Afterimage

— Шэдоу, — с осуждением говорит Роботник, — Ты ешь, как оставленный без присмотра подросток, заправляющийся перед долгим уикендом в “Call of Duty”. К сожалению, он прав. Шэдоу заходит в гости все чаще, так что Стоун теперь знает больше о его любимой еде и старается, чтобы она всегда была на кухне. Пока что все, что он любит — это замороженная мясная выпечка, чипсы и шоколадные батончики. Шэдоу глядит на Роботника, а затем указывает на стол, за которым они ужинают втроем. — Ты съел столько же пиццы, сколько и я. — Вопросы скорее к целой куче Доритос, которую ты насыпал между двумя ее кусками, — с отвращением говорит Роботник. Шэдоу не отводит взгляда. — Для хруста, — серьезно отвечает он, будто это чрезвычайно уважительная причина, и все так же не разрывая зрительного контакта вгрызается в свой пицце-чипсовый сэндвич. Роботник неодобрительно качает головой. Стоун улыбается и берет еще однин кусок. Сыр тянется так сильно, что приходится разрывать его вилкой. — Доктор, я видел, как однажды вы положили в тако с креветкой остатки китайской еды. По моему, не вам судить Шэдоу и его креативный подход к пище. — J’accuse! — Роботник шарахает кулаком о стол, сотрясая их стаканы, — Это была секретная информация, Стоун! Стоун безуспешно пытается подавить смех. Он поворачивается к Шэдоу, который каким-то образом уже умял свое пицце-чипсовое нечто. — Но Доктор все же прав, Шэдоу. Ты ведь совершенная форма жизни, так? Разве ты не должен, эм, есть овощи хоть иногда? Шэдоу подпирает голову рукой и пожимает плечами. — Я одновременно генерирую и сжигаю бесконечное количество энергии. Еда не нужна мне для выживания, насколько мне известно. Она на меня никак не влияет, мне просто нравится есть иногда. Роботник фыркает. — Счастливчик. — Я этого не знал, — с изумлением отвечает Стоун, — Ты вообще не чувствуешь голод? Шэдоу издает веселый смешок. — Чувствую иногда. Но очень редко, — вдруг он подозрительно хмурится, — Ты задаешь мне много вопросов в последнее время. Зачем? Стоун примирительно улыбается. — Ну, мы стали много времени проводить вместе. Вполне нормально желать узнать побольше о своих друзьях и знакомых. Но если вопросы тебя напрягают, я могу перестать. Шэдоу удивленно поднимает бровь. Он смотрит в стол с полминуты, формулируя мысль. — Нет, не напрягают. Просто я не привык к ним, думаю. Раньше, если у меня что-то спрашивали, обычно просили отчет или статистику. Только Марии было интересно, кто я на самом деле. Для нее я был больше, чем просто научный эксперимент. Роботник молча и с интересом наблюдает за их диалогом, одна рука подпирает подбородок, другая лениво тянет пиццу ко рту. Стоун уже знает, кто такая Мария Роботник. Он узнал об их с Шэдоу прошлом, когда разбирался в событиях, предшествовавших взрыву Пушки. Доктор не горит желанием углубляться в тему: ему, похоже, все еще неловко и неприятно ее касаться, а Шэдоу в принципе не отличается особой болтливостью, так что Стоуну потребовалось много времени, чтобы соединить все точки в единую картину. Хоть судьба Марии и сложилась невероятно трагично, а воссоединение Доктора с дедом закончилось катастрофой, Стоун все равно был рад узнать немного больше о его семье. Он не уверен, что Доктор разделяет эту радость, но надеется, что однажды тот все же будет готов об этом поговорить. — Похоже, Мария была очень милой и доброй девочкой, — аккуратно подмечает Стоун. Шэдоу серьезно кивает. — Так и есть. Атмосфера по понятным причинам тяжелеет. Вероятно, чтобы разрядить обстановку, Шэдоу берет еще один кусок пиццы — уже четвертый, слава богу, Стоун испек большую. — Очень вкусно, кстати. Спасибо за ужин. Стоун улыбается. — Похоже, пиццу ты тоже любишь. В этом вы с Доктором похожи. — Между прочим, — обвиняющим тоном начинает Роботник, — это ведь должна была быть моя пицца, так? Маленькая награда за долгие недели поедания зеленых листьев, которые только “технически” считаются за еду. Стоун бросает на него многозначительный взгляд, и Доктор спешит исправиться. — Что было нормально, окей? Просто интересно, почему это вдруг эмо-крыса сожрала половину моей пиццы?! — Пицца была общая, Доктор, — забавляясь, напоминает Стоун, — Я знал, что Шэдоу, вероятно, нас навестит, так что приготовил на всех. — Я хотел потом доесть остатки! — злится