Come back from the dive back in time

Остаток дня медленно перетекал в вечер. Лу Гуан думал о пепельнице, о Лэй Ши и о том, что ему купить в минимаркете. Паззлы с информацией вместо краски выпадали из стройной картинки. Лу Гуан не видел конца, не видел ориентиров. Он слепо шел по доводам и умозаключениям, но они никуда не вели. Мысли-догадки тянулись длинными нитями, спутывались и Лу Гуан безжалостно обрезал концы, выкидывая бесполезные клубки на свалку памяти. Он не заметил, как набрал целую корзину разной ерунды. Все-таки надо было потащить Чэн Сяоши с собой.

***

Он не успел сказать «я вернулся», не успел даже кинуть ключ на стол, когда чужие руки обхватили его и потянули вглубь квартиры. Пакеты, набитые йогуртами, булочками и лапшой, хрустко зашуршали, разъезжаясь по старому паркету. А сквозь этот шум, будто прячась за ним, слышалось тихое шипение. Оно лилось из углов, из-под пола, сыпалось с потолка, протекало сквозь стены. Когда Лу Гуану казалось, что он находил источник, тот, будто играя в прятки, соскальзывал ему за спину. Аккурат туда, где был Чэн Сяоши, крепко державший его предплечье. Спустя всего минуту игра наскучила… чему бы то ни было, и звук растворился в зыбкой тишине. А потом его руку отбросили, словно опомнившись. Словно призраком стал сам Лу Гуан. Под медленным вздохом таяла горечь и начинавшее раздражать непонимание. Стоило отдать Чэн Сяоши должное — он узнал невероятно много за те двадцать минут, что Лу Гуан гулял между стеллажами и выбирал из десяти вкусов чипсов три достойнейших. После ужина наконец появилось время исследовать квартиру самостоятельно. Намного полезнее делать это было с тряпкой — все-таки они жили бесплатно в квартире под сдачу — стоило как-то отблагодарить хозяек. — Я в душ. Лу Гуан кивнул и начал уборку. В голове свежими кусочками пестрило то, что сказал ему Чэн Сяоши: «…открыл окно…», «…поговорил с соседом…», «…вернулся, а оно здесь». С улицы задувал прохладный ночной воздух. Через дорогу от них тускло мерцала вывеска минимаркета. «Если начало шипеть после того, как Чэн Сяоши открыл окно, то… Если я закрою…» — Надоел уже! — Лу Гуан замер, едва прикоснувшись к пластиковой раме. Кто-то ругался за стенкой. Голос был пожилой. Женский. — Пошел бы и купил себе… Ходишь, трясешься… Все тебе не так!.. Иди, что у нас, денег нет, что ли? Слышно было не все, и, постояв еще с минуту, Лу Гуан решил не добавлять этот разговор к потенциально полезным сведениям у себя в памяти. Он закрыл окно, решив пассивно понаблюдать за звуками. Шипение могло спровоцировать что угодно: температура, освещение, влажность. Или что-то еще. Около кухонных ящиков пыли на полу было больше, будто к ним даже близко не подходили. В тесных условиях проклятой квартиры это казалось чем-то невозможным. Ладонь с тряпкой прошла по половицам раз, другой и остановилась. Лу Гуан сначала не понял. Подумал, ему показалось. Но, приложив обе руки к зазорам, он явственно ощутил бивший из-под низу холод. Тряпка полетела в мусор. Ведомый поразившей его догадкой, Лу Гуан почти что выбежал из квартиры и слетел по лестнице до двери подъезда. Он не мог поверить, как сразу не заподозрил очевидного. На двери в подвал висел огромный замок, который, тем не менее, был не заперт. Неподалеку валялись ведра и швабры. Дверь скрипела, нехотя поддаваясь, и, наваливаясь на нее, Лу Гуан за ее неповоротливостью не чувствовал липшей к нему грязи. Ветхие ступеньки вели в темноту, отдававшую припыленной старостью, но нашарить выключатель на стене — интуитивно, ни на что особо не надеясь — все же получилось. Подвал не уходил глубоко под землю, но там было холодно. И первые кусочки паззла, наконец, сложились. Думая о звукоизоляции, Лу Гуан постукивал по деревяшкам над его головой. Они отдавали глухостью. А может быть, источник шипения тоже был где-то здесь? Может, где-то тут был котел или труба, и она- — Лу Гуан! Рука замерла в сантиметре от низкого потолка. От пола их квартиры. Крик был надрывным, оборванный страхом. Придавленный ужасом. Сорвавшись с места, Лу Гуан выбежал в подъезд и почти врезался в их дверь, распахивая ее. — Я здесь! — крикнул он. — Что случилось? Ты в порядке? Обычно цветущее жизнью лицо было болезненно бледным. Чэн Сяоши, замерев, глядел на него широко раскрытыми глазами.

