Come back from the dive back in time

Еще по дороге домой Лу Гуан написал Цяо Лин о том, что их командировка закончилась быстрее, чем они ожидали. Она, конечно, удивилась, осыпав их чат тонной пучеглазых эмодзи. Пока Чэн Сяоши дремал на его плече, они чатились, обсуждая несправедливо низкую оплату, бедного дедушку и сломанные увлажнители. Извинившись, она довольно скоро попрощалась — начиналось ее любимое телешоу про псиоников в прямом эфире. Если бы Чэн Сяоши не спал, он бы наверняка, не дожидаясь встречи, уколол ее аватарку с розовым зайчиком тем, что она реальным людям с реальными сверхспособностями необъяснимой природы предпочитала шарлатанов с телека. Шанхай был конечной, поэтому Лу Гуан начал неторопливо будить Чэн Сяоши только когда плотная толпа у дверей поредела. Ночью дороги пустовали, и из центра до фотостудии они доехали всего за двадцать минут. Не разбирая вещей, кинули чемодан в центре комнаты и легли спать. Булочек в поезде вполне хватало, чтобы не чувствовать голода хотя бы до утра. Утром, когда Лу Гуан, зевая, пытался сварить им приемлемого вида капучино, а Чэн Сяоши потягивался, разглядывая их задний дворик сквозь заросшие плющом стекла, неожиданно щелкнул замок входной двери. Спустя секунду, она звучно распахнулась. На пороге стояли Цяо Лин и Сюй Шаньшань, держа увесистый, сложенный в два раза гобан и черную сумку. — Доброе утро! — широко улыбаясь, сказала Цяо Лин. — Раз вы вернулись, надо отметить успешное окончание дела! А раз вы вернулись почти без денег, — не теряя улыбки, она поймала раздраженный взгляд Чэн Сяоши, — надо вас взбодрить! Так что убирайте чашки со стола, мы будем поднимать вам настроение партией в маджонг! — Да вы просто поиграть хотели! — буркнул Чэн Сяоши, забирая кружки. — Хотели бы «просто поиграть», пошли бы к нормальным игрокам, — усмехнулась Сюй Шаньшань, укладывая гобан на стол. — Ты-! — У нас дружественный матч? — пресек начинавшуюся потасовку Лу Гуан. Цяо Лин на это хитро улыбнулась. — Не будем отмечать результаты в рейтинговой таблице, но сегодня играем со ставками. — Какими? — Победитель каждой раздачи загадывает желание проигравшему! — радостно сказала она. Жеребьевка рассадила Сюй Шаньшань и Чэн Сяоши напротив друг друга, и, спустя несколько пинков под столом и парочку агрессивных бросков кубиков (они настолько увлеклись соревнованием друг с другом, что даже не обратили внимания, что, безоговорочно обойдя всех, дубль шестерок выкинул Лу Гуан) они наспех собрали шаткие кривые стены и подвинули их в центр стола. Рука Лу Гуана отчаянно не желала собираться. Он планировал удержать место дилера и неторопливо складывал простую комбинацию в закрытую. Даже к середине раздачи никто не открылся, но Лу Гуан подозревал, что кто-то уже мог находиться в шаге от победы. И когда Чэн Сяоши на пятнадцатом ходу сбросил зеленого дракона — даже не удивился, что Цяо Лин объявила рон. — Два якухая, четыре доры — это ханеман! Спасибо, Сяоши, за прекрасный старт! С тебя двенадцать тысяч, — и она, ехидно улыбаясь, протянула руку. Чэн Сяоши пренебрежительно швырнул ей палочки очков, специально игнорируя раскрытую ладонь, и обиженно отвернулся. — Погоди кукситься, я же еще не сказала, что ты должен сделать, — ее улыбка стала шире. — Сбегай по-быстрому мне за бабл-ти. У тебя десять минут. — Сдурела?! До ближайшего кафе десять минут — это только в одну сторону. — Тогда просто беги быстрее, в чем проблема? — на ее лице, как на пластиковой кукле, застыло довольное выражение. Которое выглядело даже немного пугающим. В повисшей тишине было слышно разве что треск искр, бивших между Цяо Лин и Чэн Сяоши. А затем Чэн Сяоши резко встал. И действительно побежал. Он вернулся, запыхавшись, под громкий звон таймера и сипло выдавил из себя, хватая воздух между словами: «Твою мать, ненавижу тебя». Дилерское место Лу Гуан с позором проиграл, зато в следующей раздаче рука собиралась бодро. Чтобы победить ему не хватало только бамбуковой восьмерки. Скользнув взглядом по чужим сбросам, он понял, что ни Сюй Шаньшань, ни Чэн Сяоши с ними ничего не собирали, а значит можно было… — Рон! — не скрывая довольства объявил Чэн Сяоши. Лу Гуан сначала даже не понял, что все смотрели на него. И на тайл, который он только что скинул — двойку точек. Чэн Сяоши открыл свою руку с собранными семью парами — и две бамбуковые восьмерки оказались зажаты там, — между южными ветрами и семерками точек! — У тебя даже дор нет! Отыграл две тысячи из двенадцати, молодец, нечего сказать, — уколола его Сюй Шаньшань. — Во-первых, не две, а четыре, потому что я дилер, — он повертел перед ее лицом пластиковой плашкой. — А во-вторых, заткнись, ты вообще ничего не выиграла! — Но я и не проигрывала ничего! — Зато за каких-то восемь тысяч очков я могу заставить Лу Гуана сделать что угодно! И я точно не потрачу свое желание на какую-то фигню типа доставки чая! Прежде чем Цяо Лин успела оторваться от своего бабл-ти и что-то ответить, Лу Гуан вклинился: — Не что угодно. В рамках приличного и разумного. — Да-да-да! Я знаю! Итак, я… Загадываю… — Чэн Сяоши задумчиво потер подбородок, и внезапно его глаза загорелись нехорошим огоньком. Очень нехорошим. — Я использую свое желание, чтобы определить, что мы будем смотреть дальше. Они досмотрели весь «Боевой континент», все двести с фигом серий, полторы недели назад или около того, и хоть по большей части он был довольно предсказуем, интересные моменты в нем тоже были, но… — Мы посмотрим «Сто невест: перерождение в ином мире без трусов»! …Но Чэн Сяоши