно они скауты на экскурсии в зоопарке, прижавшиеся носами к стеклу, чтобы получше разглядеть динозавра Тилла! Домашние животные и корм по низкой цене только по одной штуке на человека! Или что там сейчас в зоопарках устраивают.       Он хмурится, от такого внимания мурашки бегут по коже. — Что?       Мизи хихикает. — Ничего. Приятно видеть твою улыбку, Тилл. — Улыбку? Я не…       Суа показывает ему фото, сделанное двумя минутами ранее. На нём Тилл смотрит в свой телефон, печатая что-то большими пальцами, и легко улыбается, видя сообщение Ивана.       Парень моргает. — Это не я, — всё, на что его хватает. Он уверен, что Суа отредактировала эту фотку в последнюю минуту. — Суа, использование искусственного интеллекта — это оскорбление изобразительного искусства и самих художников. Ты оскорбляешь меня прямо сейчас.       Хёна одаривает его ехидной ухмылкой, и Тилл понимает, что для него всё кончено. Хёна сейчас выскажет какую-нибудь претензию, и ему потребуется адвокат, просто чтобы не оговорить себя ещё больше. — Тилл, это нормально, что ты улыбаешься и хихикаешь, когда тебе пишет Иван. У всех парочек так. — Да что ты знаешь о нормальных парочках? — отвечает Тилл. — Ты встречаешься с Лукой. — О, так ты этого не отрицаешь? — спрашивает шатенка, склонив голову набок в нетерпеливом ожидании. — Что вы с Иваном — пара? — Мы пара, но…       Хёна торжественно кивает. — У меня больше нет вопросов, Ваша Честь.       Тилл бледнеет. — Я не договорил! У нас с Иваном фальшивые отношения! — Суд признал подсудимого, господина Тилла, виновным вне всяких разумных сомнений, — заявляет Хёна. — Мы — ненастоящая пара!       Его слова, как обычно, остаются без внимания. — Я бы хотела поблагодарить присяжных за их сегодняшнее участие, — девушка театрально машет в сторону Мизи и Суа, а затем бьёт кулаком по кофейному столику, как молотком. — Заседание объявляется закрытым.       С этого момента у Тилла со студентами-юристами личные тёрки.       Мизи прочищает горло. — Думаю, мы немного отклонились от темы. — Спасибо, Мизи, — говорит Тилл.       Но тут же слышатся голоса Хёны и Суа: — Не совсем.       Мизи продолжает: — Тилл, почему ты хочешь съехать от Ивана? Я думала, у вас всё хорошо.       Парень вздыхает. Тяжело. Кажется, на этот раз он действительно разрыдается. — Я даже не знаю, как всё объяснить. — Может, начнёшь с самого начала? — ободряюще говорит она. — Всё в порядке. У тебя ещё есть время до прихода Луки и Ивана.       Тилл снова вздыхает. — Просто. Пообещайте, что не будете перебивать. Оставьте свои мнения при себе, пока я не закончу.       Суа закатывает глаза.       Хёна пытается выглядеть серьёзной. И терпит неудачу. — Клянусь жизнью.       Мизи кивает ему и поднимает вверх два больших пальца, подбадривая.       Тилл закрывает лицо руками.

***

      Всё началось с робота Ивана.       Каким-то чудом Иван не выгнал Тилла после ужасающего инцидента с обнимашками. Тилл уже был полностью готов услышать от Ивана, что его огромная квартира, очевидно, слишком мала для двух супер-ёбнутых. — В этом доме может быть только один фрик, — сказал бы Иван. — И этот фрик — я, — потом он бы щёлкнул Тилла по лбу с такой силой, что тот влетел бы обратно в своё общежитие, которое превратилось в портал в Антарктиду.       К счастью, ничего подобного не произошло, потому что они с Иваном уладили этот вопрос должным образом, как подобает взрослым людям.       Всё было примерно так: когда они вернулись домой после целого дня университетской хуйни, Тилл извинился простым: — Эй. Кстати, извини за сегодняшнее утро.       И Иван ответил тем же: — Не беспокойся. Ты тоже меня прости.       Вот и всё. Конец этой грёбаной истории.       Прежде чем Тилл успел сообразить, как ему реагировать на такую беспечность брюнета по этому поводу, тот уже поставил перед Тиллом огромную коробку с чем-то.       Что ж. Тилл думает, что проблема ещё не решена, и Иван собирается убить его, запихнуть его жалкие останки в этот огромный ящик, а затем отправить в место, о котором знает только 0,0001% населения земли.       Десять лет спустя тайна смерти Тилла была бы раскрыта ничего не подозревающим игроком GeoGuessr, который нашёл бы часть его скелета рядом с деревом, похожим на любое другое на этой богом забытой планете. Этот человек бы правильно угадал место: Остров Разочарования, Французская Полинезия. После этого призрак Тилла стал бы преследовать Ивана, потому что из всех чёртовых мест, где можно было бы закопать его останки, он выбрал именно это.       Иван отправился на кухню за кухонным ножом. Он взял даже не подходящий нож с острыми краями, который бы ровно и аккуратно разрезал плоть.       Нет.       Он взял грёбаный канцелярский нож для резки картона с тупыми краями, позор всех острых предметов. Похоже, сегодня вечером Тилл умрёт, а его мечты стать известным художником угаснут, как пламя свечи, зажатой между красивыми пальцами Ивана.       Он смотрел, как брюнет приближается к нему с канцелярским ножом в руке. Прежде чем парень успел замахать руками, закричать, спасая свою жалкую жизнь, и выбежать из квартиры, сверкая пятками, Иван уже опустился на колени перед коробкой и начал резать скотч, которым она была заклеена. — Иван, — Тилл не обращает внимания на то, что он задыхается. Пожалейте его, это может быть его последний день на земле! — Иван, что ты делаешь?       Иван поднял на него свои тёмные глаза с длинными ресницами, моргнул, глядя на Тилла, а затем широко улыбнулся и вернувшись к своим делам, даже не ответив на вопрос. Тилл вот-вот грохнется в обморок либо от страха, либо… от чего-то ещё, потому что Иван, улыбающийся ему так, словно он не сделал в своей жизни ничего плохого, делает с бедным сердцем Тилла опасные вещи.       Последняя радость перед смертью. Его вот-вот убьют, а он мог думать только о красивом лице брюнета. Это по-своему успокаивает — умереть от руки такого красавца, как Иван. Это был бы достойный сюжет для мраморной скульптуры, которая привлекла бы и ценителей искусства, и ужасных обывателей.       Тилл думал, что, возможно, он, блять, сошёл с ума. Нашёл время любоваться на Ивана! Три года высмеивал толпу поклонников, пускающих на брюнета слюни, и вот сам оказался на том же празднике слюней, как новичок, опоздавший на вечеринку.       Прежде чем Тилл успел лопнуть, как воздушный шарик, и устроить беспорядок, Иван уже вскрыл коробку, и парень, наконец, смог увидеть, что внутри. Он не собирался убивать Тилла. Наверное, надо бы извиниться.       Тилл прищурился, когда Иван пинком отбросил пустую коробку в сторону и вручил ему что-то, как ребёнок в игре «Говори и показывай».       Внутри коробки был робот. Модель, доходившая Тиллу до пояса, с гладкой и обтекаемой формой, глянцево-чёрным покрытием, куполообразной головой и компактным корпусом с закруглёнными «суставами» в руках и колёсиками вместо ног.       Парень смотрел, как Иван открыл скрытую защёлку и возился с кнопками управления внутри. Через несколько секунд на чёрном экране на голове робота появились два красных пиксельных круга — судя по всему, его глаза.       Они мигнули, а Тилл просто ахнул, потому что, блять, что это такое.       Наконец, закончив возиться, брюнет подошёл к Тиллу, чтобы осмотреть робота. Робот снова моргнул, глядя на двух уставившихся на него людей. — Тилл, это Нави, прототип, о котором я говорил на прошлой неделе. Тот, который я представлю, ещё находится в разработке, так что пока считай его бета-прототипом.       