Эпитафия

Юэ Цинъюань пришёл сутки спустя. За это время Шэнь Цинцю успел слишком о многом подумать, во многом усомниться, отбросить сомнения и погрязнуть в них снова. Несколько раз он пытался вызывать Систему, но та глючила и подвисала, жалуясь на недостаток ресурсов, и в конце концов сообщила, что переходит в энергосберегающий режим. Это насторожило Шэнь Цинцю. Источником энергии Система называла Ло Бинхэ. Неужели его чёрный лотос попал в беду? Поразмыслив, Шэнь Цинцю решил, что дело, скорее всего, в расстоянии; как-никак Царство демонов — это иной мир. Да и пещеры Линси могли блокировать сигнал, особенно здесь, в закрытой части. И всё же ему было неспокойно. Что происходит в Царстве демонов? А на пике Цинцзин? О чём хотел поговорить Шан Цинхуа? Долгая изоляция располагает к тревожным мыслям. В обычное время Шэнь Цинцю сам порой искал уединения и тишины. Но одиночное заключение в подземелье это всё же немного чересчур. Поэтому, когда появился Юэ Цинъюань, Шэнь Цинцю даже обрадовался. Конечно, он не бросился навстречу гостю с радушной улыбкой. Поприветствовав его сдержанно и с достоинством, он предложил сесть и поговорить. — Глава школы, сколько это будет продолжаться? — спросил Шэнь Цинцю. — Будьте любезны объясниться. Вы ведь годами можете держать меня здесь, пробуя всё новые ритуалы. — Нет. Ритуалов не так много, — ответил Юэ Цинъюань. — Во всех книгах описано примерно одно и то же. Скоро всё закончится. — А поточнее? — Не могу сказать. Честное слово, Юэ Цинъюань говорил как маньяк, который врёт своей жертве, чтобы она была послушнее. Шэнь Цинцю попытался воззвать к здравому смыслу: — А что мои ученики и другие главы пиков? Они знают, что я здесь? Очень скоро о моём исчезновении станет известно. В последний раз меня видели с вами — мы вместе покинули главный зал Цюндин на глазах многих свидетелей. Как вы собираетесь это объяснять? — А что здесь объяснять? — удивился Юэ Цинъюань. — На банкете я проверил пульс шиди Цинцю. Состояние его меридианов мне не понравилось, шичжи Нин и шичжи Мин могут подтвердить это. Потому я и предложил шиди уйти в затвор. Шэнь Цинцю побледнел. А ведь и правда, Юэ Цинъюань в присутствии учеников щупал его пульс и демонстративно хмурился при этом. Воистину непревзойдённое коварство! — Шиди Лю мог бы что-то заподозрить, но он сейчас на задании, — добавил глава школы. И нет никаких сомнений в том, кто его на это задание отправил. — Но я пообещал Ло Бинхэ, что вернусь после собрания. Я никогда не ушёл бы в затвор, не предупредив его. Он об этом знает, — произнёс Шэнь Цинцю уверенным тоном, хотя в последнем вовсе не был уверен. — Мне очень жаль, — сказал Юэ Цинъюань сочувственно, — но Ло Бинхэ не приходил и не спрашивал о тебе. «Уел», — с тоской констатировал Шэнь Цинцю. — Но я понимаю, времени у меня мало, — признался Юэ Цинъюань. — Шиди Лю вернётся через пару недель, да и Ло Бинхэ явится со дня на день, я почти уверен. Конечно, я найду, что сказать ему. Думаю, достаточно будет намекнуть, что пребывание в Царстве демонов повредило твоему здоровью, чтобы он присмирел. На какое-то время. — Глава школы умён и дальновиден, как и подобает настоящему политику, — буркнул Шэнь Цинцю. — Эгоистичен и беспринципен, как и подобает бездомному оборванцу, — поправил Юэ Цинъюань. — Знаешь, с тобой я начал забывать, кто я такой… А вот сяо Цзю не давал мне забыть. — Что ж в этом хорошего? — возмутился Шэнь Цинцю. — Вместо того чтобы стремиться к большему и идти вперёд, вы только бередили прошлые раны, не давая им зажить. Юэ Цинъюань не стал ни возражать, ни соглашаться. — Надо поторопиться и успеть до возвращения Лю Цингэ. Мы ведь оба желаем, чтобы это скорее закончилось, хоть и рассчитываем на разный исход, — сказал он, вставая. При мысли об очередном ритуале изгнания Шэнь Цинцю взяла тоска. — Подождите, — произнёс он, едва сдержавшись и не схватив главу школы за рукав. — Допустим, вам в этот раз всё удастся, и вы вернёте своего шиди. Тогда мы с вами и не поговорим больше. Скажите напоследок, а что будет дальше? Юэ Цинъюань остановился в замешательстве. — Ученики и главы пиков поверили в то, что Шэнь Цинцю потерял память. Поверят и в то, что она к нему вернулась. А наши с ним отношения я