патологически нельзя было доверять выбор сериалов. Глупо было предполагать, что он предложит что-то нормальное в обстоятельствах, где он мог заставить Лу Гуана смотреть буквально что угодно. Цяо Лин и Сюй Шаньшань мгновенно взорвались хохотом. От того, как они били руками по столу, оставшиеся стены порушились, оставляя тайлы валяться бесформенной кучей. Задыхаясь, Сюй Шаньшань спросила: «И это, по-твоему, не фиговое желание? Цяо Лин хоть чай попила за твой счет!» — А можно я тоже приду посмотреть? — утирая слезы, спросила Цяо Лин. — Только не сериал, я хочу увидеть живую реакцию Лу Гуана на этот апогей кринжа. — Еще чего! — огрызнулся Чэн Сяоши. — Я не делюсь своей победой с той, кто обокрал меня на долбанный ханеман. Не-а. Не в этой жизни. Для верности они немного попререкались, Лу Гуан обреченно вздохнул, и они продолжили партию. Чэн Сяоши горделиво рассматривал плашку дилера, оставшуюся с ним на эту раздачу. Но радоваться долго не получилось: Лу Гуан на первом же кругу открыл руку, а на шестом объявил рон со сброшенного Чэн Сяоши ветра. — Ждал его в пару? Ну ты даешь… — Хоницу,якухай — возвращай мне четыре тысячи, — пока он отсчитывал палочки, Лу Гуан добавил. — И мы не смотрим то, что ты предложил. После этого стол взорвался хохотом во второй раз. В следующей партии Сюй Шаньшань победила с Цяо Лин и заставила ее вслух назвать ее любимого актера страшным и бездарным. Пока она ломалась и выдавливала из себя чуть ли не по слогам «Сюй… Кай… Без-… Дар-… Нет, я не могу!», Лу Гуан поймал непонимающий взгляд Чэн Сяоши. В ответ он лишь пожал плечами. После этого несколько раз они сводили игру к ничьей. А когда ветер раунда сменился на южный, и Лу Гуан снова стал дилером, уже на середине раздачи Чэн Сяоши объявил победу с Сюй Шаньшань. — Таняо, пинфу, две доры — гони семь тысяч, — довольно улыбаясь, сказал он. — Пф, да подавись, — она кинула желтую, пятитысячную, палочку и две синих, тысячных, в центр гобана. — Как ты сказала, Цяо Лин-дзе? «Не торопись кукситься, я еще желание не загадал». — Ну валяй, — преувеличенно равнодушно ответила она. — Я хочу, чтобы ты честно ответила мне на вопрос. Год назад мы все ездили на природу в Шешань. Под вечер мы пожарили слишком много мяса, и оставили его на гриле около домиков перед сном. А утром мясо исчезло, гриль был перевернут, и мы решили, что на базу отдыха пробрались дикие животные. Но я вот тут подумал… Ты же тогда была на какой-то диете. Уж не ты ли все ночью съела и устроила бардак? Цяо Лин, дослушав, с секунду сидела, раскрыв рот, а потом усмехнулась. Смешок стремительно раскололся и превратился в несдержанный хохот. Она сипло выдавила из себя: — Ты в своем уме? Там было четыре стейка, она не могла! — Но ее уверенность споткнулась о несходящую уверенную улыбку Чэн Сяоши и моментально исчезла, когда она проследила за его взглядом. Сюй Шаньшань сидела красная до кончиков ушей. От неловкости она медленно сползала под стол. Все, на что ее хватило — один медленный кивок. Лу Гуан никогда не слышал, чтобы Чэн Сяоши смеялся настолько самодовольно. Не выдержав и минуты, Цяо Лин ударила его по голове свернутыми в тугой рулон правилами. Потом встала, ударила его еще раз, сделала Сюй Шаньшань чай, ободряюще потрепала по плечу, и все принялись собирать стены на новую раздачу. Чэн Сяоши, снова заняв место дилера, пытался собрать быструю руку в открытую, и Лу Гуан делал сбросы осторожно, стараясь не набросить в его победу. Но он и не подозревал, что напротив него Цяо Лин уже несколько кругов сидела и ждала то, что ненужным балластом тянуло его руку. — Рон! — довольно объявила она, веером открывая свои тайлы. — Четыре тысячи, Лу Гуан. И… До конца этой партии ты не имеешь права загадывать никакие желания, кроме тех, где ты просишь отдать тебе что-то, что надето на проигравшем. Лу Гуан удивленно приподнял брови: — А это вообще по правилам? — Не вижу никаких нарушений, — тут же ответила Сюй Шаньшань. — Не боитесь, что он вас первым делом без трусов оставит? — усмехнулся Чэн Сяоши. — Ну он же не ты, — хмуро смотря на него, фыркнула Цяо Лин. Лу Гуан почти не расстроился. Не то чтобы у него были какие-то планы на свои желания в любом случае. Пересчитав палочки-очки, он не без сожаления отметил, что находился на четвертом месте. Правда, всего с небольшим отрывом от Сюй Шаньшань. И, будто украдкой улыбаясь и извиняясь, удача подкидывала ему в руку одну дору за другой, складывая тайлы в дорогие комбинации в кратчайшие сроки. Первой он обокрал Цяо Лин, выиграв у нее двенадцать тысяч. Но не потерянные желания. Подумав немного, Лу Гуан попросил себе ее солнечные очки. Он уже хотел было отложить их на край гобана, когда она сказала: — Нет, надо все надевать на себя. — Это не было оговорено, — ответил он. — Потому что это было очевидно, — вставила Сюй Шаньшань. Они обменялись довольными улыбками с Цяо Лин. Лу Гуан глянул на Чэн Сяоши, но тот почему-то не торопился вставать на его сторону. И в неравном бою «двое на одного» он проиграл девичьему давлению, надевая на макушку широкие солнцезащитные очки. Но удача не покинула его — в следующей раздаче он взял у Сюй Шаньшань ее золотистый браслет и нацепил себе на запястье. Еще через одну — объявил победу с Чэн Сяоши. С ним было сложнее — он не носил никаких украшений. Но его хотя бы не стыдно было раздевать. — Отдавай свою куртку, — он протянул руку, звякая браслетом. Поймал на себе странный взгляд Чэн Сяоши, и попытался вспомнить, когда искрящее веселье покинуло их партию. Ради куртки пришлось снимать свою