Тилл ошарашенно посмотрел на него. Ни одно из слов Ивана не укладывалось в голове, потому что, твою мать, смотрите! Робот! Студенты-робототехники так легко создают подобные вещи, что Тилл не знает, восхищаться или бояться. — Вот как. — Можешь потрогать его, если хочешь, — с улыбкой сказал брюнет, явно понимая жгучее любопытство парня. — Погладь его по голове.       Тилл отбросил всякую тень стыда и, не задавая вопросов, протянул руку и легонько погладил Нави по голове.       Глаза на экране превратились в полумесяцы, и Тилл только сейчас заметил, что тот улыбается, а в уголке его пиксельных губ торчит клык — совсем как у Ивана. Тилл не мог не улыбнуться в ответ.       Как только парень убрал руку, робот издал радостный звук, на его лице появилось красное сердечко, и он слегка покружился, чтобы выразить своё счастье.       Иван засмеялся. — Ты ему уже нравишься. — Ты так думаешь? — спросил Тилл, не сводя восхищённых глаз с Нави. Ему не терпелось снова протянуть руку и потрогать робота, он абсолютно очарован его маленьким клыком (но парень скорее съест свой кулак, чем столкнётся с последствиями этого). — Ты просто не можешь не нравиться, Тилл, — ответил брюнет.       В его глубоком голосе и в том, как он произнёс эти слова, было что-то такое, от чего Тилла бросило в дрожь. Возможно, в данный момент между ними и было приличное расстояние, но Тилл не мог отделаться от ощущения, что Иван произнёс эти слова прямо у его горящих ушей, тихо прошептав, как будто это секрет и, может, обещание чего-то большего…       Парень оборвал свои мысли. Слегка повернувшись, он бросил на брюнета свирепый взгляд, которого тот даже не заметил, потому что был слишком занят любованием своего творения. Самодовольный осёл. — Я иду спать, — сказал Тилл, прежде чем его лицо успело вспыхнуть. — Тебе тоже пора. У тебя же завтра утром пары, да?       Иван повернулся к нему и блаженно улыбнулся, чёрные глаза практически засверкали. — Ты запомнил моё расписание.       Вместо того, чтобы дать достойный ответ или кинуть очередную угрозу в своём стиле, Тилл просто отмахнулся от Ивана и направился в коридор, где находились спальни. Только тогда он заметил тихий жужжащий звук совсем рядом.       Он обернулся. Нави смотрел на него в ответ, моргая пиксельными глазами и наклонив куполообразную голову, будто спрашивая, почему он вдруг остановился.       Тилл перевёл взгляд на Ивана, который до сих пор стоял в гостиной, на том же самом месте, где Тилл его оставил. — Э-э-э… Твой робот меня преследует.       Иван кивнул. — Да.       Даже с такого расстояния Тилл разглядел веселье в его глазах, как будто брюнет находил всё это испытание забавным. Иван думает, что было бы забавно, если бы Землю засосала чёрная дыра, потому что это похоже на то, как если бы кто-то проглотил последний скиттлс со стола. Зачем кому-то есть скиттлс со стола, а главное нахуя сравнивать это с чем-то реально пугающим? Достаточно сомнительно. Честно говоря, это уже многое говорит о юморе Ивана. Чудила. — Так и должно быть? — спросил Тилл. — Хочешь, чтобы я выключил его? — спросил Иван в ответ, как будто уже обработал его вопрос, придумал, что на него ответить, а потом представил, что Тилл сказал в ответ. И теперь брюнет спросил совершенно не связанную с его изначальным вопросом вещь.       Внутренний мир Ивана исследован только на один процент, и желательно изучить его как можно скорее, а то Тилл уже устал. Сегодня был чертовски долгий день. Робот Ивана, следующий за ним в спальню, беспокоил сейчас меньше всего. — Забей. Спокойной ночи.       Иван улыбнулся. Долбаный ублюдок. — Ладно. Спокойной ночи, Тилл.       Когда Тилл проснулся на следующее утро в десять часов, он обнаружил, что от вчерашнего беспорядка в его спальне ничего не осталось. Парень тут же в шоке вскочил с кровати, думая, что Иван снова рылся в его вещах, но увидел только свой планшет для рисования, подключенный к зарядному кабелю, ноутбук с телефоном, свои блокноты и скетчбук, аккуратно сложенные на столе, и свой…       Ёб твою мать. Его маркеры для рисования были разложены по грёбаным цветовым номерам, а цветные карандаши в кои-то веки заточены и сложены в жестяной футляр. Все ручки и карандаши лежали в пенале, даже вечно неуловимый ластик, который Тилл постоянно терял в нужный момент, лежал там же.       Не говоря уже о том, что его спортивной сумки нигде не было. Он пообещал себе, что сегодня как следует распакует вещи, поскольку его первая пара аж в час дня, и, честно говоря, это единственное свободное время, которое у него было.       В панике парень сразу же направляется к маленькой гардеробной, на случай, если Иван решил позабавиться и напомнить Тиллу о том, что он должен был сделать. Или, может, Иван спрятал всю его одежду в надежде, что Тилл пойдёт в универ посреди зимы в чём мать родила. Ага. Конечно.       Тилл заметил свою спортивную сумку в углу комнаты. Только там уже было пусто, его вещей нигде не было видно, и парень уже поклялся, что телепортируется в аудиторию Ивана прямо перед носом этого мудилы, прямо как Годжо Сатору, и ёбнет его Пурпурным. А, может, и Луку случайно заденет, почему бы и нет, блять.       Чувствуя, как последние остатки морали покидают его тело, Тилл принял правильное решение поднять глаза и… — Что за херня?       Вся его одежда развешана и рассортирована по грёбаным цветам и размерам. Кое-что даже аккуратно сложено на полках, включая нижнее бельё. Тилл сделал мысленную пометку запихнуть всё это в ящики, а не выставлять на всеобщее обозрение. В кои-то веки у него даже носки на месте. — Что за херня? — повторил Тилл.       Он хлопнул себя по лицу. Сильно. Он спит. Это сон. Точно, он до сих пор не проснулся. Или он уже сдох, и так выглядят небеса — всё организовано, и идеально, и блять.       Чувствуя, что лицо всё ещё болит, он захлопнул дверцу шкафа и вернулся в постель, снова укрываясь одеялом. Он посчитал от десяти до одного. Моргнул, проснулся, сел. Ничего не изменилось. Он всё повторил, на этот раз считая от двадцати. То же самое, или, может, Тилл просто слепой.       Тилл не заорал только из уважения к соседям Ивана.       Ругаясь себе под нос, он сбросил одеяло и вышел из комнаты в надежде, что, когда вернётся, там снова воцарится хаос, с которым он уже хорошо знаком и знает как старого врага, который, казалось бы, никогда не исчезнет, а только усугубится с каждым новым курсом на факультете искусств.       Проходя мимо кухни в гостиную, он остановился, потому что почувствовал божественный аромат кофе. И тут до него дошло, что он сходит с ума, потому что: во-первых, Иван не пьёт кофе. Во-вторых, Иван уже как час должен был уйти на пары. В-третьих, Иван не может пить кофе в своей чёртовой квартире, поскольку он его в принципе не пьёт и не ждёт никого в гости. Вообще.       Иван правда на занятиях, и он точно не пьёт кофе. На кухне Тилл увидел, как Нави с нечеловеческим изяществом наливает две порции эспрессо в стакан воды со льдом, движения его шарнирных ручек и запястий на удивление чёткие.       Нави заметил остолбеневшего Тилла по ту сторону стойки. Улыбающееся личико на экране тут же сменилось пиксельным сердечком, и в голове Тилла зазвучал голос Ивана: «ТЫ ЕМУ УЖЕ НРАВИШЬСЯ. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ НЕ НРАВИТЬСЯ, ТИЛЛ». — Это ты сделал? — спросил парень у Нави так, будто ответ на его грёбаный вопрос не находится прямо перед его грёбаным лицом.       Робот кивнул, и на экране снова появилась улыбка — доволен, что его усилия оценили. — Это для меня?       Нави снова кивнул. Размешав американо со льдом, он протянул его Тиллу. Парень сделал глоток, и каким-то образом всё его утреннее раздражение исчезло. — Спасибо, — искренне сказал он.       Мир должен поблагодарить Нави и приготовленный им американо со льдом, потому что всего за несколько минут до этого Тилл определённо хотел стать тем самым злодеем, который пакостит в сериале сезонов пять подряд.       Не в силах сдержаться, Тилл спросил Нави: — Иван заходил сегодня утром в мою комнату?       Технически, это квартира Ивана, и брюнет может делать всё, что ему заблагорассудится. Но кого волнуют детали? Тилл требует справедливости.       Если (опрятное) состояние комнаты Тилла на самом деле дело рук Ивана, то он, чёрт возьми, должен быть благодарен парню за то, что тот привёл его жизнь в порядок, — в прямом и переносном смысле, — а ещё ударить под дых за то, что возился с вещами Тилла так, словно ему это на роду написано.       Иван — единственный, кто способен на такое, учитывая, что в настоящее время в квартире никто больше и не живёт. Или Тилл, по-видимому, помешался на чистоте и начал лунатить. Может, ему стоит создать канал «Убираемся Вместе!» на ютубе, чтобы ещё и заработать с этого.       Склоняясь к первому варианту, Тилл всё ещё ждал ответа от Нави. Это проверка на верность. Если Нави действительно так сильно любит Тилла, как сказал Иван, то, возможно, он предаст своего создателя ради расположения парня.       В памяти снова всплывают лицо Ивана и его голос. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ НЕ НРАВИТЬСЯ, ТИЛЛ.       Тилл запихнул этого долбоёба на задворки своего ебучего разума. Показания Нави в любом случае не имели бы большого значения, учитывая, что Иван не из тех, кто уклоняется от признания в содеянном. Он из тех, кто способен совершить преступление средь бела дня, посмотреть жертве в глаза, попозировать для новостей, подружиться со свидетелями, возбудиться, когда на него наденут наручники, и так далее по списку. Фриказоид.       В ответ Нави просто покачал головой, и на его лице появилась пиксельная буква «Х». Тилл достаточно умён, чтобы понять, что это значит «нет».       Нахмурившись, Тилл продолжил допрос. — Тогда кто же убрал мою комнату, пока я спал? — неужели Тилл всё-таки лунатик?       На экране снова появилось улыбающееся лицо Нави, и внимание парня практически сразу привлёк маленький клык. Вместо ответа Нави просто включил весёлую мелодию и покрутился вокруг своей оси. На этот раз даже подсказки по контексту не помогли Тиллу разобрать довольно расплывчатый ответ робота.       Он перефразировал свой вопрос: — Иван убрал беспорядок в моей комнате сегодня утром? — вот так. Более конкретно.       Тилл получил от Нави «X». Раздался радостный сигнал, и вращение прекратилось. — Кто был в моей комнате этим утром?       Через несколько секунд Тилл понял, что Нави может отвечать только «да» или «нет». — Я ходил во сне?       И «Х» от Нави. — Иван. Убираться. Тилл. Комната?       Опять «Х».       Тилл сдался. Возможно, Нави всё-таки слишком предан своему создателю.       Совершив набег на шкафчики Ивана, где хранилась всякая дорогая органическая ерунда, Тилл приготовил себе поздний завтрак, а потом поспешил в душ. Раз ему всё равно практически нечего делать, а все его дела были решены неизвестным преступником (Иваном?), он мог с таким же успехом отправиться в кампус и настроить мозг на действительно продуктивную работу.       Когда Тилл, только что вышедший из душа, зашёл в свою комнату, первое, что он увидел, — это Нави. И тут он понял, что делает Нави: собирает сумку Тилла, складывая туда ноутбук, записные блокноты, пенал, а ещё блокнот для рисования и несколько листов бумаги, на которых были беспорядочные каракули парня.       Тилл смотрел, как Нави застёгивает его сумку и аккуратно кладёт её на кровать. В тот момент, когда робот заметил чужое присутствие, он снова показал Тиллу фирменное сердечко, за которым последовал радостный перезвон. — Так это был ты, — только и смог вымолвить Тилл, всё ещё стоя в дверном проёме и изо всех сил стараясь не откинуться. — Ты разложил все мои вещи.       Услышав это, Нави кивнул. Его улыбка вернулась, и парню срочно потребовалась прививка, чтобы маленький клык робота не довёл его в следующий раз до инфаркта.       Нави выехал из комнаты, чтобы дать Тиллу переодеться. Тилл покинул квартиру с пустотой в голове, словно только что родился. По крайней мере, теперь он знает, кто стоит за его уборкой.       Позже тем же вечером Тилл стал ждать возвращения Ивана домой. Брюнет вернулся в половине первого ночи, не в силах скрыть своего удивления при виде Тилла, сидящего на диване и сверлившего его взглядом. — Ты ещё не спишь, — сказал Иван, снимая обувь. — Что-то случилось? — Сегодня утром Нави разложил все мои вещи, — ответил Тилл, сохраняя нейтральный тон.       Иван прошлёпал в гостиную, сбросил пальто и расстегнул первые две пуговицы своей чёрной рубашки, прежде чем тяжело рухнуть на свободное место рядом с парнем. — Да. Это Нави может, — пробормотал Иван. Его кадык вздрагивает при каждом слове, и Тилл изо всех сил старается не замечать этого и игнорировать внезапную сухость во рту. Иван повернулся, чтобы посмотреть на него, и Тилл не так уж и умело отвёл взгляд. — Тебе не нравится? Я могу отключить некоторые команды, если тебе некомфортно.       Дело в том, что Тиллу должно быть некомфортно. В его бинго-карточке на этот год не был указан милый робот, который копается в его вещах (может быть, он был запланирован на следующий год). Но этот самый милый робот снял часть его стресса, пусть и ненамного, но всё равно это было приятно. Не говоря уже о том, что Нави приготовил Тиллу именно такой кофе, какой он любил. На самом деле нет причин злиться, и парень гордится тем, что у него открытый взгляд на вещи, когда дело доходит до знакомства с чем-то новым. — Всё в порядке, — ответил он Ивану после минутного раздумья. — С Нави всё нормально. Я просто удивился. Хотя было бы славно, предупреди ты меня заранее. — Прости. У меня совершенно вылетело из головы сообщить тебе об этом, — сказал брюнет, нежно кладя голову на плечо Тилла, будто в знак извинения. Он выглядел измученным, Тилл не стал его отпихивать. — Я хотел сказать тебе сегодня утром, но ты спал, и я решил, что лучше тебя не будить.       Тилл фыркнул — Иван прав. Разбудить спящего Тилла решится только дурак. — Всё норм. В любом случае, Нави очень помог. Я бы без него не справился. — Я рад, — в голосе Ивана послышалась улыбка.       Тилл уже чувствовал, как его лицо начало гореть от такой близости. — Тебе пора спать. Уже поздно.       Иван лишь сонно пробормотал что-то в ответ, прежде чем встать с дивана и пожелать спокойной ночи.       И на этом тема, касающаяся Нави, должна была закончиться. Специальность Нави — организовывать работу и, по-видимому, готовить кофе по утрам, когда Ивана нет рядом. (Да, Иван готовит ему кофе. У этого чудилы действительно есть сердце. Шок.)       