Эпитафия

Сердце Шэнь Цинцю пропустило удар. «Эй, Система! Мне вообще можно об этом говорить?» — в смятении спросил он. Зелёный экран развернулся и замерцал тусклым светом. [Речевой интерфейс пользователя работает без ограничений.] Это был вовсе не тот ответ, на который Шэнь Цинцю рассчитывал. «Если Юэ Цинъюань поймёт, что я не оригинальный Шэнь Цинцю, меня ждёт штраф или наказание?» [Активных миссий, предусматривающих штрафы или наказания, пользователь в данный момент не имеет.] Шэнь Цинцю только вздохнул с облегчением, как Система выдала: [Аккаунт пользователя прикреплён к учётной записи «Шэнь Цинцю». Смена учётной записи на текущем уровне пользователя невозможна. Желаете удалить учётную запись и вернуться в исходный мир?] «Нет!» — в ужасе подумал он. [Подтвердить привязку аккаунта к учётной записи «Шэнь Цинцю»?] «Да!» Да!!! [Запрос выполняется…] Система запустила спиннер в виде цветка хризантемы, по лепесткам которого пробегал огонёк. Шэнь Цинцю прикрыл лицо веером и отвёл взгляд от экрана. Юэ Цинъюань смотрел прямо на него. Глава школы молчал, и Шэнь Цинцю заметил вдруг, насколько мёртвая, гнетущая стоит тишина. Откуда-то чуть слышно доносилось журчание воды — видимо, неподалёку текла подземная река. Этот тихий звук делал молчание ещё более тягостным. Экран снова вспыхнул. Огонёк всё так же пересчитывал лепестки хризантемы. [Запрос выполняется…] Тянуть с ответом далее было невозможно. — Верно. — Шэнь Цинцю собрался с духом и закрыл веер. — Я никогда не носил имя Шэнь Цзю. Гром с небес не поразил его. Система продолжала крутить спиннер. Во взгляде Юэ Цинъюаня мелькнуло удивление. Так он не был уверен? Пресвятые помидоры, неужто Шэнь Цинцю опять облажался? — Хм… — сказал Юэ Цинъюань. — Позволь спросить, кто ты тогда? Подумав, Шэнь Цинцю ответил: — Я был обычным человеком. Моя жизнь была достаточно благополучной, но недолгой. Я умер, а потом очнулся в теле главы пика Цинцзин. Ну вот, ему удалось уложиться в три коротких фразы и не сказать ничего лишнего. Юэ Цинъюань прикрыл глаза и кивнул. Он не стал задавать вопросов, и Шэнь Цинцю не мог решить, хорошо это или плохо. В конце концов он сам не выдержал: — Глава школы давно догадался? Что меня выдало? — Ничего. И всё сразу, — Юэ Цинъюань усмехнулся. — Собратья по школе заметили, что что-то не так, после нападения демонов, которое случилось десять лет назад. Конечно. После того, как Система разморозила функцию ООС и разрешила ему вести себя как душе угодно. Шэнь Цинцю спас Лю Цингэ, не постеснялся позвать его на помощь для защиты пика Цюндин, да ещё и глупо подставился, заслоняя собой ученика. Как тут было не заподозрить неладное! Юэ Цинъюань объяснил: — Шэнь Цинцю отстоял честь хребта Цанцюн, да ещё и был ранен при этом. Все главы пиков явились на Цинцзин, чтобы отдать ему дань уважения, и все были поражены тем, как переменился его нрав. Настолько, что в течение месяца завалили меня письмами с требованием созвать тайное собрание. Без главы пика Цинцзин. Шэнь Цинцю почувствовал, что краснеет. Он всего лишь хотел тогда наладить отношения с товарищами! Но, кажется, перестарался. — Вот как… и собрание состоялось? — спросил он. — На нём присутствовали все, кроме меня? — Состоялось, — подтвердил Юэ Цинъюань. — Присутствовали одиннадцать владык пиков, и все сошлись на том, что Шэнь Цинцю потерял память. Шиди Му сказал, что такое может случиться после искажения ци. Кое-кто заподозрил