Incanto

      Гарри не пожалел о том, что терпеливо ждал, пока Том сам решит показать ему законченную картину. Понимая, что мужчине самому не терпится поделиться результатом своей кропотливой работы, он не настаивал, но сам пребывал в томительном ожидании.       И не зря.       Его взгляд, устремленный на холст, медленно скользнул по короткому ворсу яркой зеленой травы, нежно-белым цветочкам жасмина и упавшим за скамейку яблокам. Самое интересное, конечно же, было чуть выше: он сам, небрежно закинувший ногу на ногу и устроивший ладонь на щиколотке. Казалось, все в его фигуре дышало непринужденной грацией, и он издал удивленный вздох, не веря, что именно так Том видел его. Вроде бы обычная рубашка, в которую он был одет, на картине выглядела очень легкой, словно сама по себе была соткана из летнего воздуха. Волосы, тронутые ветром, топорщились в разные стороны, но это совсем не портило его внешний вид — наоборот, прическа прекрасно дополняла едва заметную улыбку, с которой Гарри наблюдал за синицей, прилетевшей к своей кормушке. Эта птица на картине выглядела точно так же, как и в реальности: с необычно ярким желтым брюшком и лощеными перьями. Он видел, как тонко были изображены солнечные лучи, которые пробирались сквозь листву яблони и бликами играли на скамейке и его одежде. Мазки краски были мягкими и плавными, будто Том старался передать нежность и гармоничность момента, стремясь запечатлеть истинную красоту своей музы и ускользающее великолепие летнего дня.       Особенное внимание, конечно, Том уделил его глазам. Ярко-зеленые и не скрытые за стеклами очков, они не были пустой тенью, запечатленной на рисунке — Гарри чувствовал, будто те излучали мягкий свет, который распространялся по всей картине красивым золотистым блеском. Даже шрам в виде молнии, который так не нравился ему в реальной жизни, здесь выглядел очень к месту: это был резкий мазок телесно-розовой краски, осторожно переходящей в его естественный тон кожи. Завороженно рассматривая каждый уголок картины, Гарри чувствовал себя польщенным и гордым. Только гордость его переполняла не за себя. Он гордился Томом, потому что видел каждый шаг его скрупулезной, даже в чем-то ювелирной работы. Осознавать, что эта красота была создана человеческим трудом, было прекрасно. Знать, что все это случилось из-за него — еще лучше.       — Это восхитительно, — тихим голосом проговорил Гарри, переводя взгляд с картины на Тома, который все это время наблюдал за ним, не отрывая глаз. Тот словно считывал весь спектр эмоций, который испытала его муза, глядя на свое отражение, сложенное из нежных цветов и теней.       — Тебе нравится? — Том поднял голову, смотря на стоящего перед ним Гарри — он даже со стула еще не вставал, так торопился позвать к себе парня.       — Ты еще спрашиваешь? — удивился Поттер. — Мне очень нравится, Том! Это бесподобно, — его голос звучал смущенно и восторженно, пока он смотрел на мужчину сверху вниз.       — Без тебя этого бы не случилось, — Реддл вновь потянулся к его рукам, мягко перебирая пальцы. — Это непередаваемые ощущения. Никогда не испытывал такого восторга от завершения картины.       — Мне приятно, что я смог помочь тебе, — Гарри радостно улыбнулся, не пытаясь вырвать ладони из привычно крепкой хватки — И спасибо. Очень необычно видеть на холсте…себя. Еще и такого красивого.       — Ты и в жизни такой, — Том зачарованно смотрел на него, и в моменте Гарри вновь стало неловко от того обожания, коим блестели глаза мужчины. — Такой же прекрасный. Я старался передать эту легкость и воздушность, невинную красоту твоего образа, — объяснил он тихо.       — Я даже не предполагал, что в твоих глазах мой образ выглядит именно так.       — А каким должен быть?       — Ну, не знаю. Всегда считал себя чем-то попроще. Не страшным, конечно, но точно не воплощением привлекательности.       — Ерунда, — горячо возразил Том, поднимаясь со своего рабочего места и притягивая Гарри за руки поближе к себе. — Ты далеко не простой. Каждая твоя черта — шедевр, — он отпустил одну ладонь парня, но лишь для того, чтобы погладить его освободившейся рукой по щеке.       — Спасибо, — голос Гарри опустился до шепота. Момент казался по-настоящему сказочным и личным, он даже мог сказать, что интимным.       — За правду не благодарят, моя муза.       Они стояли рядом, глядя друг другу в глаза. Молчали, но говорить и не требовалось: казалось, взгляд передавал гораздо больше, чем слова. Гарри чувствовал, как рука мужчины ласкает его щеку нежным прикосновением, и как спускается к шее, осторожно водя большим пальцем по ровной линии челюсти. Том сейчас был как никогда близко, но это не отталкивало. Его глаза бродили по лицу мужчины, останавливаясь на глубоких темных глазах, и спускаясь к губам, которые сейчас находились совсем рядом с его собственными. Он чувствовал, как дыхание Реддла становится неровным, и ощущал то же самое.       Они отстранились спустя несколько мгновений, не разрывая зрительного контакта.       Кажется, Гарри влип.

