Prešli ćemo preko horizonta

03.2012 Я вижу, что с Золтаном что-то происходит, ещё зимой. Обычно не предающий значения никаким внешним факторам, включая даже время, басист становится крайне напряжённым. Он всё так же опаздывает, всё так же колко шутит, всё так же сопротивляется всему новому, но первым становится лучшим другом для всех, с кем нам приходится контактировать для развития группы, но… Я знаю его слишком давно, чтобы не понимать: ещё немного, и этот дремлющий вулкан начнёт своё извержение, и пиши «пропало». В окно светит настолько ласковое солнце, что хочется сидеть где-нибудь на смотровой площадке, наблюдая, как медленно, зябко, но уже довольно бодро просыпается, прогревается море, как распускаются ирисы и тюльпаны, слушать повсеместное пение птиц, наслаждаться этой уникальной позднемартовской тишиной… Конечно, неплохо бы, ещё держать при этом за руку любимого человека или хотя бы твёрдо знать, что на любую твою фразу найдётся колкий, едкий, глупый или философский, но моментальный ответ. На студии, в аппаратной, мы собираемся в этот день все. Моё законное место у компьютера занимает Андреа, а его, как известно, с места не сдвинешь, поэтому мне приходится сесть на диван, на подлокотник которого присаживается Дориан. Марко в первый момент садится на пол, но быстро передислоцируется в старое кресло, чуть не с помойки притащенное несколько лет назад одним из клиентов. Золтан мечется из угла в угол, не говоря ничего конкретного, но так страшно скрипя зубами, что мне хочется облить его холодной водой, чтобы успокоился. Только знание, что это не поможет, останавливает меня. - Сядь, - озвучивает всеобщее мнение Дориан, - рябишь. Но вместо этого Золтан лишь останавливается в центре комнаты, но взгляд его продолжает нервно метаться между нами. - Я больше не могу, - наконец заявляет он. – Я достиг своего потолка и не знаю, что мне делать, куда расти. Я выгорел, как говорят в офисах. Всё. Долго выдохнув, он резко развернулся и вышел, хлопнув напоследок дверью с такой силой, что его басс, стоявший на подставке тут же, покачнулся и со страшным грохотом упал. - Сильно, - проговорил Дориан, покрутив пальцем у виска. Неразговорчивый по очевидным причинам, он как-то сам по себе влился в наш шумный коллектив, привнеся в него какого-то тёплого равновесия. - Вернётся, - по какой-то непонятной причине я сам не верю в то, что говорю, но мне хочется успокоить ту часть группы, которая не видела его ещё в таком состоянии, - он не первый раз «выгорает», а как он в Omega Lithium инструментами швырялся, отдельный вид искусства… - А вдруг на этот раз он действительно не вернётся, - Андреа редко выступает голосом разума, скорее эта роль принадлежит как раз Золтану, но на этот раз его устами глаголит сама рациональности. И от этого становится страшно. – Что тогда? - Мы не будем искать другого басиста, - я понимаю, что упрямства продиктовано страхом, сковавшим всё тело и, конечно, разум. - И что? – Марко поднимается из кресла. Если срыв Лечея ещё пережить можно, то истерики от него я просто не вынесу. – Хочешь сказать, группе конец? - Нет, - запрокинув на спинку дивана голову, я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться и собрать в кучу расползающиеся мысли. Мне холодно и страшно, а очарование разгара весны превращается в изощрённую издёвку природы над человеком, у которого выбил почву из-под ног самый близкий друг. – Дайте мне подумать. Они действительно дают. Пересев ко мне под бок, Марко обнимает за плечи одной рукой, другую непростительно смело устраивает на бедре. От горячей ладони всё ещё несовершеннолетнего подростка по телу разбегается тепло и уверенность в себе. Сползший со своего насеста Дориан теснит с другой стороны. Не меняет позы, переплетя на груди руки, но от того, что он не уходит и продолжает верить в нас, становится спокойно и уже совершенно иначе тепло на душе. Андреа не подходит, но, когда я открываю глаза, вижу, что он занимает место в дверях, перекрыв широкой спиной вход, как на студию, так и в нашу, одну на всех, жизнь. - Мы берём паузу, пока Золтан не озвучит решение. Дориан, прости, я знаю, что ты рассчитывал на нас, но в Загреб тебе придётся ехать одному. Поговори с Борисом, он вроде тоже туда собирался, всё равно у них с альбомом не клеится пока. Мы с Андреа останемся здесь с клиентами и новым материалом. Марко, - как в тот день полгода назад, переплетя наши пальцы, я нахожу в себе силы только опустить голову ему на плечо и закрыть глаза, чувствуя, как он стискивает мою ладонь и слыша, как стучит его сердце. – Доучивайся, пожалуйста. Никаких экстернов, это слишком напряжно. - Хочешь ласково сказать, что я тупой? – немного нервно уточняет он. - Хочу сказать, что это вредно для нервов, а мне нужен здоровый… - Гитарист? – он фыркает, но по тому, как его большой палец очерчивает косточку в основании моего, я понимаю, он не злится, а действительно хочет расставить точки над «i». - Партнёр, - отвечаю я. Нашарив за спиной пульт от видеопроектора, выключенного сейчас, поднимаю его вверх и нажимаю на кнопку: - Пауза. Перекур.