Come back from the dive back in time

Утро, разумеется, было паршивым. Голова раскалывалась, во рту было отвратительно, да и ноги почему-то побаливали. Возникла мысль, что он стер их, пока ковылял на каблуках, вот только боль была не фантомной, а вполне себе настоящей. Впрочем, голова болела тоже взаправду, так что вряд ли стоило удивляться, что некоторые физические ощущения, которые испытывали люди по ту сторону снимков, не желали там оставаться, а переходили к нему, Чэн Сяоши. Разве что проклинать. Единственное, что было хорошо — теплое плечо под щекой. Он, действительно, не ушел. За окнами только-только брезжил рассвет. Он чуть потерся об это плечо — благодарность за поддержку, признательность, что остался рядом, да и просто нежелание отстраняться. Вставать в любом случае было рано, поэтому глаза закрылись сами собой. Сон тоже пришел незаметно. Когда Чэн Сяоши проснулся в следующий раз, солнце стояло почти в зените, рядом никого не было, а на тумбочке обнаружились стакан воды и аспирин. Он быстро прикончил и то и другое и потащился вниз. Во-первых, сказать «спасибо», во-вторых — поесть. Следующие два дня тянулись жвачкой. Наплыв клиентов схлынул, поэтому погрузиться в работу не получалось. Наверное именно по этой причине в голове постоянно толклись мысли. Неприятные, навязчивые, и избавиться от них ну никак не получалось. Из них не шла Мэй-Мэй. Когда алкогольный хмель отпустил, и Чэн Сяоши смог рассуждать без желания поморщиться, то по-настоящему пожалел девчонку и был рад, что его лучший друг — именно Лу Гуан, а не какой-то там бесполезный Лун Лунчи. Потому что если вдруг так случится, что он влюбится в Лу Гуана, тот совершенно точно поймет это сразу и не будет сообщать о том, что сходит с ума по, скажем, Цяо Лин. И вот после этих мыслей фраза «влюбиться в Лу Гуана» почему-то поселилась в голове и не хотела ее покидать. Хотя все рассуждения Чэн Сяоши были чисто гипотетическими. Чэн Сяоши привык, что мысли — это мысли. Крутятся в голове, когда не надо, путаются одна с другой, тянут за собой еще несколько, перескакивают с пятого на десятое и мешают думать что-то по-настоящему важное. Всегда так было, он привык. Но именно эту конкретную фразу думать не хотелось, потому что, серьезно, ну глупости же, он не влюбится, он не настолько идиот, чтобы рушить их прекрасную дружбу какими-то там ненужными эмоциями. Однако мысль из головы не уходила. Он заметил, что стал куда раздражительнее. Мог огрызнуться на безобидную шутку, отпущенную Цяо Лин, хотя раньше и сам мог вместе с ней над таким посмеяться. Стал хуже спать, потому что мысль не желала покидать его голову даже ночью. А еще — и это стало внезапным открытием — заметил, что прикасается к Лу Гуану слишком часто. Да что там часто — постоянно. Заглянуть через плечо в телефон, привалиться во время просмотра сериала, похлопать по колену, схватить за запястье, утягивая за собой в другую комнату. Таких примеров набирались десятки. В сочетании с мыслями в голове это казалось уж слишком странным, и Чэн Сяоши уменьшил тактильный контакт. Ему просто нужно занять себя работой. Новым делом, крутым и интересным, чтобы мысли в голове перестали крутиться. Да пусть даже и просто печатью фотографий! В проявочной лишнего шума в голове не оставалось, там не оставалось вообще ничего, кроме красного цвета и конкретной задачи. Но, как назло, клиенты не спешили. В отвратительном настроении Чэн Сяоши таскался по ателье, пока колокольчик не сообщил, что эта чертова дверь, наконец-то, открылась. Посетители! Их было двое. Наверное, если бы женщин встречал Лу Гуан, он бы мысленно прикинул, сколько каждой лет, чем они занимаются и отметил про себя какие-то интересные черты внешности. Для Чэн Сяоши все было проще — красивая и не очень. — Добрый день, — отозвалась красивая. — Мы обратились по адресу? — Молодой