рубашку, и, похоже, у Цяо Лин кончился запал его мучить, потому что она решила не добавлять, что также было очевидно и то, что Лу Гуану было запрещено раздеваться. — Тебе идет, — язвительно прокомментировала Сюй Шаньшань. До конца партии они сыграли еще несколько раздач, за которые поперебрасывались мелкими очками. Интересных желаний больше никто не загадывал, — только разного рода поручения. Чэн Сяоши «выиграл» себе одну дополнительную утреннюю смену от Цяо Лин, и смог заставить Сюй Шаньшань бежать ему за лапшой. Защищаясь, чтобы сохранить свое место, Лу Гуан почти не думал над ходами. Едва уловимый запах Чэн Сяоши, впитавшийся в куртку, напоминал ему о времени, когда он лежал в больнице с ножевым ранением. Тогда, провожая его до туалета или в столовую, Чэн Сяоши точно также накидывал на него свою куртку и придерживал за плечи. — Рон. Лу Гуан удивленно повернул голову, смотря на открывшуюся руку Чэн Сяоши. Все-таки давать течению воспоминаний увлекать себя во время партии было неразумной идеей. — Я хочу… Хочу припасти свое желание и загадать его позже, — сказал он. — Ну, тогда мы закончили, это была последняя раздача. Кто победил? — спросила Цяо Лин, вставая. — Десять, двадцать, тридцать, сорок… Лу Гуан, да у тебя сорок пять тысяч! Несмотря на то, что в середине игры он был на четвертом месте, удача, протянув руку, смогла вытянуть его на первое. — А теперь главный приз-сюрприз! — громко объявила Сюй Шаньшань. — Победитель сегодняшней партии получает уникальное право сопровождать нас с Цяо Лин на шоппинге! Они с Чэн Сяоши застыли, пытаясь понять, как они от маджонга пришли к тому, где были сейчас. — А если я откажусь? — спросил Лу Гуан. — Не имеешь права, — улыбаясь, ответила Цяо Лин. — Не понял, а я? — встрял в разговор Чэн Сяоши. — А ты открываешь студию и прилежно работаешь, пытаясь возместить то, что вам не доплатили прошлые клиентки. И они невозмутимо прошли мимо него, хихикая и хлопая дверью. Лу Гуан неторопливо переоделся назад, в свою рубашку, и протянул куртку Чэн Сяоши. Он уже давно привык, что Цяо Лин время от времени звала его поносить ее пакеты и в благодарность угощала затем на фудкорте. — Постой, — схватив за плечо, остановил его Чэн Сяоши. — Мое второе желание. — Я слушаю, — ответил Лу Гуан. — Ты… Пожалуйста, не скрывай больше от меня ничего. Ни в прыжках, ни в жизни, хорошо? — он выглядел уязвимо, стыдливо опуская глаза в пол и непроизвольно сжимая руку на его плече сильнее. Хватило бы всего лишь одной маленькой неискренности, чтобы поддеть корку старой раны и напрочь испортить момент хрупкого доверия. — Нет, — потемневшие глаза, резко поднявшись, в упор смотрели на него, рот приоткрылся в испуге и немом удивлении. — Я не буду честным из-за того, что ты так попросил. Я буду честным, потому что я не хочу тебя ранить. А желание пока оставь. Подумай, чего ты хочешь на самом деле. Рука безвольно скользнула по его плечу, повисла, слегка обхватывая за запястье, и сжала. — Спасибо, — прошелестел Чэн Сяоши. Лу Гуан в ответ кивнул, провел пальцами по чужим, возвращая невысказанное «пожалуйста». И шагнул к двери.

***

— Что там написано?! Что мне подходят «покладистые» парни? Дон И совсем не такой! — Сюй Шаньшань выхватила журнал у Цяо Лин. Лу Гуан вертел в руках стаканчик с оставшимся от газировки льдом, пытаясь успокоить зудевшие болью пальцы — больше двух часов он носил несколько десятков бумажных пакетов, ручки каждого из которых страшно натирали. — Да? А мне кажется как раз такой, — хихикнула Цяо Лин. — Ну-ка, глянь, про меня там что написано? Сюй Шаньшань забегала глазами по мелким строчкам. На ее лицо наползла довольная улыбка. — Написано, что бойким и энергичным девушкам, рожденным в год дракона, подходят спокойные парни «прохладного» темперамента. Что бы это ни значило. Они синхронно подняли глаза на Лу Гуана. Он на секунду даже прекратил пить талую воду со дна. — Ну, наверное, не настолько спокойный, — махнула рукой Цяо Лин. — Дай-ка сюда. Журнал вернулся к своей хозяйке, и она заинтересованно уткнулась в ту же колонку, которую только что читала Сюй Шаньшань. — Хм, интересно. Здесь написано, что чем вы активнее, тем пассивнее партнера стоит искать. «Если вы часто не находите себе места, ищете приключений, но при этом чувствительны, вам нужен парень, способный останавливать вас в моменты опасности, и при этом умеющий понимать и заботиться». Первая часть прямо-таки про Чэн Сяоши. Иногда мне кажется, что он разнесет фотостудию раньше, чем успеет выплатить мне долг. — Ага, а вторая точно про Лу Гуана, — ухмыльнулась Сюй Шаньшань, прикусывая зубочистку. Они одновременно захихикали, с хитрым прищуром смотря на него. — Что скажешь, Лу Гуан? Согласен, что Чэн Сяоши идеальный парень для тебя? — пряча за журналом запредельно довольную улыбку, спросила Цяо Лин. — Без комментариев, — отрезал он. — Да ты только представь: просыпаться и готовить ему завтрак, гулять с ним каждый вечер, путешествовать вместе по миру, — подхватила Сюй Шаньшань. — Здорово звучит, не? Лу Гуан отставил стаканчик и неуверенно потер между пальцами трубочку. — Я, как бы, — замялся он, — и так все это делаю с ним. Он ожидал, что девушки разорвутся от хохота, но что-то внутри все равно больно укололо, когда они забили руками по столу от смеха. — Так может вы это, ну, уже встречаетесь? — утирая слезы, спросила Сюй Шаньшань. — Нет, — ответил Лу Гуан, нахмурившись. — Он мой друг и партнер. — Ты решил пропустить конфетно-букетный период, и сразу стал ворчливым занудным мужем? — не унималась Сюй