ПРЕДНАЧЕРТАННЫЙ

Мистер Као недоверчиво защурил глаза, подавшись всем телом вперёд и облокачиваясь теперь локтями о стол. Лицо его стало хмурым, а в глазах засверкали неприятные огоньки. Взгляд сверлил доктора прямо и уверенно. В нём отражалось лишь недоверие. На мгновенье Бун замолчал, пытаясь как можно правильней придать форму собственным мыслям, которые крутились в голове. Ноппанат понимал: если ошибётся или подаст информацию некорректно, то мистер Као не поверит ему, а возможно, даже никогда больше не позволит появиться у себя дома. Поэтому стоило хорошо подбирать слова и изъясняться чётко. Чего стоило Буну выглядеть сейчас таким спокойным, знал только он сам, ведь внутри всё сжималось только от одной мысли, что Прем находится где-то рядом, в одном и том же месте. Но в каком он состоянии, невозможно было представить. Что произошло после того, как Омегу нашли и притащили обратно, и получил ли он за побег какое-то наказание? Бун не имел ни малейшего представления. Ноппанат никак не мог забыть то, что случилось в тот вечер, когда Прем сделал попытку сбежать. После его спина была жестоко изранена, и ему пришлось хорошенько постараться излечить её, чтобы на месте этих самых ран не остались глубокие шрамы. Доктор на мгновение задумался об этом. Губы его недовольно скривились, вспоминая обо всём с ужасом, но он всё же надеялся, что сейчас Прем не страдает так же, как в тот раз. Надо было срочно увидеться с ним и удостовериться в этом самому. — Мистер Као, вам нельзя сейчас спариваться с Омегой, — внезапно произнёс Бун. — С чего это? — голос Альфы, сидящего напротив, звучал напряжённо. — Как вы правильно заметили, я нашёл причину заболевания и излечил его. Но есть небольшой нюанс, о котором я не успел рассказать. Омега сбежал, а я не мог показаться у вас, пока не нашёл бы его. Поэтому я до сих пор не смог сообщить об этом и именно для этого я сейчас здесь. — Я не могу спариваться со своим вылеченным Омегой? Что вы хотите этим сказать, доктор Ноппанат? — Ему требуется восстановление, поэтому я налагаю запрет на любые акты сексуального характера. В том числе и обоюдные ласки, — проговорил Бун. — Не вам решать, что мне делать! — вспылил мистер Као, резко подскакивая с кресла. Его мощные на вид руки упирались теперь о стол, а всем телом он навис над Ноппанатом, грозно сверкая глазами сверху вниз. — Кто из нас здесь всё же доктор? — так же грозно проговорил Бун, подскакивая в ответ, и уверенно положил собственные руки на то же самое место, абсолютно зеркаля поведение Альфы напротив. Теперь их лица были буквально рядом друг с другом, и никто их них не собирался отводить взгляд. Такое самоуверенное поведение обескураживало, поэтому мистер Као на мгновенье задумался. Ему нравились напористые люди, знающие себе цену, и сейчас Ноппанат выглядел именно таким человеком. Но стоило уточнить, что имел в виду доктор под этими запретами, прежде чем принять окончательное решение. — Для чего ему требуется восстановление, если он здоров? — Я врач. Я знаю, о чём говорю. Лечение Омег — моя специализация. Я выяснил, что у Према редкое гормональное заболевание, и успел назначить ему лечение, прежде чем он сбежал. Но после него требуется полный покой. Иначе его гормональная система даст сбой, что может привести к необратимым последствиям, вплоть до недееспособности. Лучше скажите мне, как он себя сейчас чувствует? Мистер Као замолчал, обдумывая сказанное. В памяти тут же всплыло недавнее событие неудавшегося спаривания. Омеге действительно стало плохо после того, как он нарочито применил силу и выпустил собственные феромоны, чтобы ещё больше подчинить себе парня, а затем довольно жёстко стимулировал его эрогенные зоны. Получается, доктор всё же говорил правду, и стоило немного прислушаться к нему. Но появлялось множество неоднозначных вопросов. — Ладно, — сказал мистер Као, отодвигаясь от Буна, и убрал руки со стола, снова спокойно присаживаясь на кресло. — Врач здесь и правда вы. Бун последовал примеру Альфы и тоже опустился на собственное кресло, наконец-то тихо выдыхая накопившийся за это время воздух в