Но дело в том, что Тилл ни разу не видел, чтобы Нави притрагивался к вещам Ивана или готовил ему чай по утрам. Нет. Действия робота были направлены исключительно на Тилла и ни на кого больше.       Иван уронил палочки на пол? Нави ничего не сделал. Тилл чихнул? Через несколько секунд Нави уже протягивал ему салфетку. В некотором смысле странно, что он — творение Ивана; не логичнее, если Нави будет служить Ивану, а не Тиллу?       И это ещё не всё.       За то короткое время, что Тилл был знаком с Нави, робот стал его маленьким помощником, когда приходилось засиживаться допоздна. На этой неделе он работал над анимацией углём, согнувшись на полу и не обращая внимания на боль в спине, потому что стол в его комнате недостаточно большой для бумаги, которую он использовал.       Нави был просто манной небесной. Он приносил Тиллу воду и кофе, его любимые крекеры с креветками и был преданным держателем ластиков, потому что Тилл всегда терял закидывал чёрт пойми куда. А когда парень закончил, — уже ночью, — ему даже не пришлось беспокоиться о беспорядке, потому что Нави обо всём позаботился.       На четвёртый день пребывания Тилла в квартире Ивана он заснул на диване ближе к вечеру, но проснулся как раз в тот момент, когда Нави укрывал его одеялом.       Если бы эго Тилла было таким же высоким, как Бурдж-Халифа, а его самооценка — такой же глубокой, как Тихий океан, он бы подумал, что к нему подкатывает механический объект, в котором нет ни грамма человеческих эмоций. Тот факт, что Тилл привязался к грёбаному роботу, заставляет задуматься, что воссоединение с природой постепенно становится главным приоритетом.       Возможно, следует серьёзно поговорить с Иваном, чтобы он обуздал своего робота, и, наверное, попросить его сбавить уровень крутости у Нави. Тиллу уже казалось, что из-за того, что он живёт в непосредственной близости от Ивана, который всегда излучает странную энергию, он сам постепенно становится таким же — фриказоидом.       И вот он снова ждал брюнета до ночи. Иван, к счастью, пришёл раньше обычного. Он выглядел так, словно ударился в запой: глаза ошалевшие и пустые, а сам брюнет почти упал на пол на колени.       Но он не настолько не в себе, чтобы не узнать свою футболку, которая надета на Тилле. Тилл подумал, что, возможно, Иван не любит, когда трогают его вещи, и именно поэтому Нави не заботился о том, чтобы наложить на них свои механические ручки.       К счастью, после разговоров о пляжных свадьбах и пускания слюней (Тиллу уже действительно интересно, не употребляли ли они с Лукой сомнительные вещества, оправдываясь своими исследованиями), Тиллу, наконец, удалось поднять Ивана с пола, пообещав горячий ужин.       Полчаса спустя Иван, только что принявший душ и, к счастью, на этот раз гораздо более живой, сидел напротив Тилла и спокойно жевал свой ужин. — Итак, — начал Тилл. — Нам нужно поговорить. — Конечно, — отстранённо ответил Иван, по какой-то причине избегая зрительного контакта. Возможно, ему стало неловко за своё поведение. — Можешь говорить мне всё, что угодно, Тилл.       Парень глубоко вздохнул. Он уже подготовил речь. — Это насчёт Нави.       При упоминании имени Нави немедленно направился к Тиллу на своих колесиках. Когда он оказался рядом со стулом парня, последовало привычное «сердечко-улыбка-перезвон». Тилл протянул руку и по привычке погладил робота по голове.       Иван улыбнулся этому жесту. — Похоже, вы прекрасно ладите.       Тилл убрал руку. — Мне стало интересно, как тебе удалось создать программу Нави такой… — он с трудом подбирает для неё подходящее определение. И в итоге останавливается на слове «милой».       Брови Ивана взлетели вверх, скрывшись за тёмной чёлкой. — Ты думаешь, Нави милый? — Как бы это сказать? — Тилл вздохнул, хмурясь, потому что как, блять, сказать Ивану, что он попал под чары робота?       Парень не хотел, чтобы Иван думал, будто он настолько изголодался по ласке, что начинает что-то чувствовать из-за обслуживающего робота. Он странный? Тилл вот думал, что странный. Он сошёл с ума, съехал с катушек в свои двадцать с хвостиком.       Тилл поднял голову и увидел, что Иван совсем перестал есть. Взгляд тёмных глаз нетребовательный, брюнет терпеливо ждал, когда Тилл продолжит. Он не заставлял — давал ему шанс отступить, возможность сбежать в последнюю секунду, если Тилл вдруг решит, что не готов обсуждать то, что у него на уме, и хотел бы отложить это на потом, когда будет готов.       Но Тилл готов. Он просто не мог подобрать слов. И всё ещё удивлялся. — Иван, почему у тебя в кухонном шкафу лежат кофе «Намусайро»?       Иван ответил без промедления. — Мне показалось, что они тебе нравятся.       Тиллу они действительно нравятся. Он тратит определённую сумму из своих карманных денег только на эти кофейные зёрна. Если быть точным, на кофейные зёрна «Намусайро». Тилл списал это на то, что Иван постоянно роется в его вещах в общежитии, чтобы узнать о нём такие маленькие и несущественные детали. — Ты не пьёшь кофе, — сказал Тилл. — Не пью. — Ты ненавидишь острые крекеры с креветками из-за их запаха, — продолжил парень, сам не совсем понимая, к чему он клонит. Но если идти к чему-то, независимо от направления, то он к чему-то да дойдёт. — Иван, почему у тебя в запасе так много острых крекеров с креветками? — Потому что они тебе нравятся.       И что? Хотел спросить Тилл. Ну и что, что мне они нравятся? Тебе-то что? — Нави безостановочно кормит меня всеми закусками, которые у тебя есть в запасе, — произнёс парень так, словно это его бесило. Он не бесился, он просто хотел получить хоть какую-то реакцию от Фриказоида-3000. — Это портит мою диету.       Иван позволил себе улыбнуться. — Ты заслуживаешь того, чтобы тебя баловали время от времени. — Ёбаный робот? — Я не ожидал, что ты будешь так привередлив к диетам. Ты никогда раньше не придирался к своей фигуре, — спокойно уклонился от ответа брюнет.       Тилл терпеть не может, когда Иван говорит с ним таким тоном. Он становится слишком отстранённым, как будто возводит стену между собой и Тиллом. — Мы оба понимаем, что я не об этом. — Тогда в чём дело? Ты выглядишь расстроенным. — Почему Нави копается только в моих вещах? Почему Нави возится только со мной? — Тилл указал на стакан, который появился перед ним пару минут назад. — Смотри. Он приготовил мне апельсиновый сок, а ты даже глазом не моргнул.       Иван вздохнул. — Я могу отключить пару команд Нави, раз тебе некомфортно. Или ты хочешь, чтобы я просто полностью отключил его? — Я не прошу об этом. Ты же понимаешь, что я пытаюсь сказать, — парень сжал кулак под столом. Он так близок к тому, чтобы врезать этому ублюдку по физиономии, но они уже давно оставили драки позади.       Может, ему просто стоило это прекратить. Его настроение уже испорчено, а Иван явно не в том состоянии, чтобы сотрудничать. Тилл просил Нормального Ивана, а получил Уклончивого Ивана. Может, он просил слишком многого.       Тилл ударил палочками по столу с такой силой, что тот затрясся, и собрался уходить. — Первый курс, — внезапно произнёс Иван, прежде чем парень успел скрыться в своей комнате.       