было, что наш собрат одержим злым духом, но проверки не выявили ни малейших признаков чужеродной ци. И Сюя подчинялся тебе. — Так, значит, вы проверяли меня? — Ты ведь сам ходил на пик Ваньцзянь и пытался извлечь из ножен Хунцзин, — напомнил Юэ Цинъюань. — Хотел посмотреть, что будет? Шэнь Цинцю сконфуженно кивнул. Сколько же глупостей он наделал в те дни! А ведь Шан Цинхуа тоже был на том собрании и наверняка слышал о проверках. И даже словом не обмолвился об этой байке с потерей памяти! Кстати, братец Самолёт хотел поговорить о чём-то сегодня на банкете. Уж не он ли и на этот раз сдал своего товарища-попаданца, а после, усовестившись, решил предупредить? Надо будет потолковать с ним по-дружески. Юэ Цинъюань продолжал: — Думаю, что ты вселился в тело Цинцю во время лихорадки, которая последовала за искажением ци. Тогда я решил, что шиди утратил часть воспоминаний во время болезни и отправился в пещеры Линси, чтобы попытаться восстановить их. — Что же заставило главу школы переменить мнение спустя столько лет? — полюбопытствовал Шэнь Цинцю. Он скосил глаза на экран Системы, где по-прежнему крутился спиннер-хризантема. — Сомнения копились все эти годы, но я не давал им волю. — Юэ Цинъюань вздохнул. — Ты, наверное, уже понял, что я знал шиди Цинцю… сяо Цзю с самого детства. Ему пришлось пережить много горестей. Характер у него был непростой, с товарищами он ладил плохо. После того собрания я решил, что шиди Цинцю утратил тяжёлые воспоминания, а после, в уединении, переосмыслил свою жизнь. Всё выглядело так, будто Цинцю стал куда счастливее, чем раньше. И я примирился с переменой, хотя меня не оставляло чувство, что я потерял дорогого мне человека. Шэнь Цинцю ощутил странное, мучительное сожаление. — Простите, — сказал он с неожиданной искренностью. — Столько лет я был вынужден вас обманывать. Моя прежняя жизнь закончилась, возврата к ней не было. Что мне оставалось? Только постараться хорошо играть свою роль. — Ты ни в чём не виноват. Ты и правда был нам всем хорошим товарищем. Шиди и шимэй полюбили тебя. На лице Юэ Цинъюаня не было и тени улыбки, когда он сказал это. Шиди и шимэй. Но не глава школы. — Мои товарищи по школе Цанцюн всегда много значили для меня. Я уважал вас всех и дорожил вашей дружбой, — осторожно добавил Шэнь Цинцю. — Именно поэтому ты решил уйти с Ло Бинхэ, — в тоне Юэ Цинъюаня впервые прозвучала насмешка. — Самое удивительное, что ты говоришь правду. Ты и правда всех здесь любишь. И при этом оставил школу по доброй воле. Тогда как Цинцю никого не любил и никому не доверял. Но ни за что не покинул бы этот пост добровольно. — Возможно, он любил вас? — Шэнь Цинцю вовсе не был в этом уверен. Юэ Цинъюань прикрыл глаза ладонью. Спиннер крутился. [Запрос выполняется. Недостаточно ресурсов для выполнения запроса. Поиск дополнительных ресурсов… Запрос выполняется…] Шэнь Цинцю с тревогой следил за мерцающими строчками. — У тебя ведь остались какие-то из его воспоминаний? Тут легко было ответить правдиво: — Совсем мало. Очень смутные и обрывочные. Юэ Цинъюань смотрел с каким-то жадным любопытством, и Шэнь Цинцю неохотно продолжил: — Немного о том времени, когда он был главой пика. Вступительные испытания, приём учеников… Кое-что о жизни в семье Цю. Кажется, с ним там обращались очень плохо? Лицо Юэ Цинъюаня помрачнело. — Мы с Цинцю никогда не говорили об этом. Вернее… он ничего мне не рассказывал. Но слава о том доме