лёгких, который он, казалось, задерживал всё это время, находясь лицом к лицу с грозным мистером Као. — Сколько потребуется времени для восстановления? — голос Альфы вернулся в спокойный тон, но в нём чувствовалась твёрдость и холодность бизнесмена, словно разговор шёл о товаре, а не о живом человеке. — Точно сказать невозможно. Необходимо постоянное наблюдение за его восстановлением. — Значит, вы останетесь на это время в моём особняке и лично за этим проследите, — безапелляционно произнёс мистер Као. — Вам будет предоставлена одна из лучших комнат и всё необходимое. — Хорошо, — как можно более безэмоционально произнёс Бун, делая вид, что его это мало волнует, при этом не отводя взгляда. — Я могу осмотреть Омегу сейчас? — Было бы как раз кстати. Ему действительно стало нехорошо какое-то время назад. Так что можно сказать, вы появились вовремя, — голос Альфы с лёгкой хрипотцой неприятно резал слух. — Но прежде, чем вы уйдёте я задам ещё один вопрос: с чего вы так возитесь с Омегой, которого уже вылечили? Вам то что с этого? Вы получили свой гонорар. Не всё ли равно, что с ним будет дальше? — Мистер Као, прежде всего, я врач. Это моё призвание — лечить. И я люблю свою работу. Я здесь не для того, чтобы рубить бабло, иначе не открыл бы свою клинику, а нашёл более простые способы заработать. Поэтому ваш вопрос кажется мне более чем странным, – на одном дыхании выговорил Бун, слегка сжимая ручки кресла руками. — Каждый должен заниматься своим непосредственным делом. Вам так не кажется? К тому же мне хотелось бы всё-таки как-то загладить свою вину из-за того, что случилось. — Ладно, я вас понял, — прервал его мистер Као. — Мои люди проводят вас к Омеге, а потом в ваши апартаменты. Завтра ожидаю от вас подробный отчёт. Ноппанат слегка приклонил голову, положительно кивая. После чего сразу же встал с кресла, ища глазами охранников, которые должны были наконец-то отвести его к Омеге. Всю дорогу по лестнице и коридору Бун старался унять дико бьющееся в груди сердце, которое сейчас определённо взбесилось. Ещё немного и он сможет увидеть своего малыша. С одной стороны, Ноппанат безумно этого хотел — снова посмотреть в любимые глаза и почувствовать Према в своих объятиях, но с другой — подкрадывались сомнения: захочет ли тот его видеть, как отреагирует на его появление, сможет ли он внятно объяснить то, что произошло? А ещё Буна очень беспокоили слова мистера Као о том, что Омеге и правда стало нехорошо. Сердце неприятно сжималось и ныло, зная, что причиной его состояния определённо стали последние события, а он так и не смог уберечь его. Чего бы это ни стоило, Бун был готов ответить за случившееся и вымолить прощения. Об этом всё время напоминал его внутренний волк, который нарочито теперь то поскуливал, то рычал с каждым приближающимся к заветной цели шагом. Оказавшись наконец-то у комнаты, к которой его привели люди мистера Као, Бун сделал глубокий вдох и уверенно вошёл внутрь. Пространство помещения показалось ему мрачноватым и удушливым, несмотря на довольно яркую гамму интерьера. Однако это нисколько не удивляло Ноппаната, ведь весь особняк представлялся ему не более чем обыкновенной тюрьмой, всего лишь оформленной в люксовую обложку. Насколько бы шикарно не выглядело убранство, этот дом оставался заточением для Према и таких же Омег, которых доктор лечил здесь ранее. Почему он вообще согласился делать это, прекрасно понимая, для чего они удерживаются здесь? Сейчас Бун понимал, что ему это никогда и не нравилось, но Ом всегда находил весомые причины для успокоения, уговаривая не обращать на это слишком много внимания, а воспринимать всё как взаимовыгодную сделку. К тому же, как он и сказал ранее, ему были небезразличны эти Омеги, и желание вылечить никогда не было для Ноппаната всего лишь услугой, за которую он получал гонорар. После же того, как Ноппанат узнал историю Према, всё-таки решился что-то изменить, хотя остановить мистера Као и не представлялось возможным. Но сейчас все его мысли сводились только к одному человеку. Бун бегло оглядел комнату, судорожно ища парня глазами. Казалось, под