Afterimage

Шэдоу вспомнил примерное расположение лаборатории, и с помощью сканеров вход в нее нашелся относительно быстро. Дверь было бы ни за что не увидеть, если бы не детекторы Роботника, но еж за пару секунд избавляет ее от нескольких слоев грязи и песка. Роботник стукает каблуком по металлической поверхности, замечая клавиатуру под ручкой. — Что ж… Пароль пятидесятилетней давности. Ну конечно, раз плюнуть. — Я могу ее выломать, — предлагает Шэдоу. — Нет, — останавливает его Стоун, — Ты можешь что-нибудь повредить внутри. Нельзя так рисковать, пока мы не обыщем там все от пола до потолка. Глаза Шэдоу слегка сужаются, он задумчиво смотрит в сторону, будто перебирая свои мысли в поисках чего-то. Затем опускается на колени, набирает последовательность чисел, и из-за двери тут же доносится громкий щелчок. Шэдоу пробует потянуть за ручку, и дверь распахивается с металлическим лязгом, открывая вид на ступени, ведущие в темноту. Роботник шокировано смотрит на него. — Как ты…? Что ты набрал? — День рождения Марии, — тихо отвечает Шэдоу и спрыгивает на первую ступеньку, — Следуйте за мной, но не слишком близко. — Кто назначил тебя командиром? — возмущается Роботник, плотнее запахивая свое пальто. Хотя лаборатория оказалась посреди пустыни в Неваде, Стоун рад, что прислушался к интуиции и предложил одеться тепло: он не понаслышке знает, как холодно здесь бывает по ночам. — Я не собираюсь командовать, — терпеливо отвечает Шэдоу, спускаясь вниз, — Но если там есть ловушки или биометрические сканеры, которые будут в нас стрелять, то я здесь единственный, кому они не страшны. Роботник неловко откашливается. — В этом есть смысл, — бормочет он, и, обменявшись со Стоуном взглядами, отправляется следом. Стоун держится рядом, впервые в жизни доверяя заботу о безопасности бессмертному супер-ежу впереди, чтобы проследить, что Доктор минует эти ступени в целости без своей трости. Воздух внутри густой от пыли, и каждый вдох напоминает о том, сколько лет сюда не ступала нога человека. Ветхие стены осели под тяжестью времени, а некогда стерильный пол покрыт паутиной трещин. Льющийся неизвестно откуда жутковатый свет выхватывает из темноты полуразрушенную пыльную и ржавую технику, встроенную в стены. Стекло и мелкие обломки скрипят у Стоуна под подошвами, и он старается идти поближе к Роботнику, чтобы в случае чего не дать тому запнуться. Нога в последнее время совсем не доставляет Доктору проблем, так что Стоун не стал протестовать против его решения не брать с собой трость, но это не значит, что он готов оставить Роботника совсем без присмотра. На этот раз вооруженный перчатками с управлением, Роботник выпускает мини-ника из гнезда в одной из них отправляет его составлять карту лаборатории, наблюдая, как она загружается на ручном дисплее. Пока они ждут, Стоун с фонариком осматривает ближайшие стены и обнаруживает покрытый паутиной выключатель. Следуя лучом за проводами, ведущими к коробке, он быстро понимает, что тот, должно быть, отвечает за главное освещение. Стоун щелкает им, и лампы на потолке тут же загораются, как будто для них и не прошло пятидесяти лет. Закончив с картой, мини-ник возвращается с триумфальным писком и прячется обратно в углубление в перчатке. Стоун и Шэдоу наклоняются ближе, чтобы получше все разглядеть. — Похоже, здесь всего две главные зоны, — говорит Роботник. — Лаборатория и серверная, если судить по схеме. Шэдоу скрещивает руки на груди. — Мы можем разделиться, — он смотрит на Доктора, — Я осмотрю лабораторию, а вы поищите в серверной. Роботник бросает на него уничижительный взгляд. — Только не думай, что раз ты сейчас такой весь из себя помощник, я прощу тебе твое предательство, — шипит он. Шэдоу закатывает глаза: — Постараюсь как-нибудь не убиться от горя. Отложи свою злость за попытку спасти тебе жизнь на потом, — он еще раз сверяется с картой и направляется налево по коридору, — Найду вас, когда все обыщу. — Будь осторожен, — предупреждает Стоун, — Если что-то