Fragments of us

Стол в столовой был необычно оживлённым на следующий день, даже по стандартам группы. Феликс только что закончил рассказывать историю о том, как Чан случайно пролил кофе на себя утром, полную драматических жестов и преувеличенных голосов, что оставило всех в шоке. Все, кроме Хёнджина, который просто усмехнулся и покачал головой. —И Хёнджин, — сказал Феликс, улыбаясь, когда повернулся к нему. —Ты должен был увидеть это. Кофе был повсюду. Он выглядел так, как будто обмочился. —Звучит правдиво, — пробормотал Хёнджин, его тон был сухим, но слабо забавным. —О боже, — внезапно сказал Хан, ударяя ладонями по столу, как будто он только что получил откровение. —Это ли выглядит любовь? Феликс моргнул, поражённый. —О чём ты, блять, говоришь? Хан наклонился вперед, его глаза блестели озорством. —Ты и Хёнджин. Так, как ты на него смотришь, когда он усмехается. Это как блядская дорама в реальной жизни. —Заткнись, — сказал Феликс, бросив в него смятую салфетку. Лино усмехнулся, присоединившись. — Он прав. Ты становишься с глазами-звёздочками, когда Хёнджин говорит. —Я не становлюсь, — лгал Феликс, его лицо краснело. —Чувак, ты, сука, полностью становишься, — сказал Чонин, улыбаясь. —Хорошо, успокойтесь, — сказал Чан, поднимая руки, чтобы остановить хаос. —Оставьте Феликса в покое. —Почему? — спросил Сынмин, усмехаясь. —Это весело. Дразнилки только усиливались, когда Хан и Лино стали как комедийный дуэт. —Феликс, наверное, следует за Хёнджином по школе, как маленький утенок, — сказал Хан, смеясь. —А Хёнджин тайно любит это, — добавил Лино. —Вы оба, заткнитесь, — сказал Хёнджин, его голос был резким, но без обычной остроты. —О, чёрт, — сказал Хан, драматически ахая. —Ледяной принц говорит! —Смотрите за собой, — пробормотал Феликс, его уши краснели. —Хёнджин начнет планировать вашу гибель. —Это стоит того, — сказал Хан, улыбаясь. Тем вечером Хёнджин сидел за ужином с родителями, ковыряя еду, пока они болтали о своем дне. Его мать наконец повернулась к нему, её тон был лёгким. —Итак, как дела с твоим новым другом? Феликс кажется приятным. Хёнджин замер, его палочки зависли над тарелкой. —Всё в порядке. Его отец поднял бровь. —Просто в порядке? Ты проводишь с ним много времени в последнее время. Хёнджин пожал плечами, избегая их взглядов. —Он... настойчивый. Его мать улыбнулась тепло. —Это не плохо. Иногда настойчивые люди—это те, кто помогает нам больше всего. Хёнджин не ответил, но её слова задержались в его уме. Через мгновение его мать снова заговорила. —Он пригласил тебя провести время с ним вне школы? Хёнджин колебался, его пальцы сжались на палочках. —Он... он попросил меня испечь что-то с ним. В его доме. Его отец заинтересовался. —И? —Я думаю об этом, — неохотно признался Хёнджин. —Это здорово, — сказала его мать, ее глаза засветились. —Ты должен пойти. Это звучит весело. —Да, конечно, — пробормотал Хёнджин, снова ковыряя еду. —Ты не должен выглядеть так мрачно, — сказал его отец, смеясь. —Нормально получать удовольствие, знаешь ли. Хёнджин взглянул на них, его выражение смягчилось немного. —Я подумаю об этом, — сказал он снова, его голос стал тише. Его мать протянула руку, чтобы сжать его руку, её улыбка была теплой. —Мы гордимся тобой, Хён. Ты позволяешь людям войти в твою жизнь, шаг за шагом. Это всё, что имеет значение. Хёнджин кивнул, его грудь сжалась от эмоции, которую он не мог назвать. Позже той ночью, когда он сидел в своей комнате, глядя на эскиз, который он нарисовал Феликсу несколько недель назад, он не мог перестать думать о дразнилках группы или о том, как Феликс выглядел смущённым, но каким-то образом... счастливым. Может быть, подумал Хёнджин, проводя пальцами по краю альбома, это не так плохо в конце концов.