Incanto

      Выбор блюд в «Incanto» оказался довольно обширным и приятным. Названия различных кулинарных шедевров, в том числе и исконно скандинавских, таких как кетебулар, судя по изображению, включающий в себя шведские фрикадельки с картофельным пюре и брусничным соусом, звучали незнакомо, но вызывали любопытство. Гарри, по крайней мере, выдуманные северным народом слова показались интересными, особенно гравлакс или лютефиск. Если бы в меню не было иллюстраций к каждому из предлагаемых блюд, он никогда не догадался бы, что это всего лишь рыбные закуски. Его личный выбор пал на запеченную треску с картофелем и маслом, а также на крем-брюле в качестве десерта: его настойчиво рекомендовал Том. С виду тот ему сладкоежкой не казался, но видимо за суровым образом политика скрывался любитель поесть чего-то вкусного. Эта простая деталь показалась Гарри милой, пусть он и понимал, что вкусовые предпочтения мало что могли сказать о характере человека на самом деле.              Они с Томом разделили по бокалу вина Совиньон Блан, поболтали о культуре скандинавского народа, изображенной в конце цветного буклета и пришли к выводу о том, что те были довольно близки с природой, что очень качественно передали здешние дизайнеры интерьера. Действительно, эта свежесть и сдержанность прямым образом отражала главные составляющие их жизни. Пока небо за окном окрашивалось розоватыми красками заката, а Косой Переулок постепенно погружался в вечернюю тьму, освещение в зале становилось чуть более интенсивным, но все еще было приглушенным. Теперь огонек в декоративном камине, находящемся рядом с их столиком, стал немного ярче.              — Гарри, на самом деле, я бы хотел поделиться одной идеей, которая пришла мне в голову, пока я ждал нашей встречи, — осторожно начал Том, сделав глоток горячего чая с кислыми ягодами.              Он заинтересованно приосанился. Конечно, Гарри понимал, что пусть встреча и несла неформальный характер, вряд ли Реддл позвал его просто для того, чтобы выпить вместе и обсудить какие-то мелочи вроде скандинавского фольклора и приятного цвета скатертей. Заместитель Министра, вероятно, имел при себе весьма широкий круг людей, с которыми мог насладиться всеми прелестями светской беседы, так что новые кандидаты для обсуждения погоды, последних новостей в Ежедневном пророке и вкуса винограда, используемого для приготовления разных сортов вин, ему не требовались. Откровенно говоря, в последнем Поттер был вообще не силен, так как пил алкоголь редко и в основном тот, что предложат. Самостоятельно спиртные напитки Гарри обычно не выбирал.              — Я весь во внимании, — сообщил Гарри, складывая небольшую салфетку пополам.              Том какое-то время молчал, продолжая пить чай короткими глотками. Его глаза все еще были прикованы к человеку напротив, и на мгновение Поттер задумался, не надоело ли ему так долго смотреть на него. Казалось, за весь вечер мужчина ни разу не оторвал от него взгляд, когда в этом не было необходимости: например, Реддду с очевидным сожалением приходилось рассматривать картинки в буклете, которые показывал ему сам Гарри и держать зрительный контакт с официантом при разговоре. Как только тот разворачивался, чтобы передать их заказ на кухню, он возвращался к разглядыванию, будто с каждым разом видел все больше.              — Мне хотелось бы нарисовать тебя, — признался Том, которому потребовалось некоторое время, чтобы прийти к этому осознанию. Пресса действительно не врала, когда говорила о том, что мужчина никогда не рисовал людей, за исключением своей матери. — Не по памяти. Я пытался, но это лишает твой образ того шарма, который хочется передать зрителю.              Гарри смущенно опустил взгляд на салфетку, которую крутил в руках, то складывая в ее небольшой квадратик, то разворачивая обратно. Их с Гермионой предположения оказались верны, но он не понимал, как правильно реагировать. Впрочем, новость о том, что Том уже предпринимал попытки нарисовать его, вызвала неподдельный интерес. Хотелось увидеть эти наброски воочию, чтобы понять, что особенного видел в нем художник.              — Поэтому я хотел бы предложить тебе стать моей моделью, — не дожидаясь ответа на свои предыдущие слова, Том продолжил. — Не за бесплатно, конечно, — уточнил он, явно не собираясь впустую тратить чужое время. Для него все это было явно в новинку, так же, как и для Поттера, но ориентировался он в новой обстановке гораздо быстрее.              