Пустышка

Он заходит в здание компании и судорожно вздыхает. Он справится. Сегодня у них не так много взаимодействий, только совместная хореография, поэтому ничего страшного.

Хëн, мне страшно

А если они прилипнут ко мне?

А если наоборот будут игнорировать?

Сделай вдох и выдох Пытайся настраиваться на позитивное развитие событий Они любят тебя Минхо пришёл к тебе вчера Уверен, что они поговорили и всё решили Вот увидишь, ты будешь счастлив Сынмин хмыкает. Не спрашивает, как он будет счастлив, ведь сейчас это не так важно. Нужно настроиться на урок вокала, который у них проходит вместе с Инни. Исходя из его поведения можно будет понять, что задумали остальные. — Здравствуйте, — говорит Ким, заходя в аудиторию. Преподаватель машет ему рукой, а Чонин смотрит так, будто впервые видит. — Привет, — тихо отзывается младший, на что парень просто кивает и встаёт напротив стола. Поискав листы со своими нотами, Сынмин достаёт их и начинает распеваться. И это тяжело. Он целую неделю не напрягал горло, а ночные кошмары и крики отразились на нëм не лучшим образом. Ким видит, как вздыхает преподаватель, но ничего не говорит. Они занимаются около часа, а после занятия выходят из аудитории. Сынмин хочет пойти в кафетерий на первом этаже и позвонить Минки, но его взгляд то и дело возвращается к Чонину. Но младший лишь мягко улыбается ему и прощается до тренировки, уходя вглубь компании. Ничего страшного. Он просто не знает, как себя вести... Парень не зацикливается на этом. Идёт на первый этаж один и стоит в очереди за напитком, попутно набирая Минки. Тот отвечает спустя три долгих гудка. — Эй, хëн, — вкрадчиво говорит Ким, слыша на том конце провода рваное дыхание, — что случилось? — Мы...нет, всë хорошо, — сдавленно произносит Минки, шурша чем-то, — как ты? Как твои ребята? — Хëн, что произошло? — не унимается Сынмин, на что старший шмыгает носом, — хочешь, я приду? — У тебя работа, — на удивление строго говорит парень, — не волнуйся, я в порядке... — Ты расскажешь мне вечером, — утверждает Ким, забирая свой айс-американо. — Но я... — Расскажешь, — давит Сынмин, а старший быстро сдаётся, не в силах бороться сейчас. — Хорошо, — вздыхает Чхве, — так что там у тебя? — Пока не знаю... Мы были на вокале с Нинни, через час у нас хореография. — Уверен, они будут рады тебя видеть. — Надеюсь, что так. Они болтают ещё пару минут перед тем, как Чхве отключается, когда кто-то из его парней заходит в комнату. У старшего явно что-то случилось, но он упрямо молчит. Что ж, Сынмин надеется, что сегодня ему расскажут, что произошло. Зайдя в тренировочный зал, парень бросает рюкзак в угол комнаты и начинает разминаться, пока никого нет. Вскоре приходит их хореограф и включает их музыкальную станцию. Ребята приходят ближе к началу, смотрят на Сынмина волком, но здороваются. Он просто кивает в ответ. Не знает, что делать. Ему хочется прикоснуться к каждому из них, поговорить, побыть рядом. Но хорошее ли время сейчас для этого? — У нас новая хореография, поэтому будьте готовы. Сегодня проходимся по всей песне, послезавтра оттачиваем сольник каждого, — говорит мужчина и включает их песню из нового альбома. Сынмин уже слышал её. Он записывался одним из последних, поэтому смог послушать большую часть почти готовой. Поэтому знакомая мелодия даже немного его успокоила. Репетиция проходит хорошо, наверное. Они никак не контактируют за исключением того, что Чан подаëт Сынмину бутылку воды и сразу отходит. И младший правда рад, что его не трогают. Он всё ещё слаб перед ними, ему всё ещё требуется много усилий, чтобы выбирать свои личные границы, а не выяснять, кто как себя чувствует и сразу бежать на исправление настроения. Они заканчивают ближе к позднему вечеру, и Ким прикидывает, что успеет в магазин около дома. Собрав свои вещи, парень проверяет наличие наушников и натыкается на брошенную на дно сумки протеиновую печеньку. Он растерянно смотрит по сторонам, но натыкается только на мягкую улыбку Феликса. Сынмин улыбается тоже. ~~~ — Хëн, я не хочу манипулировать тобой своей обидой, но это правда неприятно, — фыркает Сынмин, облокотившись на столешницу. Минки пришёл к нему уже полчаса как и никакими уговорами не сдавал позиции. Просто сидел за столом, неловко теребил в руках какую-то нитку и молчал. Не проронил ни слова. Более того, почти ни на что не реагировал. — Ты скажешь мне или... — начинает было Ким, но вдруг в дверь звонят. Старший дёргается от громкого звука, но это вся его реакция. Он в полном оцепенении. Сынмин идёт к двери и, открыв её, застывает на пороге. — Он у тебя? — тихо спрашивает ДжейА, на что получает робкий кивок, — хорошо...как он? — Я не знаю, — шепчет младший, качая головой, — он ничего не рассказывает. Просто молчит и почти не реагирует. — Хуëво, — ругается парень, скрещивая руки на груди и отводя глаза, — приглядишь за ним? — Что случилось? — встревоженно спрашивает Ким. — М-... Двое наших парней берут с нами паузу, — сипит ДжейА, вздыхая, — мы трое... Мы не знаем, что делать... — Они...