***

Дверь хлопнула, и в квартиру ворвался Лу Гуан. Испуганный. Взлохмаченный. Живой. — Ты… ты… — пролепетал Чэн Сяоши. — Ты! Голова не рассуждала, когда тело бросилось навстречу и обрушилось с кулаками. — Ты! Удар в плечо. — Да как… ты!!! Словарный запас сократился до минимума, злость затапливала, задвигая облегчение на второй план. Хотелось орать, хотелось прижать к себе, хотелось повторять «живой» много-много раз, пока до этого придурка не дойдет, что нельзя просто вот так взять и исчезнуть в квартире, в которой творится всякая чертовщина, способная убивать. — Ты! — еще раз рявкнул Чэн Сяоши. — Я подумал, что ты…! Что тебя…! Удары сыпались один за другим, слезы закипали в глазах. — Я думал, что и ты… тоже!!! И что бы я делал — один?! И крепко прижал к себе, утыкаясь в плечо.

***

Лу Гуан почти успел испугаться. Изнутри закоротило знакомым чувством, а спустя секунду его выбило из тела сильным ударом в плечо. Чэн Сяоши заедал, заикался и пытался скрыть за злостью облегчение, смешавшееся со страхом. А потом — крепко обнял. И ударил для верности еще раз, будто прибивая ближе к себе. Выплюнул устало: «Придурок». И, наконец, позволил себе тихо шмыгнуть в припорошенное пылью плечо Лу Гуана. — Я здесь, — негромко повторил он. — Я в порядке. Помедлив, он в нерешительности обнял Чэн Сяоши в ответ. «Можно?» — Я не оставлю тебя. Не дам ни одному привидению сделать тебя одиноким снова. Они вместе дождутся родителей Чэн Сяоши. Он обещал. Он не поступит, как они. Стоя там, под неяркой лампой, на холодном полу, пыльный и обнимавший Чэн Сяоши, медленно гладя чужую спину, повторяя сбивчиво «все хорошо» и «я здесь», Лу Гуан ждал, когда об него снова обожгутся. Когда минута чужой слабости подойдет к концу, а к нему вернется снедавшее изнутри непонимание. Время уходило. Струилось влажным песком сквозь пальцы и кончалось, когда Чэн Сяоши зашевелился, поднимая голову, отстраняясь и выпутываясь из его рук. Лу Гуан не мог остановить время, но мог ухватиться за ладони Чэн Сяоши, задерживая момент. — Ты как? — едва слышно, боясь разбить хрупкую нежность, застывшую между ними, спросил он. — Нормально? Чэн Сяоши удержал зрительный контакт, будто соскальзывая за грань, и медленно кивнул. Попытался отойти, но Лу Гуан удержал его. И, пользуясь моментом, обезоружил вкрадчивым: — Чэн Ши-Ши. А затем атаковал: — Что происходит? Он беззастенчиво давил на нежное место, он знал слова, сопротивляться которым Чэн Сяоши было сложнее всего. И Лу Гуан почувствовал бы стыд, непременно, если бы только чужие глаза не заискрились тревожным пониманием. — Ты избегаешь меня.

***

Тревога уходила, таяла в ласковых словах, растворялась без остатка. Чужое плечо было пыльным, но Чэн Сяоши не спрашивал — почему. Он знал, что Лу Гуан сам расскажет, как делал это всегда. Пора было отстраняться, потому что те самые мысли никуда не делись, а объятия — затягивалось. Однако его не пустили. — Чэн Ши-Ши… Словно удар под дых. Зачем ты так? Нечестно! Я и так перестал понимать хоть что-то, когда дело касается тебя. — Почему ты избегаешь меня? Лучше бы призраку появиться прямо сейчас и избавить их обоих от этого разговора. Вылезти из-под паркета, или где он там обитает, а дальше — как пойдет. Потому что Чэн Сяоши не знал, совершенно не знал, что ответить на этот вопрос. Он осмелился поднять взгляд и замер. Лу Гуану было больно. Тревожно, неуютно, беспокойно. И впервые Чэн Сяоши подумал — а как все это выглядело со стороны? Нежелание касаться, увеличившаяся дистанция, отдернутые руки, и десятки других мелочей, уже забытых, но всплывающих сейчас, когда вопрос задан напрямую. Ответ поверг его в шок. «Я не избегаю!» — хотел было закричать он, но ведь на деле получалось совершенно обратное. — Я не избегаю, — все же сказал он, едва слышно, опустив глаза. — Это другое. Лу Гуан молчал, но Чэн Сяоши знал, что прямо сейчас тот смотрит на него пристально и очень внимательно. Нужно было отвечать. — Это все… Мэй-Мэй. Помнишь ее? Конечно, Лу Гуан помнил, он помнил всех, кто переступал порог их фотостудии. Но Чэн Сяоши неосознанно оттягивал момент, когда придется объяснять то, в чем он сам до конца не разобрался. — Эта девчонка. Она же втрескалась в лучшего друга! Но она, оказывается, никогда не была для него на первом месте. Ну или перестала быть, когда тот понял, что староста куда привлекательнее. Он вздохнул, подбирая слова. — Я долго думал и понял, что лучший друг не всегда останется лучшим другом, когда на горизонте появится кто-то еще. И подумал, что однажды и ты тоже найдешь себе де… кого-то, кто станет для тебя важнее меня. И… наверное… решил готовиться к этому заранее? Поднять взгляд теперь было попросту страшно.