Вот как. Гарри снова задумался. Предложение было интригующим и, что греха таить, довольно выгодным. Он действительно искал себе подработку, которая помогла бы покрывать затраты на проживание в квартире и прочие бытовые расходы, но не был уверен в том, что собирался получать деньги в такой сфере, пусть и понимал, что сумма здесь будет больше символической, чем заоблачной. Буквально несколько дней назад он переживал, что на него обратят лишнее внимание незнакомые ему люди, а сейчас приходилось рассуждать о том, стоило ли соглашаться на сотрудничество с человеком, который рьяно желал изобразить его на полотне и показать публике. Та, стоило отметить, у Реддла была весьма разношерстная и многочисленная, так что Гарри таким образом полностью соглашался стать своеобразным «экспонатом», как было на собрании Клуба Слизней, на котором они и встретились впервые. С другой стороны, шанс оставить о себе память таким ненавязчивым образом выглядел привлекательно. Поняв, что молчит неприлично долго, Гарри перестал рассматривать измученную длительными прикосновениями салфетку и посмотрел на Тома. Тот почти допил свой чай, наблюдая за его размышлениями. Плечи мужчины были напряжены, но выражение лица оставалось нейтральным: по нему было сложно определить, что тот чувствовал, не услышав мнения Поттера об его идее.              — Это сложно, если честно. Мне никогда такого не предлагали, — постарался оправдать свою растерянность Гарри, неловко запустив пальцы в волосы и оттянув их назад. Наверное, прозвучало глупо, но ему требовалось сказать хоть что-то.              — Я понимаю, — Том потянулся к небольшому чайнику и подлил в свою чашку еще немного напитка. На него были наложены чары, которые не позволяли температуре упасть — очень удобно для долгих посиделок. — Для меня это тоже необычно. Никогда раньше я натурщиков не искал. Откровенно говоря, меня отталкивала мысль о работе в подобном…тандеме.              — А почему отталкивала? Разве это не привычная вещь для художников? — Гарри поддел краем ложки карамельную корочку на заварном креме десерта.              — Если смотреть в целом, то привычная. Но меня никогда не посещала, хм, муза. Меня чаще привлекает окружающая обстановка, чем люди, которые в ней находятся.              — Значит, я твой первый? — неловко пошутил Гарри, чувствуя некоторое напряжение, повисшее над ними: он ведь все еще не дал своего согласия, что тревожило Тома, привыкшего получать желаемое сразу и без промедления. Но давить было нельзя. Точно не сейчас.              — Получается, что так, — тот коротко улыбнулся, и на несколько минут их столик снова погрузился в тишину.              Гарри вновь опустил взгляд, чтобы не сталкиваться им с пронзительными глазами напротив. В его голове кружились навеянные переживаниями мысли, спотыкаясь об интерес и желание попробовать что-то незнакомое. Это чувство было схожим с тем, что он испытывал, пока писал ответ на письмо Тома. Тогда он тоже переживал, что соглашаться было бы неуместно в его положении, но вот он здесь, проводит вечер в приятной компании и ломает голову над очередным поступившим предложением. Стало интересно, могло ли это стать их небольшой традицией. Почему-то Гарри казалось, что он еще не один раз будет введен в ступор.              — Мне интересно попробовать, — все же сказал он, запив сладость крем-брюле небольшим количеством прохладной воды. — Но смогу ли я отказаться, если мне не понравится? — задал Гарри наиболее волнующий его вопрос.              — Конечно, — Том кивнул головой. — Даже если картина не будет полностью завершена, я бы не хотел, чтобы из-за моего творчества испытывали дискомфорт.              Гарри постучал пальцами по столу, подушечками проводя по ровной строчке бледно-серого узора, напоминающего своими резкими линиями руническое письмо.              — Тогда я согласен, — его голос звучал тихо, но уверенно. На самом деле, изначально Поттер хотел попросить какое-то время, в течение которого он мог бы подумать над ответом и тщательно взвесить все «за» и «против», но его импульсивность в этот раз победила рациональность. Томить Реддла ожиданием отчего то не хотелось. — Будет приятно быть причастным к твоему творчеству.              Том внимательно посмотрел в его глаза, будто проверяя, горели ли они сомнением. Затем довольно улыбнулся, ставя пустую чашку перед собой и сцепляя пальцы в замок. Его плечи заметно расслабились, и Гарри даже стало неловко, что он заставил взрослого мужчину так переживать.              — Признаться честно, я очень рад, — Реддл внезапно склонился над столом, чуть приподнимая голову, будто выбирая ракурс, с которого еще не смотрел на своего собеседника, не боясь при этом показаться излишне экстравагантным. — У тебя есть график на ближайший месяц? — деловым тоном поинтересовался он, борясь с желанием пощупать аккуратные запястья и провести пальцем по выступающим венкам.              — Пока нет. Приемная комиссия в Мунго начнет работу ближе к сентябрю, так что большую часть времени я абсолютно свободен.              — Это очень хорошо. До твоего поступления выбрать подходящие дни будет проще, — кажется, Том планировал с ним долгосрочное сотрудничество, а также был уверен в том, что его зачислят на желаемые курсы.              — Мне всегда было интересно, как вы…то есть, ты находишь время для такого кропотливого увлечения.              — Грамотное управление своим временем — это очень ценный навык. Может, когда ты будешь учиться у мистера Сплина, мы обсудим с тобой азы. Сейчас тебе вряд ли потребуется планирование, ты на законных каникулах.              Было неожиданно приятно знать, что Том не только вдохновлялся им как моделью, но и желал помочь как своему…знакомому. Гарри пока не знал, какой статус больше им подходил. Тот точно не стал бы для него наставником, ведь обучение живописи не планировалось. Начальником Реддл тоже ему не являлся, пусть и планировал платить ему за помощь, так что никакой опознавательный ярлык на мужчину повесить пока что не получалось.              — Как насчет того, чтобы встретиться послезавтра? — предложил Том, перед этим ненадолго задумавшись, будто вспоминая, нет ли у него никаких планов в этот день. — Честно говоря, я бы начал прямо сегодня, но боюсь злоупотреблять твоей добротой. Да и остановиться вовремя будет сложно, а завтра мне нужно провести собрание советников мистера Скримджера, — он несдержанно скривил губы, будто работа с этим человеком доставляла ему исключительно неудобства. Спрашивать, однако, Гарри не осмелился: лезть в рабочие процессы Министерства было себе дороже, даже если ты находишься в компании вдохновленного заместителя Министра магии.              — Я не против, — Гарри кивнул головой в подтверждение своих слов.              — Отлично. Думаю, для удобства пришлю тебе порт-ключ завтра вечером, так что не пугайся, если Ханс снова начнет ломиться к тебе.              — Это очень упрямая птица, — согласился Поттер, фыркнув от подступающего смеха. — И глаза у него какие-то умные, прямо в душу смотрят, если честно.              — Питомцы часто перенимают специфичность своих хозяев, — покивал головой Том, видимо, привыкнув к подобным отзывам о своей сове.              — Да, вы действительно чем-то похожи.              — Надеюсь, не тем, что оба старые и с длинным клювом, — с нарочитым сомнением в голосе протянул Реддл.              — Я совсем не это имел в виду! — он помахал ладонями. — К тому же, у тебя нормальный нос. Ровный, — неловко отметил Поттер, даже склонив голову, чтобы рассмотреть отсутствие горбинки. В комплиментах он явно не был силен.              — Как ты филигранно обошел тему моего возраста, Гарри, — усмехнулся мужчина.              Поттер смутился, будто и правда мог задеть Тома ненужными комментариями, но вскоре понял, что его открыто и без тени вины дразнят. Выдохнув от облегчения, он скрестил руки на груди и откинулся спиной на мягкую обивку кресла.              — Тридцать два — это еще не приговор. Не стоит волноваться, — елейным тоном отметил он, таким образом поддерживая шутливую пикировку.              — Что ж, ты сравнял счет, — почему-то довольно отозвался Том, ничуть не обиженный. В конце концов, он сам дал почву для легкой иронии. — Кстати, о нем. Нужно позвать официанта, — он прищурился, когда Гарри потянулся к кожаному портмоне, которое лежало в кармане его брюк. — Я настаиваю на том, чтобы заплатить. Встреча и место были полностью моей инициативой.              — Мне будет неудобно.              — Неудобно спать на потолке, мистер Поттер, — деловито сообщил ему Том, прежде чем обратиться к официанту с просьбой принести общий счет.              Окончание их встречи прошло приятно и без лишних заморочек, которых ожидал Гарри. Впечатления от ужина остались положительные. Пусть тот и включал в себя напряженные моменты его раздумий и ожидания Тома, вечер все равно прошел прекрасно. Он не чувствовал себя скованно в относительно новой компании, не остался разочарован кухней заведения и довольно скоро привык к отсутствию обыденных формальностей. Оговаривался он скорее по привычке, чем из-за острого желания быть вежливым и чувствовал себя вполне комфортно, общаясь с мужчиной на равных и ощущая на себе его пристальный взгляд — этот аспект смущал уже гораздо меньше, чем во время их первого разговора за поеданием мандаринов.              Соглашение они скрепили крепким рукопожатием. На мгновение Гарри показалось, что его ладонь отпустили с каплей сожаления.       

