Incanto

      Их поцелуй становился глубже, но не жестче: Том действовал осторожно, пусть и с легким напором, который Гарри, немного помедлив, все же принял, снимая очки и откладывая их на каменистую перегородку возле озера, позволяя ему вести. Стало совсем не важным то, что щебенка на перегородке была острой, а линзы очков плотно прилегали к ней. Исправят.       Языки осторожно касались друг друга в изучающих прикосновениях и вели по губам в ненавязчивой ласке. Руки Реддла тянулись к своей музе, гладили спину и надавливали на поясницу. Он с ума сходил от того, как парень тянулся навстречу, и как его спина прогибалась во время этого. Волнение внутри перемешивалось с жаром, который волнами растекался по всему телу, обдавая конечности горячим теплом. Те будто пылали, но это было очень приятно и не приносило никакого дискомфорта.       Том чувствовал, как Гарри ведет кончиками пальцев по его шее, заползая за воротник или зарываясь в растрепавшиеся от вечернего ветра волосы. Они прижимались к друг другу, будто прячась от этого холода, но на деле — отчаянно нуждаясь в близости чужого тела. Он не мог точно сказать, сколько длилась эта ласка — прямо как в девчачьих романах, Том предполагал, что она могла длиться всего мгновение, или несколько томительных минут. В конце концов, им пришлось отстраниться друг от друга, но глаз это не касалось — было приятно знать, что тебя рассматривают настолько пристально и нежно. Интересно, его одержимый блеск в глазах был таким же мягким на вид, или же все-таки выглядел гораздо более резко, чем чуткость, которую проявлял Поттер? Он не знал. Спрашивать было бы странно.       Что говорят в таком случае? Обычно Том переходил сразу к делу, а не занимался обсуждением чего-то чувственного. Проблема возникла из ниоткуда, но казалась слишком сложной.       — Мне понравилось, — тихим голосом отметил он, поднимая очки Гарри с перегородки за дужки и возвращая их на прежнее место, предварительно отряхивая от легкой пыли.       — Мне тоже, — неловко ответил парень, все же отведя взгляд в сторону, сделав вид, что увлекся разглядыванием ровной глади озера.       То действительно было чистым и красивым, самое то, чтобы понаблюдать и помечтать о прекрасном, либо же подумать о чем-то глубоком, но точно не сейчас — они оба это понимали. И понимание это, казалось, было почти осязаемым.       Том заинтересованно склонил голову набок, смотря на мальчишку. И правда ведь мальчишку — он успел забыть, что человек перед ним, вероятно, не имел столько же опыта, сколько мог заполучить мужчина практически вдвое старше него. Но этот поцелуй точно превосходил весь этот опыт. Реддл не преувеличил бы, сказав, что никогда раньше не испытывал столь насыщенных ощущений. Его муза, кажется, была идеальна во всем. Мужчину пробила гордость: конечно, он не мог выбрать в качестве неисчерпаемого источника вдохновения какую-то нелепую посредственность. Он выбрал самое лучшее, то, что действительно заслуживало его внимания и, что самое важное, времени. Он ценил время. И это время собирался посвятить Поттеру.       Его Гарри был уникальным. Бриллиантом. В его возрасте, наверное, странно реагировать подобным образом на трепетное, почти детское прикосновение губ, но в груди все сжималось от пережитого удовольствия и нежности по отношению к Гарри. Его хотелось оберегать, спрятать от этого мира и обеспечить всем, чем тот только заинтересуется. Его просто хотелось. До дрожи. И не только в сексуальном плане — Том невероятно сильно хотел разделить с Гарри любую человеческую эмоцию, не подвластную ему раньше. Тот открывал ему новые горизонты не только в творчестве, но и в познании себя. Это было удивительно интересно, но вместе с этим пробуждало ревность — делиться такой возможностью ни с кем не хотелось.       — Ты не замерз? — заботливым тоном спросил он, погладив Поттера по подбородку.       — Ты меня греешь, — Гарри хитро улыбнулся ему. Мельком Том подумал о том, что мальчишке подходил этот лисий образ.       — Снова повторяешь за мной, — со смешком проговорил Реддл. — Кажется, не только я вдохновляюсь? — поддразнил он после.       — Я цитирую.       — Ох, тогда это совсем другое дело, — Том вновь наклонился, проведя носом по щеке Гарри и сделав глубокий вдох. — От тебя приятно пахнет.       — Не замечал за собой запаха краски, — подшутил над ним Поттер.       Они замолчали. Что ж, два социально неловких волшебника, потрясающий поцелуй и вечерний Гайд-парк — набор нетипичный. В голове Реддла не было ни единой правильной мысли для беседы. Он не был эмпатичным человеком, и обычно использовал своеобразные алгоритмы для подобных разговоров. Предписанные порядки действий и маленькие стратегии, заранее предусмотренные фразы — это помогало ему. Даже взгляды иногда получалось предугадать, что было очень полезно в его работе. Но с Гарри никакие алгоритмы не работали — Тому было страшно признать это, но они просто были не нужны. Он и без «справочника» чувствовал эту неловкость, волнение и трепет, что прошивал его с головы до ног. Эмоций было много. Слишком. Реддл даже чувствовал, что его голова начинала болеть от переизбытка этих ментальных импульсов, что ударяли то в грудь, то в лоб, будто магловские пули. Неужели так бывает у всех и постоянно, а не только с одним человеком? Это же буквально пытка. Терпел он ее исключительно из-за того, что катализатором этих мини-мучений был Гарри.       — Позволишь мне проводить тебя?       — Я думал, что просто аппарирую, — в голосе Гарри слышалась капля недоумения.       — Если честно, я немного обеспокоен вниманием журналистов к твоей персоне, — заметил Том, с неким отстранением гладя Поттера по щеке. — Думал, что быстро успокоятся, но они до сих пор стараются выйти на мою неуловимую музу. Позволишь поиграть с чарами вокруг твоего дома?       — Кто бы стал искать меня в магловском Лондоне? — удивился он. — У меня стоит базовая защита, но если ты считаешь нужным…       — Считаю, — настойчиво заметил Реддл, не отрывая взгляд от Гарри. Он явно был намерен по максимуму обеспечить его защитой, разве что жить в хранилище Гринготтса не предлагал — наверное, там не было удобств. Да и холодно было в этих стенах, вдруг Гарри простудился бы? Совершенно неприемлемо.       Тот, стушевавшись от столь резкой смены тона, лишь кивнул головой. Их отношения были такими…странными. Они только что поцеловались, но разговаривали так, будто ничего не случилось. Это в какой-то степени давало возможность собраться с мыслями, что приносило небольшую пользу и облегчало их положение. С другой стороны, Гарри мог сказать, что немного разочарован. При этом, конечно, он совершенно не знал, чего конкретно хотел от Реддла. Услышать или получить, не важно. В душе царила сумятица, которая пока не собиралась утихать, лишь возрастала с каждым вдохом и выдохом.       — Гарри, — позвал его Том.       Пришлось снова поднять взгляд, мысленно понадеявшись, что он не передает всех его душевных…       «Сопливых!» — услужливо, но язвительно подсказало подсознание.       …терзаний.       Да, наверное, все-таки сопливых.       — Что такое? — спросил все же Гарри, решив, что просто молчать и смотреть — не самая лучшая идея, когда к тебе обратились по имени.       — Ты ведь будешь со мной? — Реддл аккуратно поправил его взъерошенные волосы у виска.       — Конечно, — отозвался Гарри. — Куда тебе без модели.       — Не только как муза, — уточнил он, поджимая губы, будто ответ Поттера не совсем его устроил.       Вспомнился их разговор в галерее:       — Я слышал, что Ман Рэй и Ли Миллер жили в Париже какое-то время. Сначала как учитель и ученица, а затем как любовники. Их отношения и подвигли его на самые лучшие картины, в какой-то степени определившие направление современного искусства. Вскоре Ли Миллер стала не только его музой, но и соавтором. Она училась у него фотографии.        — Ого, — смутился Гарри, все еще держа Тома за локоть. — И долго они были вместе?        — Не-а. Их отношения были страстными, но нестабильными.        — Жаль…       И стоило ли соглашаться на такое, заведомо осознавая все риски? Правильно ли он вообще понял Тома, или снова додумал все в своей голове самостоятельно?       — Как Ман Рэй и Ли Миллер? — уточнил он, пытливо заглянув в глаза Реддла.       — Только лучше. Уверен, ты помнишь о том, что долго вместе они не продержались.       — Помню.       — Мне не хватило бы вечности, чтобы смотреть на тебя, моя муза. Думаю, тебе не стоит переживать о похожем исходе.       Гарри постарался выглядеть уверенно, но его глаза явно выражали наивысшую степень скепсиса и сомнений. Да, он считал Тома Реддла безумно привлекательным. Был согласен с тем, что тот талантлив, умен и харизматичен. Приходил в восторг с его рассказов об искусстве и вдохновленного вида. Но знал ли он его на самом деле? Вряд ли. Стоило ли завязывать подобного рода отношения с человеком, о жизни которого ты знаешь ничтожно мало? Наверное, не самая лучшая затея. Доверять свою душу человеку, который буквально назвал его своей музой, предлагая сблизиться, тоже, скорее всего, было бы странно. Даже если он демонизировал Тома, не обращая внимания на его настоящую чуткость — все это было слишком. Но это и притягивало.       — Я буду с тобой во всех смыслах, Том, — проговорил он поспешно, пока за ним ломался тонкий мостик, по которому можно было отступить назад.       В конце концов, что он терял? Важнее было то, что он сможет приобрести — это оправдание было очень кстати для его гриффиндорской импульсивности. И дело было далеко не в материальных ценностях и благах — ему было все равно, сколько он мог бы поиметь денег, когда перед ним открывались неизведанные просторы, приправленные привязанностью к такой неоднозначной личности. И неизвестностью, которая немного пугала, но еще больше — интриговала.       Том улыбался невероятно довольно. Гарри даже засмущался, но тот, будто чувствуя его уязвимость, лишь оставил мягкий поцелуй на его левой ладони — взгляд, однако, отрывать не стал.       

***

      Том действительно аппарировал вместе с ним. Гарри боялся, что тот будет кривить нос, оказавшись в весьма посредственном дворике, который ни с одной стороны нельзя было назвать престижным или элегантным, но мужчине, кажется, было абсолютно плевать на не подстриженные кусты и плешиво окрашенные скамейки тусклого коричневого цвета. Он лишь поправил закатанные рукава рубашки, одернул ее вниз и достал палочку, задумчиво ведя ее кончиком по пальцам своей руки.       — Какая сердцевина у твоей палочки? — поинтересовался Гарри, подходя ближе и рассматривая ее. Он слышал, что этот элемент мог многое сказать о своем хозяине.       — Перо феникса, — ответил Реддл, не приступая к исполнению своих планов — видимо, хотел позволить Поттеру вдоволь насмотреться на свою красавицу.       — Правда? — Гарри приподнял брови. — У меня тоже. Олливандер говорил мне, что уже продавал одну палочку с пером этого же феникса. Видимо, имел в виду твою.       Том заинтересованно поднял взгляд, внимательно посмотрел в глаза парня перед собой и вновь улыбнулся. Кажется, в последнее время он делал это слишком часто, но губы сами растягивались от удовольствия. Он буквально не мог устоять перед этим.       — Очаровательно. Разве это не судьба, Гарри? Мою музу выбрала сестра моей палочки, — заметив, как неловко себя чувствует юноша, Том задумчиво исправился: — Моего партнера.       