толщей интерьерной мишуры сразу это сделать было непросто. Но, как он и предполагал, Прем лежал на кровати, почти не двигаясь. Доктор тихо подошёл и присел на край. Глаза Омеги были прикрыты, грудь ровно вздымалась в монотонном движении. Он был спокоен, но очень бледен. Ноппанат заметил на шее едва проступающий неяркий след и нахмурился. Его душили верёвкой или заковали в ошейник? Одна мысль казалась хуже другой. Настроение молниеносно опускалось в самый низ. Подняв руку, он нежно опустил ладонь на лоб Према, слегка поглаживая волосы. Но парень никак не реагировал на лёгкие прикосновения. Ноппанат взял руку Омеги за запястье и прощупал пульс. Он был нормальным и спокойным, как у любого спящего человека. Альфа ещё раз погладил того по голове и тихо позвал. — Прем? Проснись, малыш, пожалуйста. Через несколько секунд веки задрожали, и Прем недовольно промычал в полусне. Но через мгновенье его глаза удивлённо распахнулись, словно он, наконец, узнал зовущий его голос. Посмотрев на лицо Буна, Прем тяжело вздохнул, приоткрывая рот. — Бун, как же я скучаю по тебе... — пробормотал он, снова устало закрывая глаза. Кажется, Прем всё ещё не понимал, снится ли ему это или воображение просто рисует то, чего он так желает. Но голос Буна звучал более чем натурально и правдоподобно. — Малыш, я тоже очень соскучился. Но я наконец-то здесь, с тобой. Прошу, посмотри на меня! — голос Альфы задрожал от нетерпения. Прем неуверенно приоткрыл глаза и медленно приподнял голову. Теперь он чётко видел перед собой сидящего Буна, но всё ещё не мог поверить в происходящее. Омега тут же поднял ладони к лицу и спешно потёр глаза пальцами. Опуская руки, картинка перед ним не исчезла, а значит, Бун всё же не был иллюзией. От нахлынувших чувств глаза тут же стали влажными, и из них непроизвольно выкатились слёзы, а грудь сдавило, словно тонным грузом. Сначала он закрыл рот ладонью от удивления, но потом метнулся вперёд, отчаянно падая в долгожданные объятья Альфы. Бун с удовольствием и облегчением обнимал Према в ответ, пытаясь сдержать собственный комок эмоций и не расплакаться как ребёнок. Всё же он был сильным и должен был показать себя с лучшей стороны, дать Омеге понять, что Альфа здесь для его защиты. Прем комкал рубашку Ноппаната на спине в кулаки и неистово вжимался лицом в шею, ощущая знакомый аромат. Слёзы скатывались по щекам, окропляя белую ткань на плече Альфы мокрыми пятнами. Бун нежно и успокаивающе гладил того по спине одной рукой, а второй держал за затылок, слегка сжимая струящиеся по шее шелковистые волосы. Оба сейчас тонули в чувстве нежности и любви, пытаясь насытиться внутренним теплом друг друга. Их собственные волки давно уже сцепились в ласковых объятьях, виляя хвостами и поскуливая от радости. Омега радостно оповещал Према о том, что всё-таки не ошибся в выборе Альфы. Он именно тот самый, единственный и неповторимый, и свой выбор менять не собирался. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем они оторвались друг от друга. Оно словно остановилось для двух любящих людей, чьи сердца сейчас бились в унисон. Когда Бун заглянул в глаза Према, те уже были сухими и смотрели на него с надеждой. Прем даже не знал, что сказать, скорее он ожидал этого от доктора, поэтому просто терпеливо молчал и разглядывал любимые черты, ведь происходящее для него ощущалось всё ещё словно бы во сне. Поверить в то, что Альфа действительно находится рядом, было сложно, особенно в сложившейся ситуации. Бун осторожно погладил щеку Омеги тыльной стороной ладони, замечая, как тот прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. — Прем, я знаю, что подвёл тебя, не смог защитить, поэтому ты снова оказался здесь, но... — Но ведь теперь ты рядом. Ты приехал за мной? — Прошу, прости меня! Мне очень жаль... Прем застыл на месте, непонимающе вглядываясь в лицо Ноппаната. На мгновенье он замер, понимая, что мысли в его голове теперь беспорядочно перемешались, поэтому сейчас сомнения накрыли с ещё большей силой. Почему Бун не отвечает на его вопрос прямо, а просто извиняется? Значит ли это, что слова