человек вряд ли ответит на твой вопрос, Бэй Цюань, — закатила глаза вторая. — Откуда он знает, что нам надо? — Ты просто меня перебила и не дала договорить! — возмущенно воскликнула та. — В общем, это вы оказываете экстрасенсорные услуги? Новое дело! — Мы, — торопливо подтвердил Чэн Сяоши. — Что у вас стряслось? — Меня зовут Бэй Цюань, — снова начала красивая, но вы и так уже это знаете. Мою спутницу — Чжан Сон. И есть дело в котором нам очень необходима помощь. — Я вас слушаю, — отозвался он. — Понимаете, я — риэлтор, работаю с недвижимостью в Ухане. И вот с одним из моих объектов происходят странные вещи. Левая бровь слегка дернулась, а ладони фантомно защипало от излишков антисептика. Если когда-то Ухань был на слуху лишь в Китае, то несколько лет назад о нем заговорил весь мир. Чэн Сяоши до сих пор помнил свою злость и раздражение буквально на все. На то, что Лу Гуан не выпускал его на улицу без маски, да и вообще — не выпускал лишний раз. На то, что заставлял мыть руки по приходу домой и после каждого посетителя. На то, что почти силком размазывал по его ладони антисептики, стоило на улице прикоснуться к любой поверхности. На то, что запрещал пользоваться общественным транспортом, заставляя брать дорогущее такси. И еще на десяток подобных глупостей. Когда Чэн Сяоши, срываясь, орал, что этот ваш коронавирус ерунда и вообще не опасен, Лу Гуан, не меняясь в лице, тыкал его в статистику заражений и смертей за прошедший день. И снова лил на его руки антисептик. В общем, воспоминания о городе, в котором все началось, были не самые приятные, и он приложил видимые усилия, чтобы задвинуть их поглубже и сосредоточиться на деле. — Это может звучать странно, — продолжила Бэй Цюань, — но с одной из квартир, с которыми я работаю, происходят непонятные вещи. — Это моя квартира, — включилась в разговор и Чжан Сон. — В ней месяц назад погиб жилец. И вот после этого-то и начались... странности. Никто из новых съемщиков не соглашается в ней жить. — Почему? Бэй Цюань на секунду прикрыла глаза. Снова открыла. — Призрак этого жильца не хочет их пускать. — Призрак… — протянул Чэн Сяоши. Не то, чтобы он верил во всякие потусторонние штуки. Но когда ты раз за разом прыгаешь в снимки, чтобы погулять по прошлому тех, кто их сделал, сложно не предполагать, что помимо этого существует и что-то еще, столь же необъяснимое. — Пойдем, отсюда, Бэй Цюань, — раздраженно сказала Чжан Сон. — Говорила же, что нам не поверят! — Да я же ничего не сказал! — воскликнул Чэн Сяоши. — Просто переспросил! Ему нужен Лу Гуан. С его взвешенностью, рассудительностью и умением разговаривать с посетителями. Но тот, как назло, торчал в спальне и не показывался. — Почему вы думаете, что это призрак? — В ней очень холодно, — притихнув, ответила Чжан Сон. Чэн Сяоши даже показалось, что она поежилась. — Хотя отопление в порядке, мы несколько раз проверяли. А когда новые жильцы приходят смотреть, откуда-то раздается… — она не сразу подобрала слово, — шипение. — А кто-то и вовсе видел белый туман в конце коридора. — Разумеется, после такого никто не соглашается заезжать, — заключила Чжан Сон. — Вы нам поможете? — Показывайте фотографии, — сдался Чэн Сяоши. Как минимум, пусть друг посмотрит на эту квартиру, а там будет видно. — Какие фотографии? — удивленно спросила Бэй Цюань. — Квартиры. У вас же есть снимки? — Нет, — растерянно ответила та. — Зачем? Видимо, про их силы они узнали через третьи руки и не особо разобрались, что к чему. — Мы заплатим восемь с половиной тысяч юаней. Он чуть не поперхнулся воздухом, услышав о сумме. Да на эти деньги можно… Что именно можно, он решит потом, а пока следует понять, что делать. — Лу Гуан! — позвал он, дождался, пока друг покажется в дверном проеме и сообщил. — Есть дело, но нет снимков. И умоляюще посмотрел на него, ожидая помощи.