Шаньшань. Изнутри ее все еще потряхивали остатки смеха. Лу Гуан ничего не ответил, хмуро дергая трубочку туда-сюда. — Все, ладно, отстань от него, — пихнула подругу в бок Цяо Лин, и разговор сам собой перетек в спор о том, с чем лучше сочетались клетчатые юбки, и насколько модными в новом сезоне оставались скинни джинсы. Домой ехали на такси. Пока они стояли в пробках и пока неслись по длинным шоссе и эстакадам, Лу Гуан невольно снова и снова вспоминал вопрос Цяо Лин. «Чэн Сяоши идеальный парень для тебя?». Поток мыслей, неуправляемый и стремительный, нес эту мысль дальше. Лу Гуан, думал, какой любовь могла бы стать между ними. Что бы поменялось, если бы они начали встречаться? Они бы начали целоваться? Заниматься сексом? Что бы поменялось? Хотел ли он этих изменений? Хотел ли их Чэн Сяоши? Что бы… — Почему дверь ателье открыта? Лу Гуан не заметил, как они уже въехали на их улицу. Не заметил, как во время поездки приложил горячу щеку к холодной ладони. Быстрого взгляда в окно хватило, чтобы испуг прошиб каждый нерв — Чэн Сяоши сидел там, скрючившись, на полу. Что случилось? Лу Гуан первым выскочил из такси — сам отпер замок на двери, пропустив мимо ушей ругань водителя и скрип тормозов, и выбежал. В темной приемной на коленях сидел Чэн Сяоши. Он обнимал громко плакавшую девушку, которая с силой цеплялась за его куртку. Лу Гуан узнал ее! Это была Би Цэньси — подруга Мэй-Мэй, которая приходила с ней пару недель назад. — Что здесь произошло? — не отпуская дверную ручку, спросил Лу Гуан. Напряжение крепко держало его за горло, не давая вдохнуть. Чэн Сяоши обернулся на него, непривычно бледный. С плескавшимся испугом в глазах. — Лу Гуан… Мэй-Мэй исчезла.

***

Чэн Сяоши уткнулся в воротник куртки и осторожно втянул носом воздух. Глупости, за такое короткое время запаха Лу Гуана остаться там никак не могло. И вообще, все действие напоминало сцену из какого-то дурацкого девчачьего аниме, которое их как-то заставила посмотреть Цяо Лин. Разозлившись, он скинул с себя куртку, но почти сразу надел обратно, потому что это тоже отдавало какой-то женской истерикой. Плюхнулся на диван и вздохнул. «Подумай, чего ты хочешь на самом деле». Голос Лу Гуана вертелся в голове с того самого момента, как он это произнес, и никак не желал затихать. Потому что Чэн Сяоши и в самом деле начал думать. И все эти мысли казались совершенно глупыми и поверхностными. Хочу тебя поцеловать. Хочу, чтобы ты не отшатнулся в отвращении. Хочу просыпаться с тобой по утрам. Хочу… На этом месте он покраснел и спрятал лицо в ладонях. Опять глупости! То, чего он хотел, должно было быть куда глубже и сокровеннее того, что никак не желало оставлять его мысли в покое. Но выразить это глубокое и сокровенное никак не получалось. К тому же просить нужно было только то, что Лу Гуан смог бы выполнить. И то, что он бы хотел выполнять. Стало совсем тоскливо. Пришла же девчонкам в голову дурацкая идея поиграть в маджонг! Теперь у него было целое желание, которое жгло нутро и с которым он понятия не имел, что делать. Ожидаемо не работалось. Он с трудом заставил распечатать себя два заказа, за которыми должны были прийти сегодня. Стащил с полки ближайший объектив и лениво протер с него пыль. Чуть не уронил, подхватил в последний момент и к остальным решил пока что не прикасаться. Утащил из комнаты чемодан с их вещами, но разбирать не стал — сил на это тоже не было. Когда дверной колокольчик звякнул, Чэн Сяоши уныло смотрел в потолок, рисуя на нем воображаемые трещины. Реальных там не было и быть не могло — пару лет назад они в шесть рук зашпаклевали и закрасили каждую. Новых появиться не успело, поэтому приходилось придумывать их самому. — Добро пожало… — начал было он и замер. Девчонка, переступившая порог, казалась смутно знакомой. Но замер он не от этого — в огромных, густо накрашенных глазах стояли слезы. — Моя подруга… — пробормотала она и вдруг разрыдалась в голос. Внутри все оборвалось. Чэн Сяоши вылетел из-за стойки, бросаясь навстречу. Подхватил, потому что ноги девчонки вдруг подкосились, и она повисла в его руках. Такое чувство, что она держалась из последних сил, и вот теперь они кончились. Он узнал ее, но ужас, сковавший внутренности, не позволял вспомнить имя. — Что произошло? Она, уткнувшись в его плечо, продолжала рыдать. Собственные пальцы казались ледяными, когда он осторожно отстранил ее от себя и заставил взглянуть на него. — Я не смогу помочь, если не буду знать. Поэтому попробуй взять себя в руки, хорошо? У Лу Гуана получилось бы лучше. Но Лу Гуана здесь не было, поэтому приходилось справляться самому. Би Цэньси (так вот как ее зовут!) глубоко вдохнула. Выдохнула. — Моя подруга. Мэй-Мэй… Она… пропала. И снова разрыдалась. Руки затряслись, поэтому он упустил момент, когда она осела на пол и когда он опустился рядом. Просто обнимал за плечи и нес какую-то успокаивающую чушь, пока мозг бился в ужасе. Он подкидывал картинки искалеченного тела Мэй-Мэй. Брошенного в темной подворотне. Расчлененного на части. Оставленного на операционном столе. Почему он не проследил, как она добралась домой? Почему выпрыгнул из фото сразу, как вызвал такси? Почему они не созвонились на следующий день?! Хлопнула дверь, и в студию ворвался перепуганный Лу Гуан, за его спиной маячили не менее взволнованные девчонки. — Мэй-Мэй пропала, — хрипло сказал Чэн Сяоши. Би Цэньси снова зарыдала, и он обнял ее крепче, стараясь не поднимать глаза на Лу Гуана. Потому что на лице того — на секунду, но он успел заметить — проступило облегчение. И