Эпитафия

Шэнь Цинцю долго блуждал по каменным коридорам, пока не осознал наконец, что находится не в пещерах Линси, а в северном дворце Царства демонов. Он ускорил шаг и спустя несколько минут вышел к Бамбуковой хижине. Но это не была копия жилища главы, выстроенная демонами по приказу Ло Бинхэ. Это был настоящий пик Цинцзин. В высоком голубом небе плыли лёгкие облака. Ветер покачивал стебли бамбука. Всё здесь дышало свежестью и покоем. Ло Бинхэ сидел под деревом в медитации. Пятнышки солнца, пробившегося сквозь листву, причудливым узором лежали на светлой ткани его одежд. Из аккуратной причёски выбилась прядь волос, и теперь её теребил ветерок. Весь облик Ло Бинхэ был полон жизни и юношеский прелести. Шэнь Цинцю остановился, невольно залюбовавшись. Ло Бинхэ, угадав его присутствие, открыл глаза и вскочил на ноги. На его прекрасном лице вспыхнула улыбка. — Учитель! — воскликнул он, подбегая к Шэнь Цинцю. — Учитель искал меня? Искал?.. Ну, пожалуй. Кого ещё он мог искать. Шэнь Цинцю кивнул. Ло Бинхэ просиял и набросился на него с объятиями. — Я так скучал… — пожаловался он, уткнувшись Шэнь Цинцю в плечо. — Очень-очень, просто места себе не находил. Я думал, что учитель сердится на меня. Шэнь Цинцю ласково похлопал его по спине и попытался высвободиться — тело отозвалось странной глухой болью, словно от незажившей раны. Почуяв неладное, Ло Бинхэ разомкнул объятия и с тревогой спросил: — Учитель… тебе нехорошо? Шэнь Цинцю замер, опираясь на его плечо, и прислушался к своим ощущениям. Боль разгоралась то в одной, то в другой части тела, как лампочки, по очереди зажигающиеся в гирлянде. — М-м, — выдавил он и кивнул. Вдвоём они медленно дошли до Бамбуковой хижины, где Ло Бинхэ помог Шэнь Цинцю лечь на кровать. — Дай мне взглянуть, — попросил Ло Бинхэ и потянулся к завязкам на одеждах учителя. Шэнь Цинцю перехватил его руки и помотал головой. Что за непонятливый у него ученик! Зачем на это смотреть?.. — Учитель, что же с тобой случилось?.. — не унимался Ло Бинхэ. Рук он уже не распускал, только гладил Шэнь Цинцю по плечу, сидя на краешке кровати. Боль понемногу утихла, и на смену ей пришла слабость — такая, что не находилось сил даже открыть глаза. Нет, было совсем неплохо. Шэнь Цинцю почти не тревожили. Разве что сменили одежду и укрыли одеялом. Иногда брали за руку, пуская по меридианам чистую прохладную ци. Иногда давали лекарство, от которого ещё больше клонило в сон. Как-то он услышал приглушённые всхлипывания — кто-то сидел рядом и старался плакать тише, чтобы не потревожить его сон. Потом его нежно придерживали за плечи и поили супом, очень вкусным и горячим ровно настолько, чтобы можно было глотать, не обжигаясь. — Бинхэ… — пробормотал Шэнь Цинцю, стараясь угнездиться поудобнее в тёплых объятиях. И проснулся окончательно. Он замер, осознав, что человек, который обнимает его — вовсе не Ло Бинхэ. Другое телосложение, другой запах, да и сами объятия слишком уж робкие и неуверенные. Шэнь Цинцю высвободился из чужих рук и отодвинулся подальше. Он находился всё в той же камере в пещерах Линси. На нём были только нижние одежды — чистые и свежие, и он точно не сам их надевал. — Спасибо, я не голоден, — холодно произнёс он. Юэ Цинъюань отставил в сторону чашку с остатками супа и сказал: — Я рад, что тебе уже лучше. Шэнь Цинцю отвечать не стал. После долгой неловкой паузы Юэ Цинъюань произнёс: — Я пойду, не буду больше тревожить тебя. Отдыхай. Как проснёшься, выпей лекарство. И поешь, пожалуйста. Тебе нужно восстанавливать силы. — Для чего? Раз Шэнь Цинцю всё ещё здесь, значит, Юэ Цинъюань не собирается отпускать его, каким бы виноватым он ни выглядел и сколько бы заботы ни проявлял. — Остался только один ритуал. Обещаю. Скоро всё закончится. Шэнь Цинцю поднял на него взгляд, стараясь не выдать всколыхнувшейся в душе надежды. Верить Юэ Цинъюаню нельзя. — Пожалуйста, уходи, — ровным тоном проговорил он.