Ома могли быть правдой, и Бун сам решил отдать его обратно? Нет, этого не может быть! Сердце заколотилось в страхе так, что он схватился за собственную грудь, сжимая ткань рубашки в попытке унять нарастающее чувство паники. Бун здесь, чтобы просто попросить прощения и попрощаться? Если это так, то лучше бы он и вовсе не появлялся, не бередил свежую рану на сердце, что ещё не успела даже затянуться. Смятение на лице Према не осталось незамеченным, и Ноппанат сразу же схватил парня за плечи, снова притягивая к себе. — Прем. — Что происходит, Бун? Ты и правда решил отказаться от меня? — прямо спросил Омега, чувствуя образующийся в горле ком, мешающий нормально говорить. — О чём ты, малыш? — удивлённо произнёс Ноппанат, пытаясь понять, о чём говорит Омега, но вскоре до него наконец-то дошло. — Нет! Ни за что! Я здесь ради тебя. Я виноват перед тобой, что не смог предотвратить случившееся. Но я вернулся, чтобы снова вытащить тебя отсюда. — Но мистер Као... Он почти... Сегодня он пытался взять меня. Я не помню, что произошло. Кажется, я потерял сознание. Но думаю, сегодня он придёт снова и тогда... — Он не придёт, будь уверен. Я уже позаботился об этом. Как врач я дал распоряжение о том, чтобы к тебе сейчас никто не прикасался. Мистер Као не глуп, но он не знает всех тонкостей, когда дело касается болезней и их лечения. Более того, я останусь здесь, в особняке рядом с тобой, чтобы следить за твоим состоянием. Мы обязательно решим, как нам отсюда выбраться. Прем посмотрел на Ноппаната влюблёнными глазами, и уголки губ слегка поползли вверх. Это была слабая, но всё же улыбка, отчего на сердце Буна стало намного теплее. Альфа подался вперёд, прихватывая Омегу за подбородок, и накрыл его губы своими. Почувствовав мягкость влажного языка доктора, который сразу же проскользнул внутрь, слегка касаясь зубов, Прем приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй. Он и сам хотел сейчас буквально раствориться в напористых прикосновениях и долгожданных ласках любимого Альфы. Только рядом с ним Прем ощущал себя по-настоящему живым и любимым. Бун продолжал вылизывать рот Омеги изнутри, касаясь нёба кончиком языка. Мягкий поцелуй в одночасье превратился во влажный и напористый. В порыве страсти они даже слегка столкнулись зубами, но вовремя опомнились, понимая, что должны сбавить обороты. Ещё немного и Альфе будет сложно остановиться, ведь одновременно с поцелуем Ноппанат уже чётко чувствовал пьянящий ванильный шлейф, который Омега непроизвольно распространял вокруг него, окутывая, словно дымкой. Этот аромат призывал к действиям, беспощадно провоцировал изголодавшегося Альфу. Но сколько бы он ни хотел сейчас взять Према, сделать этого никак не мог. Надо было держать себя в руках, хотя ткань брюк уже натянулась и прилично давила на явно увеличившееся от возбуждения мужское достоинство доктора. Это определённо сейчас раздражало, но Бун прекрасно понимал, что придётся подождать. Разорвав горячий поцелуй, оба пытались отдышаться, глядя друг на друга с жадностью. От шального вида Према у Ноппаната буквально срывало крышу. Никогда никого так сильно он не хотел в своей жизни, а теперь этот человек прямо перед ним, но Бун не может насладиться им в полной мере. Это чертовски убивало и даже злило. Ведь он и был виноват в том, что оба находились сейчас взаперти, а не на другом конце света, далеко ото всех, как он и планировал с самого начала. Сейчас же приходилось мириться с жестокой реальностью и снова набраться терпения. Но доктор был уверен, что не отступит, пока не добьётся желаемого, не позволит больше своему мальчику страдать. — Бун? — голос Према вывел его из наваждения собственных мыслей. — Прости, малыш, я чертовски хочу тебя. Я так соскучился, — прошептал Альфа. — Я могу помочь, — внезапно произнёс Омега, и Бун почувствовал, как чужие руки ловко схватились за пояс на его брюках, расстёгивая ширинку. — Нет. Мы не можем, — запротестовал Нопаннат. — Мы — нет. Но я могу, — ухмыльнулся Прем, умело просовывая руку под резинку боксёров и накрывая уже ощутимо возбуждённый член Альфы мягкой ладонью.