Afterimage

Ночь сегодня холодная — впрочем, они все теперь такие. На Стоуне теплое пальто и шарф, но ветер с океана продувает его насквозь, будто он вовсе раздет до гола. К счастью, ему не привыкать к холоду: однажды он чуть не отморозил себе пальцы на ногах на миссии в Сибири. Она научила его ценить утепленную одежду и хорошие шерстяные носки. Стоун не может вспомнить, когда ездил на пляж Тримингем в последний раз. У него уже так давно не возникало желания побыть рядом с успокаивающим шепотом моря, настроение в последнее время было на подъеме. Сидеть на этих утесах сейчас, спустя месяцы после новости о том, что Роботник жив, кажется предательством. К этим скалам он приходил горевать в тишине, вдали от мира, который никогда не смог бы понять его утрату. После их катастрофического поцелуя несколько дней назад Роботник его избегает. Спит допоздна, меньше времени проводит в квартире, и в целом все дольше запирается в своей комнате. Сначала Стоун думал, что Роботник на него зол, но со временем стало ясно, что вряд ли дело в этом. Доктор не выглядит рассерженным, он выглядит виноватым. Он будто не хочет раздражать Стоуна своим присутствием. Мысль о том, что Роботник может ходить вокруг него на цыпочках, чтобы не потревожить, прозвучала бы совершенно абсурдно еще пару недель назад, но тогда он еще не поцеловал Стоуна и не сказал, что хочет быть с ним вместе. Это все еще кажется нереальным. Стоун решил бы, что ему все приснилось, если бы их разлад не был столь очевиден. Может быть, он все-таки немного горюет сейчас. Их жизни так долго были тесно связаны вместе, что эта неловкая дистанция ощущается как утрата. Что-то сломалось, и Стоун не знает, как это исправить. Он ненавидит не знать, как это исправить. Роботник так много лет зависел от него, что теперь Стоуну непонятно, как жить, если Доктор не полагается на него в каждой мелочи. Он просто хочет вернуть все как было. Хочет, чтобы Роботник был счастлив. Всегда хотел только этого. Его внимание вдруг привлекает до боли знакомый звук. Краткий треск энергии Хаоса, маленький разрыв в пространстве-времени. Стоуну уже не нужно оглядываться: — Здравствуй, Шэдоу. Еж садится рядом, свесив ноги со скалы. — Привет. Стоун окидывает его покрытое мехом, но совсем голое тело слегка обеспокоенным взглядом. — Тебе не холодно? Шэдоу демонстративно хмурится: — Я могу выжить в космическом вакууме. Стоун фыркает. — Ах да, Совершенная Форма Жизни. Чуть не забыл. Шэдоу откидывается назад, задирая голову к звездному небу. — Слушай, я не силен в таких вещах, поэтому просто сразу перейду к делу. Что происходит у вас с Айво? Что ж, это было ожидаемо. Но вопрос от этого не становится менее затруднительным. — Ничего не происходит, Шэдоу. Не волнуйся об этом, ладно? — Мне не три года, — раздражается Шэдоу, — Я же вижу, что что-то случилось. Может, расскажешь уже, или вы так и продолжите притворяться, что все нормально, хотя это не так? Стоун выдыхает облачко пара в холодный воздух. — Неужели все так очевидно? — Меня пугает, что ты не видишь, насколько, — говорит Шэдоу, — Уже который день атмосфера в доме хуже некуда. Айво почти не выходит из комнаты, а ты мерзнешь тут один. Теперь Стоун чувствует себя немножко глупо. — Н-да. — Дай-ка угадаю, — начинает Шэдоу, — Вы поцеловались или типа того и теперь раздуваете из этого не пойми что. Стоун рычит, зарываясь лицом в ладони. — Ты раздражающе близок к истине. — Сами виноваты, что подсадили меня на эти дурацкие сериалы, — отвечает Шэдоу, — К слову, наблюдать за вами все эти месяцы было все равно что смотреть очень