Afterimage

Нога в красно-белом кроссовке нетерпеливо стучит по земле, а зеленые глаза с изрядной долей скептицизма изучают огромную, напоминающую колесо машину. Такая громадина выглядит несколько забавно на фоне вьюнов, цветов в горшках и прочей разросшейся зелени в заброшенной теплице, которую они заняли под этот эксперимент, но синий еж, кажется, не настроен веселиться. — Поправьте меня, если я что-то не так понял, — говорит Соник, вопросительно разводя руками, — Ты в третий раз каким-то неслыханным образом избежал верной смерти, но теперь умираешь от радиации, и единственное, что может тебя спасти — это моя сила? Роботник раздраженно скрещивает руки на груди. — Поверь, я очень серьезно рассматривал вариант просто двинуть кони, — рычит он. Стоящий рядом Стоун несильно пихает его локтем в бок. Соник снова окидывает устройство взглядом и морщится. — Супер. Теперь объясните кто-нибудь, зачем мне лезть в это злобное хомячье колесо? Откуда мне знать, что оно не вытянет из меня всю силу и не убьет меня? Тейлз уже несколько минут изучает машину со своими гаджетами, периодически удивленно охая. — Не вытянет, Соник! Это усилитель! — встревает он в разговор, глядя на Роботника с восхищенной улыбкой, — Не верится, что вы построили его всего за несколько дней! Потрясающая работа! Раздражение Роботника тут же тает на глазах. Он бросает на Соника презрительный взгляд. — Ну хоть кто-то здесь способен оценить мою гениальность! — он наклоняется ближе к Стоуну, чтобы их не услышали, — Окей, теперь понимаю, о чем ты говорил. — Правда он милаха? — шепчет Стоун. Роботник откашливается: — Это злобное хомячье колесо — Преобразователь Энергии. Шэдоу наверняка уже тебе рассказал, что твоя сила, скорее всего, может обратить повреждения от энергии Хаоса. Соник скрещивает руки. — Да, рассказал. Еще он сказал, что ты уже экспериментировал с моей иглой, так что извини, но я не понимаю, зачем сейчас тебе нужен я? — Эти тесты не дали нужных результатов, но теперь я знаю, почему, — продолжает Роботник, — Бесполезно идти против энергии Хаоса с одной иглой, в них заключена лишь малая частичка твоей силы — а мне нужен ее источник, со всей его мощью. Тейлз подходит к Сонику и Наклзу, чтобы показать им собранные данные. — Если коротко, то эта машина может выстоять против самой сильной вспышки твоей энергии, собрать ее и преобразовать в нужную форму, чтобы ею можно было нейтрализовать энергию Хаоса в его теле! Соник хмурится: — Подожди, то есть все это время ты мог легко построить машину для сбора моей энергии, но вместо этого просто пытался меня убить?! — Ой, я тебя умоляю, — отвечает Роботник, — Справедливости ради, я пытался убить тебя только когда ты путался у меня под ногами. — Неправда! — горячо возражает Соник. — Ладно, может, один разок я хотел тебя прикончить, и что теперь? Сколько можно на этом зацикливаться! — Прекратите, оба, — прерывает их Шэдоу. Он стоит, подперев стену и скрестив руки на груди, и Стоун думает, не старается ли тот зачем-то выглядеть еще более загадочно и отстраненно, чем обычно, — У Доктора очень мало времени. Ему нет смысла с вами хитрить, и я бы в любом случае ему этого не позволил. Наклз тычет в него своей перчаткой: — Предатель! Ты знал, что Эггман и его Молочник живы и что-то затевают, и не сказал нам! Соник кладет руку ему на плечо: — Не думаю, что Шэдоу хотел нас обмануть, здоровяк, — он переводит взгляд на Роботника и Стоуна, — И сомневаюсь, что они что-то “затевают”. Они вроде бы… на чиле? Наверное? Роботник вздыхает: — Нет, не затеваем. И я с большим удовольствием сейчас “почилил” бы, только мешает одна досадная полная клеточная деградация. — Мы просто хотим вылечить Доктора и