Роботник, — Ты когда нибудь завтракал холодной пиццей? Это божественно! Стоун и правда знает о пристрастии Доктора к холодной пицце по утрам. Не понимает его, но знает очень хорошо. — Ингредиентов хватило на еще одну персональную пиццу для вас, сэр, — говорит Стоун, и обиженное лицо Роботника тут же разглаживается. Сложно разобрать, но его щеки как будто слегка розовеют, — Она в холодильнике. — Оу, — запинается Роботник, на нем ни следа прежнего раздражения, — Молодец, Стоун. Шэдоу наблюдает за ними, бегая глазами от Стоуна к Роботнику и обратно. После короткой паузы он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на пушистой груди. — Вау, Стоун. Ты знаешь Доктора даже лучше, чем он сам. Стоун, разумеется, очень горд этим фактом, но после этих слов лицо Роботника краснеет еще сильнее. Он отводит глаза, надолго утыкаясь в стакан с водой. . . . — Не хотите сегодня прогуляться со мной, сэр? — спрашивает Стоун. Вопрос тяжело повисает между ними. Рука Роботника замирает прямо с маленькой отверткой в титановом пальце. Он поднимает взгляд на Стоуна, стоящего в дверном проеме. Его глаза расширены, а брови озадаченно нахмурены, как будто он что-то не так понял. — “Прогуляться” это типа… по улице? — спрашивает Роботник. Стоун кивает, скрестив руки и прислонившись к дверному косяку. — Мне кажется, вы уже достаточно окрепли, и прогулка пойдет вам на пользу, — говорит он. Он много обдумывал это в последнее время. Когда Роботник восстановился после травм, нанесенных падением с робота, он не покидал Краба два года. Стоуну пришлось установить специальные лампы, чтобы Доктор не занемог от нехватки солнечного света — и он постарается сделать так, чтобы они не потребовались снова. — Свежий воздух помогает в выздоровлении. Роботник заканчивает подтягивать винт на большом пальце и возвращает отвертку в ящик с инструментами. Его комната здорово изменилась за эти несколько недель, и теперь больше похожа на лабораторию, чем на спальню. Но это именно то, что нужно Доктору, так что Стоуна тоже все устраивает. — Звучит рискованно, — говорит Роботник, все еще сомневаясь. — Вы сильно изменились и вас никто не узнает, Доктор. Но если такое все же случится — я готов принять меры. Лицо Роботника расслабляется. — Разумеется, ты готов, — он встает с рабочего стула, — И что? Покажешь мне достопримечательности? Сердце Стоуна пропускает удар. Из уст Доктора это звучит гораздо романтичнее, чем ему представлялось. С другой стороны, Стоун не отрицает, что мечтал об этом, когда впервые задумался о прогулке с Роботником — да, в основном это для его здоровья, но Стоун соврал бы, если бы сказал, что целый выходной вне дома с Доктором не обрадует его в той же степени. Удивительно, что Роботник тоже об этом подумал. — Вам нужна разминка, — соглашается Стоун, — И если экскурсия по Норвичу в этом поможет, то почему бы и нет? . . . Вести Роботника в Норвичский замок было рискованно и Стоун это знал. Но Доктора чертовски сложно впечатлить, так что если что-то и могло удержать его внимание, то это статуи и другие бесценные предметы искусства в старой средневековой крепости. Его маскировка (если ее вообще можно так назвать) оказалась на удивление эффективной. Было прохладно, так что Доктор надел свитер под длинное черное пальто и намотал на шею красный шарф. Его усы теперь короче и меньше похожи на “суперзлодейские”, и Стоун купил ему его любимую модель солнцезащитных очков, чтоб спрятать глаза. Черные перчатки закрывают его ладони — главным образом протез, хотя Роботник итак всегда предпочитал быть в них, с подозрительной искусственной рукой или без. Это скорее смена имиджа, чем маскировка, думает Стоун. Весь мир видел, как взорвалась Пушка Затмения, так что он не боится, что Роботника узнают таким. Особенно учитывая, что самые доступные его фото — это скриншоты из того самого последнего стрима. Словом, никто не задерживает на них взгляд, когда они гуляют по музею. Стоун почти ожидал от Роботника какого-нибудь выступления: грубых комментариев о произведениях или идиотах, которые на них глазеют, но тот молчит. Они бродят по выставке в относительной тишине, которую прерывает только стук трости Роботника, эхом разносящийся по залам. Доктор нарушает ее лишь когда они оказываются в зале с великолепными