обсуждать не буду. — А Ло Бинхэ? — вырвалось у Шэнь Цинцю прежде, чем он успел осознать это. — Ло Бинхэ… С самого первого дня в школе Цанцюн ты каждый раз спрашиваешь о нём, — Юэ Цинъюань грустно улыбнулся, очень напомнив себя прежнего, каким Шэнь Цинцю знал его многие годы. — Знаешь, я с ним встречался, пока ты находился между жизнью и смертью после событий на хребте Майгу. Без Синьмо он стал разумным и здравомыслящим молодым человеком. Ло Бинхэ осознал, сколько бед натворил, сколько страданий тебе принёс. Он пообещал мне не преследовать тебя в том случае, если ты не пожелаешь остаться с ним. В момент того разговора Юэ Цинъюань, сам того не ведая, беспокоился о попаданце. А теперь развернул своё оружие против него. — Глава школы сам намерен напомнить об этом Ло Бинхэ? — ядовито поинтересовался Шэнь Цинцю. — Или предоставит своему драгоценному Шэнь Цзю объясниться с ним? То-то он будет рад… — Я понимаю твой гнев, — спокойно произнёс Юэ Цинъюань. — Но Ло Бинхэ придётся смириться. Он сильный юноша. Он справится. В этот миг сердце Шэнь Цинцю ухнуло в бездну. Он знал, что Ло Бинхэ не справится. На мгновение он даже забыл о том, что не верит в возможность возвращения Шэнь Цзю. Одна мысль о том, что Ло Бинхэ снова придётся столкнуться с оригинальным антагонистом, привела его в ужас. Бинхэ ведь так уязвим перед своим учителем. Да Шэнь Цзю может просто-напросто убить его — он и не подумает сопротивляться! Бинхэ сам говорил об этом, и Юэ Цинъюань слышал. Не на это ли он рассчитывает? — Не бывать такому! — решительно заявил Шэнь Цинцю. — Вот давай и выясним. Юэ Цинъюань развернулся и пошёл в кабинет. Шэнь Цинцю обреченно поплёлся следом. Раз план побега пока не созрел, придётся играть по навязанным правилам.

* * *

Вход в кабинет с наружней стороны не запирался. Шэнь Цинцю с тоской посмотрел на зияющий проём. — Ладно, что сегодня? — Ты не мог бы раздеться? — Юэ Цинъюань чуть покраснел и кашлянул. — Полностью. — Полностью? — переспросил Шэнь Цинцю. Это ещё что за хтонь? — Это необходимо для ритуала, — объяснил Юэ Цинъюань. — Я обещаю, что не сделаю ничего непристойного. И ничего, что повредило бы тебе или причинило боль. Шэнь Цинцю осмысливал услышанное. Юэ Цинъюань терпеливо ждал. «Ладно, раньше начнём — раньше закончим», — решил Шэнь Цинцю и начал снимать одежду. Он чувствовал себя простофилей, который добровольно сообщает мошенникам пин-код от банковской карты. Вроде и понимаешь, что тебя разводят, но аргументы звучат очень убедительно. Стараясь не поднимать глаз на главу школы, Шэнь Цинцю разделся и лёг на каменный стол — точно жертва в каком-то сатанинском обряде. Юэ Цинъюань и правда не совершал никаких непристойных действий. Он снял вервие бессмертных, наклеил на тело Шэнь Цинцю несколько талисманов, начертил что-то на каменной плите. Потом зажег благовония и прочёл короткое заклинание. А после молча ходил вокруг стола, быстрыми касаниями вливая ци то в один, то в другой фрагмент печати. Это оказалось ещё скучнее, чем прошлый ритуал. Шэнь Цинцю не мог потом сказать, что на него нашло — может, он просто устал сидеть тут взаперти, где и словом перемолвиться не с кем, а Юэ Цинъюань как будто в рот воды набрал. — Меня уже тошнит от этих благовоний, — пожаловался он. — Как можно жечь благовония в замкнутом помещении, где нет приличной вентиляции? Ты-то выходишь на свежий воздух, а я сижу здесь… сколько я здесь сижу? Третьи сутки? Юэ Цинъюань не ответил, лишь бросил на него раздражённый взгляд. Спустя пару минут Шэнь Цинцю начал снова: — Между прочим, лежать голышом на камне жёстко и холодно. Юэ Цинъюань молча продолжал наполнять энергией схему. — Хоть бы носки разрешил оставить… — проворчал Шэнь Цинцю. — Чем они-то мешали? Я даже… Договорить он не успел. Сильная рука опустилась на его грудь. — А я смотрю, тебе нравится, и ты хочешь задержаться подольше, — проговорил Юэ Цинъюань. — Эй! — возмутился Шэнь Цинцю и попытался подняться. Рука надавила, вжимая его в каменный стол. Юэ Цинъюань выждал несколько секунд, убедившись, что он лежит смирно, а потом собрал с его тела талисманы. — Поднимайся, — сказал он и, ничего не объясняя, ушёл в камеру, где держал пленника. Шэнь Цинцю сел, опустил ноги на холодный каменный