Он сел обратно на стул и посмотрел на брюнета. — Что? — Идея создания Нави пришла мне в голову на первом курсе, — объяснил Иван. — Тогда я впервые пришёл к тебе в общежитие. Мне не понравился твой сосед по комнате. Ты заболел, как и несколько дней назад, потому что переутомился до такой степени, что организм дал сбой, чтобы ты остановился. Прошли годы, но ничего не изменилось. Ты остаёшься таким же упрямым, как и всегда.       Тилл выдавил из себя сухой смешок. — Чья бы корова мычала, блять. Если кто из нас здесь и упрямый, как чёрт, так это ты.       Брюнет просто улыбнулся, как будто его это не задело. Чудак. — Ты удивляешься, почему Нави лезет только к тебе и твоим вещам. Ну, это потому, что я создал Нави специально для того, чтобы помогать тебе.       При этих словах Тилла покинула вся решимость, и он побледнел. — Я… А? Помогать… мне? Подожди, что?       Иван кивнул. — Да.       Тилл совсем отключится после прямого подтверждения. — Так что, ты планируешь и для других сделать личных маленьких роботов-помощников? Ты об этом?       Иван, искренне сбитый с толку таким предположением, покачал головой. — Нет. Зачем мне это делать? — Оу.       На этот раз Тиллу нечего возразить. Он на грани нервного срыва из-за того, как сильно он пытается не допустить совершенно неожиданного осознания.       Ему следовало бежать с корабля, когда ещё был шанс, зачем надо было подвергать всё сомнению? Последние несколько дней он был счастлив и не так измотан, и всё благодаря Нави. Прошло так много времени с тех пор, как Тилл искренне наслаждался тем, что снова оттачивал своё мастерство, не испытывая стресса от того, что придётся потом возиться с грязью, и обеспечивать собственное тело питанием и сном.       Нави помог Тиллу сосредоточиться на творчестве. Иван создал Нави для Тилла.       Тиллу хочется ударить Ивана по лицу, как будто это рефлекс, а, может быть, и не «как будто», потому что, блять, что ему теперь обо всём этом думать?       Чувствуя опасения Тилла, Иван продолжил: — У Нави всё ещё могут время от времени возникать баги, и он, конечно, не умеет читать мысли, но он полагается на адаптивное обучение в надежде, что сможет лучше помогать тебе. Не то чтобы тебе действительно нужна какая-то помощь, я знаю, что ты и сам прекрасно со всем справишься. Но, видя, как тебе было плохо в тот день на первом курсе, я готов был отвезти тебя в больницу, чтобы тебе стало лучше. Но в то время мы не были так близки, как сейчас, и ты, вероятно, подумал бы, что я перехожу границы дозволенного. Я чувствовал себя беспомощным.       Первый год их с Иваном знакомства был тяжёлым, и это ещё мягко сказано. Они никогда не смотрели друг другу в глаза. Иван давил на Тилла всем своим существом, и Тилл мог оттолкнуть его только тем способом, который знал лучше всего, — кулаками.       Это было бесполезно. В конце концов, Ивана это всё равно не остановило. В противном случае, их бы здесь сейчас не было. Тилл со временем узнал всё об Иване, и, возможно, так привык к этому, что принимал всё с необычайной лёгкостью.       Потому что Иван, вероятно, первый человек, который видит всё уродливое в Тилле, а может, и больше. И брюнет всё равно принимает Тилла и заходит так далеко, что заботится о нём до такой степени, что посвятил три года своей жизни созданию чего-то для человека, которого в то время едва знал. — Как ты уже знаешь, организация вещей — не единственное, что умеет делать Нави, — сказал брюнет, продолжая свою болтовню.       Несмотря на свою проницательность, Иван, похоже, не замечает потрясений Тилла или, может, просто предпочитает их игнорировать. — Нави может приготовить тебе кофе именно так, как ты любишь, предложить что-нибудь перекусить, если ты не ел в течение определённого периода времени, напомнить о необходимости выпить воды и подать стакан. Может даже предложить одеяло, когда температура упадёт до определённого уровня, который для тебя некомфортный. Ещё Нави может воспроизводить музыку, если ты ещё не пробовал. В программе есть ссылки на твои плейлисты. А если ты просто разложишь на столе ингредиенты, Нави сможет приготовить твои любимые блюда практически без присмотра.       В голове у Тилла всё гудело, ощущения в теле казались непривычными. — Какое моё любимое блюдо? — он поймал себя на том, что спрашивает Ивана так, будто этот вопрос имеет какое-то значение. — Галбиджим. — Блять.       Иван выглядел смущённым, улыбка на его губах померкла. — Но это единственное, что он умеет готовить. Мы оба знаем, что я так себе шеф-повар, но мне удалось достаточно попрактиковаться в приготовлении гальбиджим, чтобы Нави смог повторить этот процесс.       Если бы это было возможно с биологической точки зрения, то у Тилла сейчас валил бы дым из ушей от того, насколько сильно его мозг перегружен попытками проанализировать всю информацию, которую Иван вываливает на него. Это целая открытая банка с извивающимися грёбаными червями. — Господи, блять, — повторил Тилл. — Иван, это безумие.       «Безумие» — ещё слабо сказано, но его словарный запас резко сократился за последние пять минут. Теперь он мог произносить только короткие и простые слова. Красноречие иссякло, и, возможно, Тилл смог бы найти время, чтобы оплакать его утрату, после того как разберется с… этим.       — Почему?       Почему ты всё это сделал? Ради меня? — Я просто хотел, чтобы тебе было комфортно, когда меня нет рядом, — ответил брюнет. — Как бы это сказать, можешь считать Нави продолжением меня.       Как будто эти рассуждения помогут успокоить бешено бьющееся сердце Тилла. — Мне вполне комфортно, — выпалил он. Точно. Красноречие. Исчезло. — Я рад, — произнёс Иван, и это звучало довольно искренне. — Я прекрасно могу сам о себе позаботиться. — Я не говорю, что не можешь. Но я хотел бы как минимум предложить тебе что-нибудь, чтобы ты не перенапрягался так сильно, как обычно.       Тилл пристально посмотрел на него. У парня в голове был только беспорядок из непонятных форм и цветов, Иван, ещё больше всякой херни разных форм и цветов, ещё больше Ивана — вот и всё. Тилл официально омолодился и стал малышом, потому что его мозг не мог переварить сложные вещи и счёл уместным, что этот возрастной диапазон ему подходит гораздо больше.       Возможно, так оно и есть. Жизнь была гораздо проще, когда Тиллу было меньше пяти. — Тилл.       Голос Ивана вырвал его из мыслей. Он всё прекрасно слышит. Иван позвал его по имени. — Скажи что-нибудь.       Похер. Просьба вылетела у Тилла из головы. Всё-таки он не совсем понимает Ивана.       Вместо этого Тилл на дрожащих ногах встал со своего места, и, казалось, действительно мог потерять сознание и впасть в кому от потрясения. — Думаю, — начал Тилл, чувствуя тяжесть во рту. — Думаю, я пойду спать.       Иван смотрел на него добрых пять секунд, как будто ему тоже трудно осознать, что Тилл хочет уйти. — Ладно, — произнёс он через некоторое время. — Спокойной ночи, Тилл.       Разговор был далёк от завершения. Тиллу ещё столько всего нужно было сказать, а Ивану ещё столько всего нужно было объяснить. Но Тилл устал, и ему нужно время, чтобы осознать, что, мать твою, происходит. Иван всё понимал, поэтому и отпустил его. — Спокойной ночи, Иван.       Тилл не сомкнул глаз в ту ночь, а на следующее утро обнаружил, что Нави пропал. Ивана нигде не было, а на столе лежала записка, написанная знакомым почерком.

___________________

      Мне нужны были рекомендации для реального прототипа, поэтому я взял Нави с собой в кампус, надеюсь, ты не против. Я приготовил тебе кофе, он в холодильнике.

