Afterimage

Много лет назад — Боже, так это правда, — приглушенно раздается знакомый голос за левым плечом Стоуна. Он продолжает укладывать свое немногочисленное имущество в самую стереотипную картонную коробку для вещей с рабочего стола, какую видел в своей жизни. — Гриф “Совершенно секретно” не имеет тут особой силы, да? — говорит Стоун, усмехнувшись. Он понимал, что рано или поздно все узнают, что он покидает отдел. Агент Джунипер, с которой Стоун работал почти два года и которой принадлежит упомянутый голос, обходит стол и опирается на него, чтобы одарить Стоуна скептическим взглядом. — Сложно сохранить секретную информацию в тайне от подразделения, чья задача — добыча секретной информации, — замечает она, — Стоун, ты же не серьезно? Теневой спецназ? Он вдруг понимает, что у него здесь очень мало личных вещей. Ну что ж. Он кладет наполовину прочитанную научно-фантастическую книгу в коробку и закрывает ее. — Я не имею права об этом говорить, но если бы имел, то сказал бы, что очень рад этой возможности. И тебе тоже стоит за меня порадоваться. Джунипер то ли охает, то ли издает смешок. — Порадоваться? Ты же понимаешь, что твоим новым начальником будет Роботник? — Доктор Роботник, — поправляет ее Стоун, — И да. Я скоро с ним встречаюсь. Агент Джунипер вновь обходит стол и садится на его край рядом с ним. — Стоун, мне хочется верить, что за эти три года у нас с тобой сложились некоторые дружеские отношения, так? Все-таки три? Стоун не считал. Он никак не выделяет Агента Джунипер среди других своих, надо заметить, немногочисленных коллег, но важно поддерживать хорошие рабочие отношения. — Конечно. — Супер. В таком случае, надеюсь, я заслужила право сказать тебе, что ты официально тронулся умом? Стоун качает головой. — Знаю, у него определенная репутация… — Определенная репутация? — Джунипер смеется, — Да я слышала, он просто псих! Тщательно выстроенный Стоуном образ дружелюбного коллеги едва не теряет все свое дружелюбие. — Работа, которой он занимается, чрезвычайно важна, и он один из умнейших людей в истории. Не удивительно, что он слегка эксцентричен. — О боже, — ахает Джунипер, — Да ты фанат. Господи Иисусе, Стоун! Он же всем известный пожиратель агентов. Он вытравил прочь всех начальников своей охраны, которых ему назначали, а о некоторых из них с тех пор никто не слышал! Стоун ухмыляется. — Думаю, поэтому должность и освободилась. — Как ты можешь шутить про такое? — шепчет Джунипер, — Роботник — опасный человек, гораздо опаснее, чем фрики, с которыми мы тут обычно имеем дело. — Он начальник программы Теневого спецназа, Джунипер. Конечно, он опасен. Такова его работа, такова наша работа. Джунипер хмурится, обреченно закатив глаза. — Ну да, но все же. Все разговоры резко замолкают, когда двери в зал распахиваются и в них появляются построенные знакомым ромбом агенты, сопровождающие заметную и очень устрашающую фигуру. Джунипер хватает Стоуна за руку из-за его спины. — Боже, это он! Доктор Айво Роботник скучающе шагает по офису в сопровождении охраны, на его лице застыло недовольное выражение. Все глазеют на это шествие: большинство со страхом, но некоторые, как Стоун — с интересом. Роботник закован в черное с ног до головы, геометричные полы его пиджака вьются вслед за ним в такт движению. Стоун наблюдает за ним с широко раскрытыми глазами. У Доктора Роботника есть определенный магнетизм, который сложно отрицать, само его присутствие внушает страх и заставляет отступить. Он на удивление хорош собой, учитывая, как сильно старается всех отпугнуть, но может быть, это лишь мнение Стоуна. Процессия быстро скрывается из виду, направляясь прямиком в офис Командира Уолтерса. Резкий писк коммуникатора в кармане выдергивает Стоуна из постыдного оцепенения. Он достает его и отвечает. — Да, сэр? — Агент Стоун, сделай латте и немедленно ко мне в кабинет. Латте для Доктора Роботника, он попросил. - Быстро раздобыв латте в комнате отдыха, Стоун торопится к Уолтерсу. Все его тело прошивает легкий нервный трепет. Он сейчас познакомится с Айво Роботником. Сама мысль об этом звучит нереально. Не совсем