* * *

Оставшись в одиночестве, Шэнь Цинцю снял нижние одежды и осмотрел себя. На местах порезов остались тонкие розовые рубцы, которые почти не болели. Скоро и они исчезнут без следа — бессмертное тело при неограниченном доступе к духовной энергии и не с таким может справиться. Меридианы и золотое ядро были в полном порядке. В общем-то, Юэ Цинъюань не соврал — серьёзных повреждений ритуал не оставил. Шэнь Цинцю оделся и завалился на кровать с книжкой. Но читать не хотелось, а сон не шёл. Его почему-то мучило чувство вины. Не за то, что он занял тело Шэнь Цзю — в конце концов, то было не его решение. К тому же, возможно, что оригинальный антагонист покинул этот мир по причинам независящим от ни от Шэнь Юаня, ни от Системы. Кроме того, при всём сочувствии к истории Шэнь Цзю и Юэ Ци, нынешний Шэнь Цинцю в последние дни только утвердился в том, что эти двое, дай им шанс, снова всё испортили бы и пустили бы этот мир под откос. Ему было жаль этих двух несчастных травмированных детей, которых никто не научил, как жить, а не выживать; как заботиться друг о друге без надрыва и жертв. Но что он мог для них сделать? Как ни сочувствовал нынешний Шэнь Цинцю прежнему, встреть он этого человека в действительности, он не знал бы, что сказать ему, как обратить его внимание на иную, светлую сторону жизни, как донести мысль о том, что можно двигаться вперёд, не раня себя и других. Скорее всего, оригинальный Шэнь Цинцю не стал бы даже слушать его. Ужасная, трагическая несправедливость состояла в том, что от ухода Шэнь Цзю все в этом мире только выиграли, а том числе и Юэ Цинъюань — по крайней мере, тот был жив и здоров, и его не разорвало на клочки тысячей отравленных стрел. Иными словами, Шэнь Цинцю винил себя вовсе не за то, что стал Шэнь Цинцю. Между прочим, он неплохо справился с этой ролью! Непоправимой и непростительной ошибкой было то, что он из неё вышел. Он хранил свою тайну долгие годы, и это даже не стоило ему особенного труда — а тут будто какой-то зловредный дух за язык потянул! И ведь кто бы мог подумать, что его опрометчивое признание подействует на Юэ Цинъюаня столь разрушительно! Как будто после ухода Шэнь Цзю и не слишком убедительного выступления попаданца в амплуа злодея Юэ Цинъюань решил взять эту функцию на себя. Вот только пальтишко антагониста оказалось ему не по размеру. Шэнь Цинцю не мог не видеть, как подавлен Юэ Цинъюань в последние дни, и отнюдь не утратой и невозможностью вернуть своего собрата — тут с самого начала было ясно, что шансов почти нет, — а той дикостью, которую творил и не в силах был остановиться. Что ни говори, Юэ Цинъюань оказался вовсе не таким бесчувственным, как сам о себе думал. Получалось, что своим легкомысленным и недальновидным поступком Непревзойдённый Огурец толкнул этого человека в бездну. И ведь на этот раз его никакая Система не принуждала. Эти мысли были слишком тревожными и выматывающими. В обычное время они запросто могли бы обернуться для Шэнь Цинцю бессонной ночью. Но сейчас он всё еще не отправился от ранений и был слишком слаб, а потому на удивление скоро заснул.