—Иван ᵔᴗᵔ

___________________

      Тилл уже подумывал о том, чтобы разорвать записку в клочья. В конце концов он решил этого не делать, аккуратно сложил её и засунул в карман. Потягивая кофе со льдом, который приготовил для него Иван, он обнаружил, что находится в весьма затруднительном положении, потому что в кои-то веки не мог понять Ивана. Или чего именно Иван от него хочет.       Они, как обычно, встретились в кампусе. Брюнет вёл себя так, будто вчерашнего разговора вообще не было, а Тилл — так, будто не хочет повесить Ивана вверх тормашками и требовать конкретных ответов на свои нескончаемые вопросы.       Иван предложил подвезти Тилла до дома, поскольку они всё равно будут возвращаться домой практически в одно и то же время. Тилл с лёгкостью согласился. В машине Иван рассказал о том, как прошёл его день, и Тилл ответил тем же, потому что, по-видимому, больше им говорить не о чем.       Вернувшись домой, Тилл пошёл готовить им ужин, а Иван ошивался рядом, как потерявшаяся маленькая обезьянка, пока Тилл не дал ему какое-то простое задание. Потом они сели есть, споря о самых глупых вещах, Тилл назвал Ивана чудаком, а Иван сказал что-то в ответ, только больше подтверждая правоту Тилла.       Ничего не изменилось. Ничего не должно было измениться.       Они с Иваном делали всё то же самое, что и три года назад. Но в то же время это ощущалось как-то по-другому. Как будто завеса спала, и Тилл смог увидеть мир в гораздо более ясно. Как будто он мог видеть в Иване нечто большее, чем просто Ивана.       Парню с самого начала следовало беспокоиться не о Нави. А об Иване. Все действия Нави были продиктованы самим брюнетом. Намерения Нави с самого начала совпадали с намерениями Ивана, потому что он создал этого проклятого робота и запрограммировал всё, что он может делать. Он сделал это для Тилла.       Иван сделал это для Тилла.       Если Иван так сильно хотел сделать настолько сложную вещь, то ему следовало сказать об этом с самого начала. Но это было бы не в его характере, и Тилл в конце концов просто ждал бы невозможного, потому что у Ивана всегда есть в запасе обходной путь, чтобы выразить то, что он на самом деле имеет в виду.       И, судя по всему, «Я забочусь о тебе. Мне не нравится видеть тебя больным. Пожалуйста, береги себя» в прямом переводе означает: «Я создал для тебя персонального робота, который удовлетворит все твои потребности, так что тебе не придётся ни о чём беспокоиться, и ты сможешь просто сосредоточиться на любимом деле».       От этого Тиллу хотелось проломить себе голову. И в то же время схватить Ивана за шиворот и… и?.. И что?       Пока Иван рассказывал, как Лука выкинул что-то забавное, Тилл опустил взгляд на губы Ивана, наблюдая, как они двигаются при каждом слове, на которые Тилл едва ли обращал внимание. Кривой зуб Ивана иногда цеплялся за его нижнюю губу, слегка впиваясь в её мягкость.       Никакой художественный талант не смог бы передать, насколько мягкими выглядят губы Ивана. Тилл, наверное, мог бы попробовать, добавив немного красного и розового. Он обязательно прорисовал бы маленькую ямочку на том месте, куда на протяжении многих лет впивался кончик кривого зуба. Возможно, Тилл смог бы нарисовать это по памяти. — Тилл, я знаю, что ты не очень-то любишь Луку, но я думал, что ты хотя бы посчитаешь мои слова забавными, — сказал Иван, заметив, что Тилл отвлёкся. И надул губы.       От проницательного взгляда Тилла не ускользнул едва заметный изгиб нижней губы Ивана, и парень облизнул свои губы, желая… желая?.. Тилл не знал, чего он желает, и не уверен, чего он хочет. И хочет ли.       Хочет ли… что? — Тилл?       Парень сморгнул туман в голове, отводя взгляд от губ брюнета (к своему стыду) с гораздо большим усилием, чем это было необходимо. — Доедай свою чёртову еду, и пойдём спать.       В любом случае, Тилл не так уж много проспал.       Он лежал в кровати, раскинув руки, смотрел в потолок и не видел ничего, кроме губ Ивана. Как они выглядели, когда лицо Ивана было лишено всяких фальшивых эмоций, которые он любил носить как маску, как они изгибались в уголках, когда его что-то особенно смешило, их завораживающее движение, когда он что-то говорил, как они растягивались в улыбке, такой ослепительной, что Тиллу хотелось выколоть себе глаза.       Это плохо. Это очень, очень, очень плохо.       Из всех вещей, на которых Тилл мог зациклиться, это оказался именно Иван. Губы Ивана, в частности. Тилл хотел сделать что-то с его губами. Что-то, о чём ему очень не хотелось бы думать в данный момент, чтобы не испариться в небытие и не стать одним целым с атмосферой.       Он в беде. Ему нужно избегать Ивана любой ценой — он обманывает себя, думая, что это возможно. Иван безжалостный, как всплывающая реклама, которая, блять, никогда не исчезает, даже если нажать на маленький крестик в углу.       Иван вторгся в пространство Тилла, и это нормально, Тилл справляется с этим уже целых три года. Но теперь это больше не нормально. Брюнету пора было перестать подносить свои губы к губам Тилла настолько близко, что парень уже раздумывал, стоит ли податься навстречу.       Так не пойдёт. Единственный вариант — взять себя в руки.       Он всю неделю ходил в отвратительном настроении. И всё стало намного хуже, когда во время мирного обеда с друзьями в столовке на Ивана внезапно набросилась группа хихикающих девчонок. Прямо перед ёбаным кимчи Тилла.       Они даже не поздоровались и не представились всем остальным за столом, сидящим с Иваном. Но не похоже, чтобы остальные как-то возражали. Мизи и Суа потерялись в своём собственном мире, Хёна хмуро пялилась на что-то на экране своего ноутбука, а Лука поглощал вторую порцию чапчхэ.       Так что, возможно, Тилл — единственный, кто слегка встревожен.       Он смотрел, как Иван, Мистер Кон-блять-гениальность, развлекал своих хубэ улыбкой и дружескими словами. Они спрашивали его о чём-то, якобы непонятном с их предыдущей лекции, и Иван, всегда готовый помочь, отвечал по возможности на все вопросы.       Одна из девушек что-то говорила — Тилл даже не пытался разобрать, — и положила руку Ивану на плечо, а тот засмеялся. Наигранно. Тилл сразу это увидел, и он сыт этим дерьмом по горло.       Парень с такой силой ударил кулаком по столу, что пластик треснул. — Тилл! — ахнула Мизи. — Эй! Тебе за это штраф прилетит! — добавила Хёна, наклоняясь через стол, чтобы осмотреть ущерб.       Тиллу похуй (и, возможно, он сошёл с ума). По крайней мере, ему удалось привлечь внимание девушек. Он не видел, какое у Ивана выражение лица, — он смотрел на этих долбанутых фанаток, которые даже не догадывались, что они Ивану вообще не интересны, потому что… — Я его парень.       Однокурсники Ивана выглядели удивлёнными. — Ох, — одна из них прикрыла губы рукой, показывая своё потрясение. — Мы просто хотели спросить Ивана-сонбэ кое о чём… — Убери от него свои руки, — холодно огрызнулся Тилл.       К счастью, девушка всё поняла с первого раза и убрала руку.       Тилл ещё не закончил. — Если у вас какие-то вопросы… — он схватил Луку за шкирку — блондин издал какой-то недовольный звук, — и притянул поближе, чтобы тот оказался в поле зрения этих девушек. Они, похоже, вообще не заметили грёбаного лучшего студента робототехнического факультета, раз сразу слетелись на Ивана, как пчёлы на мёд. — Вот Лука. Вы же его знаете, да? Конечно, знаете. Можете спросить его, а не приставать к моему парню.       Лука сдался. Он знал, что у него всё равно не хватит сил вырваться из рук Тилла. Тилл подумал, что с блондином при необходимости всё-таки можно договориться.       Хубэ Ивана начали перешёптываться между собой. Рука одной из девушек вернулась на плечо брюнета, слегка ощупывая его. — Иван-сонбэ, тебе не кажется, что такое собственничество немного нездоровое?       У Тилла дёрнулась бровь, и Хёна, Мизи и Суа уже совместными усилиями удерживали парня, пока он не перевернул весь чёртов стол. — Что ты, блять, только что сказала?!       Он видел, как Иван что-то говорил своим однокурсникам, наконец-то убирая чужую руку со своего плеча, и Тилл позволил себе на мгновение расслабиться. А потом снова напрягся, когда рука вернулась на прежнее место.       Парень на мгновение поймал взгляд Ивана, который выглядел на удивление растерянным, а затем заорал во всю глотку, чтобы услышал весь кампус: — ВКЛЮЧИ СВОИ ЁБАНЫЕ МОЗГИ! ОН МОЙ!       Именно так Великий Тилловский Переворот две тысячи двадцать четвёртого года занесли в учебники истории. Это запомнится навсегда.       Тиллу нужно как можно скорее съехать от Ивана. И, наверное, спрыгнуть с двадцатиэтажного здания с грацией олимпийского чемпиона по прыжкам в воду. Он выиграет золотую медаль, и ангелы вручают её ему, когда его душа достигнет жемчужных врат.