случится, сразу… — Вернусь к вам, — уже из-за угла кричит Шэдоу. Глядя на коридор, заворачивающий вправо, Стоун убирает фонарик в карман. — Готовы, сэр? Роботник вздыхает. — Как никогда. Шагая рядом, Стоун замечает скверное настроение Доктора. — Не сердитесь на него так, сэр, — говорит он, — Если бы он мне все не рассказал, нас бы сейчас здесь не было. — Ой, вот счастье-то! Даже не знаю, что на меня нашло! — издевательски-радостным тоном отвечает Роботник и издает рык, — Это последнее место, в котором я сейчас хочу быть, Стоун. — Понимаю, Доктор. Но Шэдоу в этом не виноват, он хочет вам помочь. Роботник смиренно вздыхает. — Да, да. Может быть, я прощу его когда-нибудь. Если останусь в живых, — он неловко замолкает на пару секунд, — Наверное, он тоже вряд-ли горит желанием здесь находиться. — Да, не думаю, что ему здесь весело, — мрачно соглашается Стоун. Пару мгновений они идут в тишине, прерываемой только редким скрипом оседающих стен. Наконец, в конце коридора их встречает ржавая железная дверь с бледной облупившейся надписью: “ХРАНИЛИЩЕ ДАННЫХ”. — Выглядит многообещающе, — говорит Стоун, подходя к ней, чтобы попробовать дернуть за ручку. Дверь не заперта, намеренно ли, или просто сломалась от старости — сказать сложно. Стоун наседает на нее плечом, медленно проталкивая внутрь, и тут же закрывает лицо от взлетевшей пыли. Когда пыльные облака оседают, он заходит в комнату, шаря лучом фонаря по стенам, пока не натыкается на электрощиток. С трудом сдерживая кашель, Стоун щелкает переключателями, и все мониторы, серверы и лампы друг за дружкой загораются и начинают оживленно гудеть. Если не считать толстого слоя пыли, комната выглядит совершенно целой и нетронутой временем — Джеральд, вероятно, как-то защитил ее от внешних воздействий. — Только глянь на весь этот доисторический хлам, — Роботник усмехается, — Уф. И почему раньше все было такое здоровенное и громоздкое? Стоун смеется, проводя указательным пальцем по мониторам, чтобы оценить толщину слоя пыли. — Наверное, функциональность тогда была важнее эстетики, — предполагает он. Роботник вытирает клавиатуру рукавом и набирает несколько команд на главном компьютере. — Если мой дед-пердед и правда был настолько умен, как утверждал, то мог бы угнаться за обоими зайцами, — ворчит он. — Вы абсолютно правы, сэр, — соглашается Стоун. Он всегда обожал поддакивать осуждающим комментариям Роботника о других людях, но лишний раз опустить его покойного деда вдвойне приятно. Это полезно для здоровья, думает Стоун. Приносит облегчение. Несколько минут проходят в молчании под клацанье кнопок на клавиатуре, пока Роботник копается в системе, с легкостью обходя все пароли и блокировки. — Просто, примитивно, — бормочет он под нос, посмеиваясь, — Стоун, поищи тут что-нибудь похожее на принтер. Если найдешь, проверь, есть ли в нем бумага. — Да, Доктор, — отвечает Стоун, надеясь, что принтеры не сильно изменились внешне за последние несколько десятков лет, и он узнает его, если найдет. Похоже, все таки не сильно, потому что принтер обнаруживается почти сразу: он запрятан в углу за большим скоплением системных блоков. В его лотке лежит пачка чистой бумаги с перфорацией по краю, Стоун не видел такой уже минимум лет двадцать. Он закрывает лоток обратно. — Нашел, сэр. Выглядит рабочим, насколько могу судить, но вот чернила… Что-то мне подсказывает, что они давно высохли. — Не проблема, — отвечает Роботник, порхая пальцами по клавиатуре, — Скорее всего это матричный принтер. Мой мини-дрон считает отпечатки с бумаги, чернила не нужны. Он вводит еще несколько команд, и машина оживает с тихим жужжанием. Роботник вновь выпускает мини-ника, и тот начинает сканировать напечатанные страницы. Они выглядят совершенно пустыми, но Стоун замечает на бумаге едва видимые углубления в форме слов. — Просто скачать что-то раньше было невозможно, — объясняет Роботник, поднимаясь со стула, — Разве что с сервера на сервер, и то их должна была соединять телефонная сеть. Проще всего все распечатать, дать