***

На следующее утро Чэн Сяоши встал позже него, с залегшей краснотой под глазами и плохо скрываемой болью в голове. Спустя одно короткое «спасибо» и неуверенную улыбку, дело Мэй-Мэй окончательно завершилось. И все, что происходило во время него, осталось в прошлом, за перевернутой страницей. Несколько дней прошли как обычно: к ним заходила Цяо Лин, забегали студенты что-то напечатать и заглядывали туристы, спрашивая дорогу. Единственной странностью, возникшей из ниоткуда, было изменившееся поведение Чэн Сяоши. Цяо Лин раздражалась, потому что он пререкался с ней по абсолютным мелочам, и скандалила чаще обычного (то, что начиналась как шутка, спотыкалось о серьезность и упрямство Чэн Сяоши и скатывалось в настоящую ссору). И Лу Гуан не мог не заметить, как Чэн Сяоши будто стал бояться обжечься об него — только привалившись к плечу, подскакивал. Только коснувшись невзначай рукой — одергивал. Держался подальше, словно стеснялся. А Чэн Сяоши, не унаследовав, видимо, ген, отвечающий за знание общепринятых норм, не стеснялся в поездках просить прохожих сфоткать их вместе, строя сердечки руками в камеру. Не стеснялся на университетских гулянках в караоке-кафе при половине группы петь «я никогда не верну тебе долг», посвящая это Цяо Лин, кричавшей на него из-за стола (ее удерживали трое, чтобы она не вышла и случайно не разбила телевизор), и «Only you», перед этим объявляя под всеобщий гогот, что эта песня — для Лу Гуана. Не стеснялся и того, что внятно мог прочитать только первую строчку, а потом всякие знания английского покидали его. И даже субтитры не спасали. А тут — он отсаживался к краю общего дивана и пил чай из одной с Лу Гуаном кружки, вертя ее. Это было странно. Но время от времени Чэн Сяоши мог внезапно начинать вести себя странно, Лу Гуан давно привык. Он мог сутками играть в одну игру, а потом бросить ее на год. Мог, прочитав какую-то ерунду в интернете, отказываться пить бабл-ти через трубочку, потому что «так я реализую свое невысказанное желание сосать, а я не такой!», а через неделю благополучно забыть об этом. Был случай, когда он проснулся со стойким отвращением к соцсетям, и после этого Лу Гуан и Цяо Лин устало слушали про прелести цифрового детокса, и что он, Чэн Сяоши, в отличие от них, не зависим от гаджетов. Эксперимент закончился также внезапно, как и начался. И идея держать подальше свои руки, наверняка, было такой же нелепой в своем происхождении. И вряд ли окажется долгоживущей. — Пойдем, — он положил руку Чэн Сяоши на плечо. У них уже десять минут как шел перерыв на обед. — Цяо Лин сказала, что в кафе за углом появился новый вкус у бабл-ти. Что бы Чэн Сяоши себе ни придумал, какие бы эксперименты ни устраивал, он не планировал подыгрывать. Весна с каждым днем становилась жарче, и холодные чаи с шариками были спасением. Поэтому они наизусть знали все меню уже после первого месяца открытия нового кафе. На кассе Лу Гуан мягко остановил потянувшуюся за кошельком руку. — Я угощаю, — сказал он, немного задерживая ладонь. Затем потянулся в собственный задний карман. Но, открыв бумажник, Лу Гуан обнаружил там меньше денег, чем он помнил там должно было быть. Чэн Сяоши, конечно, мог взять у него немного, но он всегда спрашивал. Кто-то из очереди позади них вежливо кашлянул. Вздрогнув, Лу Гуан засуетился и выудил из переднего кармана карту. Внезапной нетактильностью Чэн Сяоши и неловким эпизодом в кафе список странностей, в принципе, заканчивался. И такое распределение чего-то необычного на один день в кубе можно было даже считать низким. Они с Чэн Сяоши разговаривали обо всем на свете — о концовке «Боевого континента», о новой исекай-маньхуа, о том, какую фотобумагу стоило заказать, о снах, которые им снились. Не говорили только о внезапном возвышении Лу Гуана до статуса «неприкасаемого». Но это могло подождать (Лу Гуан подозревал, что со дня на день теплые руки как ни в чем не бывало снова прикоснутся к нему, и снова будут держать его настолько долго, что даже Цяо Лин цокнет, устав его стыдиться), поэтому они занимали себя работой и делами, которые давно ждали их внимания — Чэн Сяоши задолжал отработку нескольких утренних смен подряд, а Лу Гуан вспомнил о забытом ими сайте ателье — его определенно следовало обновить. Он успел только посмотреть разделы, которые они добавляли в прошлый раз и открыть примеры с фотосессий (сколько им было лет — два, три?), когда снизу его позвали.

