Incanto

      Том считал, что прием прошел не просто хорошо — в его голове тот остался превосходным воспоминанием, наполненным приятными ощущениями под завязку. Изначально, как он знал, Гарри боялся, что к нему будут приставать с вопросами, поскольку остальные гости не часто видели в компании Тома Реддла незнакомцев, но все обошлось. Возможно, отчасти из-за того, что мужчина самостоятельно старался отвадить журналистов еще до того момента, когда они сообразят спросить, что за человек находился рядом с ним. Самого Реддла необходимость объясняться перед прессой никак не тревожила — Том делал это слишком много раз, чтобы переживать, но он помнил об обеспокоенности Гарри, которая заставила его сомневаться во время принятия приглашения. Поэтому пришлось идти на небольшие уступки и сглаживать углы. Конечно, Том не сомневался, что пронырливые волшебники, работающие на Ежедневный пророк уже не первый год, все равно не упустят возможность выпустить провокационную статью и без пояснений о личности парня, но тому, вероятно, было бы спокойнее, сделай они это молча или придумай какие-нибудь факты самостоятельно. Главным было то, что не сам Гарри им их предоставил. Наверное, парень не хотел столкнуться с тем, что его слова «перевернули», так что Реддл понимал его стремление остаться в некоторой тени анонимности настолько долго, насколько это вообще было возможно. В их случае, наверное, этот промежуток не составил бы больше суток.       Несмотря на переживания о будущих слухах, которые немного смягчились в сознании Гарри, как только тот понял, что Том проявляет небывалое равнодушие к пристальному вниманию журналистов, они хорошо провели время. Мужчина не пожалел, что выбрал свою музу в качестве спутника: его сознание оставалось необычайно чистым, когда тот находился рядом, что помогало мыслям собираться в кучу, даже если им и приходилось делать это в тяжелой от усталости голове. Гарри будто вдыхал в него жизнь, действительно делясь своей энергией. Том даже мог предположить, что та была сладкой на вкус. Она ассоциировалась у него с патокой и свежим заварным кремом. При этом не воспринималась как что-то липкое и тягучее, скорее легкое и ненавязчивое. Присутствие Гарри в целом ощущалось как что-то невесомое, но при этом невероятно важное, будто небольшая деталь мозаики в самом центре, без которой картинка не станет целой. Он не мог уловить момент, в который стал подвержен подобным сентиментальным мыслям. Успокаивало лишь то, что они работали только в отношении Гарри. Привыкнуть к связи с одним человеком было гораздо легче, чем проделывать то же самое со всем своим окружением. Во втором случае, наверное, Том просто сошел бы с ума. Учитывая, что его рассудок и так был не самой крепкой конструкцией, это не заняло бы слишком много времени.       Впрочем, ему понравилась эта беззаботность. Понравилось есть профитроли наперегонки, запивая их сладким апельсиновым соком; сидеть рядом, соприкасаясь плечами и слушая мягкие мелодии, которые издавал уголок с музыкантами; наблюдать за фейерверком, запущенным в конце вечера, как торжественное завершение столь важного мероприятия. Последнее, пожалуй, оставило отдельный след в его сердце: Реддл не мог оторвать взгляд от восторженного Гарри, который внимательно наблюдал за причудливыми спиралями и фигурами драконов, которые выстраивались из цветных искр.       — Помнишь, я говорил, что у тебя красивые глаза? — тихо спросил тогда Том, придерживая парня за плечо.       — Помню. Ты что, передумал? — проговорил тот, посмеиваясь с загадочного голоса.       — Вовсе нет, — мужчина отрицательно покачал головой. — Они не просто красивые. Они чертовски восхитительны.       Наблюдать за румянцем на щеках Гарри хотелось вечно.       