мини-нику отсканировать страницы и потом загрузить сканы в мою систему. Стоун ухмыляется. — Как всегда, гениально, Доктор. — Либо сидеть тут и перебирать все вручную. Но эта идея мне совсем не нравится, так что хорошо, что принтер этого старпера все еще работает, — Роботник прислоняется к корпусу главного компьютера, скрестив руки, — Остается только подождать. В качестве побочного эффекта от ожидания загрузки потенциально спасительной информации в пыльной тишине лаборатории Стоун вдруг понимает, впервые с тех пор, как выяснилось, что Роботник умирает, что ему многое нужно сказать Доктору. Сейчас самое время, думает Стоун, урок насчет замалчивания важных тем уже усвоен. — Доктор, — аккуратно начинает он, — Я должен перед вами извиниться. Роботник поворачивается к нему, удивленно вскинув брови. — За что? Стоун виновато улыбается. — Честно говоря, много за что, но больше всего — за свои слова в тот день, когда, эм… Вы поняли. Это было несправедливо. Я думал, что все знаю, но я понятия не имел, что у вас происходит на самом деле. Я так боялся этих изменений в наших отношениях, что набросился на вас, совершенно не подумав. Простите меня, сэр. Роботник долго смотрит на него, а потом вдруг начинает надсадно смеяться, закрыв лицо ладонями. Когда его руки опускаются, он выглядит подавленно. Даже немного грустно. — Стоун, тебе не за что извиняться, — он вздыхает, — Я и правда виноват. Твои слова тогда… Ты был прав. Еще одна острая игла разочарования прошивает итак разбитое сердце Стоуна. — О-ох. Так значит…? — Нет, нет, — спешит исправиться Роботник, — Не во всем. Но ты прав, что злишься на меня за все, что случилось после появления этого старого хрена. Это… Нда. У меня нет оправданий всему, что я натворил, Стоун, и я не стану пытаться их найти. Все в этой ситуации пошло через задницу, и я предстал в ней далеко не в самом лучшем свете. — Мы это так и не обсудили, — осторожно пробует начать Стоун, — Я не знаю всего, что произошло, но зато прекрасно знаю вас, Доктор. И это больше, чем просто мимолетное предательство с быстрым финалом. Роботник смущенно отводит глаза. — Я просто не видел смысла рассказывать о том, как стыдно мне было, что я мгновенно прицепился к этому старому пердуну, игнорируя все знаки о том, что он манипулирует мной ради своей выгоды. И что отправил на помойку единственные значимые и доверительные отношения в своей жизни только чтобы впечатлить престарелого психа, — он прерывисто вздыхает, — Возможность обрести семью так ужасающе быстро ослепила меня, что я все еще не до конца с этим смирился. Так что, — Роботник теснее сжимает руки, — Как я уже сказал, ты имеешь полное право на меня злиться. Стоун опирается на корпус компьютера рядом с ним, придвигаясь ближе, чтобы их локти соприкасались, и сцепляет свои ладони в замок. — Я и правда злился, — говорит он тихо, — Я так долго был зол и опустошен горем, что эти эмоции слились в нечто настолько страшное и пожирающее изнутри, что я даже не решусь дать имя этому чувству. Но я злился не на вас, сэр. Я злился на себя. За то, что допустил все это, что вообще рассказал вам об украденных бэдниках, что не защитил… Список можно продолжать еще долго. Роботник смотрит на него округлившимися от удивления глазами. — Ты что, совсем дурак? — тихо произносит он, — Во всем этом нет твоей вины, Стоун. — Если вы все еще стоите на мостике Пушки, Доктор, то и я точно так же остался стоять там, на Земле, в сотнях миль от вас, глядя в небо, — говорит Стоун с грустной улыбкой, — Думаю, мы оба застряли на месте. Может быть, нам стоит уже перестать винить себя во всем и наконец начать двигаться дальше. Полное напряжения и тревоги лицо Роботника теплеет. — А мы движемся дальше… вместе? — тихо и нерешительно спрашивает он, — Или по отдельности? Даже не успев до конца осознать свои действия, Стоун сгребает его в объятия. Несколько лет назад подобная выходка стоила бы ему крепкого удара под дых, но теперь Доктор тут же обнимает его в ответ, хватаясь за