Лицо мальчишки просветлело: глаза перестали выражать столько сомнений и опаски. Кажется, Том начинал понемногу понимать все тонкости общения с людьми, к которым тебя действительно тянет. И далеко не разумом — Реддл, конечно, уже давно знал, как обходиться с волшебниками, от которых ожидалась выгода, но вот «дела сердечные» обладали повышенным уровнем сложности. Он не был уверен в том, что это сердце взывало к контакту с Поттером, но и абсолютно отрицать это тоже не мог — все-таки не зря то замерло, стоило ему приглядеться к толпе выпускников на собрании Клуба Слизней и увидеть его. Казалось, даже его душа пыталась стать ближе к той, что была сейчас рядом с ним.       — Постой пока здесь. Это не займет много времени, — Том осмотрелся по сторонам. Чуть подумав, коротким взмахом палочки наложил на них дезиллюминационные чары, помня о безопасности и Статуте секретности, который сам очень уважал.       Гарри, ощутив, как сливается с окружающей обстановкой, кивнул головой и отошел в сторону. Откровенно говоря, он не прислушивался к тому, что бормочет Том — внутри была странная уверенность в том, что тот не сделал бы ничего плохого. Только не ему. А вредные сглазы его магловским соседям точно не грозили. Он сомневался в том, что Реддл станет так мелко пакостничать. Складывалось впечатление, что мужчина был из тех, кто если и собирался насолить, то делал это по крупному, не размениваясь на мелочи. Поэтому Гарри наблюдал за Томом лишь периодически, в остальное время смотря по сторонам, будто кто-то мог заметить странную парочку возле дома. Пускай и понимал, что они под чарами и никакой магл на них внимания не обратит — попросту не заметит. До слуха донеслось странное слово, чем-то напоминающее французский, но Гарри не стал сильно зацикливаться на нем — раз Том сам хотел наложить чары, значит это было что-то сильнее базового Протего или похожих заклинаний, которые знали бы любые выпускники Хогвартса. Никакой эксклюзивности они в себе не несли, что значило отсутствие дополнительной защиты, к обеспечению которой Том так стремился. Наверняка его арсенал чар был гораздо шире, чем мог представить себе Гарри, и это даже обижало: ему тоже хотелось стать искусным волшебником, который знал гораздо больше, чем люди вокруг.       — Я закончил. Спасибо, что не отказал, — Том опустил палочку, которая выпустила парочку синих искр.       — Да это тебе спасибо. Буду чувствовать себя в большей безопасности, чем раньше, — Гарри подошел ближе к мужчине, поняв, что теперь не будет отвлекать его своим присутствием рядом. — Когда мы встретимся в следующий раз? — напрямую спросил он, решив не утаивать своего желания оказаться рядом снова.       — Завтра до обеда у меня есть дела. После я буду свободен до самой ночи, — с намеком проговорил Реддл.       — У меня тоже будет выходной, — в образовательном центре была пятидневная учебная неделя, что было весьма удобно, ведь теперь у Гарри впереди было целых два свободных дня.       — Тогда увидимся завтра, моя муза.       Они какое-то время смотрели друг на друга, изучая. Гарри все же пришлось задуматься: не зря ли он поспешил с ответом? Впрочем, пути назад уже не было, так что размышлять о чем-то подобном было бесполезно. Он видел, как лицо Тома вновь приближается к его собственному и на сей раз сам стал инициатором поцелуя, мягко касаясь его губ своими. Реддл его рвение оценил, даже погладил по затылку в одобрительном жесте. На прощание поцеловав Поттера в макушку, он испарился с едва заметным шорохом. Стоило поучиться: Гарри во время аппарации издавал слишком много шума, без которого вполне можно было обойтись.       Простояв на улице еще несколько минут, вдыхая прохладный воздух и рассматривая пыльную дорогу, которая вела к дальним переулкам двора, Поттер вернулся в квартиру, встретившую его одинокой тишиной и упаковкой от невкусных вафель. Очарование вечера медленно уплывало, возвращая в суровую реальность, которая не одобрила бы ничего из того, что было сделано.       Гарри, как ни странно, было все равно.