натюрмортами. — Бессмыслица, — фыркает он, втыкая трость под локоть, чтобы скрестить руки на груди, — Тебе такое нравится, Стоун? Пялиться на фрукты на столе, или на сотую картину с кучкой деревьев и озером? Стоун хмыкает. — Не особо. Ну, в смысле, фрукты на столе, пожалуй, не мое, но в деревьях и озерах уже можно найти что-то интересное. Он оглядывается вокруг и, заметив несколько городских пейзажей, манит Роботника к ним и указывает на большое полотно с мостом Уолтон. — Взять эту, например. Если отбросить технику и мастерство художника, это ведь похоже на портал, правда? Очень личный взгляд чужими глазами на момент из прошлого, навечно запечатленный на холсте. Это поразительно, если так задуматься. Роботник сердито разглядывает картину с минуту, будто пытаясь применить к ней слова Стоуна, и пожимает плечами. — Ну если прищуриться, то можно разглядеть в этом какое-то подобие смысла. Может быть, — тут он подозрительно косится на Стоуна, — Это было пугающе поэтично. Ты что, тайный любитель искусства? Стоун смеется. — Вовсе нет. Но я два года изучал историю искусств в университете, может, что-то и впиталось. На лице Роботника мелькает удивление. — Ты изучал историю искусств? — Не потому что обожал ее, — торопливо объясняет Стоун, — Просто это был удобный способ изучить географию, литературу, религию и историю одновременно, вот и все. Роботник фыркает. — Сама рациональность, как всегда, — комментирует он. Взгляд Стоуна падает на трость, все еще зажатую у Доктора подмышкой. — Сэр, как вы себя чувствуете? Может, нам присесть ненадолго? Роботник снова демонстративно фыркает. — Пока что я здоров как титановый бык, Стоун, — он опускает руку Стоуну на плечо, увлекая его в сторону следующего зала. — Пошли, используй свои два года истории искусств, чтоб показать мне что-нибудь еще не совсем отстойное. . . . Несмотря на заверения Роботника о полном порядке, Стоун постарался устроить побольше привалов. Им еще нужно по магазинам, и хотя разминка полезна для ноги Роботника, он все равно рискует ее перенапрячь. От музея до Норвичского рынка ехать несколько минут на такси. Когда они оказываются на месте, небо над ними белое, как мел, а в холодном воздухе кружится легкая метель. Роботник смотрит на длинные торговые ряды и удивленно выдыхает. — Рынок под открытым небом. Как необычно. Стоун ухмыляется, провожая Доктора к лавке со свежими продуктами в самом начале одного из рядов. — Это один из самых старых уличный рынков в стране, — говорит он, выбирая яблоки, — Я хожу сюда пару раз в неделю с тех пор, как переехал. Роботних хмыкает. — Звучит весело. Стоун бросает на него обеспокоенный взгляд. — Если хотите просто подождать, пока я закончу, мы найдем где сесть… — Нет-нет, — Роботник машет рукой, — Я же предложил посмотреть достопримечательности, а старейший уличный рынок Англии, думаю, вполне сойдет за таковую. Стоун улыбается ему. — Хорошо. Но если вы передумаете, я быстро куплю все, что нужно, и мы уедем. Стоун набирает немного яблок, моркови и помидоров, а затем они направляются к магазинам, скрытым от снегопада под навесами. Проход между рядами узкий — уже, чем Стоун ожидал, потому что раньше бывал здесь только один. Он чувствует, как Роботник прижимается ближе и касается плечом его плеча. Вторжение в личное пространство друг друга для них не ново, но его чувства к Доктору в последнее время ведут себя гораздо более непредсказуемо, и Стоуну вдруг тяжело сделать вдох. И есть еще одна проблема. Роботник всегда ненавидел толпы. Его общая неприязнь к человеческому роду выливается в полное нежелание находиться в компании нескольких людей одновременно. Все время, пока Стоун знал его, Роботник из кожи вон лез чтобы избежать любого человеческого взаимодействия. У него была такая возможность, пока он руководил Теневым спецназом, там всегда был кто-то готовый взять всю болтовню на себя (Как правило, Стоун), так что Роботнику нечасто приходилось общаться со сбродом. Он предпочитал работать над своими машинами или планировать операции в одиночестве, и Стоун всегда был рад ему это обеспечить. Он украдкой смотрит на Роботника, оценивая его настроение, но это сложно определить быстрым взглядом. Пока что Доктор выглядит спокойным, но Стоун готов мигом вытащить его отсюда при малейшем