верно утверждать, что Стоун фанат Доктора — о нем известно слишком мало, девяносто процентов деятельности программы Теневого спецназа засекречено. Но Стоун точно испытывает к нему определенный интерес и уважение, что, судя по всему, редкость в этом подразделении. Как можно не хотеть познакомиться с самым выдающимся из ныне живущих человеком? Стоун поправляет костюм с галстуком и открывает дверь с латте в руке. Уолтерс за своим столом уже выглядит раздраженным, Роботник стоит напротив со сомкнутыми на груди руками, телохранители вытянулись у стены, их руки сложены на поясе. Все глаза устремляются на вошедшего. — Агент Стоун, — обращается к нему Уолтерс, жестом приглашая войти, — Спасибо, что присоединились к нам. — Да, спасибо огромное, — говорит Роботник, издевательский сарказм в его голосе льется через край, — Я с таким нетерпением ждал, когда же мне, наконец, представят свеженького начальника моей охраны, которого меня обманом заставили принять. — Вас никто не обманывал, — примирительно напоминает Уолтерс, — Я вам еще несколько недель назад сообщил, что мы ищем замену. Роботник рычит. — А зачем вообще искать? Я уже сто раз повторял, что мне нужны только податливые, тупые, узколобые ходячие бронежилеты, а с остальным справляются мои детки. Единственный, кому я доверяю свою безопасность — это я сам. Уолтерс бросает на Стоуна виноватый взгляд. — Стоун — образцовый агент, Доктор. Он более чем компетентен, чтобы быть вашим ассистентом. Стоун рефлекторно выпрямляет спину. — Для меня большая честь познакомится с вами, Доктор Роботник, — бодро говорит он, — С нетерпением жду возможности поработать с вами. На губах у Доктора медленно проступает улыбка. — О, да неужели? Разумеется, он не верит в его искренность, но Стоун этого и не ждал. Это нормально. Доктор Роботник производит впечатление человека, который ценит дело превыше слов, и Стоун такой же. Он подходит ближе и с улыбкой протягивает Роботнику кофе. — Ваш латте, Доктор. Не разрывая зрительного контакта, Роботник забирает теплый стакан, обхватив его пальцами в перчатках. Он подносит кофе к губам, пробует — и тут же швыряет его в ближайшую стену. От удара латте оказывается не только на стене, но и на полу. Уолтерс несчастно вздыхает: — Не знаю, как я продолжаю на это вестись. Роботник подскакивает к Стоуну, вмиг сокращая дистанцию между ними и нависая так близко, что они почти касаются носами. Стоун не ведет и бровью. — Слишком горячо, слишком много пены, слишком мало эспрессо, — шипит Роботник, загибая пальцы, — Вот тебе совет: разберись, как готовить нормальный латте, иначе твое очень короткое пребывание на этой должности станет еще неприятнее, чем уже обещает быть. Ни один агент не продержался со мной дольше двух недель. Хочешь знать, почему? В основном, потому что мои требования так же высоки, как и мой IQ, но еще потому что все людишки, которых мне назначают, так невыносимо бесполезны и глупы, что это сжигает последние крохи моего и без того тончайшего терпения. И ты закончишь так же. Стоун должен дрожать от страха, сомневаясь в своем решении взяться за это задание и, вероятно, в состоянии собственного рассудка на момент его принятия. Должен, но он не дрожит. Все, что Стоун испытывает — это благоговение перед уверенностью и силой Роботника, восхищение тем, как даже воздух искрится вокруг него. Вживую он еще невероятнее. — Возможно, я глуп по сравнению с вами, Доктор, но я отказываюсь быть бесполезным, — ровно отвечает Стоун. — Я сделаю все, что вы от меня потребуете, сэр. Что бы вам ни понадобилось, вы можете на меня рассчитывать. Ему мимолетно кажется, что в холодных и темных глазах Роботника проскочила искра удивления. . . . Почти все годы, что они знакомы, Стоун регулярно представлял, каково было бы поцеловать Роботника. Не нарочно — во всяком случае, не всегда. Сначала он старался запихнуть эти непрофессиональные фантазии поглубже на задворки сознания, казалось неправильным думать такое о человеке, на которого он работает, без его ведома и согласия. Особенно учитывая, что этот человек вообще изначально не заинтересован в подобного рода