Prešli ćemo preko horizonta

07-08.2011

Если вам приходилось жить на юге Европы, вам наверняка знакомо, как становящееся на редкость ласковым и тёплым на склоне августа солнце умеет вспороть уже вроде загоревшую кожу неожиданными ожогами, превратить в пытку с температурой и переходом на ночной образ жизни казавшийся прекрасным отпуск. Но это летом проходит иначе. Солнце не видит нас, наверно, и не успевает расписать ожогами наши шеи и лица. Мы встречается у студии чуть свет. Чтобы не попадаться на глаза парням, которые поднимут нас на смех. Да и всему остальному городу тоже… Мы бегаем вместе, занимаемся на небольшой спортивной площадке, пока с материка не пришли холодные ветра, спускаемся к морю. Мы почти не разговариваем, но мне кажется, что между нами устанавливается какая-то особенная связь. Ну, или это плод моего разыгравшегося воображения, а парень лишь нашёл терпеливого тренера и учителя музыки в одном лице. Пока я вожусь с документами, необходимыми задачами для клиентов, проблемами и счетами нашей группы, он постоянно находится где-то рядом. Я не вижу тускло-русый хвост, но чувствую запах его тела, присутствие его тепла. Если только это всё не болезненный температурный сон… А после – долгий, изматывающий репетиционный процесс, которым не всегда удаётся руководить, но в котором, при том, так интересно участвовать… Но всё должно однажды закончиться. Даже солнце однажды садится. Однажды заканчивается даже лето… - Ты как кот, - сообщает сбоку голос Марко. Черепица крыши поскрипывает под его кроссовками. - Почему? – мне лень не то чтобы пошевелиться, даже открыть глаза. Солнце пронизывает город, стремясь согреть, обнять, напитать, утешить перед неспокойными осенними штормами и проливными зимними дождями. - Ночная тварь, которая любит валяться на солнце… Он садится рядом. Очень близко. Приподняв ресницы, я вижу, что он сидит, обхватив колени и сгорбившись, непривычно тихий. Я знаю, что для него сравнение с кошкой – высшая похвала, а солнце – культ. И что завтра они с братом вернутся к родителям, а мы отправимся в небольшое турне по Словении. И что нам наверняка есть, о чём поговорить. Ведь каждый из нас о чём-то молчит. - За «тварь» спасибо, - потянувшись, сажусь и пытаюсь приморгаться. Перед глазами плавают чёрные пятна от слепящего солнца. Мне хочется что-то спросить, но не выходит. Понимание, что, открыв глаза или сказав хоть слово, я выдам муторное и болезненное беспокойство в душе, страх, панический ужас, что мы видимся последний раз… - Не за что… - он тоже щурится от солнца, я, наверно, то, что между нами есть это препятствие в виде яркого света и горячей черепицы, делает его смелее. – Я бы хотел остаться с вами… Только не перебивай! – но он останавливается сам, закрыв глаза проводит пальцами по проколу в ухе, трёт и потягивает тяжёлую титановую серьгу-растяжку. – Говорят, что человеку, которого никогда больше не увидишь, можно сказать всё-всё, как психологу или священнику… Я так хочу остаться, но в то же время мне так хочется верить, что мы больше не пересечёмся никогда. Потому что мне так нужно тебе сказать… Снова молчание. Мои глаза немного привыкают к свету. В тени от подставленной козырьком ладони я вижу, как мой собеседник прячет, прижав к груди колени, лицо. Как дёргаются его плечи. Как совершенно иначе, пусть ещё не очевидно, но всё же заметно сидит на этих плечах футболка Iron Maiden… Как, подчиняясь не разуму, но чему-то кроме сползает с колена рука. «Мне хочется верить, что мы больше не пересечёмся никогда», - говорит он, и это даёт, наверно, карт-бланш. Ведь он прав, если никогда больше не увидишь, то и не осудишь, если только не преступать закон. А в уголовном кодексе наказаний за то, чтобы взять за руку человека, который нравится, я не видел.