Эпитафия

— Я скоро вернусь. Готовься. — А? К чему? — спросонья пробормотал Шэнь Цинцю, но ответа не дождался. Юэ Цинъюань опустил решётку и скрылся в глубине коридора. Шэнь Цинцю сел на кровати. Сердце билось в бешеном ритме. Только бы он не ошибся! Сейчас, по пробуждении, предположение, сделанное в Царстве снов, уже не казалось бесспорным. Что, если Юэ Цинъюань не собирается переносить ритуал за пределы пещер Линси? Эх, вот бы была возможность поговорить с ним, натолкнуть его на эту мысль… Шэнь Цинцю встал и подошёл к решётке. За ней по-прежнему царил хаос. На полу валялись горшочки и пузырьки, обрывки бумаги, обломки стула и деревянной шкатулки. Одна из полок покосилась и висела на одном гвозде. Ну, в принципе, обстановочка самая подходящая для тёмных практик. С этой тревожной мыслью Шэнь Цинцю умылся, причесался и, как мог, поправил платье. Накануне Юэ Цинъюань связал его прямо поверх одежды, и снять её перед сном не получилось. Глава пика Цинцзин, всегда отличавшийся безупречным внешним видом, сейчас, должно быть, являл собой жалкое зрелище. Юэ Цинъюань пришёл спустя несколько минут. Он коснулся ладонью стены, белые прожилки в камне вспыхнули голубым светом, и решётка поползла вверх. Ну вот, теперь Шэнь Цинцю узнал, как открывается камера. Вот только пользы от этого знания, скорее всего, не получит. Юэ Цинъюань задумчиво посмотрел на него и сказал: — Я освобожу тебе ноги, чтобы бы мог держаться на мече. У Шэнь Цинцю перехватило дыхание. Ему так и хотелось расспросить главу школы о его планах, о том, почему, по его мнению, не сработал ритуал. Но разумнее было промолчать. Срезав верёвки, Юэ Цинъюань повёл Шэнь Цинцю к выходу. Тот шёл медленно — ноги плохо слушались из-за волнения и других переполнявших его чувств. Там была и радость оттого, что планы Юэ Цинъюаня удалось предугадать, и опасения — что Ло Бинхэ не успеет прибыть на место до начала ритуала; что он придёт вовремя, но освобождение Шэнь Цинцю будет стоить слишком больших жертв и разрушений. Они вышли в открытую часть пещер Линси, миновали зал с каменным ложем, служивший палатой интенсивной терапии для раненых заклинателей, потом бирюзовую пещеру с озером, где Шэнь Цинцю совершенствовался в начале своей карьеры даоса, и наконец добрались до железных ворот, отделявших это священное место от остального мира. Юэ Цинъюань распахнул створки, и Шэнь Цинцю следом за ним шагнул на свободу. Когда-то Шэнь Цинцю провёл в пещерах Линси несколько месяцев. В тот раз он погрузился в глубокую медитацию, и время пролетело для него незаметно. Сейчас срок его затвора составлял лишь несколько дней. Но Шэнь Цинцю попал сюда вопреки своему желанию, и эти дни протекали в сомнениях, страхах и тягостном безделье. Оттого уединение не пошло на пользу его телу и душе. В первую секунду лунный свет ослепил его, а от свежего воздуха и открывшегося простора закружилась голова. Шэнь Цинцю остановился у выхода, опираясь о створку ворот, не в силах ступить ни шагу. Юэ Цинъюань терпеливо ждал. Стояла ночь. Воздух был холодным и сырым, но в нём чувствовалось дыхание приближающейся весны. Тишина была мягкой, сонной, наконец-то без осточертевшего журчания подземного ручейка. Не решаясь нарушить её, Шэнь Цинцю в молчании проследовал за Юэ Цинъюанем. Они прошли через парк. Снег давно сошёл, появилась первая нежная травка. Сливы уже почти отцвели, и земля была усыпана алыми лепестками. Шэнь Цинцю заметил, что у Юэ Цинъюаня на поясе висят два меча — Сюаньсу и Сюя. Должно быть, рассчитывает вернуть оружие Шэнь Цзю, понял он, и от этой мысли засосало под ложечкой. Шэнь Цинцю так привык к Сюя, этот клинок стал частью его образа, его личности. Он и забыл, что не получал его на горе Ваньцзянь. Ещё ничего не закончилось. Возможно, у затеи Юэ Цинъюаня почти нет шанса на успех, но Шэнь Цинцю сделает всё, чтобы ритуал не начался. Даже не ради себя — ради Ло Бинхэ. Ну и остального мира заодно. Увы, в этой истории не может быть счастливого финала, который устроил бы всех. Шэнь Цинцю нащупал узелок из вервия бессмертных на левом плече, как раз над тем местом, где проходит меридиан. В духовной