Пустышка

Неделя проходит относительно хорошо. Сынмин всё так же держится поодаль от остальных, но к нему никто не пристаёт, поэтому всё хорошо. Они пару раз ужинают все вместе, и парень рад осознавать, что скучал по этому. По их взаимодействию вне компании. Пару раз в эти семь дней он держится за руку с одним из своих парней и они, черт возьми, выглядят такими счастливыми, будто прикосновение Сынмина это именно то, что они всегда хотели. Особенно так ведёт себя Чонин. Младший постоянно где-то рядом, подкармливает его, подсовывая в сумку домашнюю еду, и наблюдает. Если Ким всё же поворачивается к нему и смотрит долго и с прищуром, то Чонин улыбается так нежно и так мягко, что старший просто не может не улыбнуться в ответ. Он будто влюбляется в них всех заново. Заново получает такие необходимые знаки внимания и подтверждение, что его любят. Что в нём заинтересованы. Что он важен. И так происходит со всеми. Он сидит в студии с Джисоном и Чанбином, один раз ходит с Хëнджином и Феликсом на фильм свидание, на сеансе держа их обоих за руки. Минхо часто поглядывает на него, иногда, если у него хорошее настроение, показывает язык и шкодливо улыбается. Не подходит, но пытается убедить, что он рядом. Но с такой же пристальностью, с какой Ли смотрит на Сынмина, старший смотрит и на Чана. Потому что Чан не подходит к нему. Более того — избегает. И Ким больше не опускается в это липкое и вязкое болото с неоновой вывеской "Что со мной не так?", он лишь хочет выяснить, что случилось с их лидером. — Он боится, — шепчет Минхо однажды, когда младший всё же выводит его на разговор. Голос Ли тихий, пропитан переживаниями и болью, — боится, что ты не хочешь его видеть после того, как он накричал на тебя. — Но я хочу... — бурчит Сынмин, прикусывая губу. — Я говорил ему, — кивает парень, — говорил, что вам нужно как минимум поговорить, но он не слушает... Снова перестал появляться дома... Ким глубоко вздыхает и берет руку старшего в свою, не мало удивляя его. Минхо смотрит на него сначала с немым вопросом, но после щурится и улыбается, словно довольный кот. — Что? — хихикает Сынмин, но Ли качает головой. — Просто соскучился по тебе, — пожимает плечами старший, чуть сжимая чужую руку, — не могу дождаться, когда ты приедешь обратно... — Не меньше, чем через месяц, я говорил тебе, — улыбается Ким и показывает старшему кончик языка, — а теперь я пойду к нашему глупому лидеру, чтобы его вразумить. Ведь у кого-то это сделать не получилось. — Э! Ты сначала попробуй! Ты же знаешь его, он ни во что себя не ставит, — фыркает Минхо и, пару раз проведя пальцами по нежной коже младшего, отпускает его руку, — давай, иди. Верни нам нашего лидера. — Я постараюсь, — кивает Сынмин, а после мимолетно, почти невесомо целует его в лоб, — иди, тебя ждут. И Ким сразу же убегает в сторону студии Чана, оставив Минхо стоять в коридоре в гордом одиночестве и с красными от смущения ушками. ~~~ — Чанни-хëн, — шепчет Сынмин, открыв дверь, но старший его, очевидно, не слышит. Он в наушниках, сидит спиной к нему и смотрит в монитор, клацая мышкой. Ким тихо заходит, закрыв дверь, и кладёт руки на плечи Чана, не мало его пугая. Крис дёргается всем телом, подрывается, чтобы посмотреть на вошедшего, но видит, что Ким стоит у спинки его кресла с поднятыми руками. Ты его напугал. Снова. — Это ты, Минни... — улыбается Чан, снимая наушники и сохраняя запись, чтобы не потерять, — что-то случилось? — Думаю, да, — кивает Сынмин, а старший чувствует, как сердце ухает в пятки. — Что такое? — спрашивает он немедленно и беспокойно, повернувшись к младшему лицом. Я что-то сделал не так? Мне не показываться тебе на глаза? Пожалуйста, скажи, что мне сделать, чтобы загладить свою вину. — Почему ты избегаешь меня, хëн? — не в бровь, а в глаз. Чан распахивает