все, — спокойно произносит Стоун, — Ты нас больше не увидишь, только помоги его спасти. Соник недоверчиво выгибает бровь: — Что, никаких грандиозных планов по порабощению мира? И чем же вы займетесь после этого? Уйдете в отставку? Поселитесь в милом маленьком домике на берегу моря, будете пить мохито на веранде и учиться вязать? В принципе, он почти угадал. Стоун с Роботником обмениваются взглядами и, впечатлившись, кивают в унисон. — Вряд ли я научусь вязать… — Роботник пожимает плечами, — Хотя чем черт не шутит. — И мы скорее думаем о сельской местности, — придирчиво добавляет Стоун, — Но еще не решили окончательно. Соник с растущим недоумением водит глазами между ними. — Стойте… Вы что…? Тейлз хлопает в ладоши, светясь от радости. — Вау, поздравляю! — Вы серьезно…? — Соник выглядит ошарашенным, — Стоп, стоп, погодите… Наклз кивает и одобрительно хмыкает: — В прошлом у нас были разногласия, но это вполне удачный союз. Вы хорошая пара. Или… плохая, но в хорошем смысле. — Стоп, стоп, стоп, стоп, СТОП… — К вашему сведению, — говорит красный, как помидор, Роботник, — Вас никто не спрашивал! Стоун ухмыляется: — Но все равно спасибо! Соник подбирает челюсть с пола. — Извините, вы здесь все кроме меня знали, что у этих двоих шуры-муры? И мы что, вот так просто отпустим их в закат после всего, что они сделали? Шэдоу отлипает от своей стены, бросая на Соника серьезный взгляд. — Вы же дружите со мной после всего, что я сделал. Лицо Соника смягчается. — Да ладно тебе, Шэдоу, это совсем другое, — он указывает на Роботника, — Он трижды пытался меня убить — не один, не два, три раза, и уже дважды хотел захватить мир! — Я тоже пару раз пытался тебя убить, почти убил твоего отца и хотел взорвать Землю, — небрежно перечисляет Шэдоу. Соник удивленно округляет глаза, его уверенность заметно слабеет. — Но… Да, окей, понимаю, в чем противоречие. Тейлз легко толкает его в плечо. — Роботник помог нам спасти мир, — напоминает он, — По моему, мы уже квиты, ты так не считаешь? — Его действия на Пушке Затмения достойны чести, — добавляет Наклз. Соник картинно стонет, сжимая пальцами переносицу: — Это был очень странный день. — Так ты поможешь? — спрашивает Стоун. Соник глубоко вздыхает, глядя на них, а затем снова переводит взгляд на их машину. — Ладно, — он делает шаг вперед, протягивая Роботнику руку для рукопожатия, — Но ты должен обещать, что реально раз и навсегда завязал со всеми суперзлодейскими и мирозахватническими делами. Если обещаешь, я помогу всем, чем смогу. Договорились? Роботник закатывает глаза. — Мне больше нет дела до мира, дикобразина, но хорошо, давай договоримся. Он тоже протягивает свою ладонь, и Стоун замечает на лице Соника тень удивления и сочувствия при виде белого корпуса протеза. Они мелькают всего на секунду, но затем он берет Роботника за искусственную руку и крепко ее жмет. — Значит, решено, — говорит он, — И, эм… Спасибо. За все, что ты сделал. — Не жди, что я это когда-нибудь повторю, — ворчит Роботник, — А теперь полезай в долбаное колесо. . . . Все прошло как по маслу. Соник мгновенно разогнался, выброс энергии получится в разы мощнее, чем тот, что однажды привлек к нему внимание правительства — и машина, кажется, сработала как было задумано. Шэдоу сразу телепортировал Команду Соника обратно в Грин Хиллз, чтобы дать Роботнику передохнуть. Он, как и Стоун, быстро понял, что Доктор начинает уставать от общества и возбужденной болтовни. Впрочем, Стоун и сам уже порядком утомился, им начало овладевать волнение за предстоящий эксперимент, заставляя его сердце бешено колотиться, а тело покрываться неприятными мурашками. На преобразование уходит чуть меньше часа. Наконец, Роботник достает