энергии недостатка не было — она переполняла его, казалось, что вот-вот выплеснется через край. Они миновали ворота пика. Юэ Цинъюань отстегнул с пояса Сюаньсу и с помощью печати направил в него ци. Меч завис в воздухе прямо в ножнах в нескольких цунях над землёй. Юэ Цинъюань молча указал Шэнь Цинцю на место впереди, сам встал сзади, положив руку ему на плечо. Спустя несколько минут они приземлились на небольшом открытом участке у подножия горы Цюндин. По одну сторону ввысь поднимался скалистый склон, по другую начинался лес. Очень скоро всё здесь зазеленеет, но пока что земля была покрыта пожухлой прошлогодней травой, голые ветви деревьев чернели на фоне подёрнутого облаками неба. Шэнь Цинцю не увидел ни алтаря, ни принадлежностей для ритуала. Может, Юэ Цинъюань поместил ларец со всем необходимым в мешочек цянькунь? Или… Шэнь Цинцю огляделся. В просвете между редкими кустами он разглядел вход в пещеру. От одной мысли о том, чтобы вновь войти под каменные своды, у него волосы встали дыбом. Ну уж нет! Шэнь Цинцю не раздумывая направил все духовные силы в ту точку, где располагался узелок из вервия бессмертных. Левое плечо прострелило острой болью, что-то лопнуло, то ли в теле, то ли вне, верёвка задымилась. Шэнь Цинцю схватился за неё здоровой рукой и… порвал! Метод сработал, но заодно стало ясно, почему никто раньше его не использовал. Раненая рука горела словно в огне. — Шиди… — изумлённо проронил Юэ Цинъюань. Превозмогая боль, Шэнь Цинцю сложил пальцы в печать и призвал Сюя. Руку обожгло адским пламенем, в глазах потемнело, однако меч выскочил из ножен, устремился к своему хозяину и послушно лёг в ладонь. В тот же миг боль и жар заметно ослабли, хотя и не ушли совсем. Шэнь Цинцю ощутил, что наконец хоть сколько-то контролирует ситуацию. Он взял Сюя в правую руку и, опираясь на на него, сморгнул выступившие слёзы. — Зачем ты так? — растерянно спросил Юэ Цинъюань. — Ты думал, я и дальше буду покорно выполнять твои указания? — возмутился Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань опустил голову. — Нет, дело в том, что я… — сбивчиво заговорил он, — я ведь хотел извиниться перед тобой… «Извиниться. Но не отпустить», — хладнокровно констатировал Шэнь Цинцю. Жалобными речами его было уже не пронять. Больше всего ему хотелось броситься наутёк, и теперь-то шансы у него были. Требовалось только немного перевести дух и улучить подходящий момент. — Я причинил тебе много зла… — продолжил Юэ Цинъюань. Тут уж не поспоришь. Шэнь Цинцю вздохнул. — Глава школы понимает, что в сложившихся обстоятельствах нельзя говорить о прощении? Прежде чем вести с человеком задушевные разговоры, стоит хотя бы развязать его! Но, похоже, что Юэ Цинъюань не понимал этого. — Знаю, — ответил он. — Но я хочу попросить прощения сейчас, потому что в будущем у меня может не оказаться такой возможности. — Я думал, ты только обрадуешься, если прощать будет уже некому, — со смешком заметил Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань покачал головой. — Ты не поверишь, но я действительно собирался отдать тебе меч. — Разве теперь важно, поверю я или нет? Шэнь Цинцю попробовал шевельнуть левой рукой — всё-таки неплохо было бы освободить правую. Но боль оказалась столь сильной, что от этой идеи пришлось отказаться. — Кажется, ты повредил один из меридианов, — с сочувствием произнёс Юэ Цинъюань. — Дай мне взглянуть. Он сделал шаг вперёд. Шэнь Цинцю попятился, выставив перед собой Сюя. Увы, пока ток ци в его правой руке отсутствовал, меч был всего лишь холодным оружием, но и это уже больше, чем ничего. — Хорошо, хорошо, — Юэ Цинъюань примирительно воздел руки. — Давай я верну тебе ножны. Может, так ты увидишь, что я не хочу тебе навредить. Он прикрепил Сюаньсу к поясу, снял ножны от Сюя и на вытянутых руках протянул их Шэнь Цинцю. Разумеется, тот и не подумал приблизиться. Юэ Цинъюань подождал немного, потом аккуратно положил ножны на землю и отступил на полшага. Он что, всерьёз рассчитывал таким образом подманить Шэнь Цинцю? — Глава школы, чего вы добиваетесь? — Я всего лишь хочу помочь. Ты ведь ранен. Ах да, это драгоценное