Afterimage

Сердце Стоуна стремительно ухает вниз. Он стоит посреди комнаты, его дыхание постепенно замедляется, а к лицу и конечностям вновь приливает кровь. Все это просто страшный сон. Он совершенно не находит слов, хотя тысячи вопросов роятся в его голове, слишком шумные и бессвязные, чтобы прозвучать вслух. Медленно и молча он роняет на пол шлем, стягивает пальто с шарфом и отправляет их в ту же кучу, снимает ботинки у двери и тихо ее закрывает. Затем добирается до кровати и садится на ее край. И ждет. Он не знает, чего, но зато твердо уверен в двух вещах: раз, ему нужно быть ближе к Доктору, и два, он хочет об этом поговорить. Им нужно об этом поговорить. Нельзя больше избегать важных тем. Роботник снова вздыхает, разворачивает кресло к Стоуну и складывает руки на коленях. — Как ты это понял? Врать бессмысленно. — Я не понял. Шэдоу рассказал, — отвечает Стоун, — Он нашел ваши записи об этом в Крабе. Роботник закатывает глаза. — Понятно. И решил отложить эту находку на черный день? — Сэр, — тихо начинает Стоун, — Расскажите мне, что происходит. Пожалуйста. Роботник стискивает челюсть от раздражения. — Ты правда хочешь этого, Стоун? Разве подробности имеют значение? — Для меня — имеют, — твердо отвечает Стоун, — Все, что касается вас, имеет для меня значение. Лицо Роботника теплеет. Он делает медленных вдох через нос. — Если этот унылый дикобраз нашел мои записи, то, наверное, уже сам все тебе рассказал. Официальный диагноз: лучевая болезнь, но это если говорить упрощенно. Этот взрыв не просто оставил мне пару ожогов и сожрал руку. Стоун качает головой. — Нет, но… Вы же в порядке, Доктор. Мы так много времени проводили вместе, я бы заметил, что вы больны! Роботник улыбается невеселой улыбкой. — Я тоже сначала не понял. Оказалось, что у энергии Хаоса не менее хаотичное воздействие. Сразу после взрыва регенерация моих клеток значительно ускорилась, по крайней мере, если верить больничным записям. Когда я выбрался из этого кошмарного места, то стал отслеживать свое состояние. Какое-то время казалось, что пронесло: побочные эффекты были только положительные, мои клетки не просто восстанавливались быстрее — они омолодились. Мое тело изменилось на молекулярном уровне, я помолодел примерно на четыре с половиной года, — он издает смешок, — Что ж, зато теперь ясно, как мой дед умудрялся оставаться таким бодрым в свои годы. И ясно, почему Роботник выглядел немного моложе в ночь их первой встречи после взрыва. Стоун сцепляет руки в замок, чтобы сосредоточиться. — Я не понимаю, — осторожно начинает он, — Вроде бы звучит неплохо? Роботник вновь печально улыбается. — Звучало бы, если бы этим все ограничивалось. Он разворачивается к монитору, выводит на него схемы, касается одной из них, и на экране появляется силуэт человеческого тела. Палец Роботника скользит вниз, запуская прогрессию состояния клеточной структуры. Вначале все показатели зеленого цвета, но с ускорением времени внутри тела появляются оранжевые и красные области, пока оно не краснеет полностью. — Мои клетки сжигают сами себя. Полная клеточная деструкция. Предполагаю, что поток энергии Хаоса, прошедший сквозь мое тело, оказался настолько концентрированным, что оно с ним просто не справляется. Как лампочка, вкрученная в патрон со слишком высоким напряжением, которая ярко зажигается всего на мгновение, прежде чем лопнуть. Стоун впивается ногтями себе в костяшки. — Как вы можете так спокойно об этом говорить? — сипит он, — Как будто совершили какое-то любопытное открытие. Роботник виновато пожимает плечами. — У меня было время, чтобы с этим свыкнуться, Стоун. И как ученый, я не мог не заинтересоваться процессом. — Процессом, — горько повторяет Стоун, — И о каком сроке идет речь? Роботник вновь проводит пальцами по экрану. Схематичное тело опять превращается из зеленого в красное, но на этот раз тайм-лапс отматывается назад примерно к середине. — Судя по текущей динамике, я начну чувствовать полный эффект где-то недели через две. А потом все случится очень быстро. Стоун не находит слов для ответа. Он опустошен. Роботник не может умереть, потому что это нарушило бы фундаментальные законы вселенной — Стоун всегда в это верил. И решил, что, оказавшись живым несколько месяцев назад, Доктор более-менее подтвердил эту теорию. Не смотря ни на что, Роботник всегда выживает, он настолько исключительный. Мысль о том, что он может умереть после всего, что уже пережил, после стольких опасностей, после спасения мира, невероятно жестока. — Я не пытался нарочно обмануть тебя, Стоун, — тихо говорит Роботник, трактуя его молчание как недовольство, — Просто не хотел снова так с тобой поступать. Поэтому и не сказал, что жив. Не видел