***

      Гарри хорошо спалось. По крайней мере, до того, как он услышал громкий хлопок, раздавшийся посреди гостиной. После него он вскочил с кровати, раскрывая сонные глаза и хватая палочку, которая лежала под подушкой: жест скорее механический, чем обусловленный реальной опасностью. В квартире теперь помимо него находились Рон и Гермиона. Их лица выражали крайнюю степень обеспокоенности, что довольно быстро встревожило самого Гарри: неужели за ночь успело что-то случиться?       — Гарри Джеймс Поттер! — голос Гермионы звучал сердито.       — И тебе доброе утро, — немного хрипло сказал он, выпуская палочку из пальцев и падая обратно в постель. — Это не очень вежливо, знаешь ли. Врываться без предупреждения. Вдруг я тут голый? Или не один?       — Вот о твоем «не один» мы сейчас и поговорим, — Рон, кажется, пока что не собирался защищать друга от нападок девушки. Стало немного обидно: нападение двоих на одного было нечестным.       — С каких пор мы должны узнавать о новостях друга из Ежедневного пророка?       Гарри моргнул. Только сейчас он заметил в руках девушки скрученную газету. На мгновение стало не по себе. Том, конечно, постарался успокоить его ночью, сказав, что ничего страшного не случится, если о нем напишут парочку слов, а также уточнив, что если журналисты и догадаются приплести грязный или унизительный контекст, то он разберется с ними лично. В общем, слова Реддла звучали весьма серьезно, так что Гарри лег спать со спокойной душой и, видимо, сделал это зря: расслабляться до разговора с друзьями было опрометчиво с его стороны.       — Там что-то плохое? — осторожно спросил Гарри, садясь на край кровати.       — Это все, что тебя волнует? — взорвалась Гермиона, подходя ближе и бросая газету рядом с Поттером. — Ну, посмотри, раз переживаешь!       — Ты перегибаешь, — Рон все же сделал тихое замечание, заслужив грозный взгляд. — Дай хоть проснуться человеку.       Гермиона отступила с тихим вздохом, садясь на стул и неловко смотря в стену. Кажется, сама начала осознавать, что переборщила, но извиняться пока было рано: Гарри даже ничего не прокомментировал. Он вообще молчал, растерянно потирая лицо ладонью. Из-за этого она почувствовала укол вины: ей было известно о том, что другу требовалось время для того, чтобы согнать остатки сна и начать соображать полноценно. Поэтому тот и не продолжал разговаривать с ними, крутя в руках свежий выпуск Ежедневного пророка. Наконец, решившись, Гарри раскрыл его, блуждая сонным взглядом по колонкам. Сначала ничего интересного не заметил: графа со спортивными новостями сообщала, что Вайлда Гриффитс, с которой ему довелось поболтать на собрании Клуба Слизней, все же покинула своих Холехидских гарпий, отдав предпочтение команде «Паддлмир Юнайтед». Колонка чуть ниже, которая в народе обычно именовалась как «самая скучная», подводила статистику финансовых вложений, которые получили проекты, выдвигаемые членами Визенгамота. Справа, наконец, была замечена нужная ему новость о принятии Отделом магического здравоохранения ранее оглашенной в газете реформы. На колдографии Том сосредоточенно смотрел на толпу, сдержанно жестикулируя руками. На какое-то время задержавшись взглядом на длинных пальцах, Гарри перелистнул страницу, находя, по всей видимости, самый сок, который так взбудоражил даже друзей.       На колдографии был изображен он сам, но не в одиночестве. Гарри помнил этот момент: они как раз заканчивали разговор с Антонином, когда Том приобнял его за талию и крепко сжал ткань мантии, чтобы прижать ближе к своему боку. На изображении он пристально смотрел на него, говоря о чем-то, в то время как сам Поттер внимательно слушал и легко улыбался. Гарри еще не успел забыть их беседу: в тот момент Реддл попросил его не обращаться к нему официально, даже если того могла требовать обстановка.       — Ну, я здесь очень даже неплох, — вслух прокомментировал он, стараясь разбавить густую от напряжения атмосферу: Поттеру казалось, что в комнате даже дышать было немного тяжело.       — Читал бы, а не разглядывал, — несмотря на то, что Гермиона чувствовала себя виновато, строгого тона она все еще придерживалась.       Коротко взглянув на Рона, который плюхнулся рядом с ним, будто в немом жесте поддержки, Гарри обратил внимание на «сенсационные заголовки».       «Заместитель министра и таинственный незнакомец: роман или политический союз?»       Что ж, звучало довольно безобидно. Гарри опустил взгляд на следующий:       «Манипулятор или романтик? Темная сторона Тома Реддла»       Гарри даже не знал, на что в первую очередь обратить внимание. Все новости явно несли в себе намеки на романтические отношения между ними, будто они были возлюбленными, или по меньшей мере любовниками, но уж точно не партнерами по ремеслу.       «Реддл и его протеже: опасная связь или политическая интрига?»       