***

      Сегодня Том не планировал рисовать. Бесспорно, ему очень хотелось вновь вернуться к холсту и намешать новую палитру красок, но чуть сильнее было желание подобраться поближе к Гарри. Раз уж он и решил, что подпустит его к себе, было бы неплохо разузнать о нем чуточку больше. Его маленькая одержимость должна была быть под контролем, но могло ли быть так, не знай он самого сокровенного? Реддл сомневался. Поэтому стоило продумать их досуг чуть более поэтапно, если он хотел добиться интенсивного сближения.       Хезер встретила Гарри у самых ворот, дружелюбно поприветствовала и предложила пройти в дом. Сегодня погода была дождливой и слишком серой — не спасали ни зеленые просторы, ни остатки лепестков цветов в саду, который постепенно погружался в осенний сон. Поэтому самым комфортным местом сейчас был дом. Том заранее позаботился о том, чтобы навести немного уюта — попросил Мерфи добавить побольше подушек на диван в гостиной, поставить вазу с фруктами на стол, организовать побольше источников света, которые боролись бы с мрачностью — солнечные лучи в комнату почти не проникали из-за тумана на улице. Благо интерьер вокруг был противоположен мрачности — стены светлого серого оттенка не делали пространство меньше, и поэтому вокруг не было темно, как в склепе. Том даже похвалил себя за такое дизайнерское решение.       — Сегодня будем творить дома? — Гарри снял очки и протер мокрые стекла краем рубашки. Недовольно фыркнул, поняв, что остались неприятные разводы, но нацепил их обратно на нос, чтобы иметь возможность рассмотреть окружающую его обстановку.       Обычно они проводили свое время в саду, так что здесь парень еще не бывал. Как-то не доходили они до крыльца, постоянно оставаясь на улице, что было обусловлено хорошей погодой: на улице тогда было тепло, воздух вкусно пах цветами и свежестью, а не дымом и сыростью, а еще на голову не капали ужасно неприятные и холодные капли дождя.       — Я решил, что будет неплохо отдохнуть вместе. С детства не люблю такую погоду, — поделился Том, подходя к Гарри и приветственно целуя его ладонь. Вместо того, чтобы привычно отстраниться после этого жеста, мужчина клюнул его в щеку, потрепал по слегка влажным волосам и махнул рукой в сторону просторного дивана. — Так что можешь устраиваться.       — Ты не производишь впечатление человека, который любит жару, — кажется, Гарри был не против отдохнуть, поэтому с готовностью забрался на диван. У него были забавные носки красных и оранжевых цветов, на которых были изображены львята. Стало интересно, продавались ли такие со змеями.       — Я понимаю, что слизеринцы ассоциируются с подземельями, — Реддл хмыкнул. — Но в моем детстве холод переживать было сложнее.       — А почему? — осторожно проговорил Гарри, будто боясь задавать уточняющий вопрос.       — В приюте не всегда работало отопление. Если быть точным, то его включали максимум на пару недель. И это время точно никогда не выпадало на морозы, когда я действительно хотел согреться, — просто отозвался Том, садясь рядом и взмахивая ладонью, чтобы покрывало с кресла переместилось поближе к ним и плюхнулось на колени Гарри. Заметив удивленный вид юноши, он вопросительно вскинул бровь: — Я думал, журналисты уже давно поведали в газетах о моем прошлом.       — Я думал, что это обычные слухи, — признался он. — Ты просто не та персона, которую они очень жалуют, так что мне не приходило в голову, что про тебя могут писать и правду тоже.       — Логично.       — Я в детстве тоже холодное время не любил, — признался Гарри.       