Afterimage

Стоун не знает, к чему готовиться, когда Роботник аккуратно спускает халат со своих плеч. Но даже если бы знал, ничто не смогло бы подготовить его к этому зрелищу. Роботник сжимает зубы, и тихий стон боли, безуспешно замаскированный под кашель, срывается с его губ, когда он снимает футболку, открывая белую майку под ней. Стоун с ужасом осматривает правое плечо Доктора и снова не задумываясь вскакивает на ноги, в этот раз подлетая к Роботнику, чтобы получше все разглядеть. Тот старательно избегает его взгляда, выдавливая смешок. — Что, все так плохо? — пытается пошутить он, но Стоун почти не слышит его. Сердце бешено колотится у него в горле, слезы застилают глаза, и все слова улетучиваются из головы. Вначале Стоун не понимает, что он видит. Бóльшая часть плеча и руки Доктора лишены цвета, но спустя пару секунд до Стоуна доходит, что он смотрит на плохо заживающую пересадку кожи. Повреждения спускаются и по спине Доктора, хотя из-за майки Стоун не может разглядеть, как далеко. Участки обожженной кожи кровоточат, возможно, есть инфекция, но прежде чем Стоун начинает волноваться о силе ожогов, его взгляд падает вниз, на руку Роботника. Точнее, на то, что теперь вместо нее. За годы работы на Доктора Стоун ни разу не видел его без своих фирменных контрольных перчаток — тот сменил множество моделей, но они всегда были при нем. Нет ничего необычного в том, что ладони Доктора чем-то закрыты, но теперь Стоун видит, что кисть вовсе не закрыта перчаткой, ее просто нет. Вместо нее — механический протез с характéрным черно-белым дизайном, хотя, судя по всему, еще не совсем рабочий. Пальцы напряжены и неподвижны, а под каждой костяшкой мигают маленькие красные огоньки. — Удар еще пришелся на левую ногу, но не стану посвящать тебя в детали. Все примерно то же самое, — бормочет Роботник с горькой усмешкой. Звук его голоса заставляет Стоуна отвлечься от неприятного созерцания, — Знаю, я отвратителен. Стоун медленно опускается на одно колено, осторожно обхватывая рукой протез Роботника и обводя пальцами гладкий титан. Когда он поднимает взгляд, Доктор таращится на него широко раскрытыми от удивления глазами, его рот плотно сжат в линию. — В вас нет ничего отвратительного, — решительно говорит Стоун, — И я не хочу больше слышать от вас таких слов, сэр. Роботник молчит в ответ. Он изучает лицо Стоуна так, словно пытается в чем-то удостовериться, и его горло дрожит от волнения. — Доктор, — осторожно начинает Стоун, — вы совсем не поправляетесь. Вам нужно в больницу… — Нет, — отрезает Роботник, — Я туда не вернусь. Я уже достаточно там проторчал, пока они пересаживали мне чертову кожу, а потом Шэдоу вытащил меня из этого изолятора. Я справляюсь, Стоун. Я могу о себе позаботиться. Обычно непоколебимое упрямство Роботника очаровательно, но только не сегодня. Не в таком состоянии. — При всем уважении, Доктор, вы не справляетесь и сейчас не можете о себе позаботиться. У вас серьезные травмы, за ними требуется постоянное наблюдение! — он на пробу сжимает руку Доктора, но, как и ожидалось, она не реагирует. Она безжизненна, — Вам нужна помощь, сэр. Вы не можете здесь оставаться, Краб разваливается на части. Роботник хмыкает: — Мне больше некуда идти, Стоун. — Доктор, ответьте мне на один вопрос, — серьезно говорит Стоун, — Думаете, есть хоть что-то, что я не сделал бы ради вас? Роботник, наконец, снова поднимает глаза на Стоуна, стойко выдерживая его взгляд. Его черты снова теплеют, в них сквозит что-то благоговейное. — Нет, — хрипит он, — Факт, который продолжает оставаться для меня загадкой. Стоун мягко улыбается ему. — Сэр, позвольте помочь вам. Пожалуйста. Все это время я считал вас мертвым, и это чуть меня не уничтожило. Но теперь вы со мной, и я готов на что угодно, чтобы помочь вам поправиться. Роботник закатывает глаза, но Стоун видит, как покраснело его лицо. — …Ладно. Вдвоем мы, пожалуй, запросто поставим Краба на ноги и… — О нет, — отвечает Стоун, поднимаясь на ноги,— Вы здесь не останетесь, Доктор. Я запрещаю. Роботник вскидывает голову, его брови возмущенно сведены на переносице. — Да кто, черт возьми, разрешил тебе командовать?! — возмущается он, — Насколько я помню, это ты у меня в подчинении! Стоун скрещивает руки на груди, выгибая бровь. — А вот и нет, — невозмутимо отвечает он, — Вы же