* * *

Шэнь Цинцю снова брёл по каменному коридору, скользя ладонью по холодной шершавой стене. Коридор тянулся и тянулся, то погружаясь во мрак, то вдруг светлея — когда белых прожилок в камне становилось больше, но всё никак не кончался и не выводил никуда. Наконец Ло Бинхэ нагнал его и взял за руку. — Учитель, — сказал он, до боли сжимая пальцы Шэнь Цинцю, — идём отсюда скорее. Они сделали несколько шагов, и мрак рассеялся. Каменные стены расступились, и Шэнь Цинцю с Ло Бинхэ вышли в бамбуковую рощу — на сей раз в ту, что находилась в Царстве демонов. Иронично, но даже во сне Шэнь Цинцю не покинул пещеры — дворец Ло Бинхэ располагался под землей. Свет проникал сюда через отверстие в своде, минуя защитный купол, оберегающий эту маленькую экосистему от иссушающего зноя и лютых холодов, сменявших друг друга снаружи. Ло Бинхэ проводил Шэнь Цинцю до берега пруда и, придерживая за локоть, помог сесть на скамейку. По-видимому, беспокоился из-за того, что в предыдущую встречу учитель свалился в обморок. Или просто не упускал шанса приобнять его. — Учитель, прости, что тревожу тебя, — сказал Ло Бинхэ, садясь у ног Шэнь Цинцю. — Но в прошлый раз ты покинул сон так быстро, что я не успел ни о чём тебя расспросить. — Незачем извиняться. Я думал, ты явишься раньше. Ло Бинхэ растерянно заглянул в глаза Шэнь Цинцю, гадая, похвала это или укор. — Я полагал, что учитель ушёл в затвор, чтобы продвинуться в совершенствовании. Ведь в Царстве демонов очень сложно накопить духовную энергию. Глава Юэ дал понять, что прерывать твою медитацию нельзя. Учитель и так стольким ради меня пожертвовал… — Это он тебе такое сказал? — возмутился Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ взял его за руку и, ласково поглаживая пальцы, спросил: — Учитель, ответь мне, ты находишься в затворе по своей воле? Шэнь Цинцю высвободил руку, вынул из рукава веер и принялся неторопливо им обмахиваться, попутно размышляя, что рассказать Ло Бинхэ и не совершить при этом очередную роковую ошибку. — Похоже, учителю и правда требуется уединение, и именно об этом он хотел мне сообщить, — дрогнувшим голосом произнёс Ло Бинхэ. — Простите этого ученика за непонятливость. Я решил, что учитель позвал меня, потому что ему нужна моя помощь. — Подожди, — Шэнь Цинцю закрыл веер, — так ты получил моё послание? Значит, ты понял, что я хочу сказать тебе? — Не уверен, что понял правильно. Но письма, написанные кровью, следует воспринимать серьёзно. Шэнь Цинцю кивнул. Значит, Юэ Цинъюань всё-таки отправил его послание. — Мне нужно немного подумать, — сказал он. Ло Бинхэ положил голову ему на колени и потёрся щекой, точно котёнок. Шэнь Цинцю похлопал его по макушке и погрузился в размышления, перебирая и накручивая на пальцы его волосы. Это удивительным образом успокаивало и помогало сосредоточиться. Когда Шэнь Цинцю писал письмо, он действительно рассчитывал на вмешательство Ло Бинхэ. Конечно, решать проблему с помощью грубой силы было плохой идеей. Не хватало ещё, чтобы повелитель демонов и глава величайшей из заклинательских школ подрались из-за него насмерть, как из-за какой-нибудь роковой красавицы! Но Шэнь Цинцю в тот момент был уверен, что вдвоём с Бинхэ они придумают какой-нибудь план, включающий старые добрые враньё, угрозы и шантаж. Не слишком благородно, но зато без кровопролития. Однако с тех пор много воды утекло. Юэ Цинъюань, похоже, действительно убедился в том, что вернуть настоящего Шэнь Цинцю в его тело невозможно, и даже начал понемногу смиряться с утратой. Их долгий разговор перед ритуалом слишком походил на поминки. Глава школы если и не сожалел о том, что затеял этот марафон экзорцизма, то уж точно тяготился им. Кажется, утверждая, что следующий обряд станет последним, он был искренен. Возможно, стоило… дать ему шанс показать себя если уж не добрым, то, по крайней мере, честным человеком. К тому же Шэнь Цинцю всё ещё не желал втягивать в этот конфликт Ло Бинхэ. У его ученика и без того хватает проблем с миром заклинателей! — Вот что, Бинхэ, — заговорил он наконец. — Между мной и главой школы действительно возникло некоторое… недопонимание. Ло Бинхэ поднял голову и внимательно посмотрел на него. — Так он удерживает тебя силой? — Послушай меня, — Шэнь Цинцю легонько хлопнул его веером по макушке. — Мы с главой школы поспорили кое о чём, и я вызвался помочь ему разрешить сомнения в одном важном деле. И, думаю, мы… скоро придём к согласию. — Учитель правда так полагает? — Ло Бинхэ нахмурился. — Отправляя мне то послание, ты не был уверен. Ох, этот юноша чересчур проницателен! — Я прошу тебя подождать. Иногда, чтобы достичь цели, достаточно проявить немного терпения. Как политик и стратег, ты не можешь этого не знать. Ло Бинхэ открыл было рот, чтобы возразить, и тогда Шэнь Цинцю поступил совсем бесчестно, чтобы заставить его молчать — он поцеловал Ло Бинхэ. Тот замер в удивлении и ответил сначала неуверенно, но потом перехватил инициативу, целуя всё настойчивее, всё крепче сжимая учителя в объятиях. Решимость покинула Шэнь Цинцю, и он поплыл, чувствуя странную тесноту в груди и слабость в конечностях. Он вдруг понял, как сильно скучал по Ло Бинхэ. И не просто скучал, а именно, хм… в том самом смысле. Но, эй! Они встретились во сне не для того, чтобы предаваться разврату! Шэнь Цинцю заёрзал, и легонько отпихнул Ло Бинхэ, забыв, что сам же всё это и начал. Тот оторвался наконец от его губ, но из объятий не выпустил и тихо проговорил: — Когда дело касается учителя, терпение отказывает мне. Шэнь Цинцю молча погладил его по спине, стараясь выровнять дыхание. — Мне кажется, что учитель зря доверился этому человеку, — продолжил Ло Бинхэ. — Но раз ты просишь, я подожду. Если я не получу от тебя известий, то снова явлюсь во сне через сутки. — Разумно, — согласился Шэнь Цинцю. — Так и договоримся.