Откровение за откровение? Это именно то, чего ждал Том. Конечно, как-то резко их разговор подошел к обсуждению жизней друг друга, но их взаимоотношения в целом мало походили под общепринятый шаблон временных рамок, поэтому таким поворотам удивляться не стоило. Глупо.       — Больше нравилось лето? У тебя ведь и день рождения летом, — предположил Реддл.       — Нет, — Поттер мотнул головой. — Просто так вышло, что меня любили чуточку меньше, чем моего кузена, и моей комнатой был чулан под лестницей. Там было сыро, а толстого одеяла мне не давали, поэтому я вечно мерз и болел, — поделился он, неловко поправляя покрывало на коленях, будто размышляя, не было ли лишним то, что сейчас было сказано.       Чулан. Том замер, смотря на Гарри в недоумении. Его брови слегка нахмурились, но сейчас его сознание точно не было обеспокоено предположительными морщинами, которые могли остаться на лбу. По рассказам мальчишки, которые всегда исключали какую-то информацию о родственниках, он предполагал, что у них были не самые лучшие отношения, но таких подробностей не ожидал. Он помнил, что те были маглами: Поттер ведь говорил, что получал начальное образование среди не-магов, так что логично было предположить, что опекающие его люди тоже не были наделены магией.       Чулан. Для ребенка. Даже Том, который жил в приюте, имел свою комнату. Да, она не была роскошной, но тем не менее — там был шкаф, письменный стол и кровать. Даже постельное белье. Оно было изношенным, где-то подшитым, но его стабильно стирали и заменяли по мере необходимости.       — И как долго ты там жил? — спросил Реддл тихо.       — До одиннадцати, — Поттер посмотрел на свои пальцы, которые неторопливо перебирали край мягкой ткани покрывала. Ему нравился его цвет — темно-зеленый, с пушистыми ворсинками, он выглядел уютно. — Потом случился Хогвартс. Скажем так, им пришлось выделить мне комнату.       — Это отвратительно, — мужчина постепенно закипал, пока его воображение рисовало картины маленького Гарри, зажавшегося в холодный угол чулана под лестницей. — Почему они с тобой так обходились? Это разве были чужие люди?       — Это были мои тетя и дядя, — объяснил Гарри. — Но их, наверное, можно понять. Меня подкинули им, когда родители погибли. Вряд ли они хотели воспитывать чужого ребенка.       — Гарри, ты им не чужой ребенок. Ты ведь их племянник.       — Им не нравилась моя ненормальность, — пожал плечами он.       — Что значит ненормальность?       — Ну, моя магия начала проявляться довольно рано. Я заставлял вещи взлетать и искриться. Мог менять им цвет. Как-то тетя обстригла меня, но я за ночь вернул своим волосам прежний вид. Их пугало это.       — Маглы, — в голосе Тома ясно угадывалось презрение. — Ты не прав, Гарри. Их нельзя понять.       — Даже если так, мы уже не общаемся. Прошлое осталось в прошлом.       Том внимательно посмотрел на него. Их взгляды пересеклись почти мгновенно. Он сел немного ближе к парню и осторожно приобнял его за плечи, вдыхая приятный запах геля для стирки, который исходил от одежды Гарри.       — Хочу сделать свою музу самой счастливой, — признался он негромким голосом.       Том видел, как губ Поттера касается несмелая, но благодарная улыбка. Захотелось видеть ее намного чаще. Он даже не предполагал, что его план по их сближению приведет к такому моментальному результату, но теперь его сознание было целиком и полностью сосредоточено не только на Гарри, но и на его самочувствии — его хотелось лелеять.       Том, кажется, тоже влип — его злобный гений молчал, когда Поттер был рядом.       