***

      Образовательный центр при Больнице Святого Мунго кипел изнутри. Новые студенты сновали по коридорам, изучая стерильные аудитории и запоминая длинные коридоры. По крайней мере, старались запомнить. Иногда вновь прибывшим оказывали помощь обучающиеся постарше, объясняя, по какой лестнице подняться, чтобы сократить путь до лаборатории или какой стеллаж с журналами отвечает за начальные этапы теоретического обучения, который им предстоит пройти. Гарри посчитал, что они были довольно дружелюбны, так что ознакомление с новым местом учебы прошло довольно неплохо. За исключением, конечно, того факта, что Теория магического исцеления снова свела их с Блейзом Забини. Тот, зайдя в аудиторию, по свойски плюхнулся к нему за парту, будто они были давними друзьями. Закатывать истерику от нежеланного соседа Гарри не стал — не в детском саду, но недовольно сжал губы в тонкую полосу.       — Привет, Поттер, — на сей раз, однокурсник прекрасно помнил о манерах. — Ну что, новый друг помог поступить? — все-таки забыл.       Гарри непонимающе моргнул, отвлекаясь от книги, лежащей рядом: он купил ее заранее, но еще не успел прочитать ни страницы, поэтому хотел ознакомиться с оглавлением до начала занятия, чтобы быть в курсе происходящего. На самом деле, так просто делали многие из тех, кого он видел в помещении, поэтому Гарри решил последовать их примеру.       — Что, прости? — спросил он, наклонив голову набок.       — Я спросил, — терпеливо проговорил Блейз. — Помогал ли тебе новый друг при поступлении. Не ожидал, что у тебя могут быть такие связи, — в его словах звучал очевидный насмешливый намек.       У Гарри ушло пару секунд на понимание того, что тот говорит. Кажется, его уши покраснели от смущения. Или от злости, которая вспыхнула внутри. Таких слухов он точно не ожидал, когда переживал о компрометирующих статьях. Интересно, многие ли подумали, что он действительно был протеже Тома, которому не пришлось стараться для того, чтобы попасть в это место? Он готов был терпеть разговоры о том, что они с заместителем Министра в отношениях — его личная жизнь всегда подвергалась сомнениям, но вот обесценение долгих стараний было гораздо хуже.       — Не знал, что у тебя есть такой опыт. Поделишься?       — В смысле? — голос Блейза звучал удивленно.       — Раз ты считаешь, что мне помогли, значит, судишь по тому опыту, что у тебя есть. Разве нет? — поинтересовался Гарри, возвращая свой взгляд к сухим страницам учебника.       — Да как ты…       — Слушай, Забини, — он остановил палец на одной из строчек, чтобы не потерять момент, на котором остановился. — Мы уже не в школе. Здесь ни Гриффиндора, ни Слизерина, ни необходимости в словесных…пикировках. Я готовился все лето не для того, чтобы дурачиться здесь с тобой, хорошо? — постарался терпеливо объяснить Гарри.       — Когда это ты стал таким прилежным? — Блейз подозрительно сощурил глаза.       — Не дури, — он не сдержался и закатил глаза. — Я просто хочу заняться делом, и тебе советую сделать то же самое. Для того, чтобы бакланить, у меня есть дом и друзья. У тебя, полагаю, тоже.       — Знаешь, я был о тебе немного другого мнения, — Забини явно был поражен, причем не в плохом смысле: видимо, в его голове сложились определенные стереотипы о представителях львиного факультета. Возможно, конечно, какие-то из них и были верны, но Поттер был достаточно разумен, чтобы начать свое «становление» уже сейчас, а не через много лет. — В таком случае, извини меня. Сработаемся? — он протянул ему руку.       — Извинения приняты, — голос Гарри звучал снисходительно. Пусть он и сам сказал, что они уже не в школе, утереть нос слизеринцу всегда было приятно. — Попробуем, — он коротко пожал протянутую руку и вернулся к чтению.       В целом, Поттер мог сказать, что первое занятие прошло гладко. Теорию магического исцеления преподавала волшебница средних лет по имени Фелисити Гилмор. У нее были коротко стриженные волосы русого цвета, который перебивался блестящими прядями седины, и водянистые, будто бы совсем прозрачные глаза голубого оттенка. Она была одета в лимонный халат — видимо, сохраняла целительский дресс-код. Гарри успел заметить, что многие студенты, которые проходили практику в различных отделениях больницы, тоже носили халаты такого цвета, только с другого вида бейджиками, что выдавали их статус практиканта. Стало интересно, когда он сам примерит на себя такое одеяние.       — Магическое исцеление — это не просто ремесло, это искусство, — говорила профессор Гилмор, строго смотря перед собой.       Надо же, и тут его преследовала тема искусства. Правда до живописи им всем было далеко.       — Искусство, требующее не только знаний, но и сострадания, — продолжила она. — Думаю, вы проявили это качество на собеседовании, раз сидите здесь. Каждый пациент — это уникальный случай, требующий индивидуального подхода. И ваша задача, как будущих целителей — не просто диагностировать и лечить болячки, но и возвращать людям надежду, веру в то, что даже самые тяжелые раны могут быть исцелены.       Гарри выпрямил спину, внимательно смотря на женщину, что ходила между ровных рядов парт из светлого дерева, знакомясь со своими новыми студентами. В его глазах горел интерес, смешанный с твердой решимостью. Кажется, запал все еще не пропал, даже после небольшой перепалки с Забини, который притаился рядом, слушая миссис Гилмор с таким же вниманием. Было приятно знать, что сосед по парте, пусть и не выбранный самостоятельно, так же имел энтузиазм. Может, это было даже к лучшему. Несмотря на то, что в Хогвартсе Гарри был довольно активным студентом и имел хорошую репутацию среди других учеников, в социум сверстников он вливаться страшно не любил — сказывались воспоминания о начальной школе. Конечно, здесь ему все равно придется это делать, но первое знакомое лицо поблизости немного успокаивало. Пусть и было выходцем из их подземного террариума — здесь это уже было не важно. Гарри не сомневался, что в этих стенах выстроилась другая иерархия.       Важно было поскорее понять, какая именно, если он не хотел угодить в самый низ «пищевой цепочки» образовательного центра.       