долгий, полный бесячих “случится-не случится” моментов эпизод одного из них, так что это просто логический вывод. Стоуну хочется прямо сейчас броситься в океан. — Спасибо за это чрезвычайно унизительное наблюдение, Шэдоу. Шэдоу встает, заставляя несколько камешков сорваться с обрыва, и скрещивает руки. — Ты расскажешь, что произошло, или нет? Стоун подтягивает к себе колени и обнимает их. — Да рассказывать, в общем-то, нечего. Произошло недопонимание, — он безнадежно вздыхает, — Это личное, окей? Между нами с Доктором. Уверен, рано или поздно все пройдет. И тогда… Он замолкает, слова болезненно встают поперек горла. — И тогда? — уточняет Шэдоу. Стоун сглатывает, заставляя себя продолжить. — И тогда мы оба сможем двигаться дальше. Разойдемся каждый своей дорогой, может, — он качает головой, глядя на море, — Я не знаю. Воцаряется тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом волн, омывающих замерзший пляж. Иглы Шэдоу слегка колышатся на холодном ветру, но в остальном он совершенно неподвижен, и Стоун чувствует на себе его пока что нечитаемый, пронзающий взгляд. Наконец, он выдает: — Вы такие тупицы. Стоун вскидывает голову: — Прости, что? — Что слышал, — рычит Шэдоу, — Одно маленькое недопонимание и вы уже сдаетесь? Сколько вам лет вообще? — Я этого не говорил! — огрызается Стоун, — Слушай… все сложно. Нам с ним нужны разные вещи, и… — Да не нужны вам разные вещи, вы нужны друг другу! — почти кричит Шэдоу. Он издает рык, потирая лоб, — Вы оба такие неумехи. Я думал, что устроить вам встречу будет достаточно, но я вас сильно переоценил. Несмотря на онемевшее лицо, Стоун чувствует, как его щеки заливает стыдливый румянец. Он хмурится. — Ты так и не сказал мне, зачем устроил ее, Шэдоу, — говорит он, — Если есть еще причины кроме тех, что ты уже озвучил, то сейчас самое время ими поделиться. Шэдоу бросает на него нетерпеливый взгляд. Он вздыхает, зажмурившись, и опускается обратно на землю, тоже подтянув колени к груди. — Айво это не понравится, — бормочет он, — Я уже рассказал про самое важное. Он совсем о себе не заботился и не принимал мою помощь, такими темпами он бы умер. — И это уже достаточно веская причина, — мягко произносит Стоун. — Да, — соглашается Шэдоу, — Но не единственная. Признаюсь, изначально я не понял, что у вас за отношения. С моей точки зрения вы были не очень близки, я пробыл с тобой совсем недолго, и когда Айво бросил тебя на Земле… Думаю, понимаешь, почему я решил, что вы вряд ли захотите друг друга видеть. Стоун способен лишь кивнуть. Даже спустя столько времени это все еще больное место. — Айво был не особо разговорчив, он ничего мне не рассказывал, но однажды ему стало очень плохо. Наверное, в одну из ран попала инфекция — температура была высокая, он сильно бредил. Я достал лекарства и как мог старался сохранить ему жизнь, но какое-то время очень сомневался, что получится. Сердце Стоуна горько сжимается. Он старается напомнить себе, что Роботник полностью поправился, но слышать, что тот был так близок к смерти, все равно очень больно. Шэдоу переводит взгляд на далекий горизонт. — Думаю, у него начались галлюцинации. Тогда-то все это из него и полезло: как он жалеет, что оставил тебя и о тех словах, как ты ему дорог, какой он глупец, что осознал свои чувства прямо перед тем, как подорваться. Как все это уже не имеет значения, потому что он тебя не заслуживает. Все это лилось из него бесконечным потоком, я не мог заставить его заткнуться. Стоун слышит эти слова, но не знает, как на них реагировать. Первый порыв — предположить, что Шэдоу лжет или