***

— Я понял, — сказал он, когда Бэй Цюань закончила рассказывать про квартиру. Чжан Сон несколько раз одергивала ее. Было очевидно, что она не доверяла им, но не потому что была скептиком — нет, она думала, что они молодые дилетанты, которые абсолютно точно не справятся. — И вы хотите сказать, что у вас, риэлтора, нет при себе ни одной фотографии квартиры? Бэй Цюань уже открыла было рот, когда до этого молчавшая Чжан Сон неожиданно вклинилась: — Вы точно профессионалы? Очевидно же, что хранить фотографии проклятой квартиры — это как носить порчу прямо у себя в кармане! До Уханя не так уж и далеко ехать, чтобы посмотреть квартиру, — скоростной поезд мы вам оплатим. Восемь с половиной тысяч юаней (что было почти как десять обычных заказов — практически их двухмесячная норма), оплаченный трансфер и жилье — выглядело, как неплохая командировка. В историю с привидением он, конечно, не поверил. Должно было быть рациональное объяснение всему, что происходило в квартире. Он посмотрел на Чэн Сяоши, но тот уже мыслями был в поездке. Или в деньгах, которые они получат. — Мы попробуем вам помочь, — подвел итог Лу Гуан. — Но у меня есть еще несколько вопросов касательно деталей дела. — Если вы в любом случае согласны, почему бы нам не обсудить все в поезде? Следующий до Уханя отходит через полтора часа, мы как раз успеваем на вокзал, если вы быстро соберетесь, — радостно сказала Бэй Цюань. Чэн Сяоши резко встал — уж что-что, а собираться быстро он умел. Когда они паковали вещи в Брайтон, он долго сидел над пустым чемоданом, а потом вскочил и от злости выгреб половину их шкафа, еле-еле заталкивая все под тугие застежки. Если он пропустит часть с размышлениями и оставит только — с яростным опустошением полок и вешалок, сбор должен занять не больше десяти минут. В такси Бэй Цюань с интересном спрашивала их про прошлые дела, а Чэн Сяоши рассказывал, как они передавали послания в прошлое душам умерших при землетрясении, как читали мысли, выпытывая секретный рецепт идеальной лапши, как помогали полиции искать пропавшего ребенка и ловить серийного маньяка. Даже Чжан Сон немного оттаяла и сидела всю дорогу до вокзала вполоборота, слушая оживленную беседу с переднего сиденья. В поезде они заняли четыре места друг напротив друга. Поезд был скоростным, и, хоть и места находились во втором классе, — все равно это стоило по меньшей мере триста юаней за место. В ближайшие четыре часа они могли обсудить все, что хотели. Лу Гуан заговорил первым, когда они тронулись: — Расскажите, пожалуйста, о бывшем жильце. Женщины переглянулись, и, вздохнув, ответила Чжан Сон: — Его звали Лэй Ши. Он снимал квартиру почти десять лет. Давно обустроил там все под себя. Я виделась с ним один, может быть, два раза в год, и то по делам. Мы не то чтобы много общались. — Ничего страшного. Расскажите все, что знаете. Любая информация будет полезной. — Насколько я знаю, он редко выходил на улицу. Переехал из какой-то деревни на юге. Жил без животных, без девушки. Друзей не водил. Не курил. Все мечтал в Пекин вырваться и семью забрать, но цены на жилье там неподъемные, сами понимаете. Работал как-то через компьютер, я в этом не разбираюсь. Был примерно нашего возраста. Может, ближе к сорока пяти, чем мы. Никогда ни на что не жаловался. Если что ломалось — сам чинил. Это было хорошо, но этого было мало. — Как он умер? — спросил Лу Гуан прямо. — Может быть, у вас есть отчет о вскрытии? — Боже, нет конечно! — воскликнула Чжан Сон, и разговор подхватила Бэй Цюань. — Чжан Сон позвонили с его работы и сказали, что он весь день не выходил в сеть. Она с мужем первые его обнаружили. Дверь в квартиру была не заперта. Он лежал на полу, не двигался и не дышал. В больнице сказали, что они обнаружили признаки удушья, но тело почти сразу потребовали родственники, поэтому на вскрытие его увезли в деревню. — Вы не пытались связаться с его семьей? — Пытались конечно, — устало вздохнула Бэй Цюань. — Когда поняли, что с квартирой что-то не так, но… Ничего. Они не брали трубки. А адреса их у нас нет. — Его задушил чей-то мстительный дух, это очевидно, — сказала Чжан Сон. — У него не было следов от пальцев на шее, это не мог быть человек. И теперь он сам стал злобным духом, который защищает свою территорию. А все потому, что родственники сразу забрали тело, не дав душе найти его и вернуться! — Я понял, — задумчиво ответил Лу Гуан. Кусочков паззла стало больше, но все еще — недостаточно. Картинка не складывалась даже наполовину. Следующие подсказки следовало искать уже в самой квартире. Он повернулся к Чэн Сяоши, сидевшему рядом: — Что думаешь?