***

— Я хвалю твою выдержку за то, что ты рассказал, возможно, самую длинную мучительную историю, которую я когда-либо слушала, — говорит Суа. Теперь они вернулись в настоящее. — Ты, наверное, устал. Мои уши вот точно устали.       Хёна задумалась. — Значит, твоя вчерашняя вспышка гнева была вызвана разочарованием и желанием поцеловать Ивана? Насколько я поняла. — Я не хочу целовать Ивана, — шипит Тилл. Он врунишка? Нет, потому что у него, блять, не грязные штанишки. — Тилл, ты сказал, что у тебя появились эти… странные чувства после того, как Иван признался, что создал Нави специально для тебя, — говорит Мизи. — Можешь рассказать об этом подробнее?       Тилл стонет, потому что правда не хочет объяснять больше, чем уже объяснил. Но это Мизи. Мизи добрая. Тилл может потерпеть, раз это Мизи. — Если бы Суа создала робота, который удовлетворял бы твои потребности, как бы ты себя почувствовала?       Мизи краснеет, её лицо становится того же розового оттенка, что и волосы. — М-мне было бы очень приятно?       Суа бросает на Тилла пустой взгляд, как бы говоря: «Я-не-могу-сделать-ни-одного-ебучего-робота». Но ради Мизи она бы наверняка попыталась.       Хёна серьёзно кивает. — Интересный пример. Ты специально выбрал Суа и Мизи? Хочешь сказать, что действия Ивана выдают… романтические намерения? — Хёна, перестань относиться к этому как к грёбаному судебному процессу и говори нормально, — возмущается парень. — Ради всего святого. Кого волнуют намерения Ивана? Я тут с ума схожу! — И почему ты, как ты сам утверждаешь, сходишь с ума? — спрашивает шатенка. Отлично, теперь она говорит как грёбаный психотерапевт. К слову, Тиллу, наверное, действительно пора обратиться к настоящему психотерапевту.       Мизи встаёт со своего места, чтобы сесть рядом с Тиллом. Она легонько сжимает его плечи. — Тилл, ты не сходишь с ума, — успокаивает она. — То, что ты испытываешь, совершенно нормально, особенно если учесть, что ты живёшь с тем, к кому, кажется, испытываешь сильные романтические чувства.       Услышав это, Тилл сползает с дивана и отодвигается от Мизи, потому что, какого хера вообще. — У меня нет романтических чувств к Ивану.       Суа вздыхает. — Любовь моя, я же говорила, что они оба безнадёжны, — с жалостью в глазах говорит она Мизи, глядя на парня на полу.       Он поворачивается к ней, мотая головой так быстро, что вот-вот что-нибудь сломает. — Что значит «оба»? — Тилл, ты уверен, что не испытываешь романтических чувств к Ивану? — спрашивает Хёна. — УВЕРЕН! — кричит Тилл, вскакивая на ноги для пущего эффекта.       Мизи берёт его за руку, как будто пытается успокоить испуганную лошадь. — Тилл, успокойся. Мы просто перебираем варианты. — То есть единственный вариант, — уточняет Хёна.       Если Тилл сейчас не перестанет трястись, то в следующую миллисекунду он просто взорвётся. — Мне не нравится Иван. Я даже не знаю, нравятся ли мне парни в том самом смысле. Я никогда не встречался с парнем… — Ты в принципе ни с кем никогда не встречался, — любезно замечает Суа. — Меня никогда не интересовали парни, я даже не смотрю на них!       Мизи поджимает губы. — Но ты смотришь на Ивана.       Тилл проводит рукой по лицу, подавленно вздыхая. — Иван — это Иван. Он не в счёт. Он слишком совершенен, чтобы на него не смотреть. Я студент-художник! Я за километр вижу произведение искусства! И я не могу на него не смотреть!       По Ивану, чёрт возьми, не просто так сохнет весь в кампус. На него смотрят буквально все. Тилл в этом плане не исключение.       Суа приподнимает бровь. — И это твоё оправдание? Потому что это, наверное, самая гейская чушь, которую я когда-либо слышала.       Хёна кивает, как будто это помогает. — Согласна.       Тилл сейчас расплачется.       Мизи позволяет ему свернуться калачиком на полу и присаживается рядом с ним на корточки. — Хорошо, эм. Не думай о том, как ты в целом относишься к парням. Думай только об Иване. Расскажи нам, что ты к нему чувствуешь. — Иван? Он заноза в заднице, вот кто он, — Тилл пытается выровнять дыхание, его горло сжимается при мысли о брюнете. Иван — ублюдок. Тилл прикончит его. — Даже если он меня бесит, он всегда был мне другом. Он терпеливый и выслушивает меня, когда мне просто нужно с кем-то поговорить. Иногда он понимает меня лучше, чем я сам. Он как будто видит меня насквозь, и мне не нужно заёбываться и что-то объяснять, потому что он понимает. Он понимает меня. И раньше у меня не было особых проблем с тем, что он иногда такой раздражающе-прилипчивый, но теперь это становится проблемой. А я не хочу, чтобы это было проблемой. Я не хочу, чтобы между нами что-то менялось! Но я ничего не могу с собой поделать. Теперь, когда бы он ни улыбнулся, или назвал меня по имени, или сделал что-нибудь относительно приятное, например, приготовил мне кофе именно так, как я люблю, или, блять, создал для меня настоящего робота в качестве своей исследовательской работы… Я чувствую себя странно. Я не испытывал ничего подобного с тех пор, как появился на этот ебучий свет, и это просто… Слишком.       Мизи, Суа и Хёна, не моргая, смотрят на Тилла. — Это действительно слишком, — говорит Мизи голосом, полным сочувствия. — Слишком во многом надо бы разобраться, — подхватывает Хёна. — Я уже не знаю, что делать, — продолжает Тилл. — Иван, блять, всё время у меня в голове. Я слышу его голос, даже когда его нет рядом, и думаю о его губах! Что за хуйня? Я правда схожу с ума. — Тилл, с тобой всё в порядке. Ты не сходишь с ума, — говорит ему Мизи, поглаживая его спину. — Ладно, послушай меня. Ты сказал, что не испытываешь романтических чувств к Ивану.       Парень кряхтит в знак согласия, не решаясь нормально говорить. — Может, на тебя так влияет ваша ситуация со всеми этими фальшивыми отношениями? — Да нет. Я не против, — говорит он, не задумываясь. Без сомнений.       Девушки обмениваются взглядами. На этот раз говорит Хёна. — Тилл, как бы ты себя почувствовал, если бы Иван действительно сделал для тебя что-то романтичное, по обычным меркам?       Парень хмурится. — Я ему не нравлюсь в таком смысле. — Но ты не против. — Ну… — Тилл ощетинился, как обиженный дикобраз. — Я не знаю. Иван бы не стал — он не из тех, кто способен на такое дерьмо. И я уже говорил, что я не нравлюсь ему в таком смысле, так с чего бы ему париться? Зачем мне париться из-за этой тупой несуществующей ситуации?       Суа приподнимает бровь. — Он буквально создал для тебя робота, который соответствует твоим потребностям. Это дерьмо не платоническое, и если ты будешь спорить, я достану тапок и забью тебя им до смерти.       Видимо, идея о скорой смерти показалась Тиллу заманчивой, потому что он всё равно перечит: — Что, блять, ему вообще может во мне нравиться? Посмотри на меня! Я полный отстой! А он…       Не успел Тилл закончить фразу, как в дверь квартиры Мизи и Суа позвонили. У парня кровь застыла в жилах. — Они здесь, — говорит Хёна, вставая со своего места, чтобы открыть дверь.       