Глава 3
8 марта 2025 г., 07:44
Дасти
Я смотрю на медную табличку, поверхность которой покрыта капельками дождя. В мемориальном саду тихо, как и должно быть почти в полночь в День святого Валентина. Все празднуют со своими любимыми, партнерами и возлюбленными.
Наша любимая Дасти, которая никогда не будет забыта и навсегда останется в наших сердцах...
Слова, выгравированные на мемориальной табличке, словно издеваются надо мной, когда я сижу на скамейке под моросящим дождем. Они забыли меня, или, по крайней мере, так мне кажется. Я умерла всего полгода назад, а такое чувство, что меня вообще никогда не существовало. Неужели я действительно была такой незначительной?
Холодный февральский дождь начинает накрапывать сильнее, злобно барабаня пальцами по асфальту, отражая мое мрачное настроение, но я даже не чувствую этого. Я не чувствую холода, я не чувствую, как влага стекает по моей коже, пропитывает волосы и одежду… потому что это не так, он просто проходит сквозь меня.
Как будто я ничто, как будто меня не существует.
Я быстро моргаю, но сквозь слезы все кажется расплывчатым, а внутри меня царит пустота, от которой я никак не могу избавиться. Спустя долгое время я осознаю, что сквозь серую дымку проступает ярко-красное пятно. Я снова моргаю, чтобы прояснить зрение, и вижу перед собой одну-единственную безупречную красную розу. Мой взгляд скользит вниз к широкой мужской руке, сжимающей длинный стебель без шипов, и я вижу золотистую кожу и аккуратно подстриженные ногти. Мой взгляд медленно перемещается влево, вверх по длинной крепкой мускулистой руке и через широкий торс к улыбающемуся лицу. Его медовая кожа и глубокие карие глаза светятся в тусклом свет.
– Брюс? – Я шмыгаю носом. – Что ты здесь делаешь?
– Я думал, это очевидно. – Он мягко улыбается. – Я здесь ради тебя. – Он помахивает розой у меня под носом, соблазнительно покачивая ею. – Будешь моей Валентинкой? – Он улыбается, когда я беру розу дрожащими пальцами и выдаю слабую улыбку.
Я снова громко шмыгаю носом, вытирая его.
– Ты вышел из книжного магазина? – спрашиваю я наугад.
– Знаешь, у меня время от времени бывает выходной, – усмехается он. – И сегодняшний вечер особенный.
– Для некоторых, может быть, – бормочу я, оглядываясь на свою мемориальную доску.
– Эй. – Его пальцы слегка касаются моей челюсти и возвращают мой взгляд к нему. – Что случилось?
Я качаю головой, ослабляя его мягкую хватку на моей челюсти.
– Ничего, это неважно. Я просто веду себя как королева драмы.
– Дасти, королева драмы – твоя настройка по умолчанию. Я бы волновался, если бы ты не была такой, – тихо говорит он, и я обнаруживаю, что не могу отвести взгляд от тихой напряженности в этих темных глазах.
– Они все забыли обо мне, – шепчу я, и слова застревают у меня в горле.
– А, – отвечает Брюс со знанием дела. – Я все думал, когда же ты достигнешь этой стадии.
– Какой стадии? – Я хмурюсь.
– Дасти. – Он нежно берет мою руку, переплетая пальцы. – Они не забыли тебя, они идут дальше.
– Но я умерла всего шесть месяцев назад. – Я проглатываю новый поток слез и, моргая, поднимаю глаза, делая глубокий вдох.
– Ты хочешь, чтобы они были несчастны? спрашивает он.
– Я прошу слишком многого? – Я надуваю губы, и он многозначительно смотрит на меня. – Нет, – вздыхаю я. – Я не хочу, чтобы они грустили, но что мне остается делать? Я чувствую себя потерянной… как будто я застряла в подвешенном состоянии, что глупо, потому что не то чтобы у меня не было выбора. Я решила вернуться, но теперь...
– Это случается со всеми, кто остается позади. – Он ободряюще сжимает мою руку. – Тяга к привычным вещам сильна, но неизбежно мы приходим к осознанию того, что жизнь для живых продолжается, и мы больше не принадлежим к ним. Это их естественное развитие, и мы должны отпустить их, иначе единственные, кому мы причиняем боль, - это мы сами.
– Но что же мне делать? – вздыхаю я. – Прожить остаток жизни, не имея возможности испытать все то, что я люблю.
– Например?
– Не знаю. – Я раздраженно выдыхаю. – Все! Еду, питье. Запах дождя, тепло солнца на коже, ритм музыки, бьющейся в груди. Все эти человеческие ощущения я воспринимала как должное, и это самая страшная пытка, потому что теперь я не могу почувствовать ничего из этого. Это как жить в двухмерном мире. Я могу видеть это, но не чувствовать.
– Ну, это легко исправить. – Он встает и двигается ко мне. И тут я понимаю, что на нем нет формы для регби, а вместо этого он одет в смокинг, который ему идеально подходит. Я смотрю на его руку, которую он протягивает мне.
– Что? – Я моргаю в замешательстве.
– Доверься мне. – Он улыбается.
Я поднимаюсь на ноги и беру его за руку.
– Куда мы идем?
Он по-мальчишески ухмыляется.
– Я приглашаю тебя на настоящую вечеринку.