тело нужно вернуть владельцу в целости и сохранности. Шэнь Цинцю засмеялся. Ну и абсурдная же ситуация! Братец Самолёт, твоя книга из романа в жанре сянься превратилась в артхаусный хоррор! Юэ Цинъюаня вдруг прислушался к чему-то и посмотрел в небо. Как пить дать, очередная уловка, на которую не следует поддаваться! Но Шэнь Цинцю не удержался и проследил за взглядом главы школы. Со стороны гор к ним стремительно приближалась тёмная фигура на мече. Шэнь Цинцю охватило радостное волнение, а губы сами сложились в улыбку. Кажется, игра в догонялки по пересечённой местности отменяется! Через несколько мгновений Ло Бинхэ опустился на землю, и Чжэнъян легко впорхнул в его руку. В этот самый миг луна выглянула из-за туч, осветив его стройную фигуру, взметнувшиеся от порыва ветра чёрные волосы, бледное лицо с горящей во лбу алой меткой. Что ни говори, а появление протагониста было эффектным! Шэнь Цинцю уже готов был броситься навстречу своему ученику, когда Юэ Цинъюань обхватил его сзади за горло, да так, что пальцы в точности пришлись на акупунктурную точку, и крепко прижал к себе. Эй! Как он вообще оказался рядом? Между ними же была добрых пара чжанов! — Учитель… — Ло Бинхэ опустил меч и в нерешительности замер. — Со мной всё в порядке, — поспешно заверил его Шэнь Цинцю. — Шичжи Ло, убери оружие, — потребовал Юэ Цинъюань. И Ло Бинхэ послушался! Он спрятал Чжэнъян в ножны и спросил: — Юэ Цинъюань, что тебе нужно от учителя? Фамильярное обращение главу школы нисколько не смутило. Он ответил спокойно и вежливо: — Нам необходимо закончить одно дело, которое шичжи Ло никоим образом не касается. Прошу оставить нас на четверть шичэня. Обещаю, что после не буду ни препятствовать вашей встрече, ни удерживать вас здесь. — Неужели, угрожая жизни учителя, глава школы полагает, что я уйду? — мрачно спросил Ло Бинхэ. И в его словах был резон. Очевидно, Юэ Цинъюань не для того столь долго держал Шэнь Цинцю в пещерах Линси, чтобы теперь свернуть ему шею. — Цинцю? — обратился глава школы к своему пленнику. Ха! Если он полагал, что тот отошлёт Ло Бинхэ прочь, то сильно просчитался! — Он ничего мне не сделает. Даже царапины нанести не посмеет, — сказал Шэнь Цинцю. Хм, похоже, он как-то не слишком удачно выразил свою мысль, потому что Ло Бинхэ вместо того, чтобы броситься в атаку, заметно поник. — Ах, учитель… — тихо произнёс он. — Неужели вы всё ещё верите этому человеку? — Ну, ты ведь тоже ему поверил, — напомнил Шэнь Цинцю. Конечно, образ Юэ Цинъюаня и их совместная предыстория были таковы, что ему сложно было не поверить. Однако, едва договорив, Шэнь Цинцю понял, что его слова прозвучали как упрёк. Но если уж кто и заслуживал упрёка, то это он сам. Ло Бинхэ ничуть не удивился тому, что учитель снова ускользнул, покинул его, не сказав ни слова, и разве то не вина этого самого учителя? — Всё верно, — согласился Ло Бинхэ. — Долгие годы этот ученик не замечал очевидного. Глава величайшей из школ заклинателей не может быть прямолинейным и простодушным. Не может он быть и интриганом, который лжёт ради самой лжи. Конечно же, такой человек должен уметь искусно смешивать ложь и правду, действовать чужими руками, но выглядеть при этом образцом честности и благородства. На эти возмутительные обвинения Юэ Цинъюань ответил только: — Разве шичжи сам не преуспел на том же пути? Ло Бинхэ невесело рассмеялся. — Куда мне до главы школы! Это ведь я некогда был важной частью ваших планов. Шэнь Цинцю, который вообще-то уже настроился на экшн, вдруг обеспокоился: — Бинхэ, о чём ты? Какие ещё планы? Ло Бинхэ объяснил: — Долгих пять лет я стремился вернуть учителя к жизни. Всё это время Лю Цингэ досаждал мне, вынуждая впустую тратить время и духовную энергию. Он был помехой, но и только. А ведь Юэ Цинъюань превосходит его по силе и мог бы сразиться со мной на равных. Если бы глава Юэ пожелал вернуть тело учителя в школу Цанцюн, то у него были бы шансы преуспеть в этом. Но, возможно, он не желал? Ло Бинхэ посмотрел на Юэ Цинъюаня, а потом на Шэнь Цинцю. Тот нахмурился и спросил: — Что ты имеешь в виду? Юноша принялся расхаживать, сложив руки за