***

      Тому было тяжело усидеть на месте. Раньше он не замечал за собой излишней непоседливости, но сейчас, находясь в четырех стенах кабинета в Министерстве, он прикладывал огромные усилия для того, чтобы оставаться за рабочим столом и продолжать разбирать приказы, с которыми он обязан был ознакомиться до их утверждения. Что ж, новый секретарь Руфуса и правда не был столь безнадежен, как предыдущие. Он действительно помогал, а не тормозил рабочий процесс.       Впрочем, мысли Реддла были далеки от бумажек, по которым он механически пробегался глазами и ставил галочку в знак одобрения — ничего важного эта макулатура в себе не несла. В приоритете, неудивительно, стоял Гарри Поттер. Он часто думал о последней их встрече, которая состоялась пару дней назад. Смотрел на свою картину, абсолютно довольный конечным результатом, а потом вспоминал наполненные восторгом глаза своей музы — тогда ему казалось, что они светятся изнутри. Возможно, так оно и было на самом деле. Том помнил, как приятно было гладить Гарри по щеке, и как прекрасно было ощущать его дыхание совсем поблизости. Отстраниться тогда было невероятно тяжело. Он даже немного жалел, что не довел дело до ума, пусть и сомневался в том, что это окончание нужно было им двоим, а не только ему. Заботиться о чужих чувствах и желаниях было в новинку, но Том не сказал бы, что это причиняло ему дискомфорт. Ему было любопытно исследовать новую грань взаимодействия с людьми. Точнее, с одним конкретным человеком, который, вероятно, сейчас в поте лица изучал основы целительского дела.       — Босс, — дверь открылась без стука, и за порог ступил Долохов. — Угостишь чаем?       — Не напился у дам, с которыми сплетничаешь? — скучающим тоном поинтересовался Том, отрывая взгляд от бумаги в руках.       — Они в командировке, — Антонин пожал плечами, подошел ближе и уселся поудобнее на стул для посетителей. — Поэтому я здесь.       — То есть их компания тебе нравится больше?       — Ну, — Долохов задумчиво поджал губы и прошелся по Реддлу оценивающим взглядом, который выглядел уж слишком насмешливо, чтобы воспринять его всерьез. — Если бы у тебя был третий размер… — он похлопал себя по груди.       — Уймись, я понял, — Том закатил глаза, когда Антонин беспечно рассмеялся. — Ты что-то хотел? Или поболтать зашел?       — Хотел, — Долохов кивнул головой. — Люциуса просто перехватило другое наше начальство, поэтому он не смог зайти.       — Он уже все сделал?       — Ага, сказал передать тебе и не копаться там своими грязными ручонками, — он достал из-за пазухи небольшой свернутый свиток.       Том взял пергамент в руки и развернул его, одобрительно кивая. Люциус всегда формулировал выданные ему задания четко и без лишней воды, поэтому мужчина попросил именно его.       На бумаге зеленым оттенком была выделена колдография маглорожденного волшебника по имени Лиам. Чуть ниже расположились изображения двух маглов, по всей видимости, его родственников. Их обычные фотографии были обведены красным цветом с краткой пометкой — опасность.       — Свободен, — Том кивнул в сторону двери.       Долохов, обрадованный, что не получил дополнительных задач, выскользнул в коридор так же быстро, как и зашел в самом начале.       

***

      Свою оплату Гарри получил в конце своего первого учебного дня. Он вернулся домой немного уставшим, но точно довольным, с аккуратно сложенными конспектами в сумке и, как ни странно, верой в светлое будущее — небольшую апатию, которую вызывали тоскливые мысли о Хогвартсе, вытеснили новые впечатления и знакомства. Ему даже дышать стало легче от изменившейся обстановки. Пусть отдых Гарри и нравился, вид этой квартиры уже набил оскомину.       Ханс прилетел поздним вечером. Иногда ему казалось, что в другое время птица просто отказывалась функционировать, либо делала это с явной неохотой — питомец Тома был весьма своенравным, под стать своему хозяину, поэтому такие черты характера у обычного животного не были бы удивительными. На сей раз Ханс принес ему не только записку, но и бархатный мешочек коричневого цвета. Довольно увесистый. Гарри даже смутил его вес, но он решил сначала прочитать небольшое послание Тома. Стало интересно, планировал ли тот в ближайшее время продолжить свою деятельность живописца, или хотел известить Гарри о том, что пока собирается взять перерыв. На самом деле, парень даже нервничал по этому поводу: досуг с Реддлом очень хотелось сохранить. Он вписался в его жизнь настолько органично, что менять свой дальнейший распорядок не хотелось, пусть Гарри и понимал, что они закончили с картиной гораздо раньше, чем предполагал Том, и тот вполне логично мог бы захотеть отдыха, а не моментального продолжения встреч с Поттером, пусть тот и вселял в него чувство вдохновения. Развернув листок бумаги, Гарри взглянул на знакомый почерк.       

«Доброго вечера, моя муза.

Мешочек, который принес Ханс — моя благодарность за твое терпение. Я не могу насмотреться на новую картину, пусть вживую тебя разглядывать и лучше.

      

Как прошел твой первый учебный день? Мне было бы интересно узнать твои впечатления.

Слышал, что в Кенсингтонских садах в конце недели будет проводиться эксклюзивная выставка живописи и архитектуры. Обещанного Капелло, конечно, там не будет, но галерея Серпентайн по отзывам весьма неплоха, пусть и презентует современные магловские работы. Для общего развития самое то.

Приглашаю тебя посетить ее вместе со мной. Пятница, шесть вечера. О билетах позабочусь.