смысла в том, чтоб позволять тебе кропотливо выхаживать меня, только чтобы сыграть в ящик через пару месяцев. Но в конце концов, как видишь, все равно это сделал, — он опускает взгляд, неловко потирая губы рукой, — И еще как. У Стоуна защемляет сердце. Все это время Роботник пытался избавить его от этой участи, готов был обречь себя на одинокую и мучительную смерть, лишь бы не заставлять Стоуна наблюдать за своим медленным угасанием. Он отказывался от помощи Шэдоу не из гордости, просто не видел смысла в лечении, ведь конец все равно был неизбежен. Что-то горячее и мощное бурлит внутри Стоуна, растекается от живота по всему телу. Это дает ему силы вскочить и сжать ладони в кулаки. — Ладно, — говорит он, — И как нам это исправить? Роботник вскидывает голову и неверяще глядит на Стоуна округлившимися глазами. — Думаешь, я могу изобрести антидот? Вот так, по щелчку пальцев? — Да! — серьезно отвечает Стоун, — Вы — Доктор Айво Роботник! Я ни разу не видел, чтобы у вас хоть на что-то не находилось решения, сэр, кроме уничтожения одного синего ежа. Роботник шипит сквозь зубы: — Я только что рассказал тебе, что умираю, а ты вспоминаешь про это? Стоун подходит на шаг ближе к Доктору. — Я хочу сказать, сэр, что не помню, чтобы вы хоть раз сдавались. Должен быть какой-то способ. Роботник вздыхает, откидываясь на спинку кресла. — Иногда нужно уметь принимать поражение, — удрученно произносит он, — Большую часть времени в Крабе я провел, пытаясь найти лекарство. Как я и думал, но ни одно вещество на этой жалкой голубой планетке не способно нейтрализовать энергию Хаоса. Не до конца осознавая это, Стоун начинает ходить по комнате. Он пытается привести в порядок свои мысли, которые снова очень шумные, но на этот раз хотя бы все направлены на решение проблемы. И тут до него доходит смысл последней фразы Роботника. — Ни одно вещество на этой планете, — говорит он, разворачиваясь к Доктору, — Сэр, у нас в распоряжении будет целая вселенная, если только получится достать несколько колец, с чем Шэдоу запросто справится, — он ударяет кулаком по ладони. — Или даже лучше: что насчет метеорита, с которым Шэдоу упал на землю? У ГАН. ведь должны были где-то остаться его образцы? Если мы получим к ним доступ, тогда… Стоун замирает, застигнутый врасплох выражением лица Роботника. Он выглядит слишком спокойно, слишком смиренно, и реальность внезапно настигает Стоуна, как товарный поезд. — Вы уже знаете все это, — произносит он, опуская руки, — Ну конечно. Вы подумали об этом в первую очередь. Роботник пожимает плечами: — Можно успеть попасть на несколько других планет, Стоун, но у нас нет времени, чтобы как следует их изучить. Такая операция займет годы, если не десятилетия, и все равно может не принести никаких результатов. Да, вселенная бесконечна — но еще она бесконечна. Я даже не знаю, что конкретно мы ищем. — Тогда что насчет нашей планеты? — спрашивает Стоун, — Метеорит, или возможные исследования? — Мы уничтожили Теневую базу с большим размахом, если ты забыл, — ворчит Роботник, — Уместнее даже будет сказать, “стерли с лица Земли”. Если там и были какие-то исследования, теперь они точно потеряны. Он старательно избегает взгляда Стоуна, язык его тела свидетельствует о нарастающем дискомфорте. Стоун изо всех сил напрягает ум, стараясь понять, почему Доктор не хочет касаться этой темы, он следует по логической цепочке к самому вероятному выводу, и внезапно натыкается на истинную суть проблемы. Стоун медленно сцепляет руки перед собой. — Сэр, — аккуратно начинает он, — Ваш дедушка наверняка исследовал облучение энергией Хаоса. Даже мог уже изобрести антидот. Все это, может быть, лежит сейчас на каком-нибудь старом жестком диске в штабе Г.А.Н., или даже на Тюремном острове. Вы хоть пытались искать? Лицо Роботника немедленно искажается презрением. — Обойдусь без его помощи! — холодно выплевывает он, — Последнее, что мне сейчас нужно — это спасение от этого дементного, дряхлого, склонного к геноциду старого психопата! — Значит, лучше умереть? — с вызовом отвечает Стоун. Роботник сердито отводит взгляд. Стоун почти рад снова видеть его таким упрямым и строптивым, если бы только ситуация не была столь серьезна, — Доктор, я понимаю ваши чувства, и вы имеете полное право на него злиться, но мне это сейчас совершенно не важно. Спасение вашей жизнь — единственное, что меня волнует. Роботник издает глубокий вздох. — Я не пытаюсь умереть, Стоун, — печально произносит он, — Это не… Все не должно было так сложиться. Я правда искал решение… какое-то время. Мои травмы были такими тяжелыми, а возможности были так удручающе ограничены, что я потерял всякую мотивацию продолжать этот бесполезный труд, — он