ходила дурная. Как бы не так! В последнем разговоре с Ци-гэ Шэнь Цзю жаловался, что хозяин избивает его и даже приврал про сломанные ноги. Но, возможно, встретившись с Юэ Цинъюанем спустя годы, он уже не был столь откровенен? — Ты обрёл эти воспоминания сразу или со временем? Кажется, едва очнувшись, ты спросил меня о Ло Бинхэ. Юэ Цинъюань смотрел очень внимательно. Шэнь Цинцю не нравилось то, какой оборот принимает разговор. Поначалу ему казалось, что глава школы просто желает выговориться, обсудить с кем-то свои сомнения и свою утрату. Да и сам Шэнь Цинцю хотел облегчить душу — после того, как он узнал об общем прошлом Юэ Ци и Шэнь Цзю, его нет-нет да и настигало чувство неловкости и вины. Но сейчас Юэ Цинъюань задавал очень опасные вопросы. Поди объясни ему, откуда трансмигрант знал лор этого мира! — Почему он ненавидел Ло Бинхэ? — спросил Шэнь Цинцю, меняя тему. — Ненавидел? — с каким-то неуместным смешком переспросил Юэ Цинъюань. — Ошибаешься, это была не ненависть. — Не ненависть? А что тогда? Юэ Цинъюань нахмурился и побарабанил пальцами по каменной столешнице. — Кажется, ты говорил, что твоя прошлая жизнь была благополучной? Да и в этой тебе не пришлось терпеть лишений. Не уверен, что ты сумеешь понять, если я начну объяснять. Это заявление возмутило Шэнь Цинцю. Он понимал, что оригинальный антагонист заслуживает сострадания, и что были у этого человека, как сказал Самолёт, «причины, по которым он докатился до такой жизни, а также и свои достоинства», но прощать ему абьюз по отношению к Бинхэ он не собирался! — Шэнь Цинцю пережил много страданий, но это не оправдывает того, как он обращался с Ло Бинхэ! Господин Цю был жесток с ним и заплатил за это сполна. И если Шэнь Цинцю был зол на главу школы, то именно главе школы это и должен был высказать. Но Ло Бинхэ не был ни в чём виноват перед ним. Слушая это, Юэ Цинъюань странным образом воодушевился. — Ты считаешь отношение Цинцю к своему ученику несправедливым? — спросил он. — Разумеется. Разве глава школы не сам просил меня быть с ним помягче? — Если ты такой поборник справедливости, то как ты смотришь на то, чтобы вернуть это тело и эту жизнь человеку, которому они принадлежат по праву? Он ведь ничем не провинился перед тобой лично. А Ло Бинхэ больше не нуждается в защите и покровительстве. Шэнь Цинцю опешил. Такого он точно не ожидал, когда начинал этот разговор. — Боюсь, что это невозможно. Уверен, что вы ещё десять лет назад провели обряд изгнания, а может и не один раз. Душа Шэнь Цинцю покинула этот мир. — Позволь усомниться, — сказал Юэ Цинъюань. — Раз это тело хранит воспоминания Цинцю, значит, его душа всё ещё остаётся в нём. Экран Системы снова мигнул. [Поиск дополнительных ресурсов… Подключение дополнительных ресурсов… Выполнение запроса…] — Чжанмэнь-шисюн, при всём уважении, ваши слова звучат не слишком убедительно, — стараясь говорить предельно вежливо, произнёс Шэнь Цинцю. — Моей души не было в этом теле в течение пяти лет. А ведь Ло Бинхэ излечил все его раны, восстановил меридианы. И, используя различные обряды, призывал душу учителя. Но ваш шиди не вернулся. Юэ Цинъюань помрачнел, но ничего не возразил. Шэнь Цинцю продолжил: — Позже Тяньлан-цзюнь поручил своему племяннику выкрасть тело из школы и оживил его с помощью одного из сильнейших в мире артефактов. Но и тогда душа Шэнь Цзю в него не вернулась. Вместо этого артефакт вырвал мою душу из растительного