Ох, будущим политиком Гарри точно никогда не представляли. Он издал тихий смешок: еще вчера его голову заполняли переживания о том, что скажут люди, но тексты, представляемые в газете, больше напоминали абсурд, чем что-то обоснованное. Впрочем, он не сомневался, что сплетники волшебного сообщества съедят эти конфеты в блестящих обертках без лишних вопросов. Заметив, что друг задумался, Рон услужливо ткнул пальцем в следующий заголовок:       «Личная жизнь заместителя Министра: любовь или долгожданная муза?       Загадочный спутник заместителя министра Реддла вызвал волну слухов и домыслов. Кто этот юноша, чье появление рядом с Реддлом нарушило многолетнее молчание вокруг его личной жизни? Любовь, муза или очередной политический союз скрывается за таинственным дуэтом? Ради вас, дорогие читатели, Ежедневный пророк продолжает расследование, пытаясь разгадать тайну, окутывающую Тома Марволо Реддла…»       Гарри смущенно потер ладонью шею. Что ж, никакой грязи, слава Мерлину, про себя он не прочитал: кто-то из журналистов, видимо, провел более тщательную работу, опознав его как Гарри Поттера, так что многие задавались вопросом о том, почему спутник Тома так молод и как так получилось, что плохой и злой заместитель Министра позарился на вчерашнего студента Хогвартса. Ему неожиданно стало неприятно: сейчас он видел в Томе приятного мужчину, так что подобные слухи, которые не соответствовали его реальности, очень разочаровывали. Благо Реддлу было все равно на них: когда-то он сказал Поттеру, что читает Ежедневный пророк через раз и не знает большей части сплетен, о которых все так твердят.       — Что ж, — Гарри отложил газету в сторону. — Мы не спим и не встречаемся, если вам интересно. Том просто предложил мне сходить с ним на прием, потому что моя будущая специальность непосредственно связана с этой реформой. Думаю, это логично, — его голос больше не был сонным, и звучал немного обиженно: он понимал, что стоило поделиться с друзьями новостью, но их реакция была чрезмерно острой.       — Он обнимает тебя явно не как товарища, — отметил Рон. — Прости, если лезем не в свое дело, но мы просто переживаем за тебя. Не каждый день узнаешь, что твоего лучшего друга пытается соблазнить взрослый мужик…       — Реддл не пытается соблазнить меня! — уши Гарри загорели от смущения, когда он понял, что тот, кажется, именно это иногда и делал: нежно целовал руки, говорил красивые комплименты, устраивал уютные ужины и невзначай расстегивал верхние пуговицы домашних рубашек, которые привлекательно обтягивали широкие плечи.       Вот черт.       — Ты сам то в это веришь? — Гермиона, кажется, немного успокоилась от информации о том, что Гарри не встречался с политиком, который почти вдвое старше него.       — Верю, конечно, — он не собирался отступать. — Мы просто сблизились за это время и хорошо общаемся. Что плохого в том, что он меня потрогал? Не за задницу же, прости Мерлин.       — Гарри! — Гермиона неловко поджала губы. — Необязательно трогать кого-то за задницу на публике, чтобы огласить свое отношение к человеку.       — Отношение ровное, Гермиона. Думаю, это все, что пока требуется знать, — Гарри страшно не любил, когда ему указывали, как жить. Видимо, наслушался еще у Дурслей. Даже переехал, а здесь его тоже настигли поучения. — Я понимаю, что вы беспокоитесь, но не нужно выставлять меня дураком.       — Мы не выставляем, — ощетинился Рон. — Просто лучше уточнить у тебя напрямую, чем читать предположения желтушных журналистов.       — Хорошо, спрашивайте, если так спокойнее. Но хотя бы предупреждайте о приходе, окей? — он сделал глубокий вдох, взял в руки брошенную ранее палочку и взмахнул ей, чтобы открыть окно: комната постепенно заполнилась свежим воздухом.       — Прости, — все же сказала Гермиона, понимая, что даже для друзей они поступили далеко не тактично. — Знаешь же, что все втроем вспыльчивые… — ей всегда было тяжело признать свою вину.       Гарри внимательно посмотрел на поникшую подругу. Наверное, ругаться из-за таких мелочей было ужасно глупо. Поднявшись и порадовавшись тому, что вечером натянул пижамные штаны после душа, он подошел к стулу сзади и наклонился, обнимая девушку за шею.       — Все в порядке, — Гарри нарочно громко чмокнул Грейнджер в макушку и взъерошил ей волосы, крепко держа за плечо, чтобы у той не было возможности увернуться от своеобразного наказания.       — Эй, не обижай мою девушку, — Рон в шутку пригрозил ему кулаком, но не предпринимал никаких попыток защитить Гермиону: та не выглядела сильно расстроенной, пока с улыбкой пыталась поправить непослушные локоны.       — А вот и буду. Что ты мне сделаешь? — Гарри показал другу язык и резво побежал в ванную, закрывая дверь на щеколду: у Рона была ужасная привычка использовать в качестве экзекуции щекотку.       

