Погребая Солнце (Bury the Sun)

             — Пойдем, пора поболтать с призраком, — произносит Сонхва, только-только покончив с завтраком.              Юнхо замирает, так и не дожевав еду, и в его взгляде отражается сомнение.              — Или можем просто остаться на пляже. Посмотри, какая вокруг красота. К тому же я ни разу в жизни не плавал в океане.              Здесь и правда потрясающе красиво. В родном городке Сонхва тоже была длинная береговая линия с пляжем, но все равно ничего похожего на местные виды. Там всегда было холодно и туманно, берег был каменистый, весь усыпанный галькой, а здесь вокруг один лишь золотой песок и лазурная водная синева.              — А если мы сначала поговорим с призраком, а потом вернемся сюда поплавать? — с широкой улыбкой предлагает Сонхва. — Обещаю, страшно не будет.              — Мне не… мне не страшно, — начинает было спорить Юнхо, но быстро сдается, понимая, что обмануть ему все равно никого не удастся. Тогда он пробует подойти с другой стороны: — А тебе не лучше будет повременить пока с колдовством?              — На общение с призраками магические силы почти не расходуются. Нужно просто… погрузиться в иное состояние сознания, что-то вроде того.              Других возражений Юнхо в голову не приходит, так что они снова направляются в западное здание, а точнее, в круглый зал за их комнатой, и усаживаются прямо на каменный пол. Юнхо садится чуть-чуть позади Сонхва, опираясь спиной о стену.              Призрак появляется как по часам — сначала выплывает из сумрака, а затем растворяется под лучами солнца. Сонхва слышит, как Юнхо за его спиной вздрагивает и весь сжимается.              — Давай, подсядь поближе, ты тоже сможешь с ней пообщаться. Кто угодно может разговаривать с призраками, если сосредоточиться, просто Сигни… как бы это объяснить… Сигни достаточно большие, в плане энергии, чтобы заставить призрака очнуться. Что-то вроде того. В общем, просто подсядь ко мне, это будет похоже на медитацию. Раз уж тебе не страшно, — поддразнивает он Юнхо, когда тот колеблется.              Насупившись, Юнхо все же подползает ближе, усаживаясь рядом с Сонхва, колено к колену.              — Дай мне руку, — произносит тот и кладет собственную руку себе на бедро ладонью вверх.              Его пальцы тут же тонут в теплой ладони Юнхо, и Сонхва чувствует жар, скользящий вниз по его телу до самых бедер. Держаться за руки, на самом деле, им вовсе не нужно, но так он чувствует себя гораздо стабильнее, будто теперь все наконец-то на своем месте. А может, ему просто захотелось подержаться за руки.              Постыдился бы хоть.              Но ему вовсе не стыдно. Рука Юнхо в его собственной приносит ему долгожданное умиротворение — успокаивает то странное чувство в груди, словно он что-то неустанно ищет.              — Итак, я буду учить тебя так же, как когда-то учили меня самого. Сядь поудобнее, затем выбери перед собой какую-нибудь точку в пространстве. Останови на ней взгляд, но не пытайся сосредоточиться слишком сильно. Потом сделай выдох полной грудью, а затем еще немного, чтобы выпустить весь воздух. После этого вдохни полной грудью и в конце еще немного вдохни. Повторяй такие вдохи и выдохи спокойно и неспеша. А через несколько минут все вокруг станет выглядеть… немного иначе.              — И это все? — уточняет Юхно, когда Сонхва замолкает.              Тот пожимает плечами.              — Все. Призраки — это не магия. Чтобы с ними поговорить достаточно погрузиться в подходящее состояние сознания.              В целом, находясь рядом с Сигни, Юнхо мог вообще ничего не делать, и у них бы все равно получилось. Но Сонхва не может устоять перед желанием поделиться с Юнхо своими знаниями — открыться ему. Покрепче сжать его пальцы и вслушаться в его ровное дыхание.              Спустя некоторое время из темноты вновь появляется призрак, и Юнхо до боли сжимает ему ладонь. Но все же Сонхва чувствует, как тот изо всех сил старается дышать, как было велено, и не отрывать глаз от точки в темноте.              Спустя еще пару минут по краям поля зрения у Сонхва принимаются танцевать крошечные всполохи света, и женщина снова начинает очередную петлю.              — Ансет, — едва слышно произносит он, создавая небольшой белый огонек и отправляя тот вглубь темноты зала.              