дискомфорте. Магазины выстраиваются в красочный лабиринт из доверху заполненных прилавков: кофе, пряности, сумки, куртки, украшения и просто горы разнообразной еды устилают узкие проходы, но Стоун, к счастью, точно знает, куда идти. Он уже достаточно бывал здесь, чтобы иметь в голове персональную карту. Когда они подходят к одному из его любимых магазинов, “Пряжа и все для творчества”, из-за рядов с разноцветными клубками выныривает знакомое лицо. Это пожилой лысеющий мужчина с доброй улыбкой и теплотой в глазах. — Сэм, рад тебя видеть! Стоун улыбается в ответ. Он чувствует, как Роботник двигается ближе к нему. — Добрый день, Джефф. — Давненько ты не заходил! По моему, уже пару месяцев? — Минимум, — отвечает Стоун, — Нужно пополнить запасы. Джефф смеется. — А-а, приятно видеть, что ты снова вяжешь, — он переводит взгляд на Роботника и так же тепло улыбается ему, — Ты раньше никого с собой не приводил, кто тут у нас? Роботник откашливается. — Я, э, друг. Грудь Стоуна наполняет странная, но сильная смесь эйфории и отчаяния. Он принимается выбирать цветные клубки и складывать их на прилавок. — Как ваша жена? — спрашивает он, стараясь сместить фокус с Роботника, — Она все еще печет то фантастическое печенье? . . . Роботник необычайно тих, когда они выходят из магазина. Они на ногах уже пару часов, и Стоун видит, что тот опирается на трость гораздо сильнее, чем в замке. — Давайте отдохнем немного и перекусим, — ненавязчиво предлагает он. День продолжается и народу все больше, и Стоун уверен, что Роботнику не хочется здесь задерживаться, — Нужно только зайти в еще один магазин, а потом можем ехать домой. Роботник согласно мычит. Пока они пробираются по петляющим между стойками проходам, все так же плечом к плечу, Стоун замечает, что походка Роботника становится слегка неровной. Должно быть, его нога начинает болеть. — Доктор, обопритесь на меня, если нужно, — мягко предлагает он. Роботник бросает на него суровый взгляд. — Все нормально, Стоун. — Вы согласились назначить меня ответственным за ваше выздоровление, так? — напоминает Стоун, — Если не хотите опираться, могу я хотя бы вам помочь? Роботник закатывает глаза. — Ты такая наседка. Это не категорический отказ, так что Стоун перекладывает пакеты с покупками в левую руку, чтобы правой осторожно нырнуть Роботнику под локоть и обхватить его. Немедленного удара в селезенку не следует, и Стоун кладет вторую руку сверху, аккуратно поддерживая Доктора. Роботник не протестует. Его походка слегка выравнивается. К счастью, идти недалеко. Стойки с едой на каждом шагу, нужно только найти что-то, что понравится Роботнику. “Закусочная B’s T’s” это безопасный выбор, с приятным бонусом в виде столиков неподалеку. Когда они подходят к прилавку, дружелюбная продавщица уже лучезарно улыбается им, готовая принять заказ. — Что для вас? — спрашивает она. Стоун уже ел здесь, так что сразу знает, что взять. — Ролл с начинкой, пожалуйста. Горячий. — А для вашего партнера? — спрашивает девушка совершенно будничным дружелюбным тоном, из-за которого до Стоуна не сразу доходит смысл ее слов, но затем осознание оглушает его, как раскат грома. Весь рыночный гул будто засасывает в вакуум. Разум Стоуна лихорадочно старается осмыслить только что прозвучавшие слова, и когда он наконец осознает, что девушка действительно только что назвала Роботника его партнером (Есть ли у слова “партнер” другое значение в этом контексте? Нет, вряд ли), его мозг продолжает надсадно трудиться, пытаясь понять, что заставило ее это сказать. У него уходит слишком много времени, чтобы сообразить, что он все еще крепко держит Роботника под локоть. Краска заливает его лицо. Они гуляли под ручку, словно влюбленные. Почему Стоун сразу не подумал, как это может выглядеть со стороны…? Он бросает на Доктора обеспокоенный взгляд, ожидая, что тот будет в ярости, смущен, или и то и другое. Такого выражения на лице Роботника он не видел еще никогда. Он выглядит взволнованным и, пожалуй, слегка оглушенным, но Стоун не находит в его лице ни злости, ни стыда. Поправлять ее будет неловко, но Стоун должен сделать это, пока дискомфорт Роботника не превратился во что-то более взрывоопасное. — Нет, эм, мы не… —Джамбо-хотдог, — обрывает его Роботник неожиданно хриплым голосом, — С грибами.