***

      Учеба Гарри начиналась уже завтра, так что Том посчитал справедливым занять его день рисованием картины: в последние дни их время было ограничено. Нестыковки случались то из-за работы в Министерстве, то из-за личных дел Гарри — тот носился, словно белка в колесе, пытаясь уладить все важные дела, связанные с поступлением. Примечательно, что от помощи Реддла тот постоянно отказывался, хотя мужчине и правда не сложно было сопроводить его в Косом Переулке и помочь с выбором покупок. В любом случае, парень отлично справился со всем сам, поэтому они могли вернуться к своей прежней деятельности. Том заранее попросил домовиков накрыть скамейку мягким пледом — сегодня летняя погода перестала походить на теплую и ветер был неприятно прохладным. Стать причиной простуды Гарри он не хотел. Он в целом не желал, чтобы юноша плохо себя чувствовал — это, несомненно, передалось бы и ему. Если Поттер заряжал его приятными эмоциями, при этом находясь в отличном настроении, логично было бы предположить, что будь тот болен или напряжен, Том тоже чувствовал бы себя не самым лучшим образом.       — Так уютно, — кажется, голос позади него комментировал темно-зеленый плед, который он расправлял по краям скамейки.       Обернувшись, Том мягко улыбнулся Гарри и бросил свое прежнее занятие, чтобы поздороваться. Казалось, парень только этого и ждал: с готовностью протянул руки, позволяя их немного сжать. Кажется, мужчина открыл в себе новый фетиш: ему невероятно нравились эти ровные пальцы, и он приходил в восторг, когда имел возможность поцеловать тонкие запястья и мягкую кожу на ладонях.       — Все ради твоего комфорта, — Том провел губами вверх по запястью Гарри, с сожалением отпустив его после, чтобы не переборщить.       — Приятно, — Поттер внимательно наблюдал за жестами мужчины, размышляя над текстом из прочитанных вчера статей. Они еще не виделись, чтобы обсудить их, но теперь он не был уверен в том, что стоило это делать: уж очень скользкой была эта тропинка.       — Присаживайся, — Том махнул рукой в сторону скамейки, а сам направился к мольберту, с явным облегчением занимая свое место перед ним: кажется, до ужаса соскучился по кистям и краскам.       — Как думаешь, многие из журналистов догадались, что ты решил рисовать меня? — все же решился задать вопрос Гарри. — Кто-то подумал, что мы просто, хм, политические партнеры.       — Это не очень важно, — Том пожал плечами. Такой простой жест от серьезного взрослого мужчины выглядел забавно. — Даже если догадались, то пусть это будет небольшой рекламой к предстоящим картинам. К тому же, я почти закончил первую, — он провел пальцами по краю холста. — Думаю, сегодня ты даже сможешь ее увидеть.       — Правда? — Гарри с любопытством приосанился. — Думал, раз ты позвал меня, значит там еще много.       — Это не совсем так работает, — признался Том. — Сейчас я буду добавлять финальные штрихи, пробовать экспериментировать со светотенью. Получится гораздо лучше, если я буду видеть тебя вживую. К тому же, твое присутствие меня очень мотивирует.       — Понял. Тогда не буду отвлекать тебя.       Том послал ему мягкую улыбку, будто благодаря за понимание. Прошла всего секунда, и он уже скрылся за мольбертом, погружаясь в работу. Гарри и правда не планировал докучать ему лишними вопросами и как-либо отвлекать. Испортить картину на финишной прямой было бы слишком обидно, поэтому он молчаливо разглядывал сад, который становился все менее цветным. Было жаль расставаться с летом — красота этого места Гарри запомнится надолго. Ему хотелось вернуться на пару недель назад, когда кремовые розы, на кусты которых он так любил смотреть, еще сияли под солнцем, а лепестки ромашек были свежими и не подсохшими. Сейчас же их время подошло к концу, лишая такого обилия красок. Кажется, только об этом он и думал последние полчаса, прежде чем внезапно перевести взгляд на Тома, будто от неожиданного озарения.       — Том, — позвал он негромко, все еще боясь отвлечь мужчину в важный момент.       — Да, Гарри? — Реддл оторвался от картины, чтобы поддержать зрительный контакт. Он уже давно заметил, что Том часто любил вести беседу именно так: глаза в глаза.       — Ты всегда рассказываешь мне про магловские произведения искусства, — начал Гарри, задумчиво постукивая пальцами по плетениям скамейки, которые выглядывали из-под мягкой ткани пледа. — Но никогда не говорил о художниках, которые были волшебниками. Ты ведь рассказывал, что в Хогвартсе когда-то была дисциплина про изобразительное искусство. Сомневаюсь, что там рассказывали только о маглах.       — Ты прав, художников и в магическом мире достаточно, — Реддл ненадолго отвернулся, но лишь для того, чтобы вернуть крупную кисть на подставку и взять ту, что была с более тонким наконечником. — Я ждал, пока тебя это заинтересует. Рад, что ты спросил об этом.       — Такой ты загадочный. Все ждешь, пока я сам приду, — отметил Гарри, перебирая в голове все их разговоры на тему искусства.       — Согласись, приятнее слушать про то, о чем ты сам задумался. Начни я рассказывать без твоего собственного рвения, тебе было бы не так интересно.       Что ж, в чем-то Том был прав. Гарри не хотелось спорить с ним, ведь на вопрос, внезапно созревший в сознании, поскорее захотелось узнать ответ, желательно развернутый. А другого от мужчины можно было и не ждать, что сейчас очень радовало.       — Тогда расскажешь мне? — попросил Поттер, вновь залезая на скамейку с ногами, предварительно снимая легкие туфли, чтобы не испачкать плед. — Пожалуйста.       — Раз ты так просишь, — Том вернулся к мягким движениям краской и немного подумал, прежде чем начать говорить снова: — Начать, пожалуй, можно с Годфри Хескета. Он тоже был английским художником и учился в Хогвартсе. Его фигура в мире живописи была довольно противоречивой.       — Он рисовал что-то странное?       — Нет, просто его творчество подразделялось на несколько периодов, которые становились все боле…разнообразными, — мужчина сосредоточенно перемешивал между собой оттенки серого цвета. — Сначала его картины были романтическим сочетанием пейзажей и портретов. Чаще всего они были выполнены в традиционном стиле, но он иногда экспериментировал с магией. Например, его картина «Долина Годрика в лунном свете». Мерцания луны и звезд он добился с помощью специальных чар. На моих картинах свет тоже часто зачарован.       — Я замечал, — Гарри кивнул. — Интереснее смотрится, чем обычные рисунки. Только вот про Хескета я никогда не слышал, и работы его тоже не видел.       — Ничего страшного, я покажу тебе, — пообещал Том. — Вторым этапом в творчестве Годфри стало увлечение сюрреализмом и символизмом. Теперь магию он использовал для того, чтобы создавать иллюзии и трехмерные эффекты. Самой популярной с этого времени работой стала та, которую он назвал «Сон о летающем замке». На ней изображен замок, парящий в небе среди облаков. Пропорции очень искажены, а детали и вовсе кажутся нереалистичными. Многие картину не поняли, но она кажется мне очень любопытной.       — А замок там — это Хогвартс? Или какой-то другой? — Гарри внимательно слушал мужчину.       — Нет, к сожалению, не Хогвартс. Возможно, будь это школа, картина вызывала бы еще больше теплых впечатлений, но в Шотландии достаточно замков, которые может изобразить художник.       — А каким был поздний период его творчества? — спросил Гарри и поправил очки за дужку левой рукой.       — В то время он в своих работах исследовал тему смерти, времени и природу реальности. Согласись, немного противоречиво.       — Не все готовы задумываться о подобном.       — Верно, — Реддл кивнул головой. — Однако, эти произведения тоже нашли свою аудиторию. Он использовал сложные чары, чтобы создавать картины, которые могли менять форму и содержание. Таким образом он и подвергал сомнению саму реальность вокруг себя.       — Необычно, — Гарри вздохнул, будто жалея, что не спросил об этом раньше. — А как давно Хескет творил?       — Последняя его работа вышла в свет в тысяча восемьсот семьдесят первом году. Тогда же он и умер. Для волшебника, к слову, Годфри Хескет прожил довольно мало, всего восемьдесят девять лет.       — Наверное, про него тоже сложили какую-нибудь легенду о проданной душе, как у маглов, — решил Гарри.       — На самом деле, такие разговоры и правда ходили среди волшебников, но никто так и не довел слухи до ума, поэтому, можно сказать, что легенды как таковой и не случилось.       — А какой художник твой любимый из тех, о ком могли бы рассказать у нас в Хогвартсе?       — Мне нравится итальянский стиль. Больше всего вдохновляет Флавио Капелло. Я обязательно покажу тебе его работы. Вкусы у нас довольно схожи, поэтому, наверное, они тебе тоже понравятся — очень…реалистичные.       — А что в нем еще такого особенного?       — Мне откликается его философия. Он любил говорить одну фразу: «В то время как мир стонет под бременем порока, подлинные творцы не возводят замки из иллюзий, но обнажают язвы реальности своим искусством», — ровным голосом процитировал художника Том.       — Ты меня заинтриговал. Как обычно.       — Прошу прощения, но не очень искренне, — Том подмигнул ему, вернувшись к созданию картины.       Получив какое-то количество новой информации, Гарри решил, что стоило перестать отвлекать Тома, если он хотел увидеть картину сегодня, а не дожидаться следующей встречи. Пусть ему и нравилась принципиальность Реддла, который работал с портретом исключительно в его присутствии, Гарри понимал, что это очень замедляет процесс. Так что пересилив себя и не став задавать других вопросов, он устремил взгляд вверх. Листва деревьев тихонько шелестела от слабых порывов ветра. Парень подозревал, что осень не заставит себя долго ждать и в скором времени сорвет эти пышные верхушки зеленого цвета, которые уже потихоньку начинали становиться краснее. Где-то даже блестели полностью оранжевые листья, хлипко держащиеся на ветвях.       Сегодня они были необычно тихими, как эти самые листочки. Том был поглощен тем, чтобы завершить картину достойно и не оставить ни одного не проработанного участка, в то время как Гарри размышлял обо всем, что придет в голову. Впервые он с таким нетерпением ждал учебного процесса, а не самого факта окончания летних каникул — тогда Гарри просто хотел сбежать от родственников в дружелюбный замок. Теперь же его голова была забита многочисленными ожиданиями. Он думал, сможет ли справиться со всеми сложностями целительского дела, и вспоминал просторный холл образовательного центра, будто наяву чувствуя стойкий запах лечебных трав, который заполнял второй этаж, где он проходил собеседование.       Иногда Гарри отвлекался от многообещающих мыслей об учебе. В это время он смотрел на Тома, разглядывая его так пристально, будто видел впервые. Как бы Поттер ни старался забить свое сознание по-настоящему нужными размышлениями, его мысли все равно возвращались к разговору с друзьями. Действительно ли Том имел на него, кхм, виды, как на любовника, а не музу? Или подобные догадки были вызваны статьями журналистов, которые во многом притягивали за уши их взаимодействие на приеме, превращая невинные взгляды в плохо скрываемую страсть? Гарри знал, что Реддл считает его привлекательным — тот буквально сказал ему об этом сразу после того, как они познакомились. Но было ли в мужчине еще что-то, помимо тяги к изображению его лица на холсте? Он задумчиво провел ладонью по волосам, чуть оттягивая взъерошенные пряди. Хотел ли он, чтобы слова журналистов были правдой? Хороший вопрос. Его вгоняла в смущение любая мысль, связанная с Томом в роли его близкого человека, но Гарри не мог сказать, что это вызывало в нем отторжение или отвращение. Наоборот, он сталкивался с интересом, будто это очередное приключение, которое предполагало получение новых впечатлений. Только вот люди точно не являются тропинками его развлечений, а Том тем более не воспринимался им как своеобразный ресурс для достижения эмоциональных всплесков.       