отношениях. Но вскоре Стоун понял, что нет смысла подавлять свои чувства к Роботнику, и стал время от времени позволять себе эти невозможные, тоскливые мечты, внешне неизменно сохраняя профессионализм — по крайней мере, то, что между ними считалось таковым. Фантазии оставались просто фантазиями. Наверное, поэтому Стоуну кажется, что он спит, когда Роботник притягивает его к себе и целует так, будто ждал этого целую вечность. Насколько ему известно, в природе не существует такой реальности, в которой Доктор Айво Роботник захотел бы его поцеловать, так что это какой-то сон или галлюцинация — такой логикой руководствуется Стоун, медленно обнимая Роботника за шею и на пробу осторожно углубляя поцелуй. Соприкосновение их губ посылает электрические разряды по его телу, опьяняет его. Роботник с готовностью отвечает, его руки спускаются вниз и крепко обнимают его за талию, Стоуна встряхивает от этого прикосновения. Он переполнен. Боже, он так переполнен, вся любовь к Роботнику льется из него ужасающим потопом. Плотина разрушена, и Стоун вдруг понимает, что никогда уже не сможет выстроить ее заново. Его сердце бешено стучит, а ум лихорадочно мечется, пытаясь осознать происходящее. Поцелуй ощущается так реально, так мощно, что ему трудно вздохнуть. Руки Роботника будто горят сквозь одежду, поджигая каждый нерв. Даже если ранее у Стоуна еще сохранялись остатки сдержанности, то теперь она окончательно забыта. Он залезает к Роботнику на колени и целует его со всей своей страстью, отчаянно нуждаясь в близости. Роботник, видимо, ощущает то же самое. Его руки нащупывают край футболки Стоуна и проскальзывают под него, проводя пальцами по голой спине. Стоун непроизвольно стонет в ответ — только сейчас до него доходит, что он касается Роботника гораздо больше, чем тот его, и ощущение подушечек пальцев Доктора на голой коже ошеломляет, в лучшем смысле этого слова. Он выгибает спину, стремясь продлить контакт. Его собственные руки опускаются к плечам Роботника, он крепко хватается за них, стараясь подольше удержать себя в этом моменте. Поцелуй углубляется, их языки встречаются, пробуют друг друга на вкус. У Стоуна кружится голова, его переполняют эмоции от касаний Доктора, его тепла и неожиданной пылкости. Роботник разрывает поцелуй и прокладывает губами дорожку от челюсти Стоуна к его шее. Стоун наклоняет голову с тихим вздохом, чтобы дать Доктору больше доступа, усы щекочут его чувствительную кожу, вызывая мурашки. — Стоун, — шепчет Роботник у его горла, посылая по телу Стоуна мощную волну желания. Тихий, трепещущий звук голоса Доктора вдруг заставляет его очнуться, туман шока и возбуждения слегка отступает, позволяя реальности добраться до мозга. Это вовсе не сон и не одна из его фантазий. Роботник поцеловал его, правда поцеловал его, и хотя Стоун должен ликовать, по непонятным ему причинам он в ужасе. Он упирается рукой Роботнику в грудь, заставляя того отстраниться. Глаза у Доктора круглые от удивления, дыхание рывками вырывается из горла, а бледное лицо окрашено румянцем. Грудь Стоуна сжимается от этого зрелища, и на мгновение он хочет проигнорировать все свои дурные предчувствия и похоронить их так глубоко, чтобы они никогда больше о себе не напомнили. Но он уже понимает, что не сделает этого. Пару секунд никто из них не произносит ни слова. Воздух вокруг наполняется напряжением, и Стоун, к своему сожалению, замечает проступающую на лице Роботника тревогу. — Что-то… не так? — едва слышно спрашивает тот. Стоун не знает, как ответить. Мозг все еще работает вполсилы, а эмоции предают его. Что-то болезненное всплывает на поверхность, что-то, что он безуспешно пытался игнорировать последние несколько месяцев. — Почему сейчас? — спрашивает он голосом, больше похожим на хрип. Глаза Роботника становятся еще шире. — Что? Стоун глубоко вдыхает через нос, стараясь успокоиться. — Почему вы это делаете? Почему сейчас? Лицо Роботника становится совсем пунцовым. — Я… я думал, это очевидно, — неуверенно отвечает он, — Если ты не хотел, я… — Ну конечно, хотел, — горячо перебивает его Стоун. Он нежно берет лицо Роботника