Prešli ćemo preko horizonta

04.09.2011 – 22.12.2012

- Вы у меня брата не отберёте! Пока мы дожидаемся вечно опаздывающего Золтана около его дома, откуда-то из-за угла появляется Мартин, брат Марко. Я не помнил, сколько ему было на тот момент лет, хотя тёзка сто раз это озвучивал. Роста – на восемь, мозгов – на шесть, наглости и смелости – на все двенадцать. - Мы и не собирались, - лениво отвечает Андреа, потирая ногтями широкую лямку своей дорожной сумки. Когда мы вернёмся, будет глубокая осень, и лучше, если более тёплая одежда будет у нас с собой, поэтому вещей у каждого с избытком. - Да ну как же! – сверкает глазищами подросток и засовывает руки в карманы шортов, чтобы казаться деловым и взрослым. Откровенно говоря, это вызывает только смех. – Он каждый день говорил, что будет играть в группе с вами! Он постоянно говорит, что будет музыкантом! Раньше так не было! Я откровенно не знаю, что ответить на это заявление, но положение спасает неблагодарная рыжая тварь. - Конечно, не было! – улыбается, закрыв за собой дверь и поправив рюкзак, Золтан. – Я в его возрасте хоть и играл на гитаре, но мечтал стать моряком-подводником! Ты понаблюдай, может, через полгода всё переменится, и он передумает быть музыкантом? - Не передумает, - надув губы, Мартин шмыгает носом и смотрит себе под ноги так долго, что нам начинает казаться, что он вот-вот заплачет. - А давай поспорим? – присев на верхнюю ступеньку крыльца, Золтан оказывается с парнем на одном уровне, и может спокойно заглянуть ему в глаза. Андреа утыкается носом мне в плечо и хрюкает, пытаясь подавить рвущийся смех. А вот мне почему-то совершенно не смешно… - Если тебе удастся убедить брата перестать хотеть играть в группе, я куплю тебе… - обведя взглядом улицу в поисках вдохновения, он натыкается взглядом на Дориана, ещё одного нашего соседа и близкого друга, согласившегося обеспечить нам транспорт на время турне, а заодно попробовать поучаствовать в концертах на правах ритм-гитариста. Дориан стоит, подперев свой новенький автомобиль и снисходительно наблюдая за этой ситуацией, покручивая в руках выключенный слуховой аппарат, - новый велосипед. Но, - подняв вверх указательный палец, Золтан замирает, выдерживая трагическую паузу, заставляя меня тяжело вздохнуть, - если Марко останется в группе, ты отдашь мне свой велосипед, идёт? - Ты его раздавишь, - бубнит Мартин, но всё же первым протягивает ладонь, чтобы Золтан пожал её, а, продолжающий нагло хихикать Андреа разбил их руки. Мне остаётся только закатить глаза и молиться, чтобы у моего тёзки оказалась своя голова на плечах. Желать, чтобы вчерашнее прощание с немым признанием переплетённым пальцев и краткий поцелуй в щёку на закате что-то значили для него, я просто не имею права… - До… - теперь Золтан смотрит на меня. Дориан СМСкой сообщает, что мы опоздаем на самолёт. – До конца февраля. Ты проиграешь, если твой брат скажет на ДР Секула, что хочет остаться в группе. - Ок! – зло выплёвывает Мартин и стремглав убегает в дом. Мы почти забываем о споре. Работа, группа, тонны информации, требующей переработки, тонны проблем, требующих мгновенного решения… Всё наваливается на нас и на меня в частности, захватывает в водоворот событий и позволяет вздохнуть, пожалуй, только под конец декабря. Мне кажется диким воспоминание о том, как ещё три года назад мы тащили по этой самой улице живую ёлку в кадке, а мать Золтана вышагивала рядом с большой охапкой украшений в бумажном пакете. Равно, как и подготовка к Рождеству год назад, так успешно сорванная не то дурой Маршаной, не то дождём, не то моей собственной увлечённой натурой, промёрзшей тогда до костей и свалившейся с высоченной температурой до самого Нового года… Сейчас самым правильным и однозначным кажется просто продолжать работать, будто рядом и вокруг нет вообще больше никого… Именно поэтому, когда раздаётся стук в дверь, я зависаю на добрую минуту. Мы никого не ждём. На студии только я и Золтан, у остальных на этот вечер большие планы… Мартин стоит на крыльце, уткнувшись носом в большой пуховый шарф и крепко удерживая на месте велосипед, который он, кажется, на чисто детском упрямстве втащил не только на наш второй этаж, но и вверх по склону холма, на котором стоит наш городок. - Ты выиграл, - обиженно бурчит мальчик, и его щёки краснеют, кажется, не только от холода. Только тут мы вспоминаем давешний осенний спор и переглядываемся: времени до моего Дня рождения ещё полно… - Он постоянно говорит о группе. Перевёлся в школе на это… ну, когда целый год учишься дома и проходишь программу за два. Только он не сидит, он работу нашёл и бегает, как вы тут летом бегали… - под конец прерывающегося запутанного монолога он уже тяжело дышит, шмыгая носом и трёт синей вязаной перчаткой глаза. – А ещё он сказал… Они ругались с мамой, и она сказала «Ты своего Секула любишь больше, чем меня!», а Марко вскочил и говорит: «Не больше, но люблю!»… Пока Лечей расспрашивает парня ещё о чём-то, я пытаюсь вспомнить, как дышать и почему именно нельзя набрать уже выученный наизусть номер и поинтересоваться правдивостью этих слов. - Мы договорились, что велик останется с хозяином, - вернувшись с улицы, сообщает Золтан, садится рядом, дёргает за рукав рубашки. – Моргни, если влюбился, - смеётся он, прекрасно понимая, что произошло это давно, но лишь сейчас раскрывая карты. А, когда я, закрыв глаза, тяжело киваю, хватает за руку и тянет в ближайший бар – успеть выпить за наступающие праздники и новую веху в жизни. Не только моей. Каждого из нас.