***

В Ухань, так в Ухань. Он наспех покидал в рюкзак пару смен одежды, три объектива и шоколадку. О бытовых мелочах типа зубных щеток, аптечки, зарядных устройств и документов всегда заботился Лу Гуан. Уже в поезде Чэн Сяоши вспомнил, что забыл запасные резинки и растерянно захлопал себя по карманам. Однако тут же, не поднимая взгляда и не меняясь в лице, Лу Гуан вложил в его ладонь сразу три. Не улыбнуться не получилось. Влюбиться в тебя было бы самым лучшим и правильным в моей жизни. Ну почему это снова лезет в голову?! Он отвернулся к окну, стараясь скрыть растерянность на лице и сделал вид, что прислушивается. Впрочем, особо притворяться не пришлось, Чжан Сон болтала без умолку. — Что думаешь? — повернулся к нему Лу Гуан. Чэн Сяоши думал, что если призраки и существуют, то вряд ли могут становиться материальными, а уж тем более душить живых людей. Но им за это дело пообещали восемь с половиной тысяч юаней, которые он уже мысленно отложил на новый объектив, поэтому злить раньше времени этих женщин не стоило. Да и вообще — не стоило. — Я думаю, что все это очень странно, — осторожно отозвался он. — Вот поэтому мы и обратились к вам! — воодушевленно подхватила Бэй Цюань. — Все это очень, очень странно… Лу Гуан спрашивал что-то ещё, но больше женщины не смогли сообщить ничего дельного, и вскоре Чэн Сяоши уткнулся в телефон. Пролистал новостную ленту, сделал селфи, щёлкнул хмурого Лу Гуана, отправил это все Цяо Линь, получил «не скучайте там» в ответ и сам не заметил, как задремал. Проснулся он от осторожного касания к руке. — Мы приедем через три минуты. Он не сразу понял, что во сне положил голову на плечо Лу Гуану, и что Бэй Цюань умиленно смотрит на них обоих. «Это не то, что вы успели подумать!» — возмущенно хотел вскинуться он. Не то… До квартиры добрались быстро. Чжан Сон какое-то время возилась со связкой ключей, отыскивая нужный, и, в конце концов, распахнула дверь. — Добро пожало… — начала было Бэй Цюань, но, видимо, посчитала это не слишком уместным, потому что оборвалась на полуслове. Чэн Сяоши вошёл внутрь, оглядываясь. Здесь, и правда, было холодно. Не настолько, чтобы замёрзнуть, но ощутимо, чтобы обратить на это внимание. Тут же возникло ощущение, что из-за угла кто-то пристально смотрит в спину. Он обернулся — возможно, немного резче, чем следовало, и, никого не увидев, облегченно вздохнул. — Вы тоже это почувствовали, да? — почти восторженно прошептала Чжан Сон. — Я же говорила! Чэн Сяоши неопределенно пожал плечами. Квартира оказалась небольшой. Маленькой, если совсем придраться. В одной комнате умещались и дурацкий зелёный диван, и кровать, и рабочий стол, и кухня, и комод, и шкаф, и журнальный столик. И только огромная арка на балкон делала это пространство чуть более просторным. Впрочем, бедолаге, что жил здесь, наверное, места хватало. А вот четверым взрослым людям — катастрофически нет. Женщины, видимо, тоже это поняли, поэтому быстро начали объяснять, где взять белье, как включить нагреватель и кучу других бытовых мелочей, которые Лу Гуан, конечно же, запомнит все до единой, поэтому ему не стоит даже и прислушиваться. Чэн Сяоши сунул нос в ванную, на балкон, заглянул в холодильник (пустой), подумал, что нужно купить хотя бы лапши и плюхнулся на диван. Что-то впилось в бедро. Не больно, но ощутимо. — Ваш постоялец ничего не прятал в диване? — растерянно сказал он, вставая и ощупывая сиденье. — Глупости какие, конечно нет! — взмахнула руками Чжан Сон. — Это пружины. Диван старый, спать на нем невозможно, но вот смотреть телевизор он ещё вполне себе годится. Чэн Сяоши четко осознал две вещи. Первая — это совершенно точно не пружины. И вторая — он будет спать на одной кровати с Лу Гуаном. С лучшим другом, странные мысли о котором не идут из головы который день, к которому он теперь старается не прикасаться, на плече у которого совершенно случайно заснул пару часов назад, после чего женщины совершенно точно считают их парочкой. Лучше бы призраку появиться в первый же вечер. А