глаза практически в ужасе, а после пытается повернуться обратно к монитору, нервно хихикая: — Что? С чего ты взял, Минни? Я никогда не избегал тебя! Почему ты так думаешь? Сынмин вздыхает, берёт кресло и поворачивает старшего обратно к себе лицом, упираясь руками в подлокотники, не давая парню и шанса на спасение. Его поймали и будут пытать. — Хëн, почему? — почти просит Ким, смотря ему прямо в глаза. Чан не может отвести своих. Он так соскучился. По этим щенячьим глазкам, по мягким волосам, по яркой улыбке, по запаху. Сынмин как кусочек дома. Незаменимый и абсолютно важный. — Я не понимаю, о чем ты, — пытается гнуть своё Крис, но видит в чужих глазах мелькнувшую обиду. Нет, пожалуйста. Только не это. Не обижайся на меня. Я сделаю всё, что скажешь. Только будь рядом, умоляю. — Хëн, я люблю тебя, — шепчет Сынмин, усаживаясь на корточки перед ним, переложив руки на колени Чана, — и я хочу знать, почему ты избегаешь меня? Это из-за нашего разговора тогда? Крис гулко сглатывает, пытаясь не смотреть в эти прекрасные родные глаза, обладатель которых положил голову на его бёдра, поглаживая колени. Что он скажет? Что боится снова не совладать со своей агрессией и сделать больно? Что пытается отгородиться, потому что недостаточно работает над собой, чтобы быть надёжным лидером? — Я боюсь, — шепчет Чан, вцепившись в подлокотники кресла, — не хочу делать больно... — Почему ты злился на меня тогда? — спрашивает Ким, — только из-за песни? — Что? Нет, боже, Минни, я никогда не злился на тебя, — ошеломлëнно лепечет старший, — на ситуацию, да, несомненно. Но на тебя — никогда... Я не должен был говорить тебе те ужасные слова. На меня столько навалилось и я...нет, я не оправдываюсь. Я... Я просто не знаю... Будет ли тебе теперь комфортно со мной? — А почему не должно? — Я накричал на тебя, когда ты был в таком уязвимом состоянии... Я не видел ничего, кроме своей злобы, я...словно животное... Чан чувствует в горле противный комок и закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Он не заслуживает прощения, не заслуживает внимание младшего сейчас. — Хëн, посмотри на меня, — просит Сынмин, сжимая пальцами нежную кожу под джинсой, — пожалуйста, Чанни. Крис громко выдыхает и открывает глаза, встречаясь с младшим взглядами. Он смотрит так, будто ему жаль. Нет, только не это. Ему не должно быть жаль Чана, он заслужил это. — Я... — Я хочу быть рядом с тобой, — шепчет Сынмин, безотрывно смотря на лидера, — я хочу быть рядом, потому что я люблю тебя. Ты бы никогда не причинил мне боль намеренно, я знаю. У всех бывают плохие дни, плохое настроение. Ты не должен наказывать себя... — Ты не понимаешь... Они...они все перестали считать важным рассказывать мне о том, что их гложет... Я перестал быть безопасным... Я плохой парень и плохой лидер... — Это не так, — прерывает его Ким, нахмурившись, — хватит наговаривать на моего парня! Несмотря на ситуацию, Чан мокро усмехается, а младший сразу цепляется за это, мягко улыбаясь и вставая на колени. — Я хочу, чтобы ты внимательно меня выслушал, — просит Сынмин, а парню не остаётся ничего, кроме как кивнуть, — ты замечательный лидер и твои вспышки агрессии не делают тебя плохим человеком. — Но... — Не нужно обесценивать то, что ты делаешь. Я не говорю, что проблемы нет. Но с ней надо работать, а не давать копиться усталости и стрессу, как ты делаешь сейчас, хëн. Ты должен прорабатывать это из любви к себе и остальным, а не потому что ты считаешь себя плохим. Мы любим тебя. Ты так много делаешь для нас и мы не всегда знаем, как отплатить тебе... — Н-но... — Без "но". Мы хотим отдавать тебе любовь в том же объеме, что ты даёшь нам. Поэтому мы хотим быть рядом. Хотим поддерживать тебя, понимаешь? Никто не злится и не ненавидит тебя, слышишь, Чанни? Крис несколько раз кивает и смаргивает слезы, беря руки младшего в свои. Он попытается. Он хочет идти с ними бок о бок ещё много лет, поэтому ему нужно становиться лучше. Нужно быть рядом с ними, чтобы иметь опору и быть опорой для других. — Хорошо, я...