из нижнего отсека устройства светящийся цилиндр. Стоун удивленно смотрит на колбу. — Так это она? — спрашивает он, — Сила Соника? — Преобразованная и разбавленная до подходящей для человеческого тела консистенции. Ну, должна быть, по крайней мере. Скоро узнаем. Роботник тихо кашляет в кулак, что происходит все чаще и чаще в последние дни. Он говорит, это ерунда, но Стоун видит, что его здоровье потихоньку начинает сдавать. Он стал двигаться медленнее, у него все меньше сил. Роботник всегда был шумным, деятельным и энергичным, и видеть, как жизнь утекает из него, путь даже пока совсем тонкой струйкой, просто мучительно. Стоун делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Готов, Айво? Роботник пожимает плечами. — Как никогда, — он отдает колбу Стоуну, — Пора начинать. С бьющимся где-то у горла сердцем Стоун идет за Роботником в его спальню, где уже готова импровизированная медицинская кушетка с мониторами и прочей необходимой аппаратурой. Он оставляет колбу на столе, чтобы помочь Доктору лечь. — Я столько всего хотел сделать с силой этого синего вредителя, — ворчит тот, — Но такого в моем списке точно не было. Стоун смеется, отходя к одному из аппаратов, чтобы взять присоединенные к нему проводами электроды. — Ты не ожидал, что будешь колоть силу Соника себе в вену? А я думал, гении всегда готовы ко всему. Роботник фыркает, сбрасывая пиджак и откидывая в сторону рубашку. Он нажимает на практически незаметную панель на протезе, и с тихим щелчком в нем появляется маленький разъем. — Стоун, я гений, а не пророк. Стоун приклеивает электроды к его груди, рукам и животу. — Думаю, ни один пророк не смог бы предвидеть, сколько всего произойдет за эти последние несколько лет. — Это точно. Он еще раз проверяет пульс Роботника на экране, чтобы убедиться, что тот считывается корректно. Страх охватывает все его тело. Вид жизненных показателей Доктора на дисплее и мысль о том, что они собираются провернуть в лучшем случае нечто чрезвычайно рискованное, а в худшем — просто безумное и опасное, заставляют Стоуна замереть на мгновение. Он знает, что у них просто нет выбора. Это единственный вариант. Но если что-то случится с Айво Роботником, если с ним что-то случится… Стоун чувствует, как теплая ладонь накрывает его собственную, и это мгновенно заставляет его выйти из тревожного транса. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Доктора, и у него перехватывает горло от теплого, обнадеживающего выражения его лица. — Стоун, ты мне доверяешь? — тихо спрашивает Роботник. — Конечно, — торопливо и хрипло отвечает Стоун, — Больше всего на свете! Он хотел бы, чтобы его слова звучали еще убедительнее, но заминка привлекает внимание Роботника. Тот сжимает его руку. — Но? — По сути, это же просто космическая магия. Здесь так много неизвестных переменных, слишком много, и я… я просто жалею, что не могу решить эту проблему более понятным способом. Роботник улыбается печальной улыбкой. — Это не Азербайджанистан, Стоун. Ты не можешь просто наложить мне жгут или кого-нибудь пристрелить, чтобы это прекратить. Но я бы не сказал, что это “космическая магия” — эти ежи сделаны из плоти и крови, и энергия, которую они производят, в сущности не сильно отличается от той, что производят земные источники. Энергия — это физическая величина. Свойство материи. И мы используем эту энергию и ее особенности в медицинских целях. Стоун фыркает: — В твоих терминах все что угодно будет звучать нормально. — Это и есть нормально, — говорит Роботник. — Если что-то существует, то оно нормально. Вся наука есть стремление открыть Неизвестное и сделать его Известным, вот и все. Стоун снова вздыхает и прикрывает глаза. — Если с