***

С каждым словом, с каждым объяснением, которое Чэн Сяоши вытягивал из себя, нехотя, боязливо, облегчение приливными волнами накрывало звеневшую под кожей тревогу. Топило, смягчало. И просачивалось наружу слабевшей хваткой и долгим выдохом. Ветер перемен и приближавшегося неотвратимого расставания стих, будто его никогда не было — Чэн Сяоши, виновато смотревший в пол, наконец, был снова близко. Ощущался близко — где-то у задушенного нитями времени сердца. И его, родного и глупого, думавшего слишком много, когда (и куда) не стоило, прямо сейчас очень сильно хотелось… — Ай! — Чэн Сяоши вскрикнул и отшатнулся на пару шагов, держась руками за голову. …Очень сильно хотелось наказать несдержанным щелчком по лбу. — Идиот, — сказал Лу Гуан. Он хотел бы выглядеть как обычно спокойно, как обычно «у-меня-все-под-контролем», но предательское облегчение, диффундировавшее с счастьем, проливалось в голос, лишая ругательство всякой силы. — Мы партнеры. Забыл? «Чэн Сяоши пронесся мимо него, ведя мяч у земли и держа позади двух парней с их факультета. Перед самым кольцом они успели заблокировать его, их пальцы тянулись к мячу, они почти коснулись его… …Когда Чэн Сяоши неожиданно сделал быстрый пасс за спину. Прямо ему в руки. Это была их первая игра. И в ней они одержали свою первую победу. — Придешь завтра еще поиграть, партнер? Лу Гуан остановился. Устало обернулся. — Мы еще даже не друзья. — Я доверял тебе каждый раз, когда пасовал мяч. Это лучше, чем дружба. Найти надежного партнера в жизни невероятно ценно. Так что, придешь завтра? Теплую улыбку, тонувшую в догоравшем закате, Лу Гуан отпечатал в памяти и вклеил в тысячи мысленных фотоальбомов. А их диалогом исписал оборот каждого снимка-воспоминания.» Чэн Сяоши оторопело смотрел на него, медленно растирая лоб, будто это не он тогда раскидывался неловкими признаниями. — Никто и никогда тебя не заменит, — на всякий случай пояснил Лу Гуан. — Мы много чем связаны, но важнее всего то, что ты выбрал меня. А я — тебя. Прошла секунда. Вторая. В повисшую тишину вплелось и растворилось негромкое «иди ко мне». И Лу Гуан позволил себе забыться в теплых объятиях, закрепляя окончание неловкого недопонимания.

***

Стало ли ему легче после признания? Определенно, нет. Но легче стало Лу Гуану, а значит смысл в том, чтобы городить, на ходу выдумывая, полуправду, определенно, был. Стоя в теплых объятиях, обнимая сам и утыкая голову в чужое плечо, Чэн Сяоши понял, что отпираться перед самим собой и искать объяснения происходящему бесполезно. В ту страшную минуту, когда он был уверен, что Лу Гуана утащил призрак, он понял все. Он жалел Мэй-Мэй, а в итоге сам оказался на ее месте. Вот только она, наверное, по-прежнему где-то страдала и заливала свое горе, а его самого крепко и надежно обнимали, давая понять, что ни за что не оставят. Что будут рядом. И никогда, ни при каких обстоятельствах не променяют на кого-то еще. Но это было сказано — другу. Да, лучшему, да, даже единственному, но всё-таки другу. Кусочки мозаики вставали на свои места. Он избегал прикосновений, потому что впервые этих самых прикосновений становилось мало. Потому что бессознательно хотелось теснее и ближе. Просто потребовалась слишком сильно испугаться за него, чтобы понять. «Лу Гуан, я ведь… люблю тебя». Произнес он про себя и даже не испугался. Потому что звучало слишком хорошо и слишком правильно. Как давно это началось? Или оно, вот это теплое, и такое огромное, было всегда? А имя он дал ему только сейчас, когда пришлось об этом задуматься? Что со всем этим делать — он тоже не знал. Просто стоял и обнимал, пока было позволено. Лу Гуан отстранился первым. И, пока между ними не успела повиснуть новая неловкость, Чэн Сяоши протараторил: — Так где ты был? И откуда грязь? Рассказ о подвале он выслушивал, медленно заливаясь краской. Перепутать лампочку из подвала со светом из преисподней?! Подумать только… Зато теперь стало понятно, почему в квартире холодно. Да и насчет шипения Лу Гуан тоже был прав — в подвале вполне мог находиться какой-то котел. Но они проверят это завтра. Определенно — завтра. На сегодня хватит с него потрясений. К тому же до сих пор непонятно, почему погиб Лэй Ши. — Тебе бы в душ, — неуверенно протянул Чэн Сяоши, вытаскивая клок паутины из белых волос. Движение получилось естественным, вот только теперь хотелось задержать прикосновение, поэтому пришлось приложить усилие, чтобы вернуть руку туда, где ей положено быть. Оставаться одному не очень хотелось. Точнее — очень не хотелось. Но оставлять помешанного на чистоте Лу Гуана было бы попросту свинством. — Я не буду запирать дверь, — словно прочитал его мысли тот. А, может, правда прочитал? Кто знает, может у него была еще парочка сил, про которые он, Чэн Сяоши, не удосужился спросить? И друг теперь знает все, что творится у него в голове, и просто ждет, пока Чэн Сяоши уложит все это по полочкам? Он даже тряхнул головой, отгоняя всякие глупости. Подождал, пока закроется дверь и обхватил голову руками. — Черт, черт, черт… Когда на тебя внезапно сваливается осознание собственной влюбленности — это всегда так? Непонятно, неуверенно, страшно. Все годы их знакомства пролетали перед глазами, каждый диалог, каждое совместное дело, каждое объятие. Их дружба была крепкой и надёжной, и теперь каждое воспоминание окрашивалось страхом все сломать и испортить. Для Лу Гуана он просто друг. А не человек, которого он мечтает поцеловать. Чэн Сяоши тихонечко заскулил, потому что да, он хотел! Оказывается, очень хотел. С того самого вечера, когда вернулся из фотографии Мэй-Мэй и повис у него на шее. Или раньше. Уже неважно. Он повернул голову в сторону ванной и вдруг замер. Из-под нее отчетливо пробивался белесый дымок. Стелился по паркету, и, будто змея, расползался по квартире. Мозг уже потом сообразил, что это не дым — это пар от горячей воды. Тело действовало быстрее. Оно рвануло к двери, дернуло ручку на себя, ворвалось в ванну и заорало: — Лу Гуан!