меня уволили, помните? Я свободный агент. Все возмущение Роботника мгновенно испаряется, оставляя на его лице лишь огорченное выражение. — Да, это слегка вылетело у меня из головы. Семейное предательство, незапланированный героизм и превращение в человеческую петарду в космосе меня немного отвлекли. — И кома, не забудьте про кому, — напоминает Стоун. Губы Роботника изгибаются в ухмылке. — На самом деле я был бы счастлив о ней забыть, — говорит Доктор. Он глубоко вздыхает и морщится, и кожа на его поврежденном плече натягивается от напряжения, — Стоун… Насчет того, что я сказал на Пушке Затмения. П-п… — он тихо рычит, пытаясь собраться, — П-прости меня, ладно? Я был не прав. Вставь сюда все, что люди обычно говорят, когда пытаются взять на себя ответственность за свои проступки. Глаза Стоуна распахиваются от удивления. — Вау, Доктор… Я… Я, эм, очень ценю это. Правда. — Отлично, — ворчит Роботник, — Потому что я не собираюсь повторять. Стоун улыбается. — Извинения не идут вам так же, как и героизм, Доктор. Если позволите скромную просьбу — вам стоит впредь воздержаться и от того, и от другого. — Просьба одобрена, Агент, — отвечает Роботник. Он снова морщится. Стоун снова глядит на его ожоги. — Сэр, у вас тут есть чистые бинты? Медикаменты? Роботник смотрит на стоящий рядом стол, Стоун прослеживает его взгляд и видит коробку, которая выглядит слишком чистой и целой на фоне общего хаоса. Он немедленно принимается за дело, открывая ее и оценивая содержимое: несколько упаковок бинтов, медицинские перчатки и два флакона с лекарствами. Он уносит ее обратно к кровати, устраиваясь на ней лицом к Роботнику. — Сможете снять майку? — спрашивает он мягко, — Ваши ожоги нужно обработать, и боюсь, это не может подождать. Роботник снова вздыхает, но не сопротивляется. Судя по всему, он смирился с тем, что Стоун будет за ним ухаживать, хочет он того или нет. Он медленно стягивает майку, и Стоуну приходится прикусить язык, чтобы не издать ни звука, когда он видит весь масштаб поражения — ожоги сползают по правой лопатке Доктора до середины спины, и чем ниже, тем хуже они выглядят. По состоянию обожженной и пересаженной кожи видно, что так далеко Роботник не мог дотянуться сам. — Я собирался их перебинтовать перед тем, как ты явился, - бормочет Роботник. Его голос звучит подавленно. Вероятно, он смущен. Стоун не знает, что сказать. Его сердце будто бы сдавило мертвой хваткой. Защищать Доктора было его работой, как же все так обернулось? Ему просто нестерпимо видеть Роботника с такими ужасными травмами. Он собирается с духом и заставляет себя сконцентрироваться на настоящем моменте вместо того, чтобы зацикливаться на “что если”. Может, встречи с Доктором Уитлок помогли ему сильнее, чем он привык думать. Он надевает перчатки, открывает один из флаконов — антибиотик с обезболивающим, и смачивает его содержимым свои пальцы. С предельной осторожностью Стоун начинает медленно втирать препарат в ожоги Доктора. Роботник шипит сквозь сжатые зубы и делает пару глубоких вдохов, пока Стоун продвигается по повреждениям. — Я извиняюсь, сэр. Если вам слишком больно, мы можем прерваться ненадолго, — успокаивающе произносит Стоун. Роботник фыркает. — И продлить страдания? Ну уж нет, Стоун. Я уже привык. Стоун ожидал, что новость о спасении Роботника немного усмирит в нем злость на его деда, но степень увечий Доктора и его боль произвели противоположный эффект. Он все еще не знает, что произошло с Джеральдом и чем тот вообще был занят между их с Доктором последним разговором и взрывом Пушки, но можно смело предположить, что он мертв. Очень жаль, потому что Стоун с удовольствием поболтал бы с этим ископаемым червем с помощью взрывчатки и острого ножа. Однако если Стоун слишком долго думает о ненависти к Джеральду, со временем его злость начинает смещаться на него самого. Нет смысла размышлять об этом сейчас, у него есть важная задача. — Доктор… как вы справлялись с болью все это время? — спрашивает Стоун, зная нелюбовь Роботника к веществам, дурманящим и замедляющим мозг. Тот выглядит слишком бодрым, чтобы быть на сильных анальгетиках, — Как вы вообще функционируете с такими травмами? — Не так хорошо, как хотелось бы, — уныло признается Роботник. С болезненным кряхтением он тянет руку к карману халата и достает знакомую синюю