***

      Гарри решил повременить с рассказом друзьям о своем новом сотрудничестве, поэтому при встрече с ними на следующий день умолчал о том, что они с Томом Реддлом виделись снова. Конечно, в глубине души ему хотелось поделиться интересными новостями, ведь это было привычкой, но у него еще не было сформированного мнения о всей этой ситуации, а обсуждать нечто подобное с Гермионой, опираясь только на свои чувства и эмоции, было чревато последствиями в виде долгих разговоров о личной безопасности. Он ценил поддержку своей подруги, но иногда та была слишком навязчива, особенно когда старалась доказать свою правоту. Чаще всего ее слова и правда имели ценность, но терпеть процесс осознания этой ценности через напряженную дискуссию Гарри очень не хотелось. Спорить с Грейнджер он не любил, а та обязательно не согласилась бы с его легкомысленными решениями, что обязательно привело бы к перепалке, если не полноценному конфликту.              Тише едешь — дальше будешь. Настрой на ближайшее время был примерно таким. В конце концов, пока публика не увидит запланированные Реддлом картины, все это действо было строго их личным делом. Возможно, спустя какое-то время, если они с Томом уживутся в роли своеобразных партнеров по ремеслу, он сможет рассказать о новом опыте. Но точно не раньше. Гарри ведь точно не знал, не решит ли мужчина резко передумать и отказаться от их импровизированной сделки. Выставить себя лопухом, даже если это были близкие друзья, Гарри не хотел. К тому же, он так же не был в курсе, были ли планируемые мероприятия конфиденциальными. Может, Том пока что вообще не желал, чтобы кто-то чужой знал о том, насколько сильно Гарри вдохновлял его. Он мог предположить, что для живописца это чувство было чем-то личным. Прослыть сплетником было бы унизительно. Наверное, он утрировал. В любом случае, стоило сначала все разузнать, прежде чем косвенно втягивать других людей, даже если те были бы обычными слушателями. Том Реддл был далеко не последним человеком в Англии и попасть в его немилость точно не было целью Поттера.              Отдыхая от подготовки к предстоящему тестированию в компании друзей, с которыми пришлось провести весь день вместо нескольких запланированных часов, Гарри отметил, что внутри медленно зарождалось нетерпение. Наверное, это было неудивительно: ему предстоял совершенно новый опыт, а Гарри всегда был любителем получить интересные впечатления. Он был одним из тех, кого рутина медленно убивала, так что разбавить ее кучей мелких непривычных деталей было просто спасением. Немного волнения, правда, Гарри тоже испытывал, но оно было вызвано неизвестностью. Он понятия не имел, что будет делать и в какой обстановке. Воображению приходилось все дорисовывать, но много фантазировать на этот счет было как-то странно. Появилось желание поскорее уснуть и попасть в завтрашний день, чтобы понять, оправдаются ли его завышенные ожидания или ему и правда не очень понравится быть моделью. Для неусидчивого Гарри, возможно, эта задача будет даже сложной, но это тоже в какой-то степени привлекало его, будто это было возможностью бросить вызов самому себе.              — Ты какой-то молчаливый сегодня, — Рон заинтересованно смотрел на него. — Ничего не случилось? — тот всегда видел перемены в настроении друга и скрыть от него что-то было невероятно сложно.              — Да вроде нет, — Гарри сделал глоток гранатовой газировки в яркой красной банке, найденной в магловском супермаркете и чуть сморщился от кислинки в ее вкусе. — Все нормально. Не выспался наверное, у меня соседи решили экстренно отремонтировать что-то рано утром, — это было правдой. Он проснулся от дребезжания стекол и громкого звука дрели. Конечно, Поттер догадался наложить заглушающие чары, недоступные другой части несчастных жильцов дома, но крепко заснуть обратно так и не вышло.              — Ну смотри, — Рон не стал настаивать, но веры в слова Поттера в его голосе было маловато. — Ты читал Ежедневный пророк? Говорят, срок Скримджера заканчивается зимой. Журналюги пишут, что Реддл займет его место, — он тянется вперед, чтобы взять неизвестную баночку из рук Гарри и попробовать на вкус. Кривится. Видимо, не понравилось.              — Было бы странно, будь это кто-то другой, — логично заметил Гарри, который без фанатизма следил за новостными сводками, но даже его познаний было достаточно для того, чтобы понимать — Реддл на благо Англии работал усерднее, чем все советники вместе взятые.              — Наверное, — согласился Рон. — Судя по его надменному лицу — спит и видит этот момент.              — Он проще, чем ты думаешь. Да и кто не мечтал бы о повышении, проработав на такой должности три года?              — Думать о повышении — это даже хорошо, — Гермиона вошла в комнату с узорчатой тарелкой, на которой лежали нарезанные фрукты. — Но с чего ты взял, что он проще? Ты ведь не так долго с ним говорил. Может, повезло встретить его в хорошем настроении.              — Может, — не стал спорить Гарри, выбирая кусочек груши побольше и стирая со рта капли сладкого сока. — В любом случае, до зимы еще далеко.              — Согласна. Как-то рановато они начали обсуждение. Скримджеру статья точно не понравится.              — И Мерлин с ним. Ты слышала, что они дружат с дядей Маклаггена? Выбросят пар вместе на охоте, — обсуждение политики Поттеру нравилось редко.              — Вот именно, — поддержал его настрой Рон, видимо, уже пожалев о том, что озвучил прочитанную в газете новость. Это могло привести к длительным рассуждениям Гермионы.              Гарри допил газировку, сминая жестяную банку в руке. Интересно, быть музой Министра магии было бы более престижно, чем его заместителя?       