там они быстро вскачут на обратный поезд до Шанхая, где Чэн Сяоши заснёт на своей кровати, не пытаясь вжаться в стену, чтобы ненароком не коснуться руки, ноги, плеча, да вообще всего. То, что они спали вместе не один раз ситуацию не спасало. Он услышал, как запирается входная дверь и понял, что они остались совсем наедине. В квартире, где им предстоит спать на одной кровати. И хорошо, если только одну ночь. — Это никакая не пружина, — заявил он, стоило Лу Гуану вернуться в комнату. Все, что угодно, лишь бы не повисло неловкое молчание. Оно никогда между ними не повисало — даже в самые тяжёлые времена, как после дела Ци Мин. Оно могло быть тягостным, гнетущим, но никогда — неловким. Но сейчас казалось, что вполне может таким стать, если Чэн Сяоши не скажет хоть что-то. Он мысленно дал себе ладонью по лбу. Потому что сейчас Лу Гуан спросит, почему он не сказал об этом женщинам, и ему снова предстоит как-то выкручиваться, потому что вариант «я понял, что нам придется спать вместе и потерял дар речи» не сработает. Но друг почему-то промолчал, лишь отодвинул в сторону совершенно дурацкую подушку в виде сердечка и потянул за молнию диванной обивки. Чэн Сяоши навис над его плечом, и, не в силах ждать, сунул руку в образовавшееся пространство. Пальцы наткнулись сначала на пружину, а потом нашли что-то твердое. — Это ещё что? — пробормотал Чэн Сяоши, вытягивая руку. На ладони лежала пепельница. Тяжёлая стеклянная пепельница. Перемазанная пальцами изнутри. — Ты что-нибудь понимаешь? — спросил он и поднял глаза на друга.

***

Сонливость с дороги мешалась с давившей от непонимания усталостью. Лу Гуан не понимал, как подступиться к этому делу. Не понимал, где им применить свой дар. Не понимал, почему Чэн Сяоши продолжал одергивать руки и отворачиваться. Первый или второй день это было даже забавно — Лу Гуан никогда бы не подумал, что личное пространство вернется к нему вот таким странным образом. Но после — снедавшими червями поползли сомнения, изнутри стала подтачивать неуверенность. «Ему что, неприятно со мной находиться?» Лу Гуан, конечно, не был идиотом. Подавлявшая такие глупости рациональность подсказывала, что дело было в другом. Но в чем именно — ответов не давала. Нужда в разговоре с каждым днем становилась все больше. Наливалась, как спелый плод, и сейчас Лу Гуану хватило бы лишь слегка поддеть тонкую оболочку, чтобы начать. Кроме того, что он не был идиотом, он еще и не был слепым. Лу Гуан видел, как закоротило Чэн Сяоши, когда он понял, что они будут спать вместе. «Настолько неприятно?» Силе поверхностного натяжения хватило бы еще всего одной капли, чтобы не выдержать и отобрать контроль из крепкой хватки рациональности. На выручку, как обычно, приходила работа. Он перенаправлял свое внимание на расследование и обустройство: надо было купить им еды, поговорить с соседями, тщательно осмотреть каждый угол и сложить до конца этот паззл из утерянных кусочков. И вытащенную из складок дивана пепельницу можно было считать первым, который дала им квартира. Лу Гуан взял увесистый кусок стекла из рук Чэн Сяоши. Пепельница была тяжелой, с наспех вытертым дном, которое рассекали серые следы. Ею давно не пользовались, и это было понятно, ведь: — Хозяйка сказала, что он не курил. Видимо, пепельница просто жила здесь, в этой квартире, собирала пыль, а потом каким-то образом оказалась в диване. Если бы после смерти Лэй Ши нашли хоть один окурок, хозяйка бы им сказала. Но учитывая, что пепельница была спрятана, а пепел — вытерт на скорую руку… — Здесь кто-то был. Кто-то, кто курил, — сказал Лу Гуан. …Куривший забрал окурки с собой. Пока было сложно сказать, находился ли этот человек здесь в день смерти Лэй Ши, но это был первый шаг к разгадке. После такого небольшого, но много обещающего успеха, можно было сделать перерыв. В конце концов, они сегодня только позавтракали, Чэн Сяоши взял с собой лишь шоколадку, а время уже близилось к ужину. — Я пойду в магазин через дорогу за едой. Ты со мной? — спросил Лу Гуан.