тела, хотя я был бы совсем не прочь в нём остаться. — Они оба хотели призвать именно твою душу. Но, кажется, ты уверен, что никакого иного Шэнь Цинцю, кроме тебя, в этом мире больше нет и не будет. Шэнь Цинцю и правда не собирался допускать даже капли сомнений. Самозванец или нет, но он неплохо потрудился на благо этого мира и заслужил свой счастливый финал. — Уверен, — твёрдо сказал он. В тот же миг Система изрекла: [Привязка аккаунта пользователя к учётной записи «Шэнь Цинцю» подтверждена. Желаем вам приятной игры!] Юэ Цинъюань удовлетворённо кивнул. — Если так, то позволь мне провести ещё один обряд изгнания. Я должен попытаться. Я должен знать, что сделал всё, чтобы вернуть сяо Цзю. В первую секунду Шэнь Цинцю подумал, что ослышался. Ему предлагают положить голову на плаху и на собственной шее проверить, настоящий топор у палача или сделанный из пенопласта? Однако Юэ Цинъюань был совершенно серьёзен. Он ждал ответа, и до Шэнь Цинцю понемногу доходил один неприятный и пугающий факт — приглашая его в пещеры Линси, Юэ Цинъюань с самого начала планировал провести этот обряд. Не исключено, что он задумал это далеко не сегодня. А Шэнь Цинцю, за долгие годы привыкший полностью доверять главе школы, сам явился в ловушку. От следующих слов Юэ Цинъюаня у него засосало под ложечкой: — Я верю, что ты не виноват в произошедшем, что ты попал в это тело вопреки своей воле, и не виню тебя за ложь. Любой бы на твоём месте молчал. Во мне нет к тебе ненависти. Я просто хочу вернуть человека, который мне дороже всех в этом мире. Похоже, что судьба Юэ Цинъюаня — всегда спохватываться слишком поздно. Судьба, воистину достойная сожаления! Может, если дать главе школы то, чего он просит, ему легче станет примириться с утратой? Шэнь Цинцю ни секунды не верил, что какой-то ритуал способен призвать на его место оригинального антагониста. Вдобавок, добровольное сотрудничество поможет ему выйти из этой дурацкой ситуации, сохранив достоинство. А в открытом противостоянии с Юэ Цинъюанем он позорно проиграет. — Хорошо, — согласился Шэнь Цинцю. — Глава школы может провести обряд. В случае, если он не сработает, я навсегда уйду с хребта Цанцюн. Думаю, нам лучше будет больше не встречаться. — М-м, — Юэ Цинъюань кивнул и с виноватым видом добавил: — Я должен лично убедиться, что вернуть сяо Цзю невозможно. Должен так должен. Шэнь Цинцю встал и осмотрелся. — Что мне делать? Юэ Цинъюань поднялся и указал на каменную плиту, служившую столом. — Просто садись в медитацию. Шэнь Цинцю устроился на камне, скрестив ноги. Сюя он положил рядом. — Не мог бы глава школы во время обряда находиться на отдалении и не приближаться ко мне? — спросил он. — Конечно. Мне не понадобится к тебе прикасаться. Полностью сосредоточиться на течении энергии в теле Шэнь Цинцю в такой обстановке не мог. Из-под полуприкрытых век он продолжал следить за тем, как Юэ Цинъюань перемещается по комнате, зажигая светильники и благовония, слышал, как тот читает сутры и встряхивает какую-то погремушку с множеством бубенчиков. Обряд изгнания оказался настолько скучным, что Шэнь Цинцю едва не задремал. Он хорошо помнил, как это, когда твою душу выпинывают из тела. Пережив такое однажды, ни с чем не спутаешь! Ничего даже отдалённо похожего он не ощущал. И всё же необходимо было проявить терпение и дождаться окончания ритуала… Что-то мягко и тяжело опустилось на затылок Шэнь Цинцю, и он потерял сознание.