Взглянув на сосредоточенное лицо мужчины, Гарри немного мечтательно вздохнул. Его прическа снова потерпела небольшие изменения — от идеальной укладки мало что осталось, но та все равно выглядела аккуратно, за исключением парочки волнистых прядей, которые непослушно пытались коснуться лба своего хозяина. Тот хмурил брови, держа в руках кисть, но не касаясь ей полотна — пока он просто рассматривал его, будто изучая на предмет недостатков.       — Морщинки будут, — вслух отметил Гарри, вспомнив, как Том сделал ему точно такое же замечание, когда он нахмурился.       Тот, кажется, совсем не ожидал услышать подобный комментарий в свою сторону и удивленно взглянул на Гарри. Однако, стоило заметить, что и правда перестал сводить брови к переносице так интенсивно.       — Заботишься о моей молодости? — поинтересовался Реддл, наблюдая за тем, как парень водит пальцами по теплой ткани под собой.       — Хватаю ее за хвост. Убегает ведь уже, — подмигнул ему Гарри.       — Гарри, я ведь могу и обидеться, — несмотря на свой серьезный тон, мужчина улыбался — ему нравилось, что с каждой встречей Поттер начинал вести себя все более непринужденно. Его подкупал этот расслабленный вид и веселая улыбка на молодом лице.       — Прошу прощения, но не очень искренне.       — Кажется, кто-то начал воровать мои фразочки. Понравились? — Том, кажется, нисколько не был оскорблен этим фактом. Наоборот, его глаза самодовольно заблестели, пока он осматривал свою модель.       — Понравились, — Гарри согласно качнул головой. Захотелось кокетливо добавить, что мужчина тоже ему чуточку нравился, но он сдержался.       Хотя, на мгновение ему показалось, что Том прекрасно знал о тех мыслях, что не были озвучены. Он послал ему загадочную усмешку, прежде чем вернуться к полотну с новым рвением. Казалось, небольшой разговор всколыхнул в нем новые силы, которые так и просились быть выплеснутыми на картину вместе с красками. Реддл то отодвигался на стуле назад, то снова приближался, наклоняя голову. На мгновение Гарри даже стало жаль его спину — тот принимал не совсем удобные позы, чтобы дорисовать что-то. Но смотреть на горящего вдохновением Тома было невероятно приятно — казалось, воздух вокруг художника искрился цветными всполохами. Знать, что именно он был причиной этой сказочной атмосферы, тоже было неописуемо. Удовлетворение в груди растекалось небольшими волнами, будто успокаивая небольшой шторм, вызванный тревожными мыслями, но Гарри не потребовалось много времени для того, чтобы вернуться к ним — ему достаточно было обратить свой взгляд к лицу Реддла, подумать о том, что то было красивым и впасть в своеобразный транс. Что делать с этими наблюдениями, пожалуй, он еще не придумал, но пришел к одному маленькому выводу: его никто и не заставлял предпринимать что-либо. Он даже и думать об этом начал только из-за журналистов и навязчивого мнения друзей о том, что что-то не так.       Все было так. Если ни Гарри, ни Том ни испытывали дискомфорт, то ничего плохого не происходило. Правда же?       — Гарри, — Реддл нетерпеливо позвал его. — Подойди. Можешь взглянуть. Давай, вставай, — его голос звучал торопливо, будто картина сейчас исчезнет.       Растерянно моргнув, Поттер решил послушать Реддла и не нарываться на грубость своей медлительностью. Поднявшись со скамейки, даже не надев обратно обувь, он пошлепал босыми ногами по траве и подошел поближе к Тому.       И обомлел, глядя на холст перед собой.