***

Серое махровое полотенце наощупь было похоже на дешевую мягкую игрушку. Холодный кафель неприятно лип к пяткам, когда- От ног прострелило ледяным импульсом, и по всему телу снизу вверх прокатилась крупная дрожь — даже здесь, в чужой квартире, Чэн Сяоши оставался собой и не вытирал лужи после душа. Вздохнув, Лу Гуан скинул с батареи то, что выглядело как тряпка, и прошелся по полу, убирая заодно и пыль, забившуюся к плинтусам. Сбросить с себя вчерашнюю одежду, собравшую дорожную грязь и подвальную пыль, и встать под горячие струи было невероятно — занемевшие тревогой мышцы расслаблялись, и впервые за неделю мозг не грелся догадками и не зависал боязливо и неуверенно на очередном «а что если…?». Без шторки спину покалывало щекочущим холодом, тянувшим из квартиры. Сквозь плотный, но ленивый поток мыслей, путавшихся в фактах и цеплявшихся за некрепкие умозаключения, Лу Гуан не услышал быстрые громкие шаги, приближавшиеся к ванной. Вздрогнул от испуга только когда дверь с силой ударилась о стену. Чэн Сяоши отчего-то выглядел таким же удивленным, как и он сам. А еще — очень смущенным. С секунду он выдержал зрительный контакт, но затем его взгляд упал куда-то неопределенно вниз. И тогда покраснел уже Лу Гуан. — Что- — Я-думал-тут-призрак-но-похоже-его-тут-нет-извини-пока! — протараторил он и хлопнул дверью снова, оставляя Лу Гуана в смешавшемся с жарким паром смущении. После таких ситуаций самое сложное — выйти и сделать вид, что ничего не было. У Чэн Сяоши это получалось откровенно отвратно — его выдавали уши, и даже очень натурально сосредоточенное на мобильной игре лицо не спасало. Неловко кашлянув в кулак, Лу Гуан спросил: — Ничего не случилось, пока меня не было? Он так до конца и не понял, зачем Чэн Сяоши ворвался к нему, но до того, как тот успел ответить, комната снова стала наполняться шелестящим шипением. Будто ответить хотел кто-то другой. В маленькой квартирке от одного только горячего душа запотели даже окна на балконе, но этого пара было явно недостаточно, чтобы в центре комнаты собралась настолько плотная дымка. Это было что-то другое. Или кто-то другой. Лу Гуан не сказал бы, что белесая тень хоть чем-то напоминала силуэт человека. Чэн Сяоши крадучись подполз по кровати к нему и, ища хоть какой-то защиты в холодной рациональности, схватился за его футболку. — Это не привидение, — сказал Лу Гуан твердо. Он верил в это. Но не мог объяснить, чем это нечто было на самом деле. Они замерли, всматриваясь в дымку, пока шипение не стихло. И снова — прошло не больше минуты. Лу Гуан очнулся первым. Сделал шаг вперед и протянул руку — ничего необычного, кроме, может, странноватой прохлады, не чувствовалось. Обернувшись, он увидел, что от красноты на лице Чэн Сяоши не осталось из следа — она будто вся утекла из тела, выцвела, и осталась только болезненная бледность. — Это водяной пар, — сказал он. — Был бы у нас гигрометр… Мы бы смогли увидеть, что относительная влажность повысилась. Логика подсказывала открыть окна и проветрить, рассеять поскорее эту дымку, но в прошлый раз шипение началось как раз из-за этого. На что оно реагировало: на сами окна, на влажность, на температуру? Ответ ускользал от внимания и прятался в слепую зону доводов. За день они нашли множество кусочков паззла, но ключевой все еще где-то прятался. Это можно было отложить до завтра, а сейчас… — Ты как? Сможешь уснуть? — спросил Лу Гуан. — Если хочешь, поищем тебе фото. Или можем поставить что-то на фон — подкаст или стенд-ап.