преувеличивает, но он уже хорошо знает, что тот не стал бы так делать. — Все, о чем он болтал — это ты. После этого я, можно сказать, сложил два и два. И когда его состояние выровнялось, отправился тебя искать. Айво уже наводил о тебе справки и узнал, что ты живешь в Норвиче, так что поиски не заняли много времени. Стоун больше не ощущает холода. Что это меняет? Ничего, но вместе с этим — все. Вина свинцом заливает его нутро, оставляя горечь на языке. Кто дал ему право указывать Доктору, что ему чувствовать? Он решил, что столкновение со смертью и предательство близкого родственника заставили Роботника искать утешение в Стоуне после нескольких месяцев близости и домашнего уюта. И даже не подумал, что Роботник мог начать осмыслять свои чувства еще до их воссоединения. Стоун прокручивает в голове их недавний разговор и испытывает отвращение к себе. Он высказал все, что было у него на душе, но практически заткнул Роботника, прежде чем они могли начать двигаться к какому-то взаимопониманию. Он был так твердо уверен, что чувства Доктора к нему не настоящие, что принял решение за них обоих, даже не попытавшись разобраться. "ПОТОМУ ЧТО ТЕБЕ БУДЕТ ЛУЧШЕ БЕЗ МЕНЯ!" Стоун прекрасно помнит эти отчаянные слова, прозвучавшие в ночь их воссоединения. Почему ему ни разу даже в голову не пришло, что Роботника точно так же сбивала с толку и пугала перемена в их отношениях? Что он чувствовал себя таким же брошенным, таким же недостойным его любви? Стоун вскакивает на ноги, сердце колотится у него в горле. Ему нужно поговорить с Роботником, и на этот раз — как следует. — Я еду домой, — объявляет он, направляясь к мотоциклу мимо Шэдоу. — Я не закончил, — отвечает еж, его голос вдруг звучит угнетенно. Это настораживает. Стоун замирает и разворачивается с немым приглашением продолжить. — Я, наверное, должен рассказать тебе еще кое-что. Если он все еще сам не признался, то, видимо, и не планирует. . . . Просто чудо, что по пути домой Стоуна не остановила полиция, учитывая то, как быстро он гнал. Ведомый лишь эмоциональным импульсом, он распахивает входную дверь, несется прямиком в комнату Роботника и, забыв о вежливости и приватности, вваливается внутрь. Роботник обнаруживается на своем обычном месте, за столом перед голографическим экраном с какими-то дико сложными схемами. Его пальцы замирают над клавиатурой, когда Стоун врывается в комнату. Роботник обращает на него удивленно-сердитый взгляд. — Стоун, какого… — он разворачивается в кресле, чтобы получше разглядеть вломившегося, и замолкает. На его лице появляется тревога, — Что, черт возьми, случилось? До Стоуна доходит, как он выглядит со стороны: не снял ни ботинок, ни пальто, только едва успел сорвать шлем и теперь держит его под мышкой. Запыхался и вспотел, хотя пришел из холода. Горло сжимается в спазме при виде Роботника, его вид наполняет Стоуна такими любовью и отчаянием, что ему приходится прикусить язык, чтобы не всхлипнуть. — Доктор, — начинает он дрожащим голосом, — Когда вы собирались сказать мне, что умираете? Теперь, когда эти слова прозвучали вслух, назад их уже не забрать. Стоун понимает, что мог бы сформулировать это мягче, подойти к теме более деликатно, но он совершенно не в том состоянии. Ему нужно немедленное подтверждение, нужно знать, что происходит. Пару секунд Роботник смотрит на него в молчаливой растерянности. Выражение его лица сообщает Стоуну все, что он хотел знать, но Стоун все равно ждет ответа. Наконец, Роботник опускает взгляд с тяжелым вздохом. — Никогда, — тихо отвечает он, — Или, может, в ближайшее время. Я еще не решил.