***

      К сожалению, второй свой выходной Гарри не мог уделить Тому — тот, несмотря на то, что ценил свой живой источник вдохновения, все-таки был трудоголиком, поэтому даже воскресенье провел за прежними делами в Министерстве. Уточнять, что именно тот делал, он не стал — ему хватило услышать, что мужчину ждала кипа бумажек, которую нужно было рассортировать и изучить. Тот лишь посмеялся, когда Гарри смешно скривил нос, выражая свое отношение к нудной волоките, но сам парень считал действительно неприемлемым такую загруженность, поэтому планировал постепенно отучать Тома от привычки обеспечивать себе сверхурочные часы по собственной инициативе — раз уж Реддл не научился за столько лет заботиться о себе самостоятельно, Гарри, так и быть, великодушно мог помочь ему с этим.       — Гарри? Ты снова задумался, — проницательно отметила Гермиона.       — Прости, — он постучал пальцами по кухонному столу в Норе. На нем стоял вкусный пирог с мясом, который девушка нарезала на ровные кусочки. — Много всего произошло за неделю, перерабатываю информацию.       — Ну что, вас уже заставили учить человеческие косточки? — Рон потянулся к чайнику и проверил, заварился ли напиток внутри. Вокруг витал стойкий запах облепихи и мяты.       — И не только косточки, — кивнул головой Гарри, протягивая другу свою кружку: в сырую погоду хотелось пить больше горячего чая.       — А с Реддлом что? Как картина?       — Мы закончили с первой, — Гарри моргнул, растерявшись. Неужели он забыл рассказать об этом? Он заметил, что в последнее время стал меньше делиться новостями с друзьями, часто забывая о многих подробностях. Это тревожило. — Получилось очень красиво. Думаю, скоро у вас тоже получится на нее посмотреть.       — Не чувствуешь себя из-за этого странно? — спросил Рон, откусывая кусочек от пирога. — Ну, я имею в виду то, что тебя будут разглядывать. Ты же не любишь такое внимание.       — Ничего страшного, — Гарри уже успел смириться с этой мыслью. К тому же, быть уникальным в творчестве Тома было лестно, поэтому это немного смягчало его отношение к чужому интересу. — Думаю, можно потерпеть ради такой красоты.       — Как он тебе? Все еще хорошо себя ведет? — Гермиона накрыла остатки пирога вафельным полотенцем желтоватого цвета.       — Все отлично, — Поттер немного подумал, неловко сделав глоток чая. Вкусно, но облепиху он не слишком любил, так что был бы рад заменить ее на лимон или другую ягоду. Малину, например. Или клюкву, ее кислинка всегда приходилась ему по вкусу. — Он…хорошо целуется, знаете.       Над ними повисла неловкая тишина. Гарри продолжал смотреть перед собой, опасаясь поднимать взгляд на друзей — его ладони крепко обхватывали кружку с забавным цветочным узором. Он сосредоточился на красочных васильках и флоксах, что переплетались вместе на желтом фоне. Безвкусная, но невероятно уютная посуда.       — Боюсь спросить, откуда ты это знаешь, — первым нарушил тишину Рон, прожевавший кусок мяса, который, судя по всему, встал ему поперек горла: настолько удрученным выглядело его лицо.       — Гарри, ты ведь помнишь, что ему тридцать два? — поинтересовалась Гермиона, видимо, на сей раз решившая, что ей стоит больше внимания уделять попыткам сохранить самообладание. — И даже если ты помнишь об этом, это все равно не основная проблема.       — Не вижу ничего плохого. Два взрослых человека понравились друг другу и решили поцеловаться. Что такого? — раздосадовано произнес Гарри, пожалевший о своем порыве:       «Не делился и не стоило начинать…» — подумал он, наблюдая за напряженными друзьями.       — Тебе восемнадцать исполнилось не так давно, чтобы ты ставил себя в одну линию со взрослыми, которые настолько старше, — логично заметила Гермиона.       — Тем не менее, — кажется, Гарри это нисколько не смущало. — Я просто решил, что будет неплохо рассказать вам.       — И как так вообще получилось? — Рон, кажется, был смущен темой разговора: не каждый день узнаешь о близких отношениях лучшего друга с каким-то мужчиной.       — Мы ходили на выставку, — Гарри потянулся за карамелькой, отставив пирог в сторону: большого аппетита пока не было. — Галерея Серпентайн. Гермиона слышала о ней, наверное.       — Слышала, — подтвердила она. — И я обязательно спрошу тебя, как все прошло и что ты видел, но для начала продолжи свой рассказ.       