не нужно было долго раздумывать, чтобы понять — причиной тому было то, что страшное случилось с кем-то другим, а не с Чэн Сяоши. Мозг принимать подобное отказывался. Но внутри все равно сладко сжималось. Быстрее всех, как ни странно, оказалась Сюй Шаньшань — вытряхнула свою сумочку на стол, раскидала косметику и какие-то девчачьи штуки и выудила блестящий блистер. — Принеси воды! — гаркнула она на Цяо Лин. Выщелкнула на ладонь крохотную белую таблетку и потянула Би Цэньси к себе. — Давай, выпей это. Вот так. Умница. Цяо Лин помогла усадить ее на диван и забралась на него с ногами, устраиваясь рядом и обнимая. Сюй Шаньшань села с другой стороны. — Через несколько минут ей станет полегче, — сказала она. Чэн Сяоши расправил занемевшие руки, прислонился к стене и на секунду прикрыл глаза. — Ты в порядке? — тихо спросил Лу Гуан, оказываясь рядом. Он помотал головой. — Это ведь мы не досмотрели. Понимаешь? Мы. — Вот ещё! — сердито воскликнула с дивана Цяо Лин, гладя Би Цэньси по волосам. — Хватит все тянуть на себя, это так не работает! — Она права, — также негромко сказал Лу Гуан. — Мы не можем проконтролировать каждого. — Мы и не пытались, — возразил он. И чуть не вздрогнул, когда руку сжала теплая ладонь. — Чэн Сяоши, — близко, почти в самое ухо. — Хватит. Он вскинул взгляд. Лу Гуан смотрел спокойно и твердо. Ни капли замеченного ранее страха, ни намека на беспокойство. — Мы попробуем все исправить, — сказал он. — Обещаешь? — Да. Чэн Сяоши сжал его руку в ответ. Не удержался и погладил большим пальцем чужое запястье. — Спасибо. — Мальчики, потом продолжите, — раздраженно бросила Цяо Лин. — Она приходит в себя. Она повела зареванную девчонку в сторону ванной. Чэн Сяоши поневоле подумал о беспорядке, оставленном с утра, но тут же выбросил это из головы. Не самое важное. Выпускать руку Лу Гуана не хотелось, но пришлось, потому что теперь уже Сюй Шаньшань смотрела на них с любопытством. И улыбкой. И почему-то в основном на Лу Гуана. Чэн Сяоши непонимающе нахмурился, но она лишь помотала головой и снова улыбнулась. Черт с ней. Не до того сейчас. Тревога, чуть успокоенная чужим взглядом, снова закопошилась в груди, и он нетерпеливо поерзал на диване, дожидаясь, пока Би Цэньси вернется из ванной. К счастью, она уже шла обратно — собранная и спокойная, пусть и продолжая всхлипывать время от времени. — Моя подруга, Мэй-Мэй… Она пропала неделю назад. Пошла на вечеринку… и не вернулась. Полиция ищет ее везде, но… — она снова всхлипнула. — И я вспомнила, что она говорила мне про каких-то экстрасенсов, которые могут… многое. Кажется, она хотела, чтобы вы помогли наладить ей отношения с парнем. А теперь я прошу вас помочь мне ее найти. Чэн Сяоши уставился на нее во все глаза. Почему Би Цэньси ведет себя так, словно никогда сюда не приходила? Он беспомощно оглянулся на Лу Гуана и встретил его взгляд — твердый и уверенный. «Потом объясню». — Нам нужна последняя фотография, которую сделала Мэй-Мэй, — мягко сказал Лу Гуан. — У тебя есть? — Да, конечно. Вот. Она отправила снимок и все-таки заплакала, спрятав лицо в ладони. Лу Гуан сделал девочкам знак оставаться с ней, а сам взглядом указал Чэн Сяоши на дверь. — Что происходит? — спросил он, стоило им остаться одним. — Почему она… Друг вздохнул, прислонившись к стене. — Теперь я понял, куда делись мои деньги. — Какие деньги? — На следующее утро после того дела сумма, которую заплатила Мэй-Мэй, исчезла из моего кошелька. Я не придал этому значения, а после истории с призраком вообще забыл. Чэн Сяоши замер. — Ты хочешь сказать… — Она не приходила в ателье, потому что накануне была похищена. Мы изменили прошлое. Где-то в горле сжался комок. Казалось, он проглотил что-то колючее и острое, и оно теперь шевелилось в гортани, мешая глотать и даже дышать. — Это… я. Я все испортил. — Ты делал лишь то, что я тебе говорил, — Лу Гуан сжал его плечо. — Не больше. Горло все ещё сжимало спазмом, но стало чуть легче. — Мы ведь все исправим? — спросил он. — Постараемся, — сказал Лу Гуан, опуская взгляд. В следующую секунду он уже нырнул в снимок. Нетерпение притупилось, очарованное переливами сверхъестественного в чужих глазах. Чэн Сяоши почти не заметил, как помрачнел Лу Гуан. — Что там? Лу Гуан уже вынырнул из снимка, но все еще безотрывно смотрел на него. — После того, как Мэй-Мэй вызывает такси, все темнеет. Будто- — Я понял, — перебил его Чэн Сяоши. По тому, как Лу Гуан не поднимал глаз, по залегшей под ними усталости, он понял, что правду из себя Лу Гуану было вытаскивать тяжело. Но он старался. — Больше ничего не было видно? — Нет, — помотал головой Лу Гуан. — Ни лица, ни места. Возвращайся на вечеринку. Еще раз выслушай, что тебе скажет Лун Лунчи. Дождись конца праздника. Послушай тот звонок. Сядь в такси. Проследи, куда ее везут. Все. Чэн Сяоши кивнул, торопясь начать. Лу Гуан, отложив фотографию, аккуратно сжал его плечи. — Не делай глупостей. Пожалуйста, — попросил он. — Если с Мэй-Мэй случилось непоправимое, ее уже не спасти. Чэн Сяоши опустил взгляд. — Не буду, — он проговорил это совсем негромко. — Я все еще помню, что натворил с Цимин. Лу Гуан вздохнул и крепче сжал его плечо. — Ты помог ей уйти без страха, — подсказал он. — И все испортил. — Не думаю. Вполне возможно, они меняли место после каждого… случая. — Ты ведь на самом деле так не думаешь, — пробормотал он. — Давай фотку. Он ожидал, что Лу Гуан снова возразит, но тот лишь ещё раз вздохнул и протянул ему смартфон. — Готов? — Да, — ответил Чэн Сяоши. И — хлопнул по его ладони.