Стоуна так отчаянно, будто он единственное, что удерживает его от падения. — Вместе, — успокаивает его Стоун, — Пока вы хотите, чтобы я был рядом, я буду. Роботник зарывается лицом ему в плечо, втягивая носом его запах, его грудь вздымается от сбивчивого дыхания. Стоун просто обнимает его, ласково перебирая волосы на его затылке и теснее прижимаясь к нему щекой каждый раз, когда Доктор стискивает его еще крепче. Неизвестно, сколько они так простояли, но это не имеет значения. Только сейчас Стоун вдруг осознает, как глубоко они оба погрязли в своих вине и боли, и теперь впервые за много месяцев замершее время словно вновь продолжило для них свой ход. Наконец, они отклеиваются друг от друга, но всего на пару дюймов, все еще крепко сцепившись вместе, будто перед прыжком. Глаза у Роботника такие невероятно нежные и блестящие, а выражение лица очень трепетно. — Не уверен, что знаю, что такое любовь, Стоун, — признается он, — Не знаю, что люди чувствуют, когда любят. Стоун улыбается и гладит Доктора по щеке. — Честно говоря, я тоже не уверен, — говорит он, и его сердце переполняется теплом, когда Роботник прижимается к его ладони, расслабленно прикрыв веки, — Я все время думаю о вас. Когда вас нет рядом, внутри появляется постоянная, совершенно ни с чем не сравнимая боль. Я сделаю все, чтобы вы были счастливы, сэр, все что угодно. Я не знаю, любовь ли это, но как еще назвать это чувство? Щеки Роботника розовеют. — Мне, э-э, знакомо кое-что из перечисленного, — говорит он, — Только боюсь, что этого мало. Стоун качает головой. — Здесь нет никаких требований, — уверяет он, — Тебе не нужно ничего делать или доказывать. Ты — все, что мне нужно, Айво. Только ты, такой, какой ты уже есть. А с остальным мы разберемся вместе, незачем спешить. Взгляд, которым одаривает его Роботник, почти пугает. В нем одновременно читаются смятение, облегчение и нежность. Стоун еще никогда не видел его таким открытым, но прежде чем он успевает полюбоваться, Роботник увлекает его в поцелуй. Стоун отвечает в ту же секунду, стискивая лацканы пальто Доктора так крепко, будто без этой хватки они оба свалились бы в бездонную пропасть. Комната вокруг растворяется — не слышно ни гула машин, ни писка мониторов, ни неустанного жужжания принтера. Есть только чужие губы и тепло этого мгновения, в котором им обоим хочется задержаться. Этот поцелуй так не похож на тот, что произошел тогда в квартире. Он такой нежный, чуткий и осмысленный, не просто вырвавшиеся наружу спустя много месяцев эмоции. Разница настолько сильная, что он снова ощущается как первый. Затаив дыхание, они медленно отстраняются друг от друга, почти касаясь лбами. Роботник проводит пальцами по щеке Стоуна, на его лице — счастливое волнение и облегчение, и Стоун готов просто лопнуть от любви, глядя на него. — Какой-нибудь убогий человек на моем месте сказал бы, что не заслуживает тебя, — мурлычет Роботник. Стоун вновь крепко берет его за руку. — В тебе нет ничего убогого, Айво. Ты заслуживаешь всего мира. Роботник тихо фыркает. — К черту мир, Стоун. Ерунда это ваше мировое господство — когда взрываешься, чтобы спасти планету, править ею уже не так интересно. Стоун улыбается, облегченно выдыхая. — Рад это слышать, потому что как бы сильно я ни хотел видеть тебя правителем Земли, не думаю, что переживу еще одну угрозу твоей жизни, — он смотрит на компьютер и вдруг вспоминает, зачем они вообще торчат в этом мрачном месте, — …Кроме одной, самой последней. Роботник прослеживает его взгляд. — Ах да. Чуть не забыл, что я тут вовсю умираю. Стоун сжимает его ладонь. — Этого не случится, — уверенно произносит он. — Мы что-нибудь придумаем, Айво, обещаю. — Ценю твой оптимизм, но… Их прерывает резкий стук в дверь. Стоун поворачивается к ней как раз в тот момент, когда она со скрипом открывается, пропуская внутрь Шэдоу. — В этот раз я постучал, — объявляет тот. Стоун улыбается. — Спасибо. Нашел что-нибудь? Шэдоу уклончиво мычит. — Типа того. Как минимум, вам стоит на это взглянуть.