      

С нетерпением жду ответного письма, твой Том»

      Взгляд Гарри задержался на слове «твой», которое вызвало приятные ощущения в области груди. На душе стало невероятно тепло от желания Реддла встретиться. Кажется, он ему совсем не надоел и переживал совершенно зря. Осознавать это было необычайно приятно — он ощущал себя чуточку особенным в жизни мужчины, что не могло не поднимать ему настроение. Осторожно положив письмо на стол, Гарри хотел было взять в руки мешочек, который теперь было очень неловко принимать, но наткнулся взглядом на внимательные глаза Ханса.       — Во морда, — вырвалось у него. — Сейчас поделюсь с тобой запасами Хедвиг, а то меня ненароком заклюешь, — Гарри открыл ящик и достал оттуда маленький мешочек с кормом.       Птица перед ним заинтересованно завертела головой, отреагировав на тихий шелест упаковки. Издав тихий смешок, Поттер насыпал немного корма на подоконник и, оставив питомца Тома наедине с лакомством, все же развязал тонкие ленты на мешочке.       Монет было…много. Гарри еще не успел посчитать, но навскидку прикинул больше ста галеонов. Ему показалось, что это слишком большая оплата. Пусть Поттер и тратил свое личное время, находясь рядом с Томом во время создания картины, он действительно получал от этого удовольствие и не уставал настолько сильно, чтобы получать подобное вознаграждение. Но такой суммы хватило бы с головой для того, чтобы не переживать о своих повседневных расходах, и не бояться, что хранилище родителей опустеет слишком рано. Совесть граничила с желанием избавить себя от некоторых финансовых беспокойств. Гарри мельком подумал о том, что Том вряд ли бы принял половину от этой суммы обратно. Потом решил не успокаивать себя этим, а просто проявить каплю гордости там, где нужно и просто принять благодарность. В конце концов, Реддл явно не понес неудобства от этой оплаты, а он сам не видел необходимости доказывать что-то мужчине — тот и так уже сформировал о нем свое мнение.       — Ты уже все схрумкал? — он повернулся в сторону затихшего Ханса. — Том тебя что, тоннами там откармливает?       К сожалению, птица ему ответить не могла, поэтому Гарри пришлось отложить этот вопрос до встречи с самим Реддлом, не думая о том, что забудет о нем уже через пару часов. Не так уж и важно было знать, как тот кормит своего любимчика.       