***

Музыка снова била по ушам, каблуки снова были слишком высокими, а коктейль — приторно сладким. И, также, как и в прошлый раз, Лун Лунчи признавался, как сильно ему нравится староста. Чэн Сяоши покивал, выдал заготовленные заранее фразы, вернулся в комнату и шлёпнулся на диван. «Придурок. Идиот. Тупица!» «Сосредоточься на деле», — раздался в голове голос Лу Гуана. «Вот сам бы и шел сюда», — огрызнулся Чэн Сяоши. Впрочем, он был уверен — окажись друг на его месте, справился бы блестяще. Тут же стало стыдно за резкость. «Он может больше никогда не увидеть лучшую подругу», — пытаясь извиниться, пробормотал он. — «И последним, что он ей скажет, будет вот эта глупость». «Лучше было бы, если бы Лунчи признался ей, а потом потерял навсегда?» «Признайся он Мэй-Мэй, они бы ушли отсюда вместе и ничего этого бы не было». Его вдруг осенило. «Нет», — тут же осадил его Лу Гуан. — «Это нельзя изменить». Чэн Сяоши тихо выругался сквозь зубы. Минуты текли медленно. Он в нетерпении ерзал на диване, то и дело одергивая супер-короткую юбку. В настоящем минуты тоже сейчас убегали, и в каждую из этих минут с Мэй-Мэй могло случиться что-то ужасное. Если уже не случилось. Было страшно. И только присутствие Лу Гуана по ту сторону его сознания немного успокаивало. Рядом на диван плюхнулась Би Цэньси. — Ну, ты ему призналась? Внутри клубилось слишком много — страх, злость, тревога, поэтому отмалчиваться, как в прошлый раз, не было ни сил, ни желания. К тому же вряд ли это что-то изменит. — Не успела, — буркнул он. — Лун-Луну, оказывается, нравится наш староста. Би Цэньси поперхнулась коктейлем. — В смысле? Ты его даже не засосала? — Чего? — брякнул Чэн Сяоши. Та закатила глаза. — Надо было не слушать, кто ему там нравится, а сразу целовать. Глядишь, вмиг сменил бы ориентацию. Он, кажется, медленно и неотвратимо заливался краской. Потому что поцеловать ему хотелось. Очень. Вот только не того придурка. — Так ты знала? — угрюмо спросил он, пока мысли о поцелуе с Лу Гуаном не успели обосноваться в его голове. — Подозревала, — Би Цэньси сделала еще глоток и вздохнула. — Но очень хотела бы ошибиться. Она болтала что-то еще о придурках, которые не замечают, какая клевая девчонка прямо у них под носом. Чэн Сяоши слушал вполуха и иногда поддакивал — этого вполне хватало, чтобы не пустить в мысли ничего, чего никак нельзя было услышать Лу Гуану. Он почти не пил, потому что для того, что ему предстояло, мозг обязан был быть трезвым. Наконец, гости начали разбредаться. Кто по углам, чтобы проспать до утра, а кто — по друзьям и домам. «Пора», — велел Лу Гуан. Сердце подскочило к горлу и там замерло. «Держись, Мэй-Мэй. Я попробую тебя найти». Он, четко следуя инструкциям, пропустил первое такси. Снова послушал ту белиберду по телефону. И заказал еще одну машину. В следующую минуту по голове ударили чем-то тяжелым, и сознание погрузилось во тьму. Последнее, что он слышал — испуганный голос Лу Гуана, зовущий его по имени.