проводит рукой по губам, — Я подумал: а в чем смысл? Я уже решил, что не хочу обременять тебя, и какая-то часть меня будто бесконечно продолжала стоять на мостике Пушки Затмения, ожидая взрыва, — он так безнадежно пожимает плечами, что Стоуну больно на это смотреть, — Думаю, я был готов к смерти. А потом ты опять появился в моей жизни. Эти несколько месяцев прошли… приятно. Я позволил себе забыть о нависшем надо мной злом роке и просто немного пожить в моменте. Я знал, что это не может длиться вечно, но… Все равно было хорошо. С тихим, ровным вздохом Стоун протягивает руку и касается пальцами щеки Роботника, осторожно и робко, словно боясь разрушить этот хрупкий момент. Роботник замирает, его острый взгляд устремляется сначала на руку Стоуна, а затем снова на его лицо. Его дыхание прерывается на секунду, но он не отстраняется. Напротив, опускает веки, и напряженные морщинки на его лице слегка разглаживаются. Взяв его лицо в свои руки, Стоун медленно приближается, пока не касается лбом его лба. — Доктор, — тихо произносит он, — По-моему, из нас вышли хреновые друзья. Роботник издает удивленный смешок, легонько кивает и напряженно сглатывает. — Согласен. Стоун скользит руками к шее Доктора, смыкая свои пальцы в замок на его затылке. — Если где-то существуют данные или исследования, которые могут вам помочь, даже если они от Джеральда Роботника — мы их используем, не важно, как сильно это уязвляет вашу гордость, сэр. Можете потом оборвать со мной все контакты, мне плевать, лишь бы вовремя вылечить вас. Роботник нерешительно дотрагивается до его руки, будто просит разрешения коснуться. — Я не планирую обрывать с тобой никаких контактов, — ласково ворчит он. Стоун выгибает бровь, и Роботнику приходится быстро и смущенно добавить: — Это был всего один раз, окей?! Можем уже просто сойтись на том, что это все вина моего дурного деда, и забыть об этом? — Что прошло, то прошло, — с улыбкой соглашается Стоун. Ненадолго между ними наступает тишина, нежная и комфортная, и Стоун просто слушает спокойное дыхание Роботника. Сейчас это самый чудесный звук на свете, и Стоуна переполняет желание сделать так, чтобы Роботник продолжил дышать так долго, как только могут позволить природа и наука. — Я умру, если снова потеряю вас, — тихо признается он и слышит, как дыхание Роботника сбивается, — Знаю, звучит очень драматично, Доктор, но это правда. Обещайте мне, что отныне между нами больше не будет никаких смертельных секретов, что бы ни случилось. Обещаете? Роботник издает тихий, дрожащий вздох и кивает. — Обещаю, — шепчет он. Медленно и нехотя Стоун отстраняется, отмечая на лице Роботника явную тень тоски от потери прикосновения. Стоун тоже ей не рад, поэтому осторожно берет его за живую руку и крепко сжимает ее. — Вы не обременяете меня, Доктор, — уверяет он, — Думаю, уже ясно, что мы с вами сильнее, когда работаем вместе, так что давайте этим и займемся и найдем, как вас вылечить. Лицо Роботника слегка розовеет. Он теснее переплетает их пальцы. — Нет никакой гарантии, что что-то найдется. — Нужно с чего-то начать, — говорит Стоун, — Шэдоу может что-то знать, даже иметь какую-то зацепку. Первым делом нужно его расспросить. — Ну хорошо, — Роботник раздраженно вздыхает, — Если так надо. Стоун ободряюще сжимает его руку, прежде чем отпустить ее и направиться к двери, чтобы ее открыть. Его нисколько не удивляет, что Шэдоу уже стоит за ней со скрещенными на груди руками и, как обычно, суровым, но в остальном совершенно непонятным выражением на лице. Роботник театрально стонет. — Межгалактические ежи что, вообще не знают, что такое приватность?! Шэдоу невозмутимо проходит в комнату. — Стены здесь тонкие, как бумага. Нет разницы, стою я прямо за дверью или на кухне. — Время — деньги, так что это даже хорошо, что ты уже в курсе, Шэдоу, — говорит Стоун с улыбкой, — Ты не знаешь, сохранились ли где-то исследования с Теневой базы? Может, ГАН сделали копии, прежде чем закрыть проект? — Должны были, — ворчит Шэдоу, — Но есть кое-что получше. У Профессора была еще одна лаборатория. Роботник так сильно закатывает глаза, что за их движением следует вся его голова. — Ну разумеется. — Он доверял ГАН не больше, чем я, так что построил ее тайно и хранил там резервные копии исследований и экспериментов, особенно таких, которые не хотел показывать правительству, — продолжает Шэдоу, — Думаю, именно туда он планировал отправить нас с Марией в случае, если что-то пойдет не так. — Ты уверен, что лаборатория сохранилась спустя столько лет? — спрашивает Стоун. — Нет, но я знаю, где она находится, — Шэдоу вздыхает и упирает руки в бока, — Если вы закончили с телячьими нежностями, то можем отправляться прямо сейчас.