Огонек освещает женскую фигуру, с серьезным лицом движущуюся в их сторону.              — Здравствуйте, — тихо произносит Сонхва.              Та замирает, и впервые за все время смотрит прямо на них.              Юнхо остается неподвижен, но Сонхва чувствует, как по его телу проносится дрожь, а рука его крепче сжимает его собственную.              Женщина несколько мгновений хмурится, но при виде Юнхо вдруг расплывается в улыбке. И улыбка эта обнажает пару клыков — точно таких же, как у самого Юнхо.              Тот пораженно ахает.              — Вот как, это уже интересно, — тихо бормочет Сонхва.              — Херши а Эйя, — радостно произносит она. — Откуда вы здесь взялись?              — Нам показалось, что вы застряли в петле, и мы захотели попробовать вам помочь.              Довольно долгое время она внимательно изучает Сонхва взглядом.              — Застряла? Да… точно, я… я уже не живу, — она вдруг замолкает, будто пытаясь собрать в кучу смазанные и перепутанные мысли. — Неужели это правда? Вы хотите мне помочь?              — Хотим.       Она молча разглядывает Сигни еще пару мгновений, затем спрашивает:       — А что это за тьма к тебе привязана?              По его телу проносится жар — чувство стыда от раскрытой тайны. Юнхо бросает на него вопросительный и ничего не понимающий взгляд, но Сонхва лишь крепко сжимает челюсть, отказываясь встречаться с ним глазами.              — Это Раленси. Он под контролем.              — Хм-м, — тянет та, по-видимому, успокоенная. — Я должна попасть к омутам сна. В них хранится одно предсказание, а я так его и не дослушала. Я как раз шла туда, когда… когда… что-то произошло, — она растерянно замолкает. — Не понимаю. В один миг я иду туда, а потом словно… словно забываю, куда шла. А затем снова оказываюсь здесь…              Сонхва накрывает сочувствие. Сколько же десятков лет ее душа безуспешно пыталась достичь цели, скованная этой срочной невыполненной задачей?              — Возможно, у вас получится дойти до омутов сна, следуя за нами? Вы знаете, где они находятся?              — Конечно, знаю. Нужно подняться наверх, пересечь главный зал, а потом спуститься по южной лестнице до самого конца, туда, где в покои сна проникают приливы.              Они решают попробовать, но призрак растворяется прямо у обмелевшего фонтана в главном зале, как и всегда. Появившись снова, женщина оказывается совершенно растерянна, и ей приходится напоминать, зачем она здесь. Они пробуют еще пару раз, но все безуспешно.              — Вот он мог бы для меня уснуть, — немного подумав, говорит она, указывая на Юнхо.              — Чего? — шепчет тот, округлив глаза и непонимающе переводя между ними взгляд.              — Если ты уснешь там, то я, наверное, смогу встретиться с тобой во сне и выслушать пророчество.              — А что, все последователи Херши были Верами? — уточняет Сонхва.              — Последователи не были, а вот все служители Херши были, — отвечает та. — Тебе не удастся увидеть сны, если тебя не наполняет чистым потоком Эйя.              Сонхва хочет было возразить, что их Эйя — это та же самая магия, что наполняет и его, но он опасается, что призрак снова заговорит о Раленси.              — Должно быть, времена были совсем другие, если уж Верам позволялось быть служителями в храмах, — бормочет Юнхо.              — Какой… какой сейчас год? Для вас? — спрашивает Сонхва.              — Триста второй, по календарю четырех.              Уже две тысячи восемьдесят восьмой по календарю четырех. Но Сонхва не хочет ей об этом говорить.              — А как вас зовут?              — Элен, Фоведен Элен.              Сонхва бросает на Юнхо неуверенный взгляд.              — И что от него потребуется? Чтобы передать вам пророчество.              — Ну… он, конечно, не настоящий служитель Херши, но ничего сложного тут нет. Эйя с ее потоками бушуют в нем, как сентябрьские грозы… — она замолкает, вглядываясь в Юнхо с восхищением и одновременно какой-то тоской. — Тебе нужно будет лишь выпить немного морской воды, лечь в омут сна и позволить его волнам тебя омывать. Биение Херши не могло быть нарушено временем, в этом я уверена.              — Биение?              — Да, омуты сна были высечены в скале таким образом, чтобы волны морской воды, наполняя их, резонировали с Херши. Через этот резонанс он и общается с нами. И через него же к нам приходят сны. Скоро сам увидишь, — произносит она, с теплой улыбкой глядя на Юнхо.              На полпути вниз они обнаруживают, что от южной лестницы осталась лишь груда обломков, и часть спуска им приходится скользить вниз и карабкаться по каменным плитам, пока они не достигают большого зала, что оказывается отражением зала, расположенного возле их новой спальни. Рассмотрев зал, они продолжают спускаться по разрушенным лестницам, пока те наконец не заканчиваются.              Здесь рев океана оказывается куда громче, чем наверху. Каменный пол в коридоре покрывает тонкий слой воды, а в воздухе клубится легкий туман из соленых брызг, что вместе с морскими волнами залетают внутрь через огромные пустые оконные рамы. Похоже, этот коридор когда-то был целенаправленно высечен в каменистых утесах со стороны океана, и все, что можно разглядеть из огромных окон, — это бескрайняя водная гладь, голубое небо и соленая влажная дымка, поднимающаяся от волн, что прямо под окнами разбиваются о скалы. Коридор ведет лишь к одному выходу, за которым находится выдолбленная в скале пещера, — у Сонхва появляется чувство, будто они оказались внутри огромной ракушки.              Совсем близко под ними грохочут, врезаясь в камень, волны — словно бескрайняя морская синева вздымает свою грудь, а потом выдыхает прямо на скалистый утес. Внутри небольшой комнатки, куда они попали, оказывается что-то вроде трех углублений, края которых возвышаются над полом и достают им до колен. Борты этих своеобразных ванн прежде явно украшала какая-то гравировка, но потоки воды, веками касающиеся камня, сточили ее, сделав совершенно нечитаемой.              Хотя даже сейчас легко понять, что углубления эти представляют собой купели с сидениями, а каменная порода цвета слоновой кости, из которой сделано все вокруг, оказалась нетронута ракушками и кораллами, и все еще остается чистой. Стену, выходящую к океану, заменяет собой высокая решетка, похожая на толстые прутья, что защищают окна дворца в столице, но сделанная из того же самого белого камня.              — Видимо, решетка пропускает волны внутрь, но не дает им утащить тебя за собой в океан, — отмечает Сонхва.              Услышав такое предположение, Юнхо в ужасе округляет глаза. Осторожно ступая по мокрому полу, он подходит к решетке и хватается за каменные столбы, один за другим. Изо всех сил он дергает за каждый, а затем, чтобы наверняка, стучит по ним кулаками. Но решетка не поддается.              — Должна выдержать, — с нервной улыбкой заключает он. — И что теперь? Мне просто залезть в один из этих омутов? А потом? Уснуть, когда начнется прилив? Как здесь вообще можно уснуть под такой грохот?              — Ты не обязан этого делать, — произносит Сонхва. Его мучает чувство вины, ведь это именно он ради помощи призраку втянул Юнхо в какую-то диковинную авантюру.              — Да нет, я попробую. Мне же нужно просто лечь туда, верно?              И вот, дождавшись вечернего прилива, они снова возвращаются в этот каменный альков. Сквозь прутья решетки в помещение льются потоки морской воды вместе с косыми лучами солнца. Холодная вода омывает их ступни и, хлынув дальше, заливает коридор, из которого они вышли.              С каждой новой волной в воздухе вокруг них раздается едва различимый низкий гул.              Это и есть биение Херши? — спрашивает себя Сонхва, разглядывая стены и пытаясь понять, что может создавать подобный звук.              В стенах, как и в полу, выдолблены углубления — несколько идеальных кругов. Проведя кончиками пальцев по поверхности одного из них, Сонхва обнаруживает, что внутри каждого из кругов высечены сотни окружностей поменьше с центром в одной точке.              — Как любопытно, — бормочет он себе под нос. — Хотя это все равно ничего не объясняет.              Очередной поток воды окатывает его ноги, затапливая по самые щиколотки, и новая волна гула вибрацией отдает ему в ступни, вызывая щекотку. Юнхо за его спиной взвизгивает.              — Святая четверка, вода просто ледяная, — ахает он. — Кажется, на дне этих ванн тоже есть дыры, через которые с волнами поступает вода, прямо снизу. Похоже, под нами в скале есть какой-то тоннель…              Обернувшись, Сонхва видит, что тот уже сидит в одном из омутов, разглядывая его дно, полностью одетый.              Сонхва невольно смеется.              — Ты зачем туда в одежде забрался?! Ты…              Его обрывает еще одна нахлынувшая волна, и в тот же миг у Юнхо из-под ног, бурля, поднимается поток воды, выплескиваясь за каменные борта. Вместе с приливной волной вся пещера принимается звенеть, будто кто-то дернул струну виолончели.              — Ух-ты, — шепотом произносит Юнхо. — На миг мне показалось, что сам воздух завибрировал…              Вслушиваясь в постепенно затихающий гул, Юнхо будто мысленно куда-то уплывает. Он мотает головой, пытаясь стряхнуть с себя эту дымку, и садится прямо.              — И что там дальше она говорила? Нужно выпить воды?              Зачерпнув ладошкой морской воды, он морщится, но все-таки делает небольшой глоток. И как раз в этот миг накатывает новая волна, сильнее всех предыдущих. Сонхва оказывается в воде по самые колени, а у бортов омута, где сидит Юнхо, сталкиваются встречные потоки, заливаясь внутрь и выплескиваясь наружу. Сонхва чувствует, как сквозь все его тело гудением проносится мелодичный звон.              — О боги, твоя аура, — восхищенно выдыхает Юнхо. — Этот звук, он… он ее… она стала…              Не находя нужных слов, он принимается водить пальцем в воздухе вокруг Сонхва, будто обрисовывая какую-то лучистую форму. — Она стала такая… Ты весь сияешь…              — Сияю? — ахает Сонхва, вытягивая перед собой руки, не способный ничего разглядеть.              Но Юнхо продолжает смотреть на него все с тем же зачарованным выражением, пока очередная волна не затапливает комнату, заставляя пещеру звенеть еще громче.              — Ты будто звезда в небе, — едва слышно произносит Юнхо, продолжая водить рукой по воздуху вокруг Сонхва.              Смущенный, тот прислоняется к стене. Ему слишком сильно нравится, каким взглядом Юнхо на него смотрит.              В пещеру вновь врывается прилив, и на этот раз резонирующий гул оказывается оглушительным — звонким, будто колокол, низким и многогранным.              Пораженный, Юнхо оглядывается вокруг, а затем сползает ниже, погружаясь в воду чуть глубже. Его глаза закрываются, а голова безвольно свисает.              — Спать хочу, — невнятно бормочет он.              Сонхва тут же бросается вперед сквозь толщу холодной воды и подхватывает его голову за мгновение до того, как она бы ударилась о камень. Аккуратно уложив ее на борт купели, он мягко похлопывает Юнхо по щеке.              Но глаза того остаются закрыты, а губы чуть распахнуты. Не окружай их потоки морской воды, сопровождаемые грохотом гонга, можно бы было подумать, что он просто расслабился, принимая ванну.              Больше биение не замолкает ни на минуту, продолжая неустанно пульсировать в промежутках между наплывом волн. Оставаясь по колено в воде, Сонхва снова пробирается к Юнхо, желая убедиться, что тот в порядке. На лице у Юнхо прежнее умиротворение, глаза его закрыты, а голова покоится в выступе на каменном борте, который, похоже, был сделан специально для этой цели. Сонхва удивленно хмыкает.              — Просто взял… и уснул. Поразительное место, — тихо произносит он, перебирая пальцами влажные волосы Юнхо и осматривая каменные стены пещеры.              Биение Херши раз за разом посылает вибрации сквозь все его тело, и чем дольше он так стоит, тем сильнее у него разгорается головная боль, а в животе расползается тошнота. Но ему не хочется оставлять Юнхо одного — спать в каменной купели, пока пещеру заливает океанская вода, кажется не самым безопасным занятием.              Поэтому он решает встать прямо за порогом комнаты, оставляя Юнхо в поле своего зрения и разглядывая сверкающую под лучами солнца синеву океана. Мимо решеток проносятся кипенно-белые морские птицы, а вдалеке на поверхность воды поднимается пара серебристых китов — с шумом выдохнув фонтан брызг, те вновь погружаются под воду.              Какое потрясающе красивое место. Конечно, он не хотел бы вести жизнь пирата до конца своих дней, но, быть может, они бы могли… задержаться здесь ненадолго.              