***

Затылок раскалывался от боли, а сознание плавало в вязком белесом тумане. «Чэн Сяоши!» Голос Лу Гуана в голове был слишком громким, и он поморщился. «Я в порядке». Он словно наяву услышал вздох облегчения. «Попробуй открыть глаза». Чэн Сяоши осторожно разлепил один глаз. Повязки на нем не было — уже хорошо. Он лежал на боку, руки за спиной оказались связаны, ноги — тоже. Юбка задралась почти до пояса. «Что вы собрались с ней делать, изверги?!» «Не отвлекайся. Аккуратно осмотрись». Комната была маленькой и грязной. В свете тусклой лампочки под потолком ему удалось разглядеть отставшие от стен обои. На полу валялась грязная одежда, таблетки и использованные шприцы. Сразу стало понятно, почему сознание плавает в мареве. Взгляд остановился на окне. Темные силуэты деревьев, какая-то вывеска. Он открыл оба глаза и прищурился, стараясь разглядеть написанное. «Молодец». «Ты знаешь, где это?» «Да. Уже звоню капитану Сяо. Выходи». Чэн Сяоши облегченно выдохнул. «Сейчас. Только осмотрю тут все получше». Он немного полежал, справляясь с головокружением. Потом шевельнулся, стараясь запомнить как можно больше деталей. Выхватил взглядом кровать, на которой лежало еще одно тело. — Проснулась, красавица? Он со стоном повернулся на спину, пытаясь разглядеть говорившего. Капитану Сяо его лицо может оказаться полезным. И вдруг закаменел, наткнувшись на знакомый взгляд. Водитель. Тот самый. Широкая улыбка полоснула по сердцу страхом. Разумеется, тот тоже его узнал. Сразу же. — О, да это наша старая знакомая! «Чэн Сяоши! Выходи! Немедленно!» Он зажмурился, хлопнул в ладоши и буквально упал в руки друга. Сердце колотилось где-то под горлом. Руки тряслись, ноги, кажется, тоже. — Все, все, — тот прижал его к себе, погладил по голове. — Ты в безопасности. Ты отлично справился. Его все еще трясло. Но силы обнять в ответ все же нашлись. — Ты успел позвонить? — Да. Они выезжают. Ты молодец. Он облегченно вздохнул, не торопясь отстраняться. Лу Гуан, кажется, тоже не собирался его отпускать, потому что прижал крепче. — Где девчонки? — невнятно спросил он куда-то в теплую шею. — Цяо Лин забрала Би Цэньси к себе. Сюй Шаньшань отправилась с ними. — Хорошо. Кажется, дрожь отпускала. Но туман в голове все еще мешал мыслить здраво. Единственное, что было ясно предельно точно — Лу Гуан был рядом. Лу Гуан его обнимал. Лу Гуан не хотел, чтобы он отстранялся. «Надо было не слушать, а сразу целовать», — всплыл в голове голос Би Цэньси. Чэн Сяоши мотнул головой. Это было не про них, не нужно думать об этом сейчас. Не стоит. — Что такое? — тихо спросил Лу Гуан. Он снова помотал головой. — Чэн Сяоши? Его лицо осторожно приподняли за подбородок, обеспокоенно вглядываясь в глаза. Сердце трепыхнулось и замерло. Не делай так. Не нужно. Взгляд Лу Гуана скользил по его лицу. Губы были в трех сантиметрах от его собственных. Пальцы продолжали сжимать подбородок. В голове все еще был туман, когда он чуть качнулся вперед, прижимаясь в поцелуе.

***

Тяжесть теплого тела оседала спокойствием в перепуганной душе. Лу Гуан прижимал его к себе, поглаживая себя же по бившему изнутри страху — все хорошо, он здесь, он живой. То, что было в прошлом, там же и остается. Боль, страх, смерть. Но не водитель. Он узнал Чэн Сяоши. И теперь мог начать искать его. Лу Гуан зарылся пальцами в чужие волосы, ощупывая, ища фантомные остатки от удара. Перепроверяя. На всякий случай. Чэн Сяоши небрежно стряхнул его ладонь, дернув головой. — Что такое? Мелькнувший туманом взгляд едва удалось ухватить за очередным мотанием головы. — Чэн Сяоши? Его огрели чем-то тяжелым, накачали, и вдобавок он и сам пил алкоголь на вечеринке, по их же сценарию. Удерживая, Лу Гуан заглядывал ему в глаза — затопленные зрачком, темные, как глубокая ночь, и с покрасневшими белками. Он не заметил, как чернота в чужих глазах начала увеличиваться, не заметил, как она приблизилась и за секунду поглотила его целиком. «Чэн Сяоши идеальный парень для тебя?». Вопрос Цяо Лин снова вернулся в мысли, когда Лу Гуан, застыв, силился осознать то, что сейчас происходило — чужие обветренные губы прижимались к нему, и этот жар, такой горячий, что- — Не надо, — сбивчиво отталкивал его Лу Гуан. — Ты пожалеешь об этом утром. Но Чэн Сяоши смотрел куда-то сквозь него, налегал и не останавливался. Он притягивал за толкавшие его руки, делал шаг вперед на каждый шаг отступления Лу Гуана. Лу Гуан запрещал себе отвечать, тонуть в этом также, как Чэн Сяоши, запрещал даже думать об этом. «Что бы изменилось, если бы мы начали встречаться?» — Чэн Сяоши! — непривычно ледяные ладони с силой давили ему на виски и снова притягивали. Лу Гуан не сдавался, уворачиваясь, получая горячие росчерки по своим щекам. — Это не ты! Ты не мыслишь трезво, отпусти меня. — Я хочу использовать свое желание, — жарко выдохнул Чэн Сяоши прямо ему в лицо. — Прямо сейчас. Страх смешивался с горячностью, холод пальцев — с размазанными следами поцелуев. За очередным шагом Лу Гуан не вспомнил про диван и упал прямо на жесткие подушки, рефлекторно цепляясь и утягивая за собой Чэн Сяоши. Торопливость и настойчивость оказались резко выбиты импульсом от удара. Чэн Сяоши, полежав с секунду, сжался и начал протягивать руки, обнимая Лу Гуана, пряча лицо ему в шею. И — влажно поцеловал туда же, закорачивая ему последние контакты и замирая вот так. «Что бы изменилось, если бы мы начали встречаться?» Вот это?.. Дыхание остывало, сердце понемногу приходило в себя, упруго ударяясь прямо в чужую грудь. Лу Гуан не позволял себе надумывать лишнего, но он никогда не смог бы забыть горячие губы и холодные руки, прижимавшие его к себе. И никогда не смог бы забыть задушенное желание, которое не погибло от рук рациональности и совести, и которое теплилось теперь внутри него. Малодушие, подпитываемое слабостью; усталость, резонансно усиленная коротким замыканием чувств, и теплота придавившего его тела не давали встать. Сожаление о разрушенной, поломанной руками Чэн Сяоши, дружбе водоворотом закручивалось в мыслях долго и неторопливо, до глубокой ночи. Благоразумие, сдержавшее желание, смешивалось со страхом, что Чэн Сяоши правда пожалеет обо всем наутро. Но назад дороги уже не будет. Точно не для Лу Гуана. Потому что попробовав то, чего не следовало, он теперь хотел еще. Задремать среди острых, не стихающих мыслей удалось только под утро. Однако холодный свет, лившийся в их просторной гостиной отовсюду, — со стен, с потолка — снова разбудил его уже к семи. Темные тучи над головой грудились, сбиваясь и будто предвещая о чем-то. Аккуратно переложив Чэн Сяоши и встав, Лу Гуан не без сожаления заметил, как затекло его тело — шею до костей продуло, спина жалостливо ныла, а колени простреливало тупой болью. Он обернулся, задержал взгляд на крепко спавшем Чэн Сяоши. Мысли, водившие его кругами ночью, подсказывали единственный выход. И на сонное «доброе утро», Лу Гуан, варивший кофе, ответил бесстрастно и бледно «и тебе». Верно, универсальным способом свести на «нет» все события прошлой ночи с минимальными потерями было притвориться, что ничего не было. Что Лу Гуан простил Чэн Сяоши его минуту слабости и был достаточно вежлив, чтобы не усугублять проблему дальше. …На удивление это сработало. В то же утро к ним снова зашел капитан Сяо. Выглядел он еще хуже, чем в прошлый их визит. Его взгляд был мрачнее туч, нависавших над фотоателье. — Ничего. Весь заброшенный склад пустой. Вычищен до последней соринки. Долгую секунду над столом висело молчание. А затем, ударив руками по столу, Чэн Сяоши резко встал, выругался и ушел на второй этаж. Ночные поцелуи быстро забылись, уступив место коловшему изнутри страху — Мэй-Мэй все еще не была найдена. О том, что случилось после возвращения Чэн Сяоши из снимка, они не поговорили ни за обедом, ни за ужином, ни даже не следующий день.