в свои руки, серьезно глядя ему в глаза, — Вы ведь уже понимаете, верно? Что я чувствую к вам? Роботник внимательно изучает его лицо, стараясь разобрать его выражение. — Кажется, догадываюсь. Стоун вздыхает. — Я влюблен в вас уже много лет, Доктор, — произносит он, и по глазам Роботника становится ясно, что он точно не догадывался. Стоун опускает руки обратно ему на плечи, — Поэтому и хочу знать, почему это происходит именно сейчас. Роботник редко теряет дар речи, но вопросы Стоуна, похоже, застопорили ему часть мозга, отвечающую за язык. После нескольких секунд шокированного молчания Стоун медленно встает, немного увеличивая дистанцию между ними: вести серьезный разговор, сидя верхом на Докторе, кажется неправильным. Смена контакта, видимо, перезапускает Роботнику мозг. — Мы стали много времени проводить вместе, — пытается объяснить он, надевая футболку. Стоун бросает на него уязвленный взгляд. — Мы всегда много времени проводили вместе, сэр, — напоминает он, — Мы два года провели вместе в Крабе. Я изо всех сил старался вас порадовать, но иногда, чаще всего, меня будто вообще там не было. Я не виню вас за этот кризис и знаю, что вам пришлось тяжело, но… Стоун замолкает. Он понимает, что если продолжит, то пути назад уже не будет. Роботник, видимо, тоже это чувствует. Его челюсть напрягается. — Но что? Стоун отводит взгляд и скрещивает руки на груди. — Когда объявился ваш дед, вы будто только того и ждали, чтобы от меня избавиться. Я ценю все, что вы сказали мне после, но мы могли сделать это, — он неопределенно указывает на пространство между ними, все еще растрепанными после поцелуя, — В любой момент. Так почему сейчас? — Почему нет? — огрызается Роботник мягко, но упрямо, — Я что, не имею права изменить свои чувства? — Конечно, имеете, но я сомневаюсь, что происходит именно это, — возражает Стоун. Роботник раздраженно рычит. — Ладно! Я хочу быть с тобой, Стоун. Ясно? Сердце Стоуна мучительно сжимается. Он так давно мечтал услышать эти слова, но только не в таких обстоятельствах. — Какая разница, когда я это понял? Он вновь поворачивается лицом к Роботнику, роняя руки на диван. — Если бы Джеральд хотел править миром с вами, если бы он не предал вас и не попытался бы уничтожить Землю, вы бы когда-нибудь заговорили со мной снова? Роботник открывает рот, чтобы что-то ответить, но не издает ни звука. — Моя преданность — вот что вам нравится, Доктор, — тихо произносит Стоун, — Я Агент, Который Остался. И я об этом не жалею и не пожалею никогда. Но после предательства деда и встречи со смертью, думаю, я стал для вас удобным выбором, а не желанным. Может показаться, что у меня нет гордости, сэр, но это не так. Вы — моя гордость, служение вам, ваши безопасность и успех, но на этом все. Я не хочу быть заменой. Произошло много всего, и я знаю, что вам сложно, но я не хочу, чтобы вы хотели быть со мной из-за этого. Квартира погружается в звенящую тишину. Выражение лица Роботника абсолютно нечитаемо. На нем нет ни злости, ни грусти, ни чего-то иного между этими эмоциями, и Стоун ощущает тошноту в животе, когда понимает, что оказался прав. Чувства, которые развились к нему у Роботника в последнее время — просто результат недавней потери единственного члена семьи и пребывания на волоске от смерти, вот и все. Какая-то маленькая и жалкая его часть хочет, чтобы Роботник сейчас все опроверг, чтобы убедил его, что любит его так же сильно. Но этого не происходит. Тот лишь сдержанно кивает с молчаливым согласием. Неописуемая боль прошивает Стоуну сердце. Он чувствует опустошение. Омертвение. — Приготовлю что-нибудь на обед, Доктор, — бодро произносит он, прежде чем успевает остановить себя. Он хватается за рутину, пытается вернуть их обоих назад во времени, туда, где этого еще не произошло, где он еще не испытал величайшее в своей в жизни счастье и тут же не разрушил его, открыв свой проклятый рот. Он натягивает приятную улыбку, — Если вы все еще не голодны, он вас подождет. Когда Стоун направляется на кухню с теплом поцелуя, все еще так жестоко греющим губы, он слышит, что Роботник снова включил телевизор.