***

— Зачем прятать пепельницу в диване? — пробормотал Чэн Сяоши. — Не проще было унести с собой? Как и окурки? Никто бы и не понял, что пепельница исчезла. Впрочем, здесь ее тоже не заметили… Он взлохматил волосы и прошелся взад-вперед по комнате. — Немыслимо! В квартире явно произошло убийство, но копы почему-то отдают тело родственникам и не могут как следует все обыскать! Капитан Сяо со своих людей шкуры бы за такое спустил, а эти… Чэн Сяоши махнул рукой и снова плюхнулся на диван. — Ладно, это уже что-то. Вряд ли призракам нужен табак. Лу Гуан поставил пепельницу на журнальный столик. Мелькнула мысль, что здесь она раньше и стояла. Хотя вряд ли — зачем некурящему пепельница на видном месте? Скорее уж задушенный бедолага хранил ее где-то в шкафу. — Я пойду в магазин через дорогу за едой. Ты со мной? Он вскинул глаза на друга и покачал головой. — Лучше осмотрю здесь все еще раз. Вдруг эти остолопы пропустили что-то еще? К примеру, орудие убийства, которое спрятали в шкафу? Или предсмертную записку? Или дневник, в котором наш несчастный писал, что его хотят убить? Сарказм позволял скрывать охватившее беспокойство и собственную растерянность. Да в самом деле, чего это он? Они с Лу Гуаном буквально жили наедине. Ходили за покупками, ели из одной тарелки, спали вместе, работали и молчали — тоже вместе. Почему все стало так сложно? Почему даже поход в магазин теперь кажется жутко неловким?! Когда за другом закрылась дверь, он какое-то время посидел на диване, а потом нехотя потащился проверять шкаф. Орудия убийства в нем, разумеется, не было, дневника и предсмертной записки тоже. Ничего интересного не оказалось ни под диваном, ни в тумбочке, ни даже в душевой. — Ну хоть на что-то вы годитесь, — пробормотал Чэн Сяоши, распахивая окно. Почему-то дико захотелось чипсов, именно со сметаной и сыром. Он отправил сообщение Лу Гуану, зная, что тот купит как минимум три вида, один из которых Чэн Сяоши точно устроит. Ну почему он так заботится о нем? Всегда, в каждой мелочи, сколько он его знает… Мысли снова лезли в голову — те самые, ненужные, поэтому Чэн Сяоши решительно вышел в коридор и постучал в ближайшую квартиру. Дверь открыли почти мгновенно. За ней оказался сухопарый старичок лет примерно семидесяти. Диоптрии его очков делали выцветшие глаза непропорционально огромными, наверное, именно поэтому Чэн Сяоши показалось, что сосед напрягся, стоило завидеть его на пороге. — Чем могу быть полезен, молодой человек? Он представился и постарался пояснить: — Мы пытаемся разобраться с этой… — слова подобрать удалось не сразу. — Странной историей. — С призраками-то? — переспросил старичок. — А вы в них верите? Сосед пожевал губами. — Да как не верить-то? Был человек — и нету. Никто не заходил. А ведь кто-то же его задушил, несчастного. Чэн Сяоши почесал в затылке. — Вы его знали? — Знал, конечно, за стенкой же он жил. Встречались нечасто, но человек был хороший. Спокойный. Разве что за собой не следил. — Не мылся, что ли? — ляпнул он. Старичок рассмеялся. — Скажете тоже. Нет, всегда чистый и опрятный. Полноватый он был, спортом совсем не занимался. И на улицу почти не выходил, все затворничал. Но это мне, старому, может странным казаться. А так — кто разберет нынешнюю молодежь-то? Может, это и в порядке вещей теперь. — Ага, — растерянно отозвался