я понимаю, — шепчет старший, на что Сынмин тихо воркует и поднимается с колен, утягивая его встать с кресла. Ким смотрит на него мягко и искренне улыбается, а после обнимает. Крепко и тепло, будто только этого и ждал. Чан не сопротивляется. Наоборот, обнимает в ответ, поглаживая каштановую макушку. И впервые за две недели чувствует себя дома. ~~~ (Аккуратно, важные сноски) Он не отвечает на звонки. Более того, дома из них троих тоже никого нет. Сынмин беспокоится. Нет, он просто в панике от происходящего. После их ночных посиделок под мультфильмы про принцесс они виделись всего пару раз. Чхве оставался ночевать в своей квартире, пытаясь поговорить со своими парнями, чтобы решить их дальнейшую судьбу. Судьбу их отношений. Потому что ни Донхо, ни ДжейА, ни тем более Минки не хотели расставаться. И им предстояло отпустить сразу двоих своих парней. Идти дальше без них. Это казалось таким неправильным, но единственным выбором. Но сейчас Минки не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. И парень правда не знает, что делать. Куда ему обратиться? В BigHit? Звонить и спрашивать, где Донхо? Ответят ли ему? Точно нет. Он не спит вторые сутки. Названивает Чхве, пишет сообщения чуть ли не каждый час. И больше всего вводит в тупик неведение. Почему их нет дома? Куда они могли уехать так резко? И Сынмин несёт эти мысли на запись. Он пытается абстрагироваться, ведь ему нужно хорошо записаться, но навязчивые мысли не дают покоя. Что могло произойти? Почему Минки не отвечает? — Минни, ты тут? — спрашивает Джисон, пару раз щёлкнув пальцами перед его носом, из-за чего парень дёргается, — прости, не хотел пугать, но ты совсем не реагировал. Не дозовешься тебя. — А, извини, — шепчет Ким, собирая своё внимание на старшем, — что такое? — Запись, Минни. Хо-я уже записался и давно вышел, — кивает Хан на будку, а после подходит к столу, — давай, солнце, чем быстрее мы справимся, тем быстрее присоединимся к остальным. Сынмин кивает, заходит в комнатку и надевает наушники. У него партия вместе с Чонином и строчка из припева, поэтому они должны справиться быстро. ~ Что они и делают. Спустя пару попыток Ким находит нужное звучание, и они записывают всё идеально, из-за чего Джисон радостно визжит, сохраняя запись, чтобы потом вместе с остальными членами три-рачи создать очередной шедевр. — Я жду тебя в коридоре, — говорит Ким и выходит из студии, после облокачиваясь на стенку рядом. Ничего страшного. Он записался довольно хорошо и даже если в конечном итоге ему не понравится, Чан всегда даёт ему возможность перезаписаться. Взгляд невольно падает на телевизор в самом конце коридора, по которому шли какие-то новости. — ... бывшего участника группы NU'EST Ким Джонхëна заметили возле центральной больницы Сеула. Журналисты пытались выяснить у актёра причину его пребывания на данной территории, но молодой человек отказался как-либо комментировать... Сынмин чувствует, как горло судорожно сжимается, не давая вдохнуть. Почему ДжейА ходил в больницу? Донхо или Минки лежат в отделении? А если оба? Что, если что-то случилось? Парень хватается за стену так, будто пытается вырвать из неё кусочек, вцепившись ногтями в гладкую поверхность. Он бегает глазами по пустому коридору, пытаясь выцепить хоть что-то, чтобы успокоиться. Но тут ничего нет. Абсолютно пустые стены и шумящий на фоне телевизор. Сынмин оседает на пол ровно в тот момент, когда Джисон выходит из студии и звенит ключами. — Эй, Минни, поднимайся, — говорит Хан, кладя связку в рюкзак на плече. Но младший не