***

      Том, как и обещал, прислал порт-ключ вечером. В этот раз Ханс тоже настойчиво стучался клювом в стекло, из-за чего Хедвиг, которую Гарри забрал из Норы, подозрительно косилась в сторону окна, но не взлетала, хрустя крекерами. Чужой питомец залетать в комнату в этот раз не стал, лишь дождался, когда ему откроют окно, чтобы передать немного выпуклый конверт. Как только тот оказался в руках непосредственного получателя, Ханс с гордым видом скрылся во тьме вечерних улиц Лондона.       Порт-ключом служил небольшой магнит с красивой надписью на итальянском. Гарри разобрал что-то вроде «La bellezza nella semplicità» на фоне неизвестной ему церкви, но навыков для перевода оказалось недостаточно и он решил, что лучше будет спросить значение этих слов у Тома лично, чем ломать голову и экстренно отправляться на поиски словаря. Выбранная для перемещения вещь была удобной. Магнит был небольшим и в свободное от использования время мог храниться на любой металлической поверхности. Это обеспечило бы его сохранность, так как Гарри если и носил с собой подобные безделушки, то очень быстро терял их. Вряд ли Реддл похвалил бы парня, потеряй тот порт-ключ, позволяющий попасть в его дом. Судя по короткой записке, найденной в конверте, для того, чтобы магнит сработал, его нужно было сжать в руке на несколько секунд, дождаться, пока он слегка нагреется и просто произнести «Реддл». Ничего сложного, но нервозность все равно отозвалась щекочущим чувством в груди.       Магнит Гарри перед сном действительно приложил к дверце холодильника на кухне. Утром несколько раз проверил, действительно ли тот остался на прежнем месте. Побродил вокруг небольшого обеденного стола круглой формы, то и дело поглядывая на часы. Солнечные лучи медленно пробирались сквозь тонкие ажурные занавески грязно-бежевого цвета. Том назначил встречу в обеденное время, и он как на зло проснулся слишком рано, обрекая себя на томительное ожидание. Некоторое время Гарри думал над тем, что ему надеть. С одной стороны, на картине, вероятно, его захотят изобразить красивым. При параде. С другой стороны, если они будут работать в какой-нибудь мастерской, то наряжаться, наверное, не было смысла. Он понял, что ничерта не смыслил в этом и мысленно обвинил себя в том, что не расспросил Тома заранее. Почему-то тогда в голову не пришли такие мелочи, зато теперь они тревожили его с самого пробуждения. Классической одежды в его гардеробе было не слишком много, так что ее всю можно было считать парадно-выходной.       В конечном счете, Гарри остановился на тех же вещах, что надел в их прошлую встречу. Наверняка Реддла не посещала мысль о конкретной одежде, в которой он хотел бы его изобразить. Его голова, скорее всего, была занята другими аспектами создания рисунка. В любом случае, даже если от него потребуется что-то конкретное, они договорятся заранее. Сейчас же, в силу первого опыта у обоих, никаких дополнительных просьб они друг другу не озвучивали, поэтому тревога постепенно отпустила Гарри. Главное было просто не опоздать, на пунктуальность Том точно обратил бы свое внимание. С учетом того, как часто часы подвергались пристальному взгляду хозяина, опоздание Гарри точно не грозило. Как только время перевалило за полдень, он решил воспользоваться порт-ключом: судя по расплывчатому приглашению, указанному Томом в записке, тот сегодня был свободен и на пустой дом он наткнуться не должен. Перемещаться позже было чревато тем, что мужчина будет его ждать.       Из небольшой кухни магловской квартиры он исчез с тихим хлопком, чтобы спустя несколько мгновений оказаться в просторном дворе. Обернувшись, он увидел за собой аккуратный кованый забор. Строгая геометрия классицизма переплеталась с причудливыми растительными мотивами барокко, создавая целую симфонию узоров. Он стоял на узкой каменистой тропинке, которая пролегала вдоль ухоженного газона. Среди этой зелени двухэтажный коттедж, словно сошедший со страниц старой английской сказки, стоял как свидетельство сдержанной элегантности. Его белый фасад, прорезанный темно-коричневыми деревянными балками, создавал ощущение надежности. Широкое крыльцо было обвито не густыми, но изящными плетями плюща, зелень которого добавляла виду дома свежести. Немногочисленные, но тщательно ухоженные клумбы пестрили яркими цветами, обрамляя здание, словно акварельную картину, которую могли создавать внутри. С левой стороны Гарри заметил сосну, вокруг которой лежало несколько упавших с веток шишек. Легкий летний ветер заставлял листья ближайших деревьев шелестеть, и они отбрасывали на темную крышу дома причудливые тени.       — Добрый день, Гарри, — он вздрогнул от неожиданности, обернувшись на источник звука. Том вышел с боковой стороны, по всей видимости, все это время так же находясь во дворе. — Отлично выглядишь, — мужчина подошел ближе и пожал ему руку, коротким движением левой руки похлопывая его по спине и задерживая ее на плече.              — И тебе не хворать, — Поттер улыбнулся полученному комплименту и качнул головой в сторону Реддла. — Спасибо. У тебя красивый дом, я даже засмотрелся немного, — искренне заметил он. Его удивило, что выбор Тома пал не на роскошное поместье, а на что-то более уютное.              — Благодарю. Этот район называется Зеленые Холмы — что-то вроде магического коттеджного поселка, — объяснил Том, поясняя, куда же Гарри попал. — Сейчас мы находимся чуть южнее Кенсингтона.       В упомянутой части города Гарри до этого бывать не доводилось, но он знал, что это был престижный район в западной части центрального Лондона, известный своими музеями, парками и роскошными жилыми домами. Было логично, что для проживания маги выбрали приближенное к нему место — здесь количество старой архитектуры позволяло окунуться в привычную для них атмосферу, которая была противоположной оживленным высотным зданиям и суматохе, которая царила, например, в Кэнэри-Уорфе.       — Что ж, раз погода на улице хорошая, я хотел бы начать изображать тебя в саду, если ты не против. До холодов осталось не так много времени, а мне хотелось бы передать нечто теплое. В помещении поработать мы еще успеем.       Вот оно как. Видимо, в той стороне, откуда Реддл вышел изначально, располагался сад. Гарри почувствовал, что заинтригован и кивнул головой, все еще чувствуя твердую ладонь мужчины на своем плече. Слышать намеки на долгосрочные планы все еще было приятно, будто Поттер становился частью чего-то важного.       — Я только за. За этот месяц я достаточно времени провел в четырех стенах, а он ведь только начался, — Гарри не хотелось признавать, но он ненадолго превратился в книжного червя, пытаясь запомнить всю информацию, которая могла бы потребоваться ему на тестировании, пусть и понимал, что физически не сможет уместить все это в своей памяти за такой короткий промежуток времени. Целители нарабатывали этот опыт годами и за неделю или две, конечно же, невозможно было познать его в полном объеме.       — Согласен. Мне тоже редко удается подышать свежим воздухом. Обычно моя голова находится где-то под бумажками, — Том направился вперед, чуть подталкивая Гарри в нужную сторону. — Очень глубоко под бумажками, — добавил он, делая глубокий вдох.       Оказавшись с другой стороны коттеджа, он сдержал себя, чтобы не присвистнуть от восторга. Ему казалось, что он действительно попал в сказку — по-детски яркую и приятную. Вокруг него располагались пышные клумбы с отделкой из мелких камней, радующие глаз своим разноцветием. Он видел нежные кустовые розы кремового цвета, гордые лилии, которые распускались под солнечным светом и бархатные петунии разных оттенков. Скромные ромашки выглядывали небольшими компаниями то в одной части сада, то в другой.       В тени раскидистой яблони, мощные ветви которой были увешаны краснобокими плодами, стояла плетеная скамейка. Близ нее уже расположился мольберт, возле которого стояла небольшая подставка, хранящая на себе палитру, краски и кисточки самых разных видов. Рядом — куст жасмина, наполняющий воздух сладким ароматом. В самом углу сада, словно маленький оазис, притаился небольшой пруд с кувшинками. Под водой цепкий взгляд ловца уловил легкое движение — кажется, там даже были рыбки. Он пообещал себе изучить их в следующий раз.       — Ничего себе, — все же высказал свое восхищение Гарри, проходя чуть вперед и проводя пальцами по зеленым листочкам. — Ты сам это все вырастил?       — На самом деле, когда я покупал этот дом, сад уже шел в комплекте, — Том смотрел на него, снисходительно улыбаясь. — Но пруд, например, был моей инициативой. Я решил, что будет жаль потерять такой вид, поэтому домовые эльфы тщательно ухаживают за этой частью территории.       — Здесь очень красиво, — он прошел ближе к скамейке и взглянул на мольберт. Поднял взгляд на Тома, будто собираясь с мыслями. — Ты говорил, что уже пробовал нарисовать меня.       — Пробовал, — коротко отозвался мужчина, придвигая к подставке такой же плетеный стул, незамеченный Гарри ранее.       — А можно мне посмотреть? — он в ожидании смотрел на своего собеседника.       — Пока нет, — Том с задумчивым видом смотрел на краски, будто выбирая, в каких тонах хочет создать новый шедевр. — Я хочу, чтобы ты увидел то, как я вижу тебя на самом деле. Набросок, который получился по памяти, конечно, передает твою красоту, но это будто ее тень, понимаешь? Поэтому я и позвал тебя. Присаживайся.       Гарри был немного расстроен тем, что не сможет увидеть первые штрихи Тома в ближайшее время, но потом подумал, что эта идея имела смысл. Мужчина не хотел «перебивать аппетит» и планировал показать все в готовом виде. Наверное, так было даже лучше. Присев на край скамейки, он на мгновение растерялся, не зная, какую позу принять. Посчитав, что расслабленный вид будет смотреться лучше, Поттер привычно закинул ногу на ногу, устроив ладонь на лодыжке, которая теперь касалась колена, обтянутого тонкой тканью серых брюк. Его внимание привлекло тихое щебетание сверху. Он поднял голову, взглядом натыкаясь на небольшую кормушку, в которой лежали семена тыквы, ягоды боярышника и сушеные фрукты, напоминающие яблоки. К ней подлетела синица, клювом смело стаскивающая с деревянной поверхности семечки. Гарри почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбке: птица была красивой, будто лощеной, как и все детали в этом саду. Ему даже казалось, что брюшко у этой синицы было более насыщенного желтого цвета, чем у тех, что он видел раньше.       — Ты прекрасен, Гарри, — услышал он приглушенный голос Тома. — Задержись ненадолго в этом положении.       Сидя за мольбертом, мужчина чувствовал, как у него перехватило дыхание. Ему казалось, что мир вокруг становился ярче и насыщеннее, стоило ему взглянуть на свое наваждение. Разведенной краской он наметил пропорции тела юноши, которое сейчас казалось ему поистине совершенным и создал общий контур его фигуры. Он видел, как кончики ушей Гарри немного покраснели от его слов, и Том мысленно похвалил парня, когда тот, следуя его просьбе, не стал двигаться, продолжив разглядывать вовремя прилетевшую птицу, которая задержалась возле кормушки.       Том заговорил снова, наверное, спустя около получаса. К тому времени Поттеру было разрешено опустить голову вниз, чтобы шея сильно не затекала, но сидеть неподвижно мужчина ему запретил, сказав, что тому лучше продолжать осматриваться по сторонам и периодически менять позу, чтобы он мог рассмотреть юношу получше.       — Скажи, Гарри, что ты знаешь об искусстве?       Услышав голос Реддла, Поттер оторвался от разглядывания кремовых лепестков розы и посмотрел вперед, привычно сталкиваясь с пристальным взглядом. Продолжил молчать, задумчиво поджав губы: думал, придумать ли что-то или озвучить свои настоящие мысли.       — Гарри? — не услышав ответа, Том вскинул бровь.       — Если честно, я знаю ничтожно мало, — честно сказал он, постукивая пальцами по лодыжке. — То, о чем знают все. Ну, знаешь, Леонардо да Винчи и его Мона Лиза…       — Не стесняйся, — видимо, мужчина и не думал его осуждать. — Мне будет приятно стать источником твоих новых знаний.       — Никогда не хотел быть преподавателем? — расслабившись, спросил Гарри.       — Вообще-то хотел. Но не сложилось, — Том чуть сдвинул мольберт в левую сторону и перевел тему в изначальное русло. — Ты знал, что Леонардо работал над этой картиной предположительно четырнадцать лет?       — Так долго…       — Говорят, что он писал портрет с тысяча пятьсот третьего по тысяча пятьсот семнадцатый год. В то время он жил во Флоренции, позже — во Франции, — голос Тома звучал ровно и уверенно, будто он не впервые рассказывал об этом. — На магните, кстати, который я тебе прислал, изображена именно Флоренция.       — Эта церковь тоже живописное место? — Гарри достал порт-ключ из кармана, крутя его между пальцев. — И я хотел спросить тебя, что значит эта фраза, — он провел пальцем по выступающим буквам.       — Все верно. А фраза переводится как «Красота в простоте», — мужчина одобрительно качнул головой, когда понял, что парень успел рассмотреть изображение. — В церкви Санта-Мария-дель-Кармине находится капелла Бранкаччи, — увидев напряженное выражение лица парня, который пытался справиться с наплывом незнакомых понятий, Том усмехнулся. — Не хмурься, тебе рановато иметь морщины, — сделал он строгое замечание.       — Такие сложные названия, — Поттер расслабил лицо.       — Возможно, — Том держал запястье ровно, пока короткими мазками густой зеленой краски намечал границы ворса травы. — Итальянцы любят замысловатость. Но я не договорил. Капелла Бранкаччи украшена фресками Мазаччо, которые считаются шедеврами раннего Возрождения. Мне показалось символичным выбрать именно эту достопримечательность — в моих глазах ты тоже шедевр.       Гарри почувствовал, как его щеки начали гореть от смущения. Он не нашел, что ответить и неловко опустил взгляд на траву под ногами, рассматривая маленьких жучков, которые ползли по коротким ворсинкам.       — Мне очень приятно, что ты так считаешь, — прочистив горло, отметил Поттер. — Кстати, я видел одну из фресок Мазаччо, когда учился в школе.       — Магловской школе? — уточнил Том.       — Да. До одиннадцати лет я учился в младшей школе Литтл-Уингинга, это пригород Лондона.       — Я не знал, что тебя воспитывали маглы, — заметил мужчина, и Гарри на мгновение задумался, не было ли это лишней деталью его рассказа. К обычным не-магам, которые никак не относились к искусству, Том относился предвзято — все об этом знали.       — Так получилось.       — Впрочем, хорошо, что они привили тебе часть таких знаний. В Хогвартсе изобразительное искусство давно изжило себя, как дополнительный предмет.       — Я даже не знал, что в Хогвартсе такому учили.       — Программа образования за многие годы потерпела значительные изменения, — Том испачкал кончики пальцев в краске и потянулся к небольшому платку.       — А почему ты просто не используешь Очищающее? — поинтересовался Гарри, наблюдая за ним.       — Однажды я переборщил с количеством магии, вложенной в заклинание и мой холст тоже очистился. Это было еще в школе, но с тех пор привычка пользоваться такими чарами во время рисования у меня пропала, — сказал Том, отложив платок в сторону.       — Ничего себе, — Гарри даже немного расстроился. — А много ты успел нарисовать?       — Не совсем. Но осадок остался.       — Представляю.       Молчание возобновилось, перебиваемое тихим шелестом листьев и шорохом, который издавали ворсинки кистей Реддла при соприкосновении с холстом. Гарри смотрел, как Том сосредоточенно водит ими, будто в трансе. Видел, как глаза мужчины загораются при виде него. Чувствовал тонкую нить связи, которая образовывалась между ними с каждым разделенным на двоих разговором — почему-то хотелось, чтобы та становилась лишь прочнее. Он ожидал, что время будет тянуться долго и неприятно, но минуты, как ни странно, бежали галопом. С небольшим сожалением для Реддла и облегчением для подуставшего Гарри, который отсидел себе все, что можно, они сделали пару перерывов, во время которых перекусили свежими профитролями и выпили несколько чашек вкусного горячего каркаде. Домовых эльфов мужчины, как выяснилось, звали Мерфи и Хезер. Они были очень милы с Гарри. Хезер даже принесла ему небольшое покрывало, когда вечерний ветер стал прохладнее. Том, в свою очередь, извинился, что не заметил чужого дискомфорта раньше — его разум полностью был поглощен происходящим на холсте.       Разошлись они лишь тогда, когда яркие розовые и оранжевые краски заката отступили, передав небо надежной темноте и россыпи блестящих звёзд. На самом деле, Гарри знал: Тому настолько понравилось, что тот готов был поставить несколько фонарей вокруг них, а на Поттера навешать кучу согревающих заклинаний, лишь бы не отпускать его домой. Усилием воли мужчина оторвался от холста и поднялся, заботливо складывая кисти обратно на подставку.       — Если тебе будет удобно, продолжим через пару дней — я как раз вернусь из поездки, — отметил Том, трепетно смотря на подсыхающие краски, но не подпуская к ним самого Гарри.       — А куда ты уезжаешь? — Гарри стянул с себя покрывало, осторожно складывая его и убирая на скамейку.       — В Ливерпуль, — он попросил домовиков убрать следы его работы, отдав поручение быть особенно аккуратными с мольбертом. — Там планируется открытие новой магической клиники, так что нужно будет посетить торжественную часть.       Они ненадолго остановились возле пруда, разговаривая о мелочах, которые происходили на работе Тома. Тонкий серп луны освещал каменистую дорожку. На прощание мужчина осторожно приподнял руку Гарри и оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони, пожелав ему добрых снов.       Спал Гарри в ту ночь необычайно спокойно.