пол. Он посмотрел в сторону выхода. На мгновение в его голове вспыхнула безумная мысль… но нет, бежать голым по пещерам он был не готов, да и за их пределами тоже. Юэ Цинъюань вернулся с одеялом; сложив вдвое, расстелил его на каменном столе. — Придётся начать сначала. Шэнь Цинцю вздохнул и лёг обратно. Юэ Цинъюань взял его за запястье, словно желая проверить пульс, и в следующее мгновение он услышал щелчок и ощутил холод металла. — Что ты де… — возмущённо начал Шэнь Цинцю и дёрнул другой рукой, но она уже была в крепкой хватке Юэ Цинъюаня. Тот почти без усилий разогнул руку Шэнь Цинцю в локте и закрепил металлическим наручником. Шэнь Цинцю попытался лягнуть его ногой — скорее уж из упрямства, но быстро обнаружил себя прикованным за обе лодыжки. Как так?! Он же не видел никаких оков на каменном столе. Или просто не обращал внимания? Юэ Цинъюань вернулся, держа в руках ленту. — Заткнуть тебе рот? — спросил он. Самое жуткое — голос его был таким же спокойным и мягким, как и обычно. — Не надо. Я буду молчать. — Шэнь Цинцю надеялся, что это не прозвучало слишком просительно. Юэ Цинъюань постоял немного, глядя ему в лицо, потом убрал ленту. Ритуал начался снова. В голове Шэнь Цинцю не было ни одной мысли. Энергия свободно текла по его телу, он отдался этому ощущению, пока на него снова не надели вервие бессмертных. Потоки ци пронзали окружающее пространство, текли, сталкиваясь, переплетаясь, образуя замысловатый узор, заданный печатью. Наблюдать за ними оказалось даже увлекательно. Когда энергетические потоки выровнялись, узор печати погас. Юэ Цинъюань так и остался стоять у каменного стола молча, опустив голову. Шэнь Цинцю выждал несколько минут и лишь потом напомнил: — Может, освободишь меня? Или тебе так нравится любоваться на мои прелести? Юэ Цинъюань словно очнулся и наконец разомкнул оковы. Шэнь Цинцю поднялся и поспешно накинул нижний халат. — Это не твои прелести, — глухо произнёс Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю замер. Он медленно откинул волосы, запахнул халат и обернулся. Вот оно, самое жуткое и мерзкое. Юэ Цинъюань смотрел на его тело, как на собственность, которую должен вернуть Шэнь Цзю, а сам попаданец был для него лишь помехой. Грязью, которую нужно выплеснуть из сосуда. — Теперь мои, — холодно произнёс Шэнь Цинцю. — Рассказать, что Ло Бинхэ делает со всем этим? Могу даже в подробностях. В мгновение ока Юэ Цинъюань оказался рядом и, схватив его за горло, впечатал в стену. Эй, как они вообще оказались у стены? — Заткнись, — яростно выплюнул он. Ах, ну и прекрасно, что рассказывать не придётся. Признаться, Шэнь Цинцю даже с Ло Бинхэ ещё не осмелел настолько, чтобы обсуждать их интимные отношения, а уж говорить об этом с чужим человеком он тем более не смог бы. Но наконец-то его блеф сработал! Шэнь Цинцю смотрел прямо в глаза Юэ Цинъюаню, на его губах играла улыбка. Надо пользоваться тем, что этой драгоценной тушке глава школы не станет вредить! Даже сейчас он держал свою жертву крепко, но не причиняя боли. Наконец Юэ Цинъюань совладал с собой и выпустил Шэнь Цинцю. — Ты осквернил это тело, — с горечью сказал он. — Как мне объяснить это Цинцю, когда он вернётся? — Постой-постой, это не тот Цинцю, которого не раз видели в борделях? Юэ Цинъюань стиснул зубы. — Одевайся, — коротко бросил он. Когда Шэнь Цинцю разобрался с нижними одеждами, глава школы обвязал его руки, ноги и шею вервием бессмертных; а дождавшись, когда он оденется полностью, взял его под локоть и отвёл в камеру. Внутри Шэнь Цинцю всё клокотало от ярости. Ему стоило немалых усилий стоять смирно и позволить связать себя. Но сопротивление сделало бы этот процесс ещё более унизительным. Задержавшись на пороге камеры, Юэ Цинъюань сказал: — Цинцю никогда не спал с женщинами из ивовых беседок. В бордели часто ходят, чтобы отдохнуть, насладиться музыкой и приятным обществом. «Ну-ну», — скептически подумал Шэнь Цинцю, хотя почему-то сразу поверил. И спросил: — Общество продажных женщин ему было приятнее вашего? Юэ Цинъюань закаменел лицом. Потом молча опустил решётку и ушёл. Шэнь Цинцю казалось, будто его заперли, как нашкодившего кота. Он дождался, пока шаги в коридоре стихнут, а потом с силой пнул решётку и выругался.