иглу, покручивая ее в пальцах, — Полагаю, от этого синего недоразумения все жесть какая-то польза — его иглы работают как отличное обезболивающее. Он подносит иглу ко рту и принимает от нее разряд, тут же выдыхая с облегчением и заметно расслабляясь. — Новый побочный эффект. Может быть, когда я снова подниму этот кусок ракообразного металлолома из руин, то проведу клинические испытания на предмет медицинского применения. Если заинтересуюсь. Стоуна охватывает небывалое облегчение. Травмы Роботника все еще кошмарны, но приятно знать, что он хотя бы не терпит боль в полную силу. Что ж, теперь Стоуну нужно благодарить сразу двух ежей, и это совершенно не та ситуация, в которой он ожидал когда-нибудь оказаться. — Уверен, даже с ней вам пришлось непросто, — мягко произносит Стоун, распределяя лекарство ниже по спине Доктор, — Вам, наверное, все равно очень больно. И ваша рука… Он замолкает, эмоции сдавливают его горло. Роботник издает невеселый смешок: — Единственное, что расстраивает меня в потере руки — это сложность создания новой, более совершенной конечности, оперируя лишь малой долей прежних ресурсов и только половиной пальцев, — говорит он. — Но теперь я здесь, — отвечает Стоун, — И могу ассистировать вам, Доктор. Я помогу вам с чем угодно. За его словами следует секунда тишины. — Что это тогда было за заявление насчет “свободного агента”? — беззлобно наезжает на него Роботник, — Ты сам сказал, что больше на меня не работаешь. Почему тогда так сильно настаиваешь на помощи? Рука Стоуна на миг замирает над спиной Роботника. Даже сейчас тот сомневается, что Стоун захочет с ним общаться. Последние полгода дались тяжело им обоим, теперь это ясно как день. Им было одиноко и тоскливо, но если одиночество Стоуна было результатом смерти Доктора, то на свою изоляцию Роботник обрек себя сам. Он себя наказывал. — Друзья помогают друг другу, — говорит Стоун, — Вы больше не мой начальник, но по прежнему дороги мне. Если уж на то пошло, Доктор - единственный, кто дорог Стоуну, но он не готов произнести это вслух. — ...О, — это все, что Роботник способен выдавить в ответ. Стоун знает его достаточно хорошо, чтобы слышать, сколько удивления, волнения и неверия вложено в это короткое междометие. Воцаряется комфортная тишина, Стоун продолжает ухаживать за ранами Доктора под ритмичное скрипучее пение каркаса Краба. Он заканчивает обрабатывать спину и руку, раскрывает упаковку бинтов и осторожно перевязывает ожоги, стараясь, чтобы повязка как можно плотнее прилегала к заживающей коже. Теперь он может заняться ногой Роботника — тот стягивает одну штанину без особых возражений, чтобы открыть Стоуну доступ к ней. Ожоги на его икре такие же сильные, как на спине — не удивительно, что ему требуется трость. Плоть сильно натянута вокруг пересаженной области, и кое-где новая кожа слезает, не приживаясь как следует к здоровым участкам. Судя по общему виду ноги, Роботник слишком много ходит. Когда нога обработана и забинтована, Стоун вдруг понимает, что осталось сделать лишь одно. Он поднимает голову и с удивлением обнаруживает, что Роботник тоже на него смотрит. Выражение его лица снова теплое, он что-то анализирует, но не так холодно и расчетливо, как обычно. Стоун почти уверен, что за все эти годы, что они знакомы, Доктор никогда еще так не смотрел на него. Волна чего-то горячего стремительно захлестывает ему грудь, переполняя так сильно, что кажется, оно вот-вот польется из ушей. — Поживите со мной, Доктор, — говорит он. Лицо Роботника слегка вздрагивает, — Я обеспечу вам все для выздоровления, изобретения, исследования — все, что вам может понадобиться. Доктор пристально изучает его лицо, будто ищет в словах Стоуна какой-то скрытый смысл. — Это тоже потому что мы “друзья”? — спрашивает он. — Конечно, — горячо заверяет Стоун, — Пока я жив, сэр, вам всегда будет куда пойти. Роботник отворачивается, и на миг его глаза подозрительно блестят. — Ну, если ты так настроен, то у меня, похоже, нет выбора, — ворчит он, но его голос полон так редко слышимой в нем теплоты. Он неловко откашливается, — Стоун? — Да, Доктор? — Твоя борода, — говорит он, сердито уставившись на густую растительность на лице Стоуна, — Она ужасна. Стоун не может сдержать смех. Он тоже ее терпеть не может, и теперь у него хотя бы есть веский повод ее сбрить.