реагирует. Только зарывается пальцами в волосы и сжимает. Ему нужно попасть в больницу, чтобы выяснить, что произошло. Но он, черт возьми, не может всё бросить и уйти. СМИ точно заметят его, начнутся скандалы и разбирательства. Но он слишком волнуется за своих хëнов. Что ему делать? — Эй, Минни, — говорит парень намного тише, садясь на корточки перед ним, — Сынмин, посмотри на меня... — Что, если он в больнице? — шепчет младший в бреду, — если что-то случилось? Минки-хëн... Джисон закусывает губу, пытаясь быстро сообразить, что ему делать. Младшего явно начинает захлëстывать паника, но можно ли ему...прикасаться? Может ли он обнять Сынмина или хотя бы взять за руку? Или это сделает только хуже. За долгие несколько секунд Ким уже успел по полной себя накрутить. Слова Минки о важности Арона и Минхëна, о его чувстве опустошенности. Беспокойство за него самого, когда они только встретились. Как старший не хотел оставлять его одного в ванной, потому что боялся, что он сделает что-то непоправимое. Что, если это сделал Минки? Сынмин хватается за старшего, сжимая его предплечье, и дышит через раз. Это отрезвляет Хана. Он аккуратно поднимает младшего, быстро достаёт ключи и открывает студию, заводя туда парня, сразу закрывая дверь, чтобы никто не увидел. Ким сжимает его бицепс так, будто от этого зависит жизнь, поэтому Джисон мягко разжимает его пальцы и перекладывает в свою руку, после сажая Сынмина на диванчик. — Минни, посмотри на меня, — просит Хан, но младший не слышит, полностью поглощённый своим состоянием. Тогда Джисон берёт лицо парня ладонями, заставляя посмотреть на себя, — я здесь, щенок. Ты меня видишь? И голос Хана такой властный и пробирающий, что он кивает, переводя взгляд на его глаза, полные решительности. — Назови мне пять вещей, которые ты видишь, — просит старший, на что Ким качает головой, всё ещё чувствуя удушье, из-за чего начинает плакать. Он не хочет никуда смотреть. Он хочет знать, что с его Минки всё в порядке. Джисон же не отстаёт, — Сынмин, пять вещей, которые ты видишь. Быстро. — Ты...— начинает дрожащим голосом Сынмин, гулко сглатывая, — т-твои серёжки, которые сделал Джинни...там...дверь позади тебя...стол с ноутбуком Чанни... — Хорошо, умничка, — улыбается Хан мягко, — теперь четыре вещи, к которым ты можешь прикоснуться... — Минки-хëн... — Сынмин, будь со мной, — просит старший, беря его за запястье и ведя к своему лицу, — считай со мной... Раз... — Раз... — Два, — он тянет руку к своей кофте. — Два... — Три, — рука опускается на обивку дивана. — Три... — Четыре, — Хан тянет младшего к своим волосам, не найдя ничего другого. Нужно, чтобы всё было разное на ощупь, чтобы привести его в чувства быстрее. — Четыре, — шепчет Сынмин, чувствуя, как сердцебиение начинает успокаиваться, а паника сходить на нет. — Что ты слышишь, Минни? — спрашивает парень, целуя ладонь младшего, — три вещи, которые ты слышишь... — Тебя... Ноутбук шумит и...в коридоре кто-то разговаривает... — Умница, детка. Чувствуешь что-нибудь? Чем тут пахнет? — продолжает Джисон. — Тобой и диффузором, — шепчет Ким, а Хан кивает, пытаясь найти в своих карманах конфету или хотя бы жвачку. Найдя леденец, старший шуршит фантиком и открывает конфету прямо Киму в рот. — Вот и всё, детка... — улыбается Джисон, наклонив голову, — ты в безопасности. Сынмин кивает и валит старшего на диван, укладываясь сверху, обнимая. — Спасибо... — шепчет младший, на что Хан мягко хихикает. — Не за что, — парень обнимает его в ответ, поглаживая по волосам, — хочешь поговорить об этом? — Н-не сейчас, — качает головой Ким, на что Джисон кивает и обнимает сильнее. — Ничего страшного, детка, всё хорошо. Я рядом, — воркует он, на что Сынмину остаётся только уткнуться ему в плечо, шмыгать носом и наслаждаться теплом тела под ним.