{...ЧанДжины...}

— Ты смог бы полюбить убийцу? — Хенджин задаёт вопрос будничным тоном, пока делает очередное кофе клиенту. Чан на секунду замирает, но тут же возвращается к своей работе, записывая в отчет списания и делая заметки для закупки нужных вещей в кофейню. — Интересные вопросы ты задаешь, Джинни, — мужчина усмехается, но всё же задумывается. Он понимает откуда ноги растут. Совсем недавно в городе стали происходить убийства, казалось бы мода на маньяков и серийных убийств давно прошла. В последнее время не услышишь про подражатель Пилы или нового Джека Потрошителя. Без убийств, конечно, никуда, но не было громких заголовков или запутанных тайн. Поэтому это дело и стало таких популярным и известным. О нем говорили на каждом канале, только ленивый блоггер криминалист не пытался найти зацепки и сопоставить данные. Полиция стояла на ушах, мамы провожали детей в школы, а мужчины встречали своих жен с работы. Их кафе закрывалось в девять тридцать, а осенью начало темнеть куда раньше, чем летом. Поэтому Бан часто подвозил работников вечерней смены до дома или заказывал такси. Хотя остановка автобуса находилась в ста пятидесяти метрах от них, да и улица оживленная, но всё же хотелось быть уверенным, что завтра все его сотрудники выйдут на смену. — На самом деле зависит от многих факторов, — Чан обожал долгие диалоги на разные темы, ему нравилось рассматривать ситуации со всех сторон. Хенджин на мгновение отвлекается, озвучивая номер заказа и отдает его в руки последнему на сегодня гостю. Они вместе закрываются, прибирают и готовят кафе к завтрашнему дню, одновременно с тем продолжая свой интересный диалог. — Смотри, если бы я изначально был влюблен или у меня были бы долгие отношения с этим человеком, то получается я знал его с той стороны, которая никак не вязалась с убийствами, — рассуждал Чан, а Хенджин слушал, протирая столы. — Мне было бы тяжело осознавать, что от меня скрывали эту сущность, но если условно. Этот человек был неким аналогом правосудия. Убивал педофилов, наркодиллеров, других убийц, то была бы вероятность, что я смог бы его понять. Хенджин на мгновение замирает, смотря в отражение на отполированной поверхности кофемашины. Уборку они почти закончили, а вот диалог только начал развиваться, поэтому не сговариваясь они остановились за стойкой раздачи. Привычно опираясь спинами на стол или на витрину, как они это делали на смене, после особенно интенсивной нагрузки. — Получается, хен, для тебя существует такое понятие, как оправданное преступление? — Хван смотрит прямо в глаза мужчины, словно выискивая в их глубине ответы на собственные не озвученные вопросы. Чан вновь задумывается и начинает постукивать себя указательным пальцем по нижней губе. Привычный жест, начальник так делал всегда, когда ситуация требовала особенно важных решений. Хенджин позволяет себе в этот момент рассмотреть старшего. Его взгляд блуждает по накаченным рукам, груди, которую эстетично обтягивала ткань черной рубашки. Чану бы подошёл красный, Хван в этом уверен. — Пожалуй да, особенно если бы я поставил себя условно на место жертвы, — Хенджин вопросительно приподнимает бровь, чуть склоняя голову вправо. — Если бы кто-то изнасиловал и убил мою сестру или дочь, я бы пошел на убийство этого человека, даже зная цену, и конечно хотел бы, чтобы таких людей было меньше в нашей жизни. Всё зависит от мотивации. Если же это просто маньяк, которому доставляет удовольствие смотреть на страдание людей, однозначно нет. Хенджин не пытается сделать вид, что не рассматривал мужчину перед собой, даже когда тот обращает свой взгляд в его сторону. Наоборот он с неким вызовом смотрит прямо в его глаза. — А что скажешь ты? — Чан делает шаг навстречу и теперь он стоит непозволительно близко для простого начальника. Хван смотрит на переплетённые пальцы рук Бана и не может оторвать от них взгляда, представляя множество вещей одновременно. Но Хенджин делает вид, что думает над ответом на вопрос, хотя давно уже его знает, осталось только озвучить. Чан очевидно жаждет получить этот ответ, хотя и делает вид, что вся эта тема интересует его не больше, чем очередной праздный разговор о повседневной жизни. — Я думаю, что тебе идёт красный цвет.