Он бросает взгляд на Юнхо. Как чудовищно жестоко, что он здесь застрял. Еще и со мной. Похищенный уже дважды. Приговоренный к медленной смерти. Даже его родные не знают, что он жив.              Вся эта несправедливость, тем более в отношении такого хорошего человека, разжигает в горле Сонхва ком ярости, который тот не в состоянии проглотить.              Проходит час, а может и все два. Пронзительный и обволакивающий звон биения Херши начинает ослабевать, вместе с отступающим приливом, и волны теперь приносят лишь мягкое гудение.              Опустившись на колени возле Юнхо, Сонхва убирает с его лица мокрые пряди. Не известно, что будет с ритуалом, если он разбудит Юнхо, но его все сильнее накрывает тревога о том, что, возможно, все это время тот не просто спит, а лежит без сознания.              Проходит еще минут двадцать, и вода наконец отступает обратно в океан. И тут Юнхо с шумным вздохом резко садится и открывает глаза.              Не понимая, где находится, он часто моргает, оглядывая пещеру и наконец замечая Сонхва, стоящего рядом с ним на коленях. Он кажется еще не до конца проснувшимся и будто одурманенным. Подняв руку, он подносит ее к лицу Сонхва и заправляет ему за ухо выбившуюся прядь волос.              Не замечая румянца, от удивления покрывшего тому щеки, Юнхо поднимается на ноги и сонно бредет к каменной решетке — с его одежды стекают струи воды, а руки его тянутся вперед, будто он пытается нащупать что-то неосязаемое.              Мгновение спустя он оборачивается и трясет головой, возвращаясь в реальность, после чего потягивается.              — Твоя аура снова стала обычной, — замечает он, обрисовывая в воздухе вокруг Сонхва овальный контур.              Тот из последних сил старается не пялиться на мокрую белую рубашку, что липнет к коже Юнхо, очерчивая каждую его мышцу, но святые боги. А если еще вспомнить о таких же белых льняных штанах…              — Как... кхм, как все прошло? — спрашивает наконец Сонхва, прилагая осознанные усилия для того, чтоб не опускать глаза ниже шеи Юнхо.              Но все его труды мгновенно разбиваются в дребезги, когда тот морщится и стаскивает с себя мокрую рубашку, обнажая влажную кожу и стройное тело, — и Сонхва больше не может с собой бороться.              — Зачем я вообще полез туда в одежде? — бормочет Юнхо себе под нос.              Выйдя следом за Сонхва в коридор, он прислоняется к стене, пустым взглядом уставившись на океан за окнами.              — Опыт, конечно… очень странный.              Его голос кажется мягким и гулким в шуме морского ветра. Волны с грохотом ударяются о скалистую стену под их ногами, заполняя тишину. Будто все еще пребывая во сне, Юнхо не отводит глаз от океана.              Сонхва прям-таки распирает от любопытства, но давить он не хочет.              — Наверное, нам стоит снова поговорить с призраком?              По-прежнему не отрывая взгляда от воды, Юнхо качает головой.              — Она уже все знает. Она тоже там была. О-о, кстати, — внезапно вспомнив о чем-то, он похлопывает себя по карманам мокрых штанов.              Наконец он вытаскивает оттуда гладкий каменный медальон и пораженно таращится на него.              — Она дала его мне, прямо во сне…              Он поднимает на Сонхва глаза, и в них отражается удивление вперемешку со страхом.              — Ну, бывает, — ровным голосом отвечает тот. — Да правда бывает! — добавляет он, заметив, что Юнхо принял его слова за шутку.              — А уж если ты погружаешься в транс в особой сонной пещере у океана, чтобы оказаться в астральном пространстве и встретиться с призраком, то и вообще ничего удивительного, — он невольно разражается хихиканьем несмотря на то, что его попытки убедить Юнхо совершенно искренни. В конце концов, он и не такое видал.              Возмущенный, но до жути уставший, Юнхо тоже смеется, затем снова прислоняется спиной к влажной стене и тяжело выдыхает. На его лицо возвращается прежнее задумчивое выражение — и все надежды Сонхва на то, что тот расскажет о произошедшем во сне, испаряются.              — Может, переоденемся в сухое и пойдем ужинать?              Юнхо пару раз непонимающе моргает. Взгляд его огромных черных глаз будто блуждает где-то далеко-далеко.              — Что? А, да-да, давай. Хорошая мысль.