Иван и Лука входят с пакетами, полными закусок и алкоголя, и видят Тилла на полу. Иван лишь растерянно моргает, а Лука ухмыляется. — Нашел новое обогащающее разум хобби? — спрашивает блондин.       Тилл отвечает коротко: — Иди на хуй.       Их игра в «Монополию» проходит так, как и следовало ожидать. Лука в конце концов покупает всё игровое поле, а остальные обанкротились. К счастью, Хёна вырубилась, выпив всё спиртное, и на этот раз не закатила истерику.       Тилл игнорирует Ивана весь вечер ради собственного ёбаного здравомыслия. Даже когда они возвращаются к машине Ивана, чтобы уехать домой, он продолжает хранить молчание. Не похоже, что ему есть что сказать, и он определённо не доверяет себе произнести хоть слово, когда они остаются в машине наедине.       И прямо когда Тилл уже думает, что сможет прожить остаток своей жизни, не произнося в адрес Ивана ни единого звука, брюнет наклоняется к парню через коробку переключения передач, их лица находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и вдох Тилла тут же прерывается.       Широко раскрыв глаза, он наблюдает, как Иван тянется к ремню безопасности, застёгивает его со щелчком и задерживается в личном пространстве Тилла, словно ему там самое место. Запах чужого одеколона проникает в нос, и Тилл жмурится. Всё, это последняя капля.       Тилл грубо отталкивает Ивана, усаживая его обратно на водительское сиденье, а затем забирается к нему на колени, крепко сжимая его рубашку и чувствуя, как ткань сминается в ладонях. Локоть Тилла на мгновение ударяется о руль, но ни один из них не обращает внимания на этот звук.       Прижав колени к бёдрам Ивана, Тилл говорит опасно низким голосом: — Ты меня бесишь.       Зрачки Ивана расширяются до такой степени, что парень с лёгкостью может разглядеть в них алый цвет, почти поглощающий черноту его глаз. Тилл наблюдает, как у брюнета дёргается кадык, когда он сглатывает. Иван к нему даже не прикасается — одна его рука лежит на руле позади Тилла, а другая сжимает рычаг переключения передач до побелевших костяшек. — Тилл, — говорит Иван шёпотом, дрожа от попытки сдержаться. — Тилл.       Кривой зуб впивается в нижнюю губу с такой силой, что выступает кровь. Тиллу так и хочется вытереть её большим пальцем, облизать, попробовать на вкус… — Я хочу поцеловать тебя, — наконец говорит парень, задыхаясь.       Он почти уверен, что Иван слышит биение его сердца, которое вот-вот вырвется из груди. Они так близко, что Тилл может просто прижаться лбом к лбу Ивана — и он это делает. Их дыхание практически сливается. С этого расстояния Тилл может с точностью подсчитать, сколько ресниц у брюнета, чьи глаза сейчас скорее красные, чем чёрные.       Тилл отпускает его рубашку, чтобы вытереть кровь, стекающую из ранки на губе. Кончики их носов соприкасаются, и он понимает, что оба практически перестали дышать. — Мне нужно поцеловать тебя, — повторяет Тилл на всякий случай, если Иван вдруг не понял с первого раза. — Иван…       Иван тянется навстречу, едва соприкасаясь губами и не отрывая глаз от парня, и отвечает, почти умоляя: — Пожалуйста.       Тилл только этого и ждал. Он рванулся вперёд, веки затрепетали, когда он, наконец, прижался губами к губам Ивана. Они то и дело сталкивались зубами и кусались. Тилл вдруг понимает, что ему всё равно, и отключается в ту же секунду, как руки Ивана обхватывают его за талию и сжимают, притягивая ещё ближе.       Тилл задыхается, когда острые зубы Ивана прикусывают его губу, позволяя брюнету ощутить металлический привкус крови, сильно всасывая его язык, и Тиллу приходится подавлять дрожь во всём теле и пытаться сдержать стон, рвущийся из горла.       В голове с каждой секундой становится всё легче, когда Иван берёт инициативу в свои руки, внутри машины чертовски жарко, а брюнет ещё даже не включил обогреватель. — Иван, — стонет Тилл, когда тот покрывает поцелуями его подбородок, покусывая чувствительную кожу на шее парня, в то время как его руки медленно проникают под рубашку Тилла, прижимаясь подушечками пальцев к подтянутым мышцам.       Ноги Тилла начинают дрожать от попыток удержаться и от того, как руки Ивана продолжают подниматься по его рёбрам, а большие пальцы оказываются в опасной близости от груди. Когда подушечка большого пальца едва задевает сосок, Тилл вздрагивает, его колени подкашиваются, и он уже полностью сидит на коленях у Ивана.       Иван шипит, уткнувшись парню в шею, его член явно прижимается к заднице Тилла. Брюнет сжимает его ещё крепче, предупреждающе покусывая чужую ключицу, чтобы парень не двигался. От боли Тилл только вздрагивает, его локоть снова натыкается на руль, спина выгибается дугой, а задница непроизвольно прижимается к члену Ивана.       Они оба задыхаются. — Тилл, подожди…       Раздаётся громкий стук в стекло машины, от которого Тилл снова вздрагивает и резко отстраняется от Ивана, сильно ударившись спиной о гудок. Раздаётся громкое «БИИИИИИИИИИИИИП!». Эхо разнеслось по всей парковке перед квартирой Мизи и Суа.       Тилл в ужасе оборачивается и видит Суа, стоящую возле машины, на её лице полное безразличие. Она говорит что-то, но ни Иван, ни Тилл не слышат.       Иван опускает стекло, всё ещё держа одну руку под рубашкой парня, а Тилл до сих пор опирается спиной на клаксон. БИИИИИИИИИИИП… — Ты забыл свой телефон, — осторожно говорит девушка, её голос едва слышен из-за громкого автомобильного гудка. Взглянув на отметины, украшающие шею Тилла, Суа с гримасой протягивает ему мобильник.       Тилл с пылающим лицом берёт его трясущимися руками. — С-спасибо.       Гудок всё ещё ревёт. У Тилла начинают болеть уши. Иван слишком тихий.       Фиолетовые глаза брюнетки мечутся между Иваном и Тиллом. Она выглядит совершенно измученной. — Умоляю, не трахайтесь на парковке. Увидимся в понедельник.       Тилл, наконец, отрывается от руля, как только они видят, что Суа заходит в дом. Тишина в машине становится почти осязаемой. Тилл не собирается слезать с колен брюнета, а Иван, казалось, вполне доволен тем, что его руки покоятся на коже парня под рубашкой. — Так… — начинает Тилл, борясь с дрожью, когда Иван крепко прижимается к его грудной клетке. — У тебя тонированные окна или?..       Иван отвечает сразу. — Передние боковые не должны быть тонированы. Лобовое тоже. Это незаконно.       Тилл считает, что то, что он до сих пор жив, незаконно. Ему нужно отказаться от участия в симуляции под названием «жизнь». Ивана, похоже, совершенно не волнует тот факт, что они активно целовались на общественной парковке, где их мог увидеть любой желающий. Суа уже увидела. Тилл хочет умереть.       Иван снова наклоняется, зарываясь лицом в шею Тилла, а его руки начинают ласкать бока, оставляя на коже мурашки. — Может, продолжим?       В ответ Тилл бьёт его прямо в лицо.