***

Ему было стыдно от того, что он перепутал свет из подвала с чем-то потусторонним? Все фигня. Стыдно ему было сейчас. Идиот, придурок, балбес!!! Обычно эти слова были направлены к нему со стороны Лу Гуана, но сейчас Чэн Сяоши нещадно поливал себя ими сам. В памяти все еще стояло удивление и… Он спрятал пылающее лицо в ладонях. Ладно, хватит быть трусливой школьницей и бояться называть вещи своими именами. В памяти все ещё стоял член Лу Гуана. Не то чтобы он увидел что-то новое. Общие душевые в спортзале универа — не то место, где можно что-то скрыть. Но как-то многовато для одного дня — понять, что влюбился в человека, а потом увидеть его член. Разумеется, это не могло не наводить на определенные мысли. Они могли бы… Чэн Сяоши с силой стукнул себя ладонью по лбу. Ничего они не могли! И хватит об этом думать. Лицо все еще пылало, когда Лу Гуан вышел из ванной. К тому времени Чэн Сяоши уверенно делал вид, что выполняет дейлики в гаче, и, кажется, на заднем плане что-то действительно там выполнял. На первый же план выходила огромная, поглощающая все вокруг неловкость. И когда комнату снова заполнило шипение, а в ее середине начал собираться пар, в первую секунду Чэн Сяоши был этому благодарен. А во вторую — вцепился в футболку Лу Гуана, трясясь от страха. — Это не призрак. Он лишь сильнее сжал в пальцах мягкую ткань. Лу Гуану он верил на все сто процентов, даже на миллион, но пар был слишком реален, а шипение — слишком тревожным. И когда все стихло, а друг шагнул туда, где только что собиралась белесая дымка, он потянул футболку на себя, не желая отпускать. «Не ходи. Ну его, этого призрака. Давай бросим это дело и свалим отсюда нахрен». — Это водяной пар. Был бы у нас гигрометр… Мы бы смогли увидеть, что относительная влажность повысилась. Только Лу Гуан мог сыпать умными словами направо и налево, когда перед глазами творится хрен знает что. Но именно это и отрезвило. Однако когда Лу Гуан повернулся, рука все еще держала футболку и не желала ее отпускать. — Ты как? Сможешь уснуть? Если хочешь, поищем тебе фото. Или можем поставить что-то на фон — подкаст или стенд-ап. Он замотал головой. Идея прыгнуть в фотку каких-нибудь Карибских островов и поплескаться в море была неплохой, но тогда Лу Гуан будет слышать все его мысли. А это то, чего Чэн Сяоши никак сейчас не мог себе позволить. Ни при каких обстоятельствах. — Смогу. Не надо фоток. Давай уже ложиться. — Ты за вечер съел пол пачки чипсов. И все. Лу Гуан буквально силой заставил его запихнуть в себя еще и лапшу. Достал постельное белье. Расстелил. И посмотрел на Чэн Сяоши. Неловкость ушла, оставив место обреченности. Они тысячу раз спали вместе, поспят и в тысячу первый. И когда в комнате стемнело, а Лу Гуан лег рядом, он не стал отворачиваться к стене. Наоборот, придвинулся чуть ближе и уткнулся лбом в плечо. — Спасибо за те слова. Ну… в коридоре. Они… много значат. И закрыл глаза.

***

Не в привычках Чэн Сяоши было скромничать и недоедать (кроме, возможно, тех случаев, когда в его гаче выходило обновление, или после особо тяжелых дел). И эти мысли — разбросанные заметками и фотокарточками по памяти — добавлялись к водовороту прошлых. Картинки — подвала, парового сгустка, расстроенного лица Чэн Сяоши — плавились, вмешивались друг в друга и утекали, мутируя во что-то знакомое, но вместе с тем — невероятно далекое и призрачное. Факты вспыхивали как предупреждающие огни железнодорожных переездов, как красная лампа их темной комнаты — затертая пальцами пепельница, шипение, пар, сосед, задушенная жертва. А в центре этого водоворота были только они вдвоем — укрытые одним одеялом, но все еще — будто чем-то разделенные. И сквозь мутный поток мыслей только голос Чэн Сяоши Лу Гуан слышал невероятно ясно: — Спасибо за те слова. Ну… в коридоре. Они… много значат. — Тогда запомни их как следует. Не забывай. И не думай, что они когда-нибудь потеряют свою силу. Он почувствовал, как в ответ чужой нос проехался по его плечу в неком подобии кивка.