***

— Сяоши, я тебе еще раз повторяю, если ты где-то посеял мои старые книги, я быстро вышвырну тебя на улицу! — Цяо Лин заглянула к ним около полудня, намереваясь забрать пару книг для отца и заодно поесть лапши. Ее крики, обычно летевшие мимо Лу Гуана, сегодня необычайно успокаивали. Она ругалась с Чэн Сяоши, как будто ничего не было. Не было их провала задания. Исчезновения Мэй-Мэй. Переломанной и прикрытой жалкой недосказанностью дружбы. Прошлой ночью Лу Гуан снова не мог уснуть. В воображении живо и ярко вспыхивали руки Чэн Сяоши, губы Чэн Сяоши, напор, с которым тот прижимал его к себе, и мысли, запретные и неподконтрольные, продолжали этот фильм допущениями, где Лу Гуан позволял, отвечал и зарывался пальцами в темные волосы. — Боже, да сдались мне твои книжки! Пошли, сама их поищешь! — не останавливаясь в своих пререканиях, Чэн Сяоши и Цяо Лин громко протопали на второй этаж и звучно хлопнули дверью их с Лу Гуаном спальни. Лу Гуан устало вздохнул, лениво листая ленту и пытаясь отвлечься, облокотившись на угол стойки регистрации. Тяжелые грозовые тучи, висевшие над ними второй день, угрожали разразиться ливнем с минуты на минуту. — Добро пожаловать, дорогой клиент! — под перелив входного колокольчика, Лу Гуан поднял взгляд на вошедшего клиента. И замер. На него из-под опущенной на лоб черной кепки смотрели два ярких лиловых глаза. — Я нашел тебя, — холодно сказал он, растягивая рот в улыбке. И сделал шаг вперед под грянувший с улицы гром. Бежать было некуда. Лу Гуан сорвался с места, влетая в темную комнату позади себя. Страх внутри клокотал и кипел. Оголенные инстинкты с невероятной силой схватились за дверь и захлопнули ее. Но не успели закрыть. Водитель держал ее с другой стороны и уверенно не давал ей закрыться. — Что такое, красавица? Когда в своем теле, уже не так много бесстрашия? Ручка выскользнула из занемевших пальцев, и дверь, грохоча, распахнулась настежь. Лу Гуан не успел заметить, как оказался прижат к стене — висевшие позади фотографии всколыхнулись, потревоженные дракой. Руки водителя крепко удерживали его запястья. Лиловые глаза не переставали источать ужасающе холодный свет. — Как ты это делал? Сукин ты сын, как, мать твою, на нас постоянно выходит полиция?! Лу Гуан не собирался отвечать. Он, не останавливаясь, дергался, пытаясь вырваться. — Я видел, как ты хлопал! Каждый чертов раз ты хлопал, а потом — выходил из тела! — кричал водитель. — Я тебя даже не знаю! Какого хрена тебе надо от меня?! Меньше, чем на секунду, он отпустил одну из рук, и Лу Гуан успел мельком увидеть стальной блеск в темноте, прежде чем ладонь обожгло невообразимо острой болью. Скосив взгляд, он остолбенел — из его правой кисти торчала рукоять ножа, прибившего его к тонкой гипсокартонной стене красной комнаты. — Нравилось тебе хлопать?! Весело было мне проблемы доставлять?! Больше не получится! Оскалившись, водитель ловким движением выудил из внутреннего кармана второй нож, занес его и… И замер. Тяжело дыша, Лу Гуан проследил за его взглядом — он смотрел на фотографию… Эммы. Которую Чэн Сяоши поместил в рамку и повесил в напоминание себе, ради чего он старался и ради чего ему стоило продолжать бороться. — Откуда… это… — Лу Гуан? — раздался со второго этажа обеспокоенный голос Чэн Сяоши. — Я слышал шум, все в порядке? Дернувшись на незваного гостя, водитель бросил последний, полный плескавшейся, обжигающей ненависти взгляд и стремительно выбежал из красной комнаты и из фотоателье. Боль растекалась по правой руке, царапая по венам и сжимая кости, капая на пол и сдавливая легкие. Под грохот сбегавшего по лестнице Чэн Сяоши Лу Гуан позволил себе, наконец, негромко застонать, перебивая звон оголенных нервов, и зарыться здоровой рукой в прилипшие ко лбу волосы. С улицы, пробиваясь сквозь оглушающий гул крови в ушах, было слышно разразившийся ливень.