***

      Дни до конца недели тянулись ужасно медленно, пусть и дарили Гарри новые впечатления и знания. Он уже не так плохо ориентировался в образовательном центре — наверное, сказывалось не только проведенное там время, но и ночные вылазки в Хогвартсе. Замок точно был более масштабным, и коридоры там переплетались гораздо хитрее. Тем не менее, новое место обучения уже запало в душу Гарри — ему нравилась лаконичность стиля и чистота, что там царили. Именно в такой атмосфере ему хотелось работать и стараться. Даже в сон почти не клонило после раннего подъема — преподаватели их вниманием завладевали моментально, будто в каждом из них сидела своя частичка Асклепия.       В пятницу их рабочий настрой сохранился, пусть и был немного более вялым — несмотря на весь энтузиазм, который кипел внутри, студентам хотелось отдохнуть. Лето закончилось совсем недавно, так что выполнять такое количество умственной работы было непривычно и тяжело. Этой мыслью с ним поделился Эрни Макмиллан — пуффендуец с его курса тоже решил обучаться целительству, так же, как и Ханна Аббот, с которой было приятно поболтать в перерывах между занятиями. Гарри не был удивлен их компании, поскольку они вместе посещали факультатив по лечебной магии и успели привыкнуть к обществу друг друга. Пока что вливаться в коллектив было совсем не сложно. Правда, чаще всего, место рядом с ним было занято Блейзом. Сегодняшний день не стал исключением. Сначала Гарри не очень понимал, почему тот так упорно остается рядом, но потом осознал, что однокурсник был таким же молодым человеком, которого могли напрягать новые знакомства. Либо же его чистокровная задница не хотела исследовать незнакомые ранее лица — на курсе было много маглорожденных волшебников. Пусть тот никогда и не признался бы в этом, но Гарри видел, что даже с Эрни и Ханной тот найти общий язык не мог — считал бывших барсуков слишком посредственными и мягкими. Поттер же со школы запомнился как сильный, острый на язык и добродушный. Эти три черты описывали его как наиболее подходящего для Забини соседа по парте. И помолчать может, когда нужно, и шпильку в свой адрес отбить настолько филигранно, что приходилось держать себя в тонусе.       В общем, с Забини зародилось небольшое перемирие. Они по прежнему кололи друг друга неприятными фразочками, но теперь делали это не из неприязни — тут, скорее, говорил спортивный интерес и банальная скука, которая завладевала ими на обеденных перерывах и Истории развития магической фармакологии. По правде говоря, сама дисциплина была довольно интересной, но профессор, пусть и был весьма умен, был до невозможности нудным. Он был способен рассказать кучу интересных и полезных вещей, и Гарри понимал это, но его подача очень напоминала ему о Бинсе, оставшемся в Хогвартсе.       Впрочем, когда все лекции подошли к концу и можно было с чистой совестью отправиться домой, Гарри перестал думать и об однокурсниках, и о новых преподавателях. Сейчас его мыслями потихоньку завладевал Том Реддл. Ему сложно было признать это, но он соскучился по мужчине, пусть и прошло не так много времени. Гарри поскорее хотелось оказаться рядом, послушать интересные рассказы мужчины о живописи или работе в Министерстве, а потом поделиться своими новостями. В целом, даже если Том говорил какую-нибудь скучную чушь о собраниях Визенгамота, Гарри все равно прислушивался бы к нему — ему нравился голос мужчины, его саркастичные интонации и замечания, которые он позволял себе отпустить в сторону сотрудников.       