Уж лучше бы Грейнджер сейчас решила расспросить его о современном магловском творчестве: говорить о нем явно было бы гораздо комфортнее и приятнее, чем делиться своей неустойчивой и не совсем понятной личной жизнью.       — Ну, когда та закончилась, мы стояли в парке и как-то разговорились. Слово за слово… — он пожал плечами. — Так и получилось.       — И что, вы теперь встречаетесь? — Рон задумчиво поджал губы.       — Я не уверен, — пробормотал Гарри, почесав затылок. — Ну, он назвал меня своим партнером. И спросил, буду ли я с ним не только как муза. Может, это и было обозначение нашего статуса.       — Вероятно, — согласилась Гермиона. — Гарри, мне это очень не нравится.       — Почему? Мы ведь не занимаемся чем-то плохим. И Том не делает ничего, что я мог бы осудить. Он даже защиту на мой дом дополнил, чтобы знать, что я в безопасности.       — Зачем тебе дополнительная защита? Ты же не аврор, — не понял Рон.       — Я тоже не знаю, если честно. Он просто обеспокоен вниманием журналистов.       — Что ж, это мило, если не обращать внимания на разницу в возрасте, социальных статусах и некоторые сложности в его характере, — прокомментировала Гермиона.       — Какие сложности?       — Ну, взять хотя бы то, что он все еще не любит маглов. Гарри, мои родители ими и являются, так что неудивительно, что я буду негативно настроена к тому, кто так отзывается о них.       — Он просто поддерживает сепарацию от магловского мира. Самих маглов он же никак…не затрагивает. Твоим родителям нечего опасаться, — проговорил Гарри, который после их небольшого разговора о детстве понял источник презрения к маглам: приют вряд ли оставил положительные впечатления.       — Но всячески унижает, — Рон, кажется, снова вспомнил историю о том, как Реддл отчитал даму в Министерстве за плеер.       Ну, в конце концов, они не знали, как бы эта техника среагировала на большое количество магии вокруг. Он мог просто беспокоиться о безопасности сотрудников.       — Они этого даже не слышат, — вздохнул Гарри, понимая, что это не совсем правильное или хорошее оправдание. — Ребят, я понимаю, что он довольно сложный. Но мне приятно быть рядом с ним, понимаете? Даже если я сделал неправильный выбор, мне самому стоит разобраться с этим.       — Не хочешь, чтобы мы оказывали тебе медвежью услугу? — поняла Гермиона.       — Что-то вроде. Пусть я и надеюсь, что мое решение было правильным, — он вздохнул, складывая фантик от карамельки. Сливочная сладость осталась на губах липковатым слоем.       — Ну и ладно. Главное с засосами не приходи — мама в обморок упадет, узнав, что у тебя есть личная жизнь, — голос Рона был немного смущенным.       — Ты уверен, что только она? — поддразнил его Гарри.       — И я тоже, ты раскусил меня.       Они засмеялись, и Гарри ощутил легкость на плечах. Что ж, возможно, он и правда не зря поделился с друзьями своим новым опытом — переживать его в одиночку было гораздо сложнее. Теперь же, проговорив часть своих переживаний вслух, он чувствовал, что сумятица внутри вела себя уже не так царственно, а тревога за свое будущее стала не такой густой и плотной, как раньше. Ему даже стало интересно, как именно работал этот механизм. Неужели для того, чтобы прийти к душевному равновесию, стоило просто разговаривать? Это звучало слишком легко. Откровенно говоря, ему проще было поверить в то, что для «лечения» душевных проблем нужно было провести сутки в пещере с драконом, который охранял бы свои яйца, но точно не обычную беседу с друзьями.       Гарри, кажется, многое предстояло узнать в ближайшее время. И это вновь интриговало его. Видимо, Том действительно был слишком загадочным. Иначе он не мог объяснить, как так получалось, что всякая вещь, хоть как-то связанная с мужчиной, даже косвенно, была такой…волнующей. Беспокойной. Мужчина обладал слишком хаотичной энергией, даже грубой, и ему на мгновение пришел в голову вопрос о том, сможет ли он обуздать ее. Хватит ли ему сил на это и, что самое главное, захочет ли Том сам подпустить его настолько близко?       Время покажет. Сейчас же стоило уделить внимание соскучившимся по нему друзьям. Они рады были обсудить его личную жизнь, но сам Гарри посчитал, что будет правильнее сосредоточиться именно на них. После того, как они закончили школу, времени на встречи и так было катастрофически мало, так что тратить совместное время на то, чтобы разобрать какие-то мнимые проблемы было сомнительной идеей.