спиной и не отрывая пристального взгляда от учителя. — Возможно, глава школы рассуждал так. Пусть Лю Цингэ снова и снова проигрывает. Это не слишком вредит репутации школы. Над богом войны посмеиваются, но мир заклинателей всё равно на его стороне. Да и сам Юэ Цинъюань сохранит лицо — он ведь делает что может, чтобы защитить честь погибшего собрата и его право упокоиться в мире. Ну а если неугодный многим глава дворца Хуаньхуа всё-таки возродит своего учителя, то двери школы Цанцюн для одного из владык пиков всегда открыты. Ведь никто в этой школе не применял неправедных техник для его возвращения в мир живых и даже не надеялся на подобное. Шэнь Цинцю до сих пор полагал, что Юэ Цинъюаню было не по статусу вмешиваться в тот давний конфликт, и радовался, что глава школы не обнажил Сюаньсу по столь ничтожному поводу. Но ему никогда не приходило в голову смотреть на ситуацию под таким углом. Не слишком ли у Ло Бинхэ разыгралось воображение? — Я надеялся, — признался вдруг Юэ Цинъюань. — Шиди Му рассказал мне, что ты ищешь способ вернуть Цинцю к жизни. Ло Бинхэ остановился, вскинув голову. — Разве величайший целитель Поднебесной не утверждал, что вылечить смерть невозможно? Что же питало надежды главы школы? Шэнь Цинцю почувствовал себя глупо. Другие два участника диалога прекрасно понимали друг друга, и лишь ему оставалось с изумлением слушать. Он кашлянул и переступил с ноги на ногу. — Учитель, простите, я… — виновато проговорил Ло Бинхэ и осёкся. Шэнь Цинцю почувствовал, что хватка на его горле стала сильнее. Он сделал пару глубоких вдохов и спросил: — Так что же питало его надежды? Ло Бинхэ испуганно сглотнул и тихим голосом ответил: — Думаю, глава школы был осведомлён о многих артефактах и техниках Царства демонов. А также о моём происхождении. Он ведь видел моих родителей и знал их историю, пусть и не полностью. Лю Цингэ, конечно же, рассказал ему, что я использую демоническую энергию. Да что там Лю Цингэ, другие адепты школы тоже были тому свидетелями. Шэнь Цинцю задумался. А ведь верно. Он-то на пять лет выпал из жизни, но у Юэ Цинъюаня было много времени, чтобы сопоставить и проанализировать факты. Умному человеку не составило бы труда сложить два и два. — Кажется, глава Юэ признал, что давно отметил твоё сходство с Су Сиянь… — вспомнил Шэнь Цинцю и обратился к человеку, всё ещё держащему его за горло: — Верно, глава школы? — Глупо было отрицать очевидное, — ответил тот. Вот ведь дикость — стоять рядом с Юэ Цинъюанем, который в любую секунду мог надавить на акупунктурную точку и лишить его сознания или покалечить, было до странного комфортно. Неужели безотчётное доверие к этому человеку было заложено в его нынешнем теле? Или дело было в отношении Юэ Цинъюаня к Шэнь Цинцю? Даже сейчас он держал его аккуратно и бережно, хотя со стороны положение Шэнь Цинцю, должно быть, выглядело пугающе. Что до сходства Ло Бинхэ с его матерью, то оно вовсе не было таким уж очевидным, понял Шэнь Цинцю. Если бы он сам увидел ребёнка, похожего на девушку, которую встречал много лет назад на многолюдном мероприятии, вроде Собрания Союза бессмертных, то, скорее всего, даже не обратил бы на это сходство внимания. Юэ Цинъюань определённо размышлял об этом и старался вспомнить… — Учитель, вы всё ещё хотите, чтобы я ушёл и оставил вас наедине с этим человеком? — спросил Ло Бинхэ. — Действительно ли вам известны его намерения? Разумеется, нет! И на оба вопроса! У Шэнь Цинцю забрезжила смутная мысль, обдумать которую просто не было времени. О том, что Юэ Цинъюань привёл его сюда не только и не столько для проведения ритуала. Он вспомнил, как глава школы смотрел на небо. Появление Ло Бинхэ не явилось для него сюрпризом. Что главе школы Цанцюн нужно от повелителя демонов? Что бы это ни было, Шэнь Цинцю намерен был помешать ему получить это. В правой руке глава пика Цинцзин всё ещё держал меч, однако Юэ Цинъюань схватил его так, что ею и пошевелить было невозможно. Но раненую левую руку он щадил. А ведь она уже почти не болела. Шэнь Цинцю, не говоря ни слова, послал заряд духовной энергии прямо в живот стоящего позади человека.