Ему вообще многое в Томе нравилось, и это смущало, пугало и интриговало одновременно. Испытывать столько эмоций по отношению к одному человеку было непривычно и страшно, но вместе с этим Гарри испытывал нетерпение. Шило в заднице, как выразилась бы Гермиона, ощущалось в эти моменты сильнее. Он прыснул от собственных мыслей, смотря на себя в зеркало. Стоило, наверное, докупить классической или более сдержанной одежды. Раньше она надевалась по исключительным случаям, так что его небольшой арсенал считался приемлемым, но теперь Поттер понял, что ему маловато «пижонских» прикидов. Ходить в одном и том же не хотелось, тем более, Том всегда одевался разнообразно. Сравнивать себя с заместителем Министра магии, который разве что не спал в такой одежде (хотя, кто его знает), было не очень логично, но желание Гарри от этого не исчезало. Стоило запланировать шоппинг, и по возможности вытащить друзей с собой. Так сказать, совместить полезное с приятным. А сейчас приходилось импровизировать. На улице еще не было холодной и сырой погоды, но по вечерам улицы одолевал прохладный и промозглый ветер, от которого приходилось прятаться, если внутри не было желания простудиться. Поэтому вместо тонкой льняной рубашки на Гарри оказалась молочная кофта с полузамком. Поскольку они не собирались находиться в обществе снобов-волшебников, он позволил надеть себе кроссовки белого цвета вместо туфель: классическая обувь для Гарри была жутко неудобной. Надеясь, что Том не станет кривить нос, он неловко взъерошил волосы. Он чувствовал себя девчонкой, которая пыталась навести марафет перед встречей с парнем, который показался ей симпатичным. Создавать впечатление кисейной барышни не хотелось однозначно.       Как же сложно.       Взглянув на настенные часы, которые в последнее время неприятно шумели (ему стоило проверить, все ли в порядке с механизмом внутри), Гарри понял, что время уже близилось к шести. Координаты для аппарации он получил утром, перед тем, как уйти на занятия, поэтому переживать о нужном месте среди всего Гайд-парка не приходилось — достаточно было просто сосредоточиться. Он обернулся на небольшой бардак, который было лень убирать. На столе остался недопитый чай в оранжевой кружке и упаковка от бельгийских вафель, которые оказались отвратительно сухими и совершенно невкусными. Впрочем, Гарри их все равно съел — то, за что уплачено, должно быть проглочено сиюминутно. На полу обнаружились крошки, видимо, сдутые со стола сквозняком.       Что ж.       Квартира опустела с тихим хлопком. Уборка была проблемой завтрашнего Гарри. Сегодняшний же собирался целиком и полностью погрузиться в мир искусства. А еще в Тома. Тот уже ждал его, опираясь на небольшую перегородку возле озера. Расположение галереи было приятным — сердце Гайд-парка, водоем поблизости, обилие зелени. Даже сейчас, когда листья начинали желтеть, подсыхать и осыпаться, округа все еще выглядела свежо. Он осмотрелся немного, прежде чем выйти с небольшой лужайки, окруженной деревьями.       — Здравствуй, Гарри, — заметив парня, Том пошел навстречу, отвлекаясь от разглядывания уток и лебедей, которые непринужденно плавали в чистом озере. — Рад тебя видеть. Я скучал, — он привычно поцеловал ладони Поттера, осторожно поглаживая пальцы.       — Привет, — Гарри радостно улыбался. Было очень приятно увидеть такую теплую реакцию на его появление. — Я тоже соскучился. Привык видеть тебя чуточку чаще, — признался он, ответно сжав руку Реддла, будто этим жестом стараясь дополнить свои слова.       — Нужно будет заняться составлением графика, — кивнул Том, вспоминая о своих давних словах. — Как прошел твой день? В письме ты не так уж и красочно описал то, чем вы занимаетесь.       — Не хотелось забивать тебе голову ненужными вещами, — попытался оправдаться Гарри тихим голосом.       — Все, что связано с тобой — это не просто нужно, а необходимо. Никак иначе, Гарри, — создавалось впечатление, что Том мягко пожурил его, но выражение его лица было слишком серьезным, чтобы пробовать возражать. Даже в шутку.       — Очень мило, — неловко, будто с натяжкой произнес Гарри, отводя взгляд. Привыкнуть к такой заботе и вниманию было тяжело, даже при условии, что ему нравилось чувствовать это. — Сегодня была Теория магического исцеления и две пары Истории магической фармакологии. На последних, если честно, я чуть не заснул.       — Такой скучный предмет? — удивился Том, отпустив его руки и намекающим жестом предлагая свой локоть: Гарри стало понятно, что это не вопрос, а своеобразный призыв к действию, так что он осторожно ухватился рукой за обтянутый в черную рубашку локоть.       Он мысленно отметил, что мужчина очень часто предпочитал длину рукава в три четверти, и даже если оригинальная длина была другой, он их подворачивал. Рубашка даже не была заправлена в брюки, что создавало впечатление привычной повседневности, в которой он привык видеть Тома.       — Не скучный, — проговорил Гарри задумчиво. — Препод просто пожилой. Зануда, если честно. Он очень умный, но его подача…       — Я рассказываю интереснее? — поддразнил его Реддл.       — Намного, — серьезно согласился Поттер, подняв на него взгляд.       Они шли по направлению к самому зданию галереи. Неподалеку уже начинали собираться люди, тоже заинтересованные предстоящей выставкой. Отличие их, конечно, заключалось в том, что те не были волшебниками и не могли сравнить предложенные работы с творениями магических живописцев. Гарри почему-то не сомневался, что Том не упустит возможность упомянуть кого-то из своих фаворитов. Он даже озвучил свои мысли по этому поводу, но Реддл лишь посмеялся.       — Видишь ли, здешние работы проигрывают и магловской классике, и магической. Я их не принижаю, ведь творчество бывает разным, но сравнивать их, например, с художниками Ренессанса было бы крайне нелогично. Тем более, это выставка современных художников.       Их путешествие по галерее выдалось занимательным. Они оба не пришли в восторг, увидев работы Бриджит Райли, которая была известна своими работами в стиле оп-арт, которые создают оптические иллюзии и вызывают у зрителя ощущение движения и изменения формы. В теории, наверное, это было интересно, но Гарри не оценил обилие геометрических фигур, линий и цветовых контрастов.       — Что ж, это тоже имеет место быть, — снисходительно заметил Том.       Его позабавила серия картин «Банки супа Кэмпбелл» — это была одна из самых известных работ художника по имени Энди Уорхол. Тридцать две картины, на каждой из которых изображена банка супа «Кэмпбелл». Каждая картина представляла собой один из тридцати двух вкусов супа, производимых компанией.       — Видимо, ему очень нравился суп.       — Слишком нравился, — со смешком добавил Том. — Но здесь хотя бы есть смысл. Насколько я знаю, он использовал технику шелкографии. Это позволило ему создавать повторяющиеся изображения с минимальными различиями, — он задумчиво смотрел на нарисованные баночки. — Этот метод подчеркнул массовое производство и стандартизацию — центральные темы творчества Уорхола.       — Интересно, — Гарри кивнул головой. — Мне нравится, что здесь все очень яркое.       — Помогает с узнаваемостью.       Взгляд Поттера зацепился за небольшой макет с моделями зданий. Заметив его интерес, Том направился ближе к ним, заинтересованно склоняя голову.       — Это уже архитекторы, а не живописцы, — он поднял взгляд на небольшую табличку. — Жан Нумель. Вот это, — Реддл ткнул пальцем в одну из трехмерных моделей: две контрастирующих между собой объемных формы с абстрактным патио между ними гармонично объединились в целостную структуру. — Настоящий дизайнерский прорыв начала восьмидесятых. Он работал над проектом этого здания. Институт арабского мира, позиционирующий себя в качестве культурного моста между Европой и арабскими странами.       — Как все это вмещается в твою голову? — дослушав, спросил Гарри, заинтересованно смотря то на макет, то на Тома.       — Опыт, моя муза. Идем дальше?       Они ознакомились с работами Рэймонда Петтибона, которого Том до этого не знал, а также с Аланом МакКоллумом, Джеффом Кунсом и, кажется, проектами зданий Фрэнсиса Кере. К концу выставки имена запоминать стало сложно: он пытался лавировать между объемными волнами знаний, поступающих в голову и обычными разговорами. Сюрреалистичные картины Ман Рэя, однако, отпечатались в воспоминаниях довольно крепко — возможно, из-за ярких цветов и резких линий.       — На самом деле, самые его сильные работы появились не просто так, — внезапно заметил Том.       — А из-за чего? — Гарри отвлекся от рассматривания буйства красок.       — Я слышал, что Ман Рэй и Ли Миллер жили в Париже какое-то время. Сначала как учитель и ученица, а затем как любовники. Их отношения и подвигли его на самые лучшие картины, в какой-то степени определившие направление современного искусства. Вскоре Ли Миллер стала не только его музой, но и соавтором. Она училась у него фотографии.       — Ого, — смутился Гарри, все еще держа Тома за локоть. — И долго они были вместе?       — Не-а. Их отношения были страстными, но нестабильными.       — Жаль…       Выставка закончилась, когда на улице уже стемнело. Гарри не хотел смотреть на часы, будто отрицая быстрое течение времени рядом с Томом. Тот, кажется, тоже не видел необходимости следить за временем. Все его внимание было поглощено картинами, но чаще — Гарри, который их рассматривал. Они прошлись вдоль ровной линии сосен, взглянули на огни небольшого количества фонарей вдали, видимо, для вечерних посетителей Гайд-парка и остановились у озера, возле которого Том ждал его.       — Тебе понравилось? — спросил он, осторожно поправляя ткань кофты на плечах Гарри. Тот почему-то был уверен, что та и без этого прикосновения была ровной, но промолчал.       — Очень, — Гарри кивнул головой. — Некоторые картины выглядели очень необычно. Но никакая из них не сравнится с твоими, — честно добавил он.       — Разные направления, помнишь? — Реддл улыбнулся. — Но я польщен. Приятно, что ты ставишь меня выше.       — Ну, это же ты. Как я могу поставить тебя ниже случайного магловского художника?       Том внимательно посмотрел на него. Гарри даже на мгновение подумал, что сказал что-то не так: настолько пристальным был взгляд мужчины. Только быстро сообразил, что тот, кажется, просто был слишком доволен его последней фразой.       Что ж, ему было не жалко немного потешить эго Тома Реддла. В конце концов, он заслужил.       — Гарри, — позвал он.       — Что? — голос Гарри, опустившего взгляд, вновь звучал необычно тихо.       — Посмотри на меня.       Гарри послушно поднял голову. Руки Тома медленно отпустили его ладони и переместились к лицу. Ощутив прохладу чужой кожи, Поттер слегка вздрогнул, вспоминая, что из них двоих только он был в кофте.       — Тебе не холодно? — уточнил Гарри.       — Ты меня греешь, — легко отозвался Том.       Он гладил Гарри по щекам, большими пальцами ведя по нежной коже под глазами. Его голова, казалось, с каждой секундой склонялась все больше. Лицо становилось ближе, и Поттер снова разглядывал эти губы вблизи, пока они не коснулись его собственных.       Трепетное прикосновение было недолгим, но очень мягким. Сердце, по ощущениям, провалилось в живот. Том прихватил сначала нижнюю губу, а затем верхнюю, слегка прикусывая ее. Часто дыша от волнения, сковавшего грудь, Гарри обнял его за шею, отвечая мужчине таким же мягким поцелуем.       Ему не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.