Чэн Сяоши. Что-то не так было в этом старичке. Что-то казалось странным, но никак не удавалось понять, что именно. Его правая рука то и дело подергивалась, но вряд ли от нервов — вероятнее всего, что-то возрастное. Дело было не в этом. Но в чем — Чэн Сяоши понять не мог. Больше сосед ничего внятного не сообщил, и пришлось возвращаться в квартиру. Здесь все было по-прежнему. За исключением странного шипения, наполняющего все помещение. Негромкое, но почему-то вкрадчивое, оно расползалось от стен к центру комнаты, стелилось по полу и подбиралось к ногам. Чэн Сяоши мотнул головой, отгоняя глупые мысли. Ничего нигде не стелется, придумал тоже! И вообще — не призрак же это в самом деле? А если да? В этот же момент дверь открылась, и на пороге возник друг, обвешанный пакетами. Не думая, что делает, Чэн Сяоши подлетел к нему и схватил за руку. — Там что-то шипит! Ладонь Лу Гуана была прохладной в его пальцах. Он прислушался, чуть прищурив глаза, повел головой, но источника звука, судя по всему, тоже не обнаружил, потому что сделал шаг вперед. — Не ходи туда! — Чэн Сяоши, — вздохнул он, ставя пакеты на пол. — Это не призрак. Их не бывает. — Тогда что там шипит? — Это я и пытаюсь выяснить. Не отпуская его руки, Чэн Сяоши осторожно двинулся следом. И стоило им дойти до середины комнаты, как звук пропал. — Исчез, — растерянно прокомментировал увиденное Чэн Сяоши. — Почему он возник? — Не знаю, — он пожал плечами. — Я еще раз проверил всю квартиру, ничего не нашел, открыл окно, пошел поговорить с соседями, вернулся, а оно… здесь. — С соседями? Только теперь он понял, что все еще держит друга за руку и отдернул чуть ли не испуганно. Кусок не лез в горло, поэтому о разговоре со старичком Чэн Сяоши рассказывал, нехотя жуя принесенные чипсы. Лу Гуан слушал внимательно, не перебивал, впрочем — как и всегда. Они сошлись на том, что позже опросят остальных соседей, вместе разложили продукты в холодильнике, а Лу Гуан даже принялся вытирать скопившуюся в углах пыль. Уборку Чэн Сяоши ненавидел, чем себя занять еще — не имел понятия, поэтому накинул на плечи найденное полотенце. — Я в душ. Вода, поначалу прохладная, быстро нагрелась. Стоять под горячими струями было приятно, поэтому он не торопился, прислонившись плечом к стене и лениво смотря, как капли стекают по коже. Мысли вращались вокруг странного шума, старичка-соседа, найденной пепельницы, и, конечно, Лу Гуана. Чэн Сяоши вытолкнул все их усилием воли. Неторопливо сполоснулся, вытер волосы, оделся и открыл дверь. Лу Гуана в квартире не было. Он позвал друга, но в ответ отозвалась только тишина. Стало страшно. Он не ушел бы — не предупредив. Он никогда так не делал. Призрак? Его забрал призрак? И он, Чэн Сяоши, позволил?! — Лу Гуан? — снова позвал он неуверенно. Тишина. В следующий миг тело, и так охваченное страхом, похолодело. Из-под пола раздался явственный стук, и сразу после между половицами пробивался свет. Неестественный, яркий. А между ним (как будто предыдущего было мало) скользнула темная тень. — Лу Гуан? — прошептал Чэн Сяоши в ужасе. Он не знал, сколько это продолжалось. Он не мог шевельнуться. Его парализовало. Минута? Пять? Десять? Чэн Сяоши четко понимал одно. Призрак забрал Лу Гуана, его Лу Гуана, а теперь готов вот-вот прийти за ним. — Лу Гуан! — в отчаянии и страхе закричал он.