тобой что-то случится… — Что-то точно со мной случится, если мы будем бездействовать, — напоминает Роботник, — Это наш лучший шанс, и если ты мне доверяешь, то поверь, это сработает. Стоун тяжело сглатывает, сжимая руку Роботника еще сильнее, словно одной силой воли стремясь сохранить его в целости и сохранности. Уверенность в голосе Доктора должна была его успокоить, но его сердце лишь продолжает ныть еще сильнее. Он не может его потерять. Одна только мысль об этом уже невыносима. Прежде чем его голова заполнилась мыслями, прежде чем безотлагательность ситуации не заставила его отступить, Стоун двигается вперед. Свободной рукой он обхватывает лицо Роботника, кончиками пальцев успев зацепить его усы, наклоняет голову и накрывает его губы своими. Он почти не отдает себе отчет в своих действиях, двигаясь из чистого отчаяния. Роботник замирает на доли секунды, но тут же тихо выдыхает Стоуну в губы и вцепляется в его воротник, будто стараясь успокоить себя этим действием. А потом отвечает с тем же отчаянием. Он кладет другую руку Стоуну на затылок, привлекая его ближе и углубляя поцелуй так исступленно, будто Стоун и есть то лекарство, в котором он так нуждается. Мир за стенами дома, тихий писк аппаратуры, сигнализирующий, что пульс Работника участился, предстоящая неизвестность — все уходит на дальний план. Остается только тепло, теснота прикосновений и молчаливое взаимопонимание между ними. Когда они, запыхавшись, прерывают поцелуй, на губах у Роботника появляется легкая удивленная улыбка. — Из всего безумия, что произошло за эти несколько лет, этот парадокс поражает меня больше всех. — И это просто невероятно, потому что я был совершенно очевидно без ума от тебя почти десять лет, — журит его Стоун. Роботник пожимает плечами, меланхолично ухмыляясь. — Думаю, я просто привык считать, что существование пришельцев и волшебных изумрудов гораздо вероятнее, чем появление в моей жизни кого-то, кто искренне меня полюбит, — он цокает языком, — Воу. Это прозвучало чуть более самоуничижительно, чем я хотел. Стоун обхватывает его лицо обеими руками. — Ты знаешь, как сильно я тебя обожаю? — спрашивает он нежно. Роботник медленно кивает, глядя ему в глаза. Стоун отрицательно качает головой, — Нет, не знаешь. И поэтому ты должен жить, слышишь меня? Мне нужны годы, чтоб показать тебе, как сильно я тебя люблю. Может, даже десятки лет. Так что все сработает, и ты поправишься, — он шепчет последние слова словно заклинание, вкладывая в них всю свою надежду. Роботник улыбается: — Конечно, сработает, моему гению нет равных. Плюс, у нас же куча дел, нужно еще построить дом в деревне. Сердце Стоуна делает сальто в его груди. — Так ты решил? — Ага. Хочу жить как можно дальше от народных скоплений. За городом тихо, мы не будем привлекать лишнего внимания, и там нас никто не потревожит. Стоун бездумно проводит пальцами по волосам Доктора. — Уверен, что тебе там будет хорошо? — спрашивает он, — Точно? Роботник снова хватает его за ворот рубашки, притягивая ближе. — Ты — все, что мне нужно, Стоун. Они растворяются в поцелуе снова и снова. Стоун не знает, сколько проходит времени, прежде чем они оказываются в состоянии друг друга отпустить. Он возвращает себе самообладание, берет колбу, подсоединяет ее к капельнице и помогает Роботнику вставить трубку в разъем протеза. Когда все приготовления завершены, Доктор с долгим вздохом откидывается на кровать и протягивает ему руку. Стоун кладет свою ладонь в его, на свое законное место. — Готов? — спрашивает он. Роботник кивает. — Поехали. С грудью, полной тревоги, Стоун открывает клапан и наблюдает, как светящееся синее вещество движется по трубке в искусственную руку Роботника.