что они сказали? — Что хотят подумать, — говорит старший, но после качает головой, — у тебя есть какао? — Да, было... — Зефир? — Кончился. — Сейчас я принесу зефир, сделай ему какао, хорошо? — просит ДжейА, — и попытайся не спрашивать о том, что случилось. Если захочет, то расскажет сам. — Хорошо, — кивает Сынмин, закусывая губу. Он хочет помочь. Хочет, чтобы старший доверился ему. Чтобы он чувствовал себя безопасно рядом с ним. Старший выносит из своей квартиры упаковку зефира, а после, с просьбой позаботиться о Минки, отдаёт её младшему. Ким кивает и закрывает дверь, слыша, как из квартиры парней выходит кто-то ещё. ДжейА тихо воркует и дверь закрывается. Значит, Донхо тоже переживает. Не то, что бы это было новостью. Хоть он и казался холодным и отстранённым в их первые несколько встреч, но на самом деле Кан булочка с корицей. — Что-то случилось? — безэмоционально спрашивает Минки, когда младший заходит на кухню. Не смотрит на него, не двигается особо, да и вопрос скорее дежурный, чем направленный на выяснение долгого отсутствия. — Нет, ничего, — качает головой Сынмин, а после, поставив зефир на столешницу, уходит в ванную. Наскоро её ополоснув, младший начинает набирать воду, попутно заливая дно ванной различными ароматными пенками в виде геля. Он не знает, захочет ли старший вообще сидеть здесь, но надеется, что это хоть немного приведёт его в чувства. Выйдя из комнаты, он застаёт Минки всё в том же положении за столом. Будто статуя, которая навечно прикована к одному месту. Проблема, что статуи неживые, а вот старший — вполне себе. И видеть его таким страшно. — Хëн, — тихо зовёт Сынмин и садится напротив, Чхве глаз не поднимает, сжимая нитку пальцами. Будто она — единственное, что беспокоит его сейчас, — хëн, посмотри на меня. Выходит резко и грубо. Он не привык так разговаривать со старшим, но если Минки продолжит отстранённо себя вести, то ему придётся идти на крайние меры. Чхве в этот раз повинуется. Поднимает голову и смотрит на него пустым, нечитаемым взглядом. — Что? — выходит тихо, будто из последних сил. — Давай посмотрим "Рапунцель"? — просит Сынмин, зная, что это один из любимых мультфильмов старшего. Минки чуть оживляется и медленно кивает. Хочет было перевести своё внимание обратно на нитку, но парень не даёт. — Я набираю тебе ванную, — говорит Ким и, как только старший хочет отказаться, добавляет, — отказы не принимаются. Чхве хочет было что-то сказать, но сдаётся под прямым взглядом младшего, кивая. Может хоть горячая вода заставит его чувствовать себя лучше. Сынмин идёт в спальню и выбирает старшему пижаму из своего арсенала. В ход идёт тёплый плюшевый комплект с Пороро. Когда срабатывает таймер, Ким ведёт парня в ванную и оставляет одного, прося звать, если что-то понадобится. Минки кивает и очень медленно начинает раздеваться. Будто каждое движение даётся ему с большим трудом. А может, это действительно так. Спустя десять минут его одиночного пребывания в ванной, Чхве вдруг осознаёт себя отчаянно зовущим Сынмина со слезами на щеках. Он не знает, почему они полились только сейчас, хотя он весь день так отчаянно хотел поплакать. Выплеснуть всю боль, что пришла с разговором с его парнями. Ким забегает в комнату и садится около ванной на пол, беря старшего за руки. Минки горбится, весь сжимается, пытаясь перестать плакать или хотя бы не показывать свои слезы младшему. Парадоксально, зачем же Чхве тогда звал его? — Я рядом, хëн, — тихо шепчет Сынмин, на что старший практически скулит от переполняющей боли. Он не знает, что делать. В груди болит так, будто сердце вырвали и кинули на оживлённую трассу. Спустя несколько мучительных для обоих минут Минки всё же успокаивается. Смотрит на младшего более осознанно, даже уголки губ дрожат в мягкой улыбке. — Я придурок, да? — хрипит Чхве, на что Сынмин качает головой, поглаживая его руки. — Нет, хëн, — отвечает младший, — ты один из самых сильных людей, которых я знаю. — А много ты знаешь людей? — хмыкает Минки. — О, поверь мне, достаточно, — улыбается Ким, а после трогает воду. Остыла, — будешь выходить, хëн? Тёплая пижама дожидается тебя. — Ох, как мило, — ëрничает старший беззлобно, а после кивает на дверь, — будешь подглядывать за мной или выйдешь? — А так хотелось посмотреть, — хихикает Сынмин, но выходит из ванной, уходя на кухню, чтобы подогреть молоко для какао. Когда всё было готово, младший слышит щелчок двери и совсем скоро видит старшего в его пижаме. Плечи у него немного у́же, но это не мешает комплекту хорошо смотреться на Чхве. — Пойдём, — говорит Сынмин, отдав одну из кружек парню, держа во второй руке упаковку зефира. Минки кивает и идёт в сторону спальни. Там на кровати уже лежит ноутбук, стоит миска с попкорном и накиданы одеяла и пледы с подушками. Старший чуть улыбается. Это именно то, что ему нужно. Устроившись перед экраном, они включают ночник, а после запускают на ноутбуке мультфильм. Чхве кладёт голову младшему на плечо, а после и вовсе обвивает всеми конечностями. Сынмин только тихо воркует и гладит по волосам. Он рядом.