***

Лу Гуан ожидал, что ночью что-нибудь случится, но все те разы, что он просыпался, случались исключительно по вине Чэн Сяоши — то он стягивал одеяло, то пытался оккупировать его подушку, то вставал за водой. К восьми утра пытаться заставлять себя спать и дальше стало уже совсем невыносимо. Он решил, что на завтрак у них будет омлет с йогуртами. И спустя пару минут вся квартира наполнилась ароматным запахом яиц и молока. У себя дома они привыкли все проветривать из-за клиентов, а в квартире под сдачу вести себя следовало еще аккуратнее. Распахнув окно, Лу Гуан посмотрел на свои наручные часы и мысленно засек время. Окна выходили на восток, и снаружи уже припекало, так что к заметкам можно было добавить примерную разницу температур. О влажности судить было сложнее. — Убери их от меня, ведьма! Лу Гуан вздрогнул от неожиданности. Похоже, с балкона ругань соседей было слышно лучше всего. — Я выкину их! Я не буду… И не покупай больше! На этот раз голос был мужским. И тоже пожилым. Интересно, это с ним разговаривал Чэн Сяоши? — Доброе утро… — зевая и потягиваясь, на балкон из его мыслей вышел сам Чэн Сяоши. — Доброе, — кивнул Лу Гуан. — Возможно, скоро, минут через десять или пятнадцать, начнется шипение. Не пугайся. А может, все было проще, и нечто реагировало на открытие окон? Нет, вчера ночью они были закрыты. Их недолгий завтрак прошел в молчаливой задумчивости. Соседей больше не было слышно. По ногам тянуло прохладой, но теперь Лу Гуан чувствовал источник, прячущийся прямо под ними, сырой и пыльный. Как раз когда они собирались перейти к йогуртам тихое шипение снова заполонило квартиру.

***

Спалось на новом месте паршиво. Пружины, конечно, не впивались бока, как на диване, но кровать продавленной определенно была. Чэн Сяоши десятки раз посочувствовал Лэй Ши, которому приходилось спать здесь каждую ночь. Потом вспомнил, что тому, собственно, теперь все равно, где засыпать, и посочувствовал уже себе, костеря на лады и риелтора, и хозяйку. Ну зарабатываешь ты на квартире деньги, так приведи ее в нормальный вид! Смени матрасы, купи новую посуду (вилка, которой он вчера ел лапшу, оказалась погнутой) и вообще, прими как факт, что сковородки иногда будут сжигать, мебель — портить, а кое-какие вещи регулярно изнашивать. И просто имей в виду эту статью расходов, как неизбежную. Но, видимо, Лэй Ши был настолько неприхотливым жильцом, что на его быте хозяйка экономила. А страдал теперь Чэн Сяоши. К утру он все же задремал, снова привалившись щекой к плечу Лу Гуана и нагло крадя крохи близости. Уже проваливаясь в сон, он понял, что было бы очень здорово просто ну… всегда спать на одной кровати. Хорошо, что тот его мысли читать все-таки не умел. Ночью не было ни призраков, ни пара, ни шипения. Лишь из подвала тянуло холодом, поэтому сначала Чэн Сяоши неосознанно отвоевал себе одеяло, а потом понял, что прижиматься к Лу Гуану было куда теплее, особенно, если укрыть их обоих. А еще можно закинуть руку на его талию, делая вид, что произошло это совершенно случайно и неконтролируемо. Он проснулся один, зато ноздри щекотал восхитительный запах приготовленного завтрака. Чэн Сяоши прошлепал на кухню, ковырнул вилкой прямо со сковородки вкуснейший омлет и покрутил головой в поисках Лу Гуана. Друг обнаружился на балконе, и пришла в голову мысль, что вот бы подойти к нему сзади, уткнуться в затылок, обнять и пожелать доброго утра. Глупые мысли! Не будет Лу Гуан прижиматься к нему в ответ. Черт бы побрал Чэн Сяоши с его совершенно невовремя открывшейся влюбленностью! Зевая, он вышел на балкон, прищурился навстречу солнцу и просто кивнул, когда услышал про пар. Теперь, когда в квартиру били яркие лучи, ни в каких призраков не верилось абсолютно. За завтраком он рассказывал про новый объектив, который они купят, когда получат деньги, про идею открыть курсы фотографии для начинающих, про подарок на день рождения Цяо Лин и про кучу другой ерунды, которая требовала обсуждения. Чэн Сяоши дожевывал омлет, когда шипение раздалось снова. В первую секунду он схватил Лу Гуана за руку. Однако уже в следующий миг осторожно высвободил пальцы. В призраков при свете дня все ещё верилось слабо. Он отложил вилку и осторожно встал из-за стола, краем глаза замечая, что друг сделал то же самое, и забегал глазами по комнате, стараясь отыскать источник шума. У Лу Гуана получилось лучше, он присел на корточки в углу комнаты и позвал: — Смотри. Тихое шипение исходило из деревянного столбика, стоящего на полу. Оттуда же поднималась тонкая струйка пара. И как они его не заметили?! Чэн Сяоши осторожно протянул руку, коснулся гладкой поверхности пальцами и попробовал взять. Столбик стоял, как прибитый. — И что это? — пробормотал он. Лу Гуан, как всегда, оказался умнее и уже навел телефон на странный предмет. Сделал фотографию и запустил поиск по изображению. Чэн Сяоши навис над его плечом, уставившись в экран. — Увлажнитель воздуха, — простонал он. — Ну конечно! Он шлепнулся на пол, с трудом удерживаясь, чтобы не пнуть столбик. — Я вчера чуть душу не отдал из-за увлажнителя. Не рассказывай Цяо Лин. Она мне этого не забудет. — Не буду, — со смешком пообещал Лу Гуан. Он поднялся и прошелся по квартире. — Здесь есть ещё. Так вот почему пар такой густой. Чэн Сяоши растянулся прямо на полу, рассматривая потолок. — Можем сказать хозяйке, что никаких призраков тут нет и валить домой. Все ещё оставалось непонятным, от чего умер Лэй Ши, но, в конце концов, их не просили расследовать убийство. А просто найти призрака. Которого, по итогу, не оказалось.

***

— Какое доказательство мы сможем предоставить им, если они продолжат утверждать, что жертву задушил именно призрак? — Лу Гуан глянул на Чэн Сяоши сверху вниз, и тот, подумав немного, удрученно мотнул головой, сдаваясь. Расследование все еще надо было продолжать. Лу Гуан вернулся к телефону. Среди однотипных ответов поисковика, мелькавших разными видами заборов, внимание привлек лишь один. Затерянный среди рекламных баннеров и ярко выделявшийся невероятным количеством нулей в цене. А ведь он купил целых пять штук… Это был прорыв. Лу Гуан быстро скользил взглядом по характеристикам: автоматическое включение, датчики, подключение к водоснабжению. Вот оно! Они включались сами, реагируя на что-то. Но на что? Явно не на влажность: вчера после душа в квартире и так стояла парка, можно было не добавлять еще. Если только… Он глянул на окна. — Это из-за температуры, — поймал на себе вопросительный взгляд. Мысли в голове носились со скоростью света, паззлы быстро-быстро вставали на свои места. — Когда мы открывали окна, в квартире становилось теплее. Легче всего дышать при прохладном влажном воздухе. Но стоит температуре подняться, как увлажнители добавляют влаги. Не понимаю… Неужели они сломаны? Не складывалось. И нельзя ведь было разобрать эти увлажнители или подключиться к аккаунту Лэй Ши в приложении по их управлению. Что-то ускользало. И это нечто было самым важным в этом деле. Их решающей уликой. — Чэн Сяоши, — позвал он, вставая, — надо обыскать тут все. У Лэй Ши при себе ничего не было, когда его увозили. Его вещи покидали наспех из шкафов и тумб. А значит то, что должно нам помочь, все еще находится в этой квартире. Он знал, что Чэн Сяоши ненавидел уборку, и даже сейчас тень недовольства, промелькнувшая на его лице, не осталась незамеченной. Но им нужно было выжать все, что эта квартира могла им дать. И они принялись разбирать диван, отодвигать матрас на кровати, даже двигать стиральную машину на балконе. Необходимая подсказка могла быть спрятана в каком-нибудь неожиданном месте, как пепельница. Но все было бесполезно. Все, что они находили — клочья пыли, мертвых тараканов и подтеки старой воды. К обеду силы иссякли. Лу Гуан устало плюхнулся на жесткий диван рядом с Чэн Сяоши. Им оставалось осмотреть только ванну и телевизор с его тумбой, но есть хотелось больше. Лапша с колбасками и булочками приятно разморила, и безумно сильно клонило подремать в теплых солнечных лучах. Но осмотреть оставалось всего ничего. Чэн Сяоши пошел в ванну; Лу Гуан, встав на тумбу, снял с креплений большой и толстый телевизор. Чуть не упал, закашлявшись от посыпавшейся на лицо пыли. Повыдвигал ящики. И в самую последнюю очередь, уже достаточно отчаявшись найти хоть что-то полезное, он заглянул под тумбу. Когда глаз выхватил что-то белое, Лу Гуан сначала даже не поверил себе. Посветил фонариком, и правда — у стены что-то валялось. Но достать это рукой не представлялось возможным. Забыв об усталости, Лу Гуан встал и дернул вешалку из шкафа. И пошарив под тумбой, он смог выудить… маленький ингалятор. И последний паззл оглушительно громко встал на свое место. Смотря на небольшой флакон, Лу Гуан как наяву видел Лэй Ши, кашляющего, страдающего астмой, пытающегося облегчить себе жизнь умными увлажнителями. Не держащего животных и не курящего. Неопрятного вида программист, у которого не хватало денег на квартиру в столице, но хватало на собственный комфорт. Кто-то курил при нем. И от дыма, скорее всего, у него начался приступ. Кто-то, испугавшись, что убил его, стер пепел, но побоялся забирать пепельницу с собой — значит живет с человеком, который не знает о его причастности к «убийству». И, похоже, от удушающего чувства вины кто-то совсем перестал курить. В памяти отчетливо слышалась ругань соседей: «Пошел бы и купил себе…» — сигареты, ну разумеется! И в ответ: «Я выкину их! Я не буду…» — курить! Осознание обрушилось штормовой волной, снося зудевшее непонимание и оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Все было так просто с самого начала. С самого начала не было ни привидения, ни убийцы. Только больной человек и один несчастный случай. — Чэн Сяоши! — Лу Гуан заглянул в ванну, тяжело дыша, все еще переживая катарсис. — Я понял, как умер Лэй Ши.

***

Чэн Сяоши слушал, затаив дыхание. Никакого призрака, никакой загадочности и даже никакого убийства. Просто хронический астматик и заядлый курильщик, которым не повезло оказаться соседями. — Кошмар, — он чихнул от кружащейся в воздухе пыли и почесал нос. — А этому… соседу? Ему что-то грозит? Лу Гуан тоже чихнул и махнул рукой, зовя за собой из ванной. — Причинение смерти по неосторожности, но вряд ли. Он же не заставлял Лэй Ши выкурить ту сигарету. Случайность. Совпадение. — Судьба, — трагично вздохнул Чэн Сяоши. Старичка было жалко. — Мы расскажем все хозяйке и риэлтору. Решать в любом случае будет полиция. Чэн Сяоши обвел взглядом разгром в квартире и присел на диван. — Давай не будем говорить, что это сосед? Мало ли кто мог здесь закурить. — Тебе его жаль? — Ага. Если даже не посадят, то нервы потреплют изрядно. А он и так мучается виной, ты сам сказал. Лу Гуан присел рядом и положил руку на его плечо. Тут же захотелось прижаться щекой к этой руке, потому что внутри было паршиво и очень грустно. — Ему станет легче, если он перестанет считать себя убийцей. Это был несчастный случай. Полиция подтвердит. Чэн Сяоши вздохнул и обхватил руками колени. — Ладно. Хорошо. Пиши нашим дамам. Бэй Цюань и Чжан Сон прибыли в рекордно короткие сроки. — Почему здесь такой беспорядок?! — почти хором воскликнули обе. — Искали улики, — сквозь зубы процедил Чэн Сяоши. В их квартире погиб жилец, сосед до сих пор мучается виной по этому поводу, а этих двух волнует только отодвинутая мебель и снятый с крепления телевизор? Он хмуро слушал, как Лу Гуан подробно рассказывал свои выкладки и умозаключения. Также хмуро смотрел, как они охали, ахали и прижимали руки к груди. И до сих пор хмурился, когда они скупо произнесли «спасибо». Кажется, женщины были разочарованы, что призрака не оказалось и что им двоим не пришлось его изгонять. Как будто упоминание потусторонних сил могло поднять цену на аренду этой дыры с продавленным матрасом и торчащими из дивана пружинами. — Мы выполнили свою часть сделки, — произнес Лу Гуан. — Дело за вами. Чэн Сяоши чуть оживился, когда Бэй Цюань протянула деньги другу. Но тут же напрягся, увидев, что стопка совсем не такая, какую он ожидал увидеть. Даже самыми крупными купюрами. — Здесь не хватает, — сказал Лу Гуан, пересчитав деньги. — Как не хватает? — притворно удивилась Чжан Сон. — Как и договаривались. Восемь с половиной тысяч юаней с вычетом расходов. — Каких расходов? — подскочил на ноги Чэн Сяоши. — Триста юаней на дорогу с одного в одну сторону. Четыре тысячи на жилье. И пятьсот на уборку квартиры. — Четыре тысячи? За одну ночь?! — Мы не сдаем квартиру посуточно. Это стоимость аренды за месяц. — Да вы нас попросту кинули! Кипя, он повернулся к другу. Лу Гуан, кажется, не был особо удивлен. Либо слишком хорошо это скрывал. — Пойдем отсюда, — негромко сказал он. Взял оставшиеся деньги и потянул Чэн Сяоши за руку. — Погоди, — он высвободил руку и повернулся к женщинам. — Когда в следующий раз здесь появится призрак, можете нас не звать. А он появится. Чэн Сяоши три раза хлопнул в ладоши и произнес какую-то белиберду из недавнего аниме. — Всего хорошего, — произнес он, и уже сам взял за руку Лу Гуана, увлекая его за собой. Они молчали, выходя из подъезда. И только когда двинулись к станции, Чэн Сяоши осмелился открыть рот. — Все, можешь ругаться. Он повернулся к другу и увидел, что тот улыбается. — Тебе понравилось! — расхохотался он. — Больше так не делай, — мягко попросил Лу Гуан. — Не могу обещать. В поезде он снова привалился к чужому теплому плечу. Такому надежному. По сути, поездка в Ухань оказалась бесполезной — они не заработали и половины того, на что рассчитывали. Разве что сосед перестанет мучиться чувством вины. Зато он, Чэн Сяоши, может начинать мучиться по поводу того, что влюбился в лучшего друга. Лучше бы они никуда не ездили.