Prešli ćemo preko horizonta

07.2011

Студия находилась в таком же доме, в котором жил с родителями Золтан – длинная двухэтажная сакля с отдельными входами на обоих этажах. Под нашими ногами расположился уютный сеновал нашего арендодателя, обитавшего ниже по улице, в частном доме на большом участке. Над головами – добротная, покрытая новомодной красной черепицей крыша. Даже не смотря на события зимы, я не разлюбил сидеть на ней время от времени в перерывах между группами и бессмысленными репетициями сырого как дно колодца материла. - Будешь продолжать искать вокалиста – запишем альбом к концу века, - ворчит Андреа, бывший барабанщик электронного проекта, от которого нынче осталась только моя дипломная работа. – Пой сам, у тебя отлично получается! Возразить и привести новый довод, которые я несколько устал придумывать последнее время, мне не даёт распахнувшаяся дверь. Господин Лечей собственной персоны, наконец, вспоминает, что у нас всего полтора часа на то, чтобы сгрести хоть какие-то ноты в хоть какую-то удобоваримую кучку. Но, едва я открыл рот, чтобы высказать это неблагодарной рыжей твари в лицо, как тот лучезарно улыбнулся и сообщил: - У нас гости! – а затем выглянул на крыльцо и позвал кого-то: - Заходи, не бойся! Как-то, ещё до Рождества, я рассказал девушке, которую считал на тот момент своей невестой, анекдот: «У нас с женой есть список людей, к которым мы никогда не будем друг друга ревновать. Анжелина Джоли и Бред Питт входят в оба». - Но это неприемлемо, - возмутилась Маршана. - Что именно? – спросил я, продолжая веселиться, не замечая, что мой собеседник планомерно закипает от моих оскорбительных для её религии слов. – Мне нравятся некоторые мужчины… - Ну, знаешь… Через десять минут непрерывного потока оскорблений и пояснений, почему именно наша любовь больше невозможна, она размашисто хлопнула дверью, прихватив с собой единственный зонтик и, как казалось мне тогда, моё сердце вместе с остальными потрохами и желанием жить в целом. Зонтик через несколько дней привёз Маршанин брат… Сердце мне вернул, войдя, дико щурясь с солнца, пришедший с Золтаном молодой человек. - К соседям родственники детей на остаток лета отправили, - пояснил Лечей, вместе со мной и Андреа рассматривая гостя. – Младшего на море утащили, а старший, вот, наотрез отказался. Если сосед музыкант, говорит, я с ним на репетицию пойду! Парень всё это время стоял, переминаясь с ноги на ногу. Это был едва повзрослевший подросток с широким открытым лицом, украшенным несколькими огненными следами от свежевыдавленных прыщей. Приятная чуть застенчивая улыбка и прямой взгляд карих глаз подкупали наверняка любого, а с моей грёбанной доверчивостью, и вовсе покоряли с первого взгляда. В целом его образ так же заслуживал отдельного разговора. Не смотря на установившуюся за окном жару, он был одет в чёрную водолазку, поверх которой была натянута видавшая виды футболка Iron Maiden (респект, плюсик в карму, как говорится). Обтрёпанные понизу светлые джинсы создавали странный контраст таким же убитым, как и всё остальное, шлёпанцам – единственному атрибуту одежды, напоминавшему, что на дворе проклятое балканское лето. Образ бунтующего подростка органично дополняли несколько разнокалиберных кожаных браслетов и длинный плохо расчёсанный хвост выгоревших за первую половину лета тёмно-русых, чуть вьющихся волос. - Ну, что ж, - только заговорив, я понял, что не дышал добрую минуту с тех пор, как поднял на пришельца взгляд, - рассказывай, как зовут? Сколько лет? На чём играешь? Парень несколько раз моргнул, будто так же, как я, возвращаясь из мира смутных, но абсолютно реальных ощущений. Хотя, это вряд ли… - Марко, - представился он, и Андреа беззвучно заржал за моей спиной. – Марко Пуришич. Мне 16 лет, я играю на гитаре… Ну, на такой, обычной, отец подарил… - Акустическая, - уточнил я. – Наши песни знаешь? - Две, которые по радио играли, - ответил он и вдруг обезоруживающе улыбнулся, выглянув, наконец, из-под завеси выбившихся из хвоста волос: - Я могу сыграть Kisa, если нужно… - На акустической и я могу… - прислушавшись, я понял, что под лестницей начинают кучковаться чуваки, которые репетируют после нас: тяжёлые ботинки Бориса были точно специально созданы, чтобы бродить вниз вверх-вниз по металлическим ступенькам. – Приходи завтра? Я найду тебе гитару здесь, а домой купишь тогда потом, идёт? Тёзка как-то слишком резко кивнул и, будто с облегчение выдохнув, моментально сбежал. - Не пойму, - знавший меня по меньшей мере сто лет Золтан, конечно, всё понимал и наверняка, если не слышал, как у меня в груди колотится до боли сердце, не бившееся, казалось, с самой зимы, то как минимум догадывается об этом, - что ты в нём увидел? Толстый, мелкий, упрямый, судя по всему… - Свет, - ковырнув звукоизолирующее покрытие на стене, от прижался к нему